Река и море

      В Шанхае листья окрасились в цвета осени. Лань Хуань открыл ворота, кутаясь в теплое пальто. Уже как два месяца он жил не в съемной квартире, а у Чена. Тот, узнав секрет любимого, не принимал никаких возражений в этом вопросе. Буквально через два дня мужчина забрал личные вещи тритона и перенес их в свободную комнату, ставшую кабинетом Сичэня. Спальню же Цзян сделал общей, не желая даже слышать о раздельных ночевках под одной крышей.       Новая работа отнимала много сил и времени, так что домой парень возвращался уставшим. Сил не оставалось даже на то, чтобы съездить поплавать, оттого ноги болели почти каждый день. Приходилось даже во время водных процедур массировать особенно болезненные места. Про эти неудобства тритон не говорил Ваньиню, все еще стесняясь поднимать темы, как-либо связанные с его отличием от нормального homo sapiens.       Но, как говорится, шила в мешке не утаишь, и одним вечером Цзян Чен застал Ланя, разминающего плавник, затекший от длительного бездействия.       - Болит? - спросил он замершего на месте тритона.       - Так, просто затекает. Я давно не плавал, - краснея, ответил Сичэнь.       Цзян вышел из комнаты, вернувшись через десять минут уже с телефоном. На устройстве была открыта вкладка с пейзажами Бали.       - Давай съездим сюда. Климат в этом регионе теплее, да и ты уже достаточно поработал, чтобы заслужить отпуск. Проведем «золотую неделю» за бокалом коктейля. Как тебе?       Глаза Ваньиня сверкали от предвкушения, и Лань не смог ответить "нет". Между тем, Цзян уже вовсю представлял, как именно они вдвоем будут проводить ночи. И он точно не видел вариант отказа.

***

      Остров встретил пару невиданной жарой. На небе не было ни облачка. Хуань едва ли не подпрыгивал от энтузиазма — так хотелось окунуться в океанические воды. Заселившись в закрытую виллу, он даже не посмотрел на ее планировку и, переодевшись, едва ли не бегом ринулся на пляж.       Увы, но теплый песок привлек не только тритона: все побережье на ближайшие пять километров было заполнено туристами. Дети купались, серфингисты искали волну, а когда находили, то старались оседлать. Взрослые наслаждались романтической атмосферой, и Чен с потаенным трепетом заметил, что миловались не только гетеросексуалы. Однако подавленность Ланя не располагала к подобному флирту. Тот был, пожалуй, единственным недовольным существом на пляже.       Почти до самого вечера пара ходила вдоль берега в поисках уединения, но как назло в каждом укромном уголке находился какой-нибудь индивид, не обремененный никакими делами. Оттого закат Цзян и Лань встретили, сидя на песочке всего в метре от следов прибрежных волн. Хуань положил голову на плечо своего любимого и молчал, пока тот что-то усердно печатал. Эта ситуация тритону надоела, и он решил прервать молчание:       - А-Чен, неужели смартфон интереснее нашего с тобой совместного времени?       В ответ на легкий упрек Ваньинь хитро улыбнулся и отложил устройство, однако выражения лица все еще глядящий вдаль Лань не заметил. Бриз донес до ушей Сичэня следующее:       - Конечно нет. Ты же не обиделся?       При этом хорошо знакомая рука медленно, но нетерпеливо обхватила его, прижав к теплому боку. Вспомнился их первый поцелуй, и впервые за день на лице тритона засияла искренняя улыбка. Память о той пьяной выходке Чена почему-то вызывала теплые чувства и желание посмеяться, а не жуткое смущение, как полгода назад.       Проводив взглядом солнце, они дождались, пока песок отдаст накопленное за день тепло обратно, и лишь потом направились обратно в номер.       Почему же Лань не отправился в заветные воды сейчас, когда туристы осели в барах, клубах и отелях? Все было просто: он не хотел оставлять Цзяна одного на ночном пляже. «Ну, еще один день потерпеть смогу», - подумал он, открывая двери виллы. Но прежде чем парень успел что-либо сделать, его подхватили как принцессу и понесли в неизвестном направлении внутрь дома.       Неприметную дверь в стене без окон Цзян Чен открыл ногой, чем вызвал удивленный возглас не готового к такому поступку тритона. Но потом все еще лежащий на руках Лань потерял дар речи: в дверном проеме под лунными лучами блестела вода. За дверью был спрятан немаленький бассейн с встроенным в его борт баром, огороженный со всех сторон трехметровым бетонным забором, укрытым зеленью и цветами, днем благоухавшими, но уже спрятавшими свои бутоны. При желании это место можно было осветить прохладными лучами элегантных фонарей, встроенных в стены виллы, борт бассейна и даже его дно. Ни одна душа не смогла бы подглядеть за тем, что происходило в этом укромном местечке.       Пока Сичэнь любовался открывшимся пейзажем, наслаждался обстановкой, Ваньинь вышел с ним на руках к краю бассейна и… прыгнул в воду. Искусственный водоем оказался достаточно глубоким, чтобы длинный хвост тритона не натыкался на дно. И в то время как Лань все еще приходил в себя, млея от приятных ощущений, Цзян сказал:       - Ну как? Все нравится?       Ответом ему был счастливый и страстный поцелуй.

***

      На следующий день Сичэня разбудили легким поцелуем в щеку и сразу после завтрака и совместных водных процедур настойчиво повели к причалу. Там пару ждал быстроходный катер. Оказалось, что сидя в телефоне на пляже, Ваньинь занимался его поиском и арендой, а после просматривал карту на предмет живописных и отдаленных от цивилизации уголков острова. Таковые нашлись: к ним можно было подобраться только с воды, а тент, которым можно было накрыть часть судна, прекрасно закрывал непрошеным свидетелям обзор на спуск в воду.       Весь день они провели в океане, лишь изредка забираясь на борт или скалы, чтобы погреться, а через четыре дня оба счастливые и довольные вернулись в Шанхай.