Река и море

      Снег падал на крышу старого особняка. Уже два года как новый управляющий «Гусу Лань» вкладывал все силы в развитие конгломерата, и результат не заставил себя ждать. Вереницы обеспеченных людей приходили поздравить семью Лань с Новым Годом, принося подарки вместе с молодыми красавицами, страстно глядящими на стройного и вежливого Сичэня. Тот чувствовал себя уставшим, но не позволял дежурной улыбке соскользнуть. В один момент очередь дошла до Цзян Чена: его положение как директора возрожденной «Юньмэн Цзян» сделало возможным такую встречу. С дерзкой ухмылкой он произнес:       - Счастья вам в новом году, СЕО Хуань, - а после едва слышно прошептал: - Ну а настоящий подарок я занесу часика через четыре. Жди меня вон у той кривой сосны.       Лишь дрожь в глазах Сичэня выдала его удивление и, чего таить, толику предвкушения. Парень давно чувствовал себя висельником от обилия чопорных традиций вокруг. Лань Чжань заблаговременно скрылся в недрах дома, обосновав побег необходимостью показать апартаменты своим друзьям лично, так что вся тяжесть церемоний легла на плечи старшего из двух братьев.       Еще около получаса тритон принимал поздравления от гостей, развлекал их и аккуратно отбивался от излишнего женского змеиного внимания, с тоской вспоминая поведение коллег в офисе: те хотя бы действовали не с целью присвоить богатство парня и использовать его авторитет для собственного влияния, а на поводу у чувств и физиологии. После приветствия всех гостей ему полагалось поговорить с каждым из присутствующих, выразить свою радость от их прихода и ненавязчиво поинтересоваться, удовлетворены ли они уровнем празднования. За этим прошел еще час, а после гости стали расходиться, следуя негласному этикету, выражая еще раз почтения главе дома и обоим наследникам. Отбыл и Ваньинь.       Уставший Сичэнь чуть не забыл о брошенной любовником фразе, однако вовремя одумался и под предлогом того, что хочет подышать свежим воздухом, вышел во двор к той самой сосне. Она росла в самом углу двора, куда не выходили окна, и была окружена кустами пионов и ландшафтными камнями. В кармане пиждака пиликнул телефон: пришло сообщение от Чена. Оно было странным:       «Выключи камеру на углу на минуту или поверни ее, если не сложно.»       Уже смутно представляя, зачем это было нужно мужчине, Лань доверился и с помощью приложения выполнил просьбу. За забором раздались два гулких, но тихих удара, а потом знакомая рука ухватилась за нависшую над препятствием ветку. Подтянувшись за прочное дерево, Цзян Чен, уже в спортивной одежде и с рюкзаком за спиной, перемахнул на другую сторону. В полете мужчина снял рюкзак и с невиданной ловкостью закинул тот на соседнюю ветку, а сам, приземлившись на лужайку, сделал перекат. Тритон за всем этим шоу следил широко открытыми от переполнявших его эмоций глазами. Как только Ваньинь встал и отряхнулся, Лань подбежал и, еле сдерживая голос от напряжения, подобно взволнованной супруге стал отчитывать экстремала, параллельно ощупывая того на предмет повреждений:       - Ты с ума сошел? Тут же три метра бетона! А если бы внизу был один из валунов?! Я, я, я не знаю даже, что тебе сказать! Дурень!       - Но романтичный же дурень, не так ли? - с сарказмом и любовью ответил на упреки Чен, притянув в успокаивающих объятиях к себе возбужденного тритона, а после шепотом добавил: - А еще нам надо снять рюкзак с этой ветки.

***

      Открыв рюкзак, Лань увидел большое количество упаковочного пенопласта, призванного защитить содержимое от удара. Сквозь шуршащую защиту Цзян уверенным движением достал непрозрачную бутылку хорошего шотландского виски и два граненых стакана. В боковом отделении обнаружился чудом туда поместившийся плед, который его владелец постелил на расчищенный плоский камень под сосной.       Пара осушила несколько стаканов янтарного напитка, прежде чем непривычно улыбчивый Ваньинь снова полез в сумку. Оттуда он достал красиво упакованную коробку с ярко-синим бантиком и сказал, чтобы Лань ее открыл у себя в комнате в полном одиночестве. Поддавшийся алкоголю тритон только кивнул, уделяя больше внимания теплому боку Чена, к которому на тот момент прижимался всем телом.       Через двадцать минут почти трезвый Цзян собрался уходить и уже было порывался надевать рюкзак, когда цепкие руки Ланя перехватили инициативу. Не очень трезвый и оттого еще более упрямый тритон остановил мужчину, потом принес лесенку, которую приставил к забору. Та как раз позволяла спокойно забраться на препятствие. Ваньинь все это время просто следил за действиями партнера, никак не мешая осуществлять задуманное. Ровно до тех пор, пока вода в колодце неподалеку не растаяла, а потом взлетела и образовала детскую горку с наружной стороны забора. В таком виде жидкость заледенела, а челюсть мужчины упала на пол. Это был первый раз, когда тритон применял свои силы с таким размахом в чьем-либо присутствии. Впечатленный увиденным Чен просто поцеловал слезшего с лесенки Ланя и энергично удалился с частной территории.       Через минуту вода вернулась в колодец, а лестница в чулан. Только камера оставалась все также отвернута.

***

      Поздно вечером в своей комнате Лань решился развернуть подарок и едва не закричал, параллельно сравнявшись по насыщенности красного на лице с помидорками в салатнице: внутри лежали товары 18+, а также красивое серебряное кольцо с сапфиром.       - Ну погоди, А-Чен, я тебе завтра тоже вручу «подарочек»!