Карго. Город, где не высыхает кровь

      Тэхен с трудом приподнимается на кровати. Кажется, он проспал несколько суток. Юноша с трудом спускает ноги с постели и встает. Перед глазами все кружится, но в голове неожиданно тихо. Криков и рычания больше нет. Да, он все еще слышит множество голосов на фоне, но в сравнении это и правда кажется тишиной. Парень накидывает на обнаженные плечи мягкий халат и босыми ногами шлепает по полу, выходя из комнаты. В коридоре неожиданно тихо и пусто. Будто все разом испарились.       Словно во сне Ким бредет по пустым коридорам, а шепот голосов становится все громче и громче, сливаясь со звоном в ушах. Парень ощущает опустившуюся на его плечо руку и испуганно оборачивается, отскакивая на шаг от подошедшего. Перед ним улыбающийся какой-то безумной улыбкой Чонгук.       — Ты пришел в себя, — хрипит Чон. Тэхен вертит головой по сторонам, будто пытаясь найти хоть какие-то доказательства, что это просто сон. Но, к сожалению, окружение выглядит слишком реальным, а Чонгук неожиданно пугающим.       — Я… я спал? Что случилось? — Ви сильнее запахивает халат, ощущая неприятный плотоядный взгляд на своих обнаженных ключицах. Он совершенно ничего не понимает.       — Можно и так сказать, — как-то зловеще хохочет Чон. — У тебя было обострение твоей мутации. Ты был на волоске от смерти, но Лухан вытащил тебя буквально с того света.       — Я… — Тэхен потерянно отступает назад, пока не упирается бедром в подоконник. Он оборачивается и видит на улице такую же пустоту, как и в здании. — Где все солдаты?       — Мобилизованы на границу, — пожимает плечами Чонгук, делая шаг вперед. Почему-то Киму сейчас страшно. Он ощущает себя безмерно маленьким и хрупким, хотя и в росте, и в силе парень никогда не уступал Чону. Будто собственное восприятие реальности стало непроизвольно искажаться. — Монстр разбушевался и почти подошел к этой базе.       — Что?! — широко открывает глаза Тэхен. — Сколько… сколько я, черт возьми, спал?       — Больше месяца…

***

      Монстр рвет и мечет. Мужчина места себе найти не может. Каким образом у него из-под носа умудрились выкрасть его же мужа? Хосок уже бросил все попытки успокоить друга и заставить трезво размышлять. С момента пропажи Джина прошло несколько часов. Двери в кабинет открываются и Пак Чимин буквально вваливается в комнату, запинаясь о собственные ноги и падая лицом в мягкий ковер, на котором тут же остаются следы стекающей из разбитых носа и губы крови.       — А вот и тот, кто скажет, где нам искать Сокджина, — кривится Юнги, входящий следом. Его костяшки заметно сбиты, на скуле зреет синяк, а одной рукой Мин придерживает свой бок. Однако Чимин все равно выглядит более потрепанным.       — Я не знаю, — шипит Пак, поднимая взгляд на возвышающегося над ним Монстра. — Я ничего не знаю.       — Не пытайся использовать свой голосок, маленькая мразь, — Банши хватает парня за недавно выкрашенные в розовый волосы и рывком заставляет подняться на ноги. По комнате раздается стон боли.       — Так мне не показалось, что тогда мы с Ви были не одни в больнице, — скалится Чимин, будто с каким-то никому не ведомым удовольствием. Розовый язычок скользит по окровавленным губам.       Хосок заметно напрягается, когда слышит о больнице. Ему сразу понятно, к кому мог приходить Ви в больницу, где в то же время могли оказаться и Чимин, и Юнги. А вот Монстр едва сдерживает себя, чтобы не переломать этой парочке кости прямо здесь и сейчас.       — Сколько еще крыс я найду рядом с собой? — рычит Ким, почти срываясь с места, но его неожиданно удерживает на месте Хосок. — И давно ты знаешь про Чимина? Давно меня за нос водишь?       — Не разводи непонятно что здесь, — неожиданно грубо и резко отвечает Мин. — Я о Чимине знаю с того момента, как услышал его разговор с Ви в палате у Хосока.       — Почему не сказал мне?! — рявкает Намджун, дергая рукой. — Блять, да пусти меня, Хоби, не буду я им рожи бить. Пока что.       — А что бы это дало? — закатывает глаза Юнги. — Пользы от этого крысеныша тогда не было никакой. Даже Шуга о нем не знал. Зато я следил за каждым его шагом. Иначе как ты думаешь, откуда у нас периодически были такие резкие продвижения вглубь вражеской территории? А сейчас он и вовсе нам будет хорошую службу служить. Да, крыса?       Мин встряхивает Чимина, словно нашкодившего котенка, а тот и не сопротивляется, лишь зло смотрит на всех в комнате. Однако уже через мгновение расслабляется, а на пухлых губах медленно появляется улыбка, больше напоминающая оскал.       — Ладно, — слишком уж просто сдается Пак. — Я не солгал, что не знаю, где Джин. Более того, я не знал ни о намерении его похитить, ни о причине похищения. Тэхен не выходил на связь больше нескольких недель, а Чонгук и вовсе постоянно выступал против моего участия в их планах.       — Зато ты знаешь много другого, верно? — хрипло произносит Хосок. Он делает шаг вперед и в этот раз в глазах Чимина реально проскальзывают искорки настоящего страха. Парень не боится Юнги и даже Монстра, но сломанного Чона, который ощущается как бомба замедленного действия… до чертиков боится.       — Да, я знаю основные базы Тэхена и место, куда точно увезли Лухана и его оборудование, — кивает Пак.       — И ты так просто готов сдать своего дружка? — щурит драконьи глаза Намджун.       — Он знал, что этим закончится, — пожимает плечами Чимин. — Мне моя жизнь важнее, чем Ви. Если пообещаешь не убивать, то я с радостью расскажу все, что только знаю. Монстр всегда держит свои обещания, ведь так?       Намджун стискивает зубы до скрипа и утвердительно кивает. В другой ситуации он бы просто пытками выбил все, что ему надо, но сейчас слишком важно получить информацию как можно скорее. Монстр не может рисковать своим мужем. Сейчас он согласен на все, лишь бы вернуть Сокджина домой. Чимин просит дать ему карту и начинает рассказывать об известных ему блокпостах, патрульных маршрутах и охраняемых помещениях, где мог бы находиться омега. Намджун внимательно слушает парня, то и дело отдавая приказы своим людям. А в это же время Хосок смотрел лишь на стоящего у стены Юнги, не сводя с него своего взгляда. Во всей этой ситуации что-то казалось предельно неправильным.

***

      Тэхен осматривает пустынный вид за окном. От серости и холода хочется просто спрятаться в ближайший угол. Парень отходит вглубь комнаты и смотрит на делающего записи Лухана. Врач заметно исхудал и будто даже постарел за это довольно короткое время. Ким пристыженно поджимает губы, отмечая в своей голове то, что надо бы дать Чонгуку по шапке за то, что плохо обращался с мужчиной.       — Твои показатели начали улучшаться вчера вечером, но сейчас вновь падают. Без постоянного наблюдения с нормальным оборудованием и многих недоступных в Когурё лекарств ты не протянешь и недели, прежде чем вновь впадешь в то состояние, когда твои воспоминания и реальность мешались друг с другом, — делает свой вердикт китаец, смотря на поникшего юношу.       — Забудь. Монстр уже скоро придет по мою голову. Все разрушилось, словно карточный домик, — пожимает плечами Ви. — Смысла нет.       — Все разрушилось, потому что ты и сам не знаешь, зачем творишь это все. Твой мозг судорожно пытается найти хоть какой-то выход, но он даже не может представить, как этот выход может выглядеть, — пожимает плечами Лухан. — Зато у Монстра и всей его территории есть что защищать, ради чего бороться. Поэтому твой карточный домик разрушен.       Тэхен падает на кушетку, раскидывая конечности в разные стороны, и прикрывает глаза. Он устал. Хочется уснуть. Навечно. Только вот в голове все громче кричат голоса, не давая и шанса на сон. Вдруг в воспоминаниях будто что-то мелькает. Разговор вдалеке. То, чего он не должен был слышать.       — Как ты стабилизировал меня? — приподнимается на локтях Ким. — Я не врач, но ты же рассказывал мне, как работает моя мутация. Просто так ничего не вышло бы.       Лухан оглядывается на дверь, за которой должен бы стоять Чонгук. Мужчина боится этого одержимого парня, это видно, как бы он не пытался скрыть свой страх. Китаец вздрагивает, когда ощущает на своей руке мягкое прикосновение ладони Тэхена.       — Он тебя не тронет. Только через мой труп. Я чувствую, что вы что-то от меня скрываете. Расскажи, прошу, — жалобно просит Ви. Врач внимательно всматривается в его лицо, пытаясь уловить весь спектр испытываемых эмоций. Возможно все еще не настолько потеряно. Раньше Тэхен точно стал бы угрожать, чтобы получить желаемое, но сейчас будто понимает, что проливать кровь больше не желает. Это не имеет для него теперь смысла.       — Мы смогли временно подавить в тебе ген-паразит, сначала замедлив его распространение и влияние, а затем точечно устраняя основные очаги воспаления, — вздыхает Лухан. — Твою мутацию подавляли чужой мутацией. Но чужая мутация, логично, не прижилась в твоем организме, из-за чего сейчас начинается откат. Без наличия поддерживающей медикаментозной терапии и работы с психотерапевтом ты вернешься к предыдущему состоянию.       — Какой мутацией вы подавляли мою? Откуда вы взяли чью-то мутацию? — Тэхен внимательно смотрит в чужие глаза и напрягается от каждого заданного вопроса, ведь видит какой отклик они вызывают у врача. — Чью мутацию вы взяли?       — Омега-ген. Чонгук похитил Сокджина и мы использовали его омега-ген из-за аномальной стабильности, — глухо отвечает Лухан.       Ким мгновенно вскакивает на ноги и вылетает в коридор. Он почти ничего не видит перед собой, кроме застилающей глаза алой пелены, когда наотмашь бьет Чонгука в челюсть. Ви бьет и бьет, даже не ощущая как лопается кожа на собственных костяшках, а от напряжения из носа стекает кровь и капает густыми каплями на светлую рубашку.       Тэхен сидит на полу и не может остановить катящихся по лицу слез. Он не слышит уговаривающего его успокоиться Чона, не слышит обеспокоенного Лухана, который просит принять какую-то таблетку. В голове лишь на повторе крутится образ улыбающегося омеги, обращавшегося с ним с безмерной теплотой.       — А папе? Пообещай, что не причинишь ему вреда! Пообещай!       — Хорошо, маленький, я обещаю, что не наврежу твоему папе. Хочешь даже на мизинчиках поклянусь?       Он обещал. Обещал Ёнджуну, что не принесет вреда Сокджину. Он солгал. Солгал маленькому невинному ребенку, который даже несмотря на понимание происходящего все еще верил в своего друга.       Будто не ощущая пространства и времени, парень бежит сквозь вязкий и неприятно липнущий к нему воздух. Перед глазами все смазано и размыто. Тэхен едва понимает, куда идет, он ориентируется на ощупь, хотя и это не просто. Стены от каждого касания будто хотят всосать юношу внутрь своего бетонного чрева. Ноги ощущаются словно у веревочной куклы, спутывающиеся между собой. Легкие обжигает от каждого вздоха. Тэхен не хочет дышать. Он хочет перестать существовать.       — Из-за препарата, активизирующего омега-ген еще сильнее, Сокджин потерял ребенка…       Тэхена душат невидимые руки. Он совершенно ничего не видит от слез. Сохранение его жизни лишило другого возможности получить эту жизнь. Почему-то только сейчас накатывает осознание, сколько же крови на собственных руках. Ким буквально ощущает, как все те, кого он убил, тащат безвольное тело на дно. В самый Ад. Такому как Тэхен никогда не будет прощения.       Парень врывается в комнату, ослепляющую своим светом. Он наконец прекращает видеть лишь размытую картинку. Перед ним на стуле сидит Сокджин. Мужчина повернут спиной и смотрит в окно, совершенно не двигаясь. Рядом стоит капельница, подсоединенная трубками к рукам омеги. Джин даже не оборачивается на стук двери, будто уже давно мертвая кукла, которую просто оставили красиво сидеть на одном месте. Тэхен бросается к нему и с облегчением вздыхает, видя что мужчина все еще жив.       Сокджин бледный, слегка осунувшийся, с красными от слез глазами, вновь бесконечно пустыми. Ви был готов, что его ударят, что накричат, что сделают хоть что-то, чтобы выместить свою боль, но омега неожиданно нежно улыбается и тянет руку к лицу парня, оглаживая щеку.       — Ты в порядке, — будто с облегчением проговаривает мужчина. — И все твои красные пятна по телу сошли. Я… я рад, что ты смог выжить.       Это окончательно ломает что-то в Тэхене. Он падает на колени, укладывая голову на ноги Джина, и громко начинает реветь. С губ срываются истошные вопли и истеричные крики. Парень будто в бреду не прекращает извиняться, смачивая чужие брюки все новыми и новыми потоками слез, а омега лишь нежно гладит алые пряди, смотря с какой-то отеческой болью на разрывающегося от боли Тэхена. Этот парень и правда большой ребенок, которому никогда никто не рассказывал и не показывал как устроена жизнь. Он пытался понять ее сам и наделал бесчисленное количество ошибок.       Мужчина поджимает губы вспоминая свою истерику, когда он очнулся и Лухан сообщил, что после очередного приступа из-за препарата спасти ребенка не удалось. Выкидыш. Тогда эта новость потрясла мужчину до такой степени, что все вокруг будто перестало существовать. Они с Намджуном так были рады этому ребенку, а теперь Сокджин даже не знает, как сможет рассказать мужу о… об этом.       И сейчас омега видит, что Тэхену от осознания происходящего не менее больно. Он искренне страдает из-за своих действий, из-за последствий своих решений. Сокджин не может ненавидеть Ви. Пытался. Не вышло. Мужчина мягким движением стирает большим пальцем слезы с чужих щек, заставляя посмотреть на себя.       — Тэхен-и, давай вернемся домой, — шепчет Джин. — Ёнджун очень по тебе соскучился.       Парень стыдливо отводит взгляд и кулаком трет влажные от слез глаза. Он должен вернуть все на свои места, пока еще есть время. Ви просит омегу подождать немного и выбегает в коридор. Почти сразу он натыкается на Чонгука. У того сломан нос, губы опухли от ран на лопнувшей коже, а под глазом зреет синяк. Чон все также преданно смотрит на свой объект обожания, но огонь в глазах заметно погас. Они оба понимают, что все кончено.       — Возьми наши деньги и исчезни, — стараясь не сталкиваться взглядами, бормочет Тэхен. — У тебя есть критично мало времени, чтобы покинуть страну.       — А ты? — голос Чонгука дрожит.       — Верну Монстру тех, кого забрал. Отзову своих людей и прикажу сложить оружие. Отдам всю информацию, которая у меня есть на тех, кто ходил подо мной это время, — без капли сомнения чеканит Тэхен.       Чон больше ничего не спрашивает. Он лишь делает шаг вперед и обхватывает ладонями щеки парня, прижимаясь губами к чужим. Это не похоже на все прошлые поцелуи, жадные, нетерпеливые, голодные, страстные. В этом касании сконцентрировались все те мизерные крохи настоящих чувств, которые Тэхен вызывал в абсолютно черной душонке Чонгука. Ким тянется вперед и впервые отвечает на поцелуй не ради того, чтобы привязать юношу к себе сильнее, а чтобы отблагодарить. Чон был тем, кто ни за что не оставлял, следуя по пятам, пусть и из-за собственных мотивов и одержимости. Это все еще много дало Тэхену.       — Как я понимаю, уговаривать тебя передумать и обещать весь мир сложить к ногам бесполезно? — со смешком произносит Чонгук, наблюдая как розовый язычок слизывает следы крови с губ.       — Да, я и так слишком много натворил безнаказанно, — кивает Ким и срывается в свой кабинет.       Парень тут же открывает рабочий ноутбук и принимается переносить все, что только находил, на флешку. Даже самая малость может впоследствии помочь Монстру. Тэхен криво усмехается. Он просто оставляет другого разбираться со всем тем дерьмом, что сам натворил. Не особо хороший пример для подражания.

***

      Хосок спрыгивает с подъезжающего джипа на ходу и несется к одной из палаток. Если интуиция его не обманывает, то там точно будет не хватать одного человека. Мужчина отодвигает тканевую перегородку и видит лишь восседающего за столом Мина. Тот поднимает безучастный взгляд, но по дрожащим уголкам губ видно, насколько Банши пытается сдержать рвущуюся наружу улыбку.       — Юнги? — уточняет Чон. Только спустя полчаса после отъезда из лагеря до него дошло, что Шуга как-то странно себя вел и говорил то, чего обычно не стал бы. Вывод напрашивался сам собой.       — До тебя как до жирафа доходит, — скалится Мин, обнажая десна. — Донесешь на меня Монстру?       — Он и сам все узнает. Зачем отпустил Чимина? — потирает переносицу Хосок. Мало ему проблем, так окружающие будто нарочно еще добавляют.       — Всю информацию, какую знал, он нам дал. В качестве заложника Чимин тоже бесполезен, — пожимает плечами Банши. — У нас был уговор. Он послушно рассказывает все, а я тихо отпускаю его во время суматохи, прежде чем руки Монстра доберутся до его шейки.       — Намджун и так пообещал не убивать эту крысу, — раздражительно напоминает Чон.       — Да, но в порыве гнева мог и запытать до той степени, что смерть Раем покажется, — качает головой Юнги. — Не только у тебя есть тот, ради кого ты готов и солгать, и своей шкуркой жертвовать.       Хосок уже хочет что-то возразить, как ощущает вибрацию телефона в кармане. Он достает мобильный и с удивлением смотрит на неизвестный номер. Мужчина знает, что никто, кроме самых близких людей не может позвонить ему на этот телефон. В груди сворачивается болезненный ком, мешающий дышать. С призрачной надеждой Чон нажимает на кнопку принятия вызова.       — Я соскучился, Сок-а, — первое, что вылетает из динамика, а сердце мужчины чертовски сильно сжимается от такого родного голоса.       — Тэхен, — судорожно выдыхает в трубку Хосок. Юнги понятливо замолкает и внимательно следит за чужим выражением лица.       — Я тебе этого не говорил, но я чертовски рад, что ты жив, — голос Кима заметно дрожит от сдерживаемых слез.       — А я думал, что ты пытался меня прикончить, — почему-то абсолютно беззлобно произносит мужчина. — Зачем позвонил?       — Встреча. Я хочу встретиться, — глухо отвечает парень. — Сможешь добраться быстрее, чем меня прикончит Монстр?       — Меня опять будет ждать пуля в грудь? Я не поведусь второй раз, Тэ.       — О, так ты еще не знаешь? — искренне удивляется Ким. — Значит, твои люди не такие уж и расторопные.       Хосок уже открывает рот, чтобы спросить, о чем идет речь, как в палатку вбегает один из солдат с явным изумлением на лице. Оба мужчины смотрят на вошедшего, ожидая того, что же принес с собой неожиданный гость.       — Там… — задыхаясь от бега, начинает солдат. — Люди Ви сбегают или же сдаются, сложив оружие.       Парень еще что-то говорит, но Чон уже не слушает, он лишь прижимает телефон сильнее к уху, различая тихий смешок на той стороне.       — Я без оружия, Сок-а, — проговаривает Тэхен. — У меня нет ничего. А еще со мной Сокджин и Лухан. Они целы, но лучше захвати с собой военного врача, я волнуюсь за хена.       — Сначала похищаешь, а потом волнуешься? Не слишком ли лицемерно? — цедит сквозь зубы Хосок, ища в куртке ключи от своей машины. — Где ты?       — Холм на юго-востоке от вас, у тебя есть буквально минут пять, прежде чем люди Монстра ворвутся на эту территорию и найдут нас. Я хотел бы увидеть тебя последний раз, пожалуйста, — голос юноши пропитан болью и сожалением. У Чона внутри все сжимается, ему хочется в одно мгновение оказаться рядом и прижать глупого мальчишку к груди, но вместо этого мужчина лишь сбрасывает звонок и выходит на улицу.

***

      Тэхен откладывает телефон на капот и вытирает скатившуюся по щеке слезу. Он поворачивается к сидящим в машине мужчинам и невольно улыбается. Сегодня они вернутся домой, вернутся к нормальной жизни. Почему-то от этой мысли на душе мгновенно становится легче. Парень спрыгивает на землю и подходит к задней двери, распахивая ее.       — Хен, передашь это Монстру? — Ви с улыбкой протягивает омеге флешку.       — Ты сейчас уйдешь, да? — негромко спрашивает Сокджин, кутаясь в плед.       — Нет, — отрицательно качает головой Тэхен. — Я хочу последний раз увидеться с Хосоком. Мне надо перед ним извиниться, хотя не думаю, что мои извинения сделают кому-то легче.       Омега хочет что-то возразить, но замолкает, слыша рев мотора вдалеке. Мужчины выходят из автомобиля, видя как к ним на полной скорости мчатся две машины. Одну из них ни с чем больше не спутать, серебристый МакЛарен будто визитная карточка Чон Хосока. Тэхен болезненно улыбается и порывисто обнимает обоих своих пленников, вновь и вновь извиняясь и благодаря. Если бы не они, то Ким не стоял бы сейчас здесь.       — Передашь Ёнджуну, что я очень плохой и не принесу ему игрушку лисенка, как обещал? — дрожащими губами шепчет Тэхен, вжимаясь лицом в плечо омеги.       — Я не думаю, что он сможет долго обижаться на своего самого любимого хена, — поджимает губы Сокджин, поглаживая парня по волосам. Он видит, как машины останавливаются и Хосок выходит наружу. — Попробуй поговорить с Хоби по душам, может он…       — Не простит, — качает головой Ви, поворачиваясь к приехавшим. — А Монстр уж тем более, учитывая все, что я натворил.       — Ты плохо знаешь этих двоих, — шепчет Сокджин и нежно целует парня в лоб.       Лухан тащит омегу за собой ко второй машине, которая срывается с места как только закрываются двери. Тэхен провожает пленников взглядом, а затем смотрит на не произнесшего ни слова Хосока. Мужчина стоит рядом со своей машиной и лишь пристально смотрит на юношу. Он подмечает, что Тэхен выглядит даже более болезненно, чем омега. Под глазами темные круги, кожа почти просвечивает на солнце, а мешковатая одежда, больше похожая на пижаму, делает фигурку еще более хрупкой. Чон наконец делает несколько шагов вперед и видит, как вздрагивает парень.       — Я… я без оружия, — подает голос Ким. — И не стану сопротивляться, правда. Я…       — Боже, помолчи хоть секунду, — с горькой улыбкой произносит Хосок и неожиданно для Ви сгребает его в свои объятия, мягко прижимая к себе и утыкаясь носом в мягкие алые волосы. — Выглядишь ужасно.       — Ну прости, я немного не успел навести марафет перед встречей, — смеется Тэхен. Впервые за долгое время смеется. Искренне. — Спасибо, что позволил увидеть себя.       Чон на это ничего не отвечает, лишь сильнее сжимает хрупкое тело в объятиях. И так вечно худощавый парнишка сейчас ощущался скелетом в руках. Хотелось забрать его с собой, откормить, отогреть, дать отдохнуть. Однако Ким почему-то отстраняется, упираясь руками в чужую мощную грудь, и поднимает застланный слезами взгляд.       — Я столько всего наделал… — всхлипывает парень, делая шаг назад. — Я развязал не просто войну, я устроил чертову резню.       — Да, погибло множество людей, — кивает Хосок. Он не станет оправдывать.       — Я… я в тебя стрелял, — в голосе появляются истеричные нотки.       — Помню, — вновь подтверждает мужчина, ледяным взглядом смотря на съежившегося юношу.       — Я… Хёрин погибла из-за меня! — выпаливает Тэхен, разбитым взглядом смотря на Хосока, но тот не выглядит удивленным, лишь на мгновение на лице мелькает безмерная боль.       — Я знаю. Ты не так хорошо подчищаешь за собой людей, как думаешь, — наконец произносит Чон.       — Я виноват в том, что хен потерял ребенка… — Ким падает на землю, глухо ударяясь коленями. Он обхватывает голову руками и истошно воет.       — Да, ты много дел натворил, — Хосок присаживается рядом на корточки, касаясь ладонью алых прядей.       — Убей, — шепчет парень. — Убей меня, прошу. От моего существования лишь одни беды, я не хочу больше нести другим боль. Я хочу, чтобы ты и остальные жили счастливо. Все, кто был вокруг меня, пострадали от моих же рук. Я чертов монстр…       — Убью, — кивает мужчина, вставая на ноги. — Я обещал себе уничтожить Ви. И я уничтожу. Не оставлю даже следа.       Он достает из кобуры пистолет и направляет его прямо на Тэхена. Юноша с кривой улыбкой поднимается, стараясь успокоить дрожащие от напряжения колени. Картина перед глазами напоминает то, что уже происходило, только в прошлый раз все было кардинально иначе.       Сокджин закрывает уши, когда слышит звук выстрела. Ви больше нет.

***

      С момента взятия под контроль всех территорий Когурё прошло едва ли больше двух недель. Страну потрясают одна за одной реформы. Политический строй, правоохранительные органы, судебная власть, медицина. Все преображается и меняется. На носу выборы, хотя все и так понимают, кого изберут. Имя Юсона не знает только ленивый. Его вклад в будущее этой страны сравним разве что с деятельностью Монстра. Еще такой молодой комиссар в глазах граждан стал той самой путеводной звездой. Если Монстра уважали за его идеи и справедливость, но при этом и боялись, помня какой деятельностью промышлял этот человек, то Юсона боялись лишь те, кто был нечист перед законом. Остальные же знали, что могут рассчитывать на защиту в лице Юсона и находящейся в его полном распоряжении полиции.       Под давлением Намджуна ни один из оставшихся картелей или кланов не смел препятствовать органам правопорядка, а остатки союзников Ви оперативно подчищались, оставляя после себя лишь кровавые лужи. Работы немерено, но Когурё движется семимильными шагами. Пережив два военных конфликта подряд, страна неожиданно для своих соседей, уже потирающих руки, чтобы разодрать территорию на части, стала сливаться воедино, больше не допуская прежней раздробленности.       Хосок сегодня впервые за последние три дня смог поспать. Дело даже не в вечных кошмарах, а в банальной занятости. Как правая рука Монстра ему приходилось много разъезжать по стране, лично контролируя восстановительные работы и линчевание предателей. Как бы Юсон не настаивал на справедливом суде, основных командующих кровавой бойней, устроенной Ви, Монстр решил казнить своими руками.       Мужчина недовольно оглядывает свою новую квартиру и косится на коробки. Особняк Монстра был покинут и забыт, как напоминание о тяжелом для них всех прошлом. Обосновавшись в Аквиле, Хосок снял здесь маленькую и неприметную квартирку, большинство пространства которой занимали вещи из квартиры Тэхена. Это место было просто идеальным со стороны логистики. Чон мог при желании за максимально короткое время добраться до каждой точки страны. Монстр с Сокджином остались в Карго, не изменяя городу, ставшему им домом. Шуга почему-то рванул в Тит, взяв на себя контроль над бывшей Озарией и оставшимися на ее территории группировками. Хосоку кажется, что Мин просто хотел сбежать как можно дальше ото всех, чтобы разобраться с собой. С обоими «собой». Но это лишь то, что кажется ему, правды же от Шуги было не добиться.       Пес смотрит на висящие у входа часы. Он проспал почти сутки, что не удивительно, с таким-то графиком. Мужчина в спешке завтракает, заталкивая в себя остатки старого сендвича из холодильника, а затем спускается вниз. В лифте Хосок встречается со своей новой соседкой. Милая девушка, постоянно любопытно поглядывающая на слишком уж скрытного соседа, вечно носящего на лице маску. Чон вежливо здоровается и нажимает на кнопку подземной парковки. Девушка отвечает ему с поклоном и выходит на первом этаже, не забыв оглянуться на загадочного соседа.       На парковке Хосок подходит к неприметной черной машине, слегка поцарапанной и повидавшей жизнь. Любимый МакЛарен сейчас стоит на частной парковке у Монстра. Чон оставил автомобиль на совесть друга, а сам купил себе самый неприметный транспорт из возможных. Мужчина заводит мотор и неспешно выезжает из жилого комплекса на еще довольно пустынные улочки. Пес помнит, как ехал по этому городу раньше, ощущая себя чуть ли не его хозяином, а сейчас такого нет. Хосок — просто еще один житель оживающего городка. Почему-то от этой мысли и дышать становится легче.       Совсем скоро черный автомобиль пересекает черту города. До места назначения ехать приходится несколько часов, петляя по окруженным лесом дорогам, где очень давно не было никого. Когда колеса сворачивают с землянистой едва видной тропы на широкую асфальтированную дорогу, мужчина видит мелькающий вдалеке дом с белесой крышей. Одно из наследий клана Чон. Таких домов по этому лесу более дюжины. Раньше они использовались для отдыха основной ветви вне основной территории клана. Сейчас же почти во всех таких домах живут семьи лесников или решивших остаться отрезанными от остального мира Чонов. Один из таких домов Хосок еще давно «застолбил» за собой, используя ранее как тренировочную площадку для личного состава.       Машина неспешно проезжает через ворота, у которых стоит молчаливая охрана. Они знают о визите начальника. Хосок паркуется на крылечке и неспешно заходит в дом. Чистый и пустой. Попавшиеся на глаза горничные тут же кланяются мужчине и он приветствует их кивком в ответ. Девушки должны были уже подготовить еще одну комнату для нового жильца. Чон спускается в подвал, разблокировав дверь ключ-картой, и заворачивает в сторону лестницы, ведущей на еще один этаж вниз. И здесь вновь дверь, на этот раз с кодом, который мужчина без заминки вводит, проходя вовнутрь. Коридор усеян металлическими дверьми, но Хосоку нужна лишь одна, самая последняя. Мужчина быстрым шагом подходит к ней и также открывает при помощи ключа. Раньше это место использовалось Чонами как временная тюрьма или пыточная, все для потехи основной ветви. Сейчас же в этом доме подвал полностью пустует, если не считать единственного его обитателя.       Тэхен отрывает свой взгляд от книги и с улыбкой встречает вошедшего. На юноше самая обычная пижама, а движения ничем не скованы. Лишь странные браслеты на конечностях и ободок из тонкого металла на шее выдают то, что Ким здесь не на отдыхе, а самый настоящий пленник без права на свое мнение.       — Ты пришел, — радостно произносит парень, будто не веря в происходящее. — Прошло уже четыре дня?       — Да, прошло, — кивает Хосок, подходя к полке с книгами. С прошлого его визита здесь стало больше томов анатомических атласов и работ по исследованию редких мутаций. — Как себя чувствуешь?       — Вчера был приступ, — отводит взгляд Тэхен. Он не пытается приблизиться, хотя видно, как неосознанно тянет руки, желая обнять. Ким скорее наоборот старается отодвинуться и усаживается на кровати в позе лотоса, как можно сильнее вжимаясь спиной в стену. — Как видишь, стула теперь нет. Если бы Лухан вовремя не нажал на пульт от браслетов, то я бы разбил стул об его голову.       — Он говорил, что новое лекарство должно стабилизировать тебя, а не повышать агрессию, — недовольно цокает языком Хосок. — Сейчас как?       — Голоса не такие громкие. Рядом с тобой и вовсе почти не слышу их. Да и в целом чувствую себя хорошо, — пожимает плечами Ким и дергается всем телом, когда мужчина делает шаг вперед. — Не подходи лучше…       — Ты мне ничего не сделаешь, — с абсолютной уверенностью произносит Чон, подходя к самой кровати. — Это последний раз, когда я прихожу к тебе.       — Почему? — в глазах парня мгновенно скапливаются слезы. — Ты… ты оставишь меня тут навсегда?       — Намджуну не стоит знать, что я оставил тебя в живых, — Хосок нежно проводит костяшками пальцев по чужой щеке. — Ему достаточно предательств за последнее время.       — Тебе не стоило…       — Я лучше знаю, что мне стоило, а что нет, — резко обрывает его Чон. — Убив тебя, я бы окончательно прикончил и себя самого. А я нужен Монстру, особенно сейчас. Это было бы худшим исходом, нежели обман с твоей смертью, — Хосок двигается ближе к вздрагивающему от каждого слова юноше и соприкасается с ним губами в успокаивающем поцелуе. — Я бы не смог убить тебя. Не знаю почему. Я никогда не прощу тебя за то, что ты сделал. Но и избавиться от тебя я не в состоянии. Ты моя калиранта и это не изменить, увы.       Мужчина вновь подается вперед, позволяя себе целовать потрескавшиеся губы, позволяя прижимать к себе исхудавшее тело, позволяя утащить Тэхена к себе на колени, чтобы вновь и вновь припадать к его губам. Возможно, это и правда последний раз, когда они видятся.       Единожды.       Единожды Хосок позволил себе слабость.       Эта слабость чуть не уничтожила целую страну.       — Могу я задать тебе один вопрос, прежде чем ты уйдешь? — шепчет в Тэхен, прижимаясь к горячему телу и вдыхая родной запах, наполняющий легкие, которые до этого момента, казалось, и вовсе не дышали никогда.       — Хорошо, — кивает Хосок, нежно оглаживая голову парня. Он не боится, что Тэхен может на него напасть. Позволяет себе быть в самых уязвимых из возможных положений. Показывает свое безграничное доверие к тому, кто уже не раз предавал. Ким не знает, как и чем он смог заслужить такого человека, как Хосок. Возможно, в одной из прошлых жизней Тэхен спас весь мир, иначе другого объяснения у него нет.       — Что значит калиранта? Расскажи мне.       — Когда я еще был в клане Чон, я много читал древних текстов, — глубокий грудной голос заставляет расслаблено уложить голову на плечо мужчины и в полусонном состоянии слушать рассказ. — Там была легенда о Калиранте. Это был наложник одного ужасного и деспотичного Императора. Император принес много зла Калиранте, но тот не мог сбежать. Не только потому, что был заточен во дворце, и даже не потому, что любил Императора даже несмотря на все принесенное им зло. Эти двое были связаны нитями судьбы, истинной любовью. Калиранта пытался убить Императора, чтобы разорвать убивающую его связь, но не смог даже меча поднять против того, с кем был связан, ощутив безмерную боль. В конечном итоге наложник погиб, защитив Императора от вражеской стрелы. История, как я понял, много раз переписывалась, теряла детали и получала ранее не существующие. Но в конце была сноска, где говорилось о том, что на том языке, на котором была написана легенда, теперь есть слово «калиранта», означающее болезненную любовь, которая приводит к ужасным последствиям. Любовь, которая может убить, но человек все равно от нее отказаться не в силах. И этим словом называли тех, кто мог принести с собой подобную любовь.       — Но почему им называют тех, кто принес боль, а не тех, кто получил ее… — шепчет Тэхен, обдумывая все услышанное.       — Я не знаю. Я мог перевести что-то не так в тексте легенды, но в значении слова уверен, — пожимает плечами Чон. Он оставляет ласковый поцелуй на макушке парня и отлепляет его от себя, вставая с кровати.       — Ты вообще-вообще больше не придешь? — Тэхен выглядит побитым и брошенным котенком, которого оставили в коробке под дождем в безлюдном месте.       — Я вернусь тогда, когда ты осознаешь все содеянное и сможешь выйти отсюда без риска для окружающих, — тяжело вздыхает Хосок. Ему тоже непросто. — Лухан будет заниматься твоим здоровьем, так что принимай все лекарства и витамины, которые он тебе пропишет. Тебя будут хорошо кормить и давать книги, которые попросишь. Но с тобой не будет говорить никто кроме Лухана и психотерапевта, который скоро начнет тоже к тебе приходить. Я знаю насколько ты ненавидишь одиночество и людской холод. Пусть мне тяжело это делать и говорить, но все происходящее — твое наказание. Ничто не проходит бесследно.       — Я понимаю, — послушно кивает Тэхен и вскакивает с постели, обхватывая мужчину руками за талию. — Я буду ждать хоть до конца жизни. Нет. Я буду стараться измениться и тогда ты обязательно вернешься.       Хосок выходит из комнаты и слышит, как после щелчка замка за металлическим полотном раздается громкий плач. По щеке Чона тоже катятся слезы. Их возможно последний поцелуй был до боли пропитан солью.