Глубокие объятия

      Чонгук скользит взглядом по глазам-щелочкам, спускается к пухлым губам, растянутым в широкой улыбке, и непроизвольно закусывает свою губу. Вот уже несколько недель Чон замечает этого парня сквозь прозрачные двери студии йоги, расположенной в большом бизнес-центре, где он работает, и не может отвести от него глаз.       - Как давно здесь этот йога-клуб? – интересуется, выдыхая дым.       - Не знаю, - Богом сводит брови, затягиваясь сигаретой. – Помнишь ту девчонку из отдела кадров?       - Рыженькую? – спрашивает Чонгук, получая в ответ кивки.       - Да-да. Она ходит в эту студию в обеденный перерыв, - на его лице расползается довольная ухмылка. – Боже, чувак, ее растяжка просто вау, - Богом начинает смеяться, изображая активные толчки бедрами.       Коллеги, стоящие в курилке, косятся на них, отчего Чон задевает друга плечом, заставляя прекратить.       - Эти сектанты чокнутые, - к парням подходит начальник их маркетингового отдела. – Я серьезно. Моя бывшая жена уехала на Бали год назад, занялась там йогой, а когда вернулась, я ее просто не узнал. Она буквально начала захламлять дом всякой ерундой, говорила, что там плохая аура, а потом просто подала на развод, потому что все осознала. И не просто осознала, а о-осозна-а-ала, - тянет мужчина. – Они просто наглухо йоганутые.       - Уверен, что дело в йоге, хен? – возникает Богом, хитро щурясь.       - Я тебя уволю, придурок, - закатывает глаза старший. – Все, покурили, а теперь за работу, парни.

🧘🏼‍♀️🧿✨

      Сегодня Чонгука завалили работой. На часах ближе к девяти вечера, спина затекла, тренировка в зале пропущена, а работы так и не убавилось. Он трет переносицу и решает немного отдохнуть – выйти покурить.       Свет во многих офисах уже давно не горит, но злосчастная студия йоги, по всей видимости, еще работает. Чонгук не уверен, что именно им движет, но ноги сами несут к этой прозрачной двери. Он тихо ее открывает и проходит внутрь.       - Продолжаем глубоко дышать, дамы, - звучит спокойный мужской голос. – Чувствуем, как тело расслабляется.       Чонгук проходит немного дальше и видит, как дюжина аджум под руководством того самого парня просто лежат на ковриках с закрытыми глазами. Чон усмехается, не понимая такого «спорта», но остается еще не на долго.       Занятие завершается через пару минут, а это ангельское улыбчивое лицо застает Чона врасплох.       - Намасте, - парень немного склоняется в приветствии, складывая ладошки вместе перед собой. – Чем я могу помочь? Хотите записаться на занятия?       Чонгук немного подпрыгивает от неожиданности, кланяется в ответ, но совсем теряет дар речи. Это милое создание с нежным голосом и искрящимися глазами нежно улыбается, склоняя голову вбок, а Чон моментально зеркалит движение, сам того не понимая.       - У нас есть группы для новичков, если боитесь пробовать.       - А..Я..я не думаю, что впишусь во все это, - отмирает Чонгук, выдавливая из себя слова, и двигается ближе к парню, пропуская восторженных женщин в раздевалку.       - К нам ходят и мужчины тоже, не волнуйтесь, - по-доброму усмехается парень. – Давайте я запишу вас на бесплатное пробное занятие, попробуете – а там уже и решите. Как вас зовут? – молодой тренер быстро достает какие-то бумажки и ручку.       - Чонгук, - как в трансе выпаливает. – А вас?       - Я Чимин. Веду здесь занятия почти каждый день. Вы работаете где-то на этом этаже, да? – осматривая офисную одежду Чона, спрашивает инструктор. Чонгук болванчиком кивает. – Отлично, можете ходить после работы или в обеденный перерыв, я дам вам сейчас расписание.

💫🧘🏼‍♀️🧿

      Жизнь штука странная. Чонгук думает об этом, когда смотрит вверх ногами на болтающиеся между ног шнурки спортивок. Видел бы его сейчас Богом – шутил бы до конца времен.       - Из собаки плавно выходим в чатурангу, - мелодично пропевает Чимин. – Не забывайте дышать, вот так, через живот. Еще три круга сурья намаскар и отпущу вас, мои хорошие.       Вместо приветствия Солнцу ему хочется сделать прощание с этой студией. Но Чон всегда добивался того, чего хочет. А хочет он конкретного инструктора йоги, который складывает ладошки в прощальном «намасте» и улыбается. Так очаровательно улыбается.       - Как себя чувствуете? – интересуется Пак.       Чонгук вытирает краем футболки пот со лба и улыбается ангелу.       - Буду честным, - усмехается он. – Это все немного сложнее, чем казалось.       - А вы думали мы тут только мантры поем? – хихикает тренер. – Это был уровень для начинающих, но у вас отлично получается. При регулярных посещениях прогресс не заставит ждать.       - А…а у вас есть индивидуальные занятия или что-то такое? – у Чонгука уже целый план в голове вызрел, пока тут корячился. – Я думаю, что так будет лучше получаться, как с личным тренером в зале.       - Думаю, что у нас есть немного окон между групповыми занятиями. И я рад слышать, что вы хотите более глубоко погрузиться в йогу, это приятно.       У Чонгука в голове Богом тупорыло улыбается на «глубоко погрузиться» и «приятно» в одном предложении, но он отметает всю пошлятину прочь. Сейчас важно совсем другое!       - Может вы дадите свой номер, чтобы мы договаривались о времени занятий? – ну да, Чонгук, конечно. – И перейдем на «ты»?       - Ах, да, хорошо.       Они обмениваются номерами, любезностями и расходятся.       План-скам по завоеванию секси йога начинается.       Чонгук правда так думал, вот только Чимин кажется совсем непробиваемым. Он лучистый и милый со всеми. Без исключений. От легкого флирта со стороны Чона умело уклоняется, прозрачные намеки на симпатию игнорирует. Ну как такого покорить?       Чонгук чувствует себя неловко – убегает после работы в студию, оглядываясь, чтобы никто не увидел, уже почти месяц(!), пытается вытянуть из йога что-то личное, но тот только о вселенском вещает. И в мыслях только он, это маниакальное желание стать ближе, узнать его настоящего. К Паку тянет, у него душа светлая-светлая, лицо ангельское, а тело настоящий грех. Чонгук так решил еще на первом индивидуальном занятии по воздушной йоге, когда ткань гамака пролегла между ягодиц. Невыносимо быть одновременно так близко и так далеко от своего предмета обожания. Хочется себе. И все.       И пусть в серьезных отношениях Чон никогда не состоял, он до глубины души романтик – верит в любовную любовь и ждет ее, хотя с виду по нему так не скажешь. И вот, казалось бы, нашел. И шаги первые, да хоть десятые, готов сам делать, но нет, йог его ускользает при любой возможности. Готов ли Чонгук сдаться? Нет. Никогда.       - У тебя есть еще группы сегодня? – интересуется Чон после окончания очередного занятия.       - Нет, ты был последний сегодня, - улыбается Чимин, смотря на время.       - Подвезти тебя до дома? – ненавязчиво предлагает, опираясь на стену.       - Оу, - Чимин забирает свои вещи и выходит из студии, звеня связкой ключей. – Если тебе будет не сложно, то можно.       Чонгук победно ухмыляется, ждет, когда Пак закроет студию, и они вместе спускаются на улицу. Чон по привычке поджигает сигарету и моментально ловит на себе строгий взгляд. Чимин и так умеет?       - Ты против сигарет?       - Курение блокирует вишуддху – горловую чакру, - Чимин скользит пальцами по своей шее, а Чонгук в очередной раз залипает. – Да и для здоровья это плохо, не говоря уже о запахе.       - Ладно, я понял, - Чон выбрасывает сигарету в ближайшую мусорку, нервно сжимая челюсти.       - Так просто? – в неверии спрашивает.       - Да, поехали.       Для Чонгука сигареты – это отдушина, страсть, но Чимин важнее и желаннее, он – приоритет.       На город уже спустилась ночь, машина лавирует между огнями города. Чонгуку комфортно максимально, все будто бы на своих местах, когда Чимин рядом на пассажирском смотрит в окно и улыбается.       - Ты медитируешь каждый день? – тихо спрашивает Чимин.       - Да, - уверенно кивает. – Нет, - осекается, усмехаясь. – Я правда пробовал, но у меня не получается сидеть и ничего не делать. Не понимаю прикола.       - Вот видишь, твоя горловая чакра в минусе, поэтому ты соврал, - победно хихикает Чимин.       - Эй, я признался! Все нормально с моей горловой, - двусмысленно улыбается, смотря на Пака, отводящего взгляд.       - Медитация – это не просто сидеть и ничего не делать, Чонгук. Можно медитировать на определенные центры, чакры, на состояния, концентрацию. Ты недооцениваешь. И мы почти приехали, здесь направо.       Чон останавливается около многоквартирного дома.       - Уже поздно, но я все равно спрошу, - Пак смотрит в глаза. – Хочешь зайти?       Чонгук не верит своим ушам. Счастливая улыбка предательски расплывается на лице, а ментальный хвост начинает вилять со скоростью света.       Квартира Чимина маленькая и темная, что вызывает некий диссонанс. На полах разные ковры, куча пледов и подушек на сложенном диване. На стене огромный гобелен с «ебущимися странными человечками». И запах. Запах жженых восточных палочек - все в этом доме пропитано им. Это больше похоже на маленькую эзотерическую лавочку, а не на квартиру.       - Хочешь чай? Можем устроить чайную церемонию, - Пак шагает нагими ступнями по мягкому цветному ковру. – Или могу показать тебе поющие тибетские чаши? – йог начинает осматривать свою квартиру, что-то придумывая. – О! Можем позаниматься практикой цигун, это очень интересно. Или…       - Чимин, стой, - Чонгук поднимает руки в сдающемся жесте. – Я понятия не имею о каком поющем цигуне ты говоришь, - он подходит ближе к хозяину квартиры и кладет руки ему на плечи. – Давай просто чай – любой, без церемоний, СМС, и регистрации, - усмехается, всматриваясь в глаза напротив, боясь обидеть.       Но Чимин только смутился от своего же напора, немного отстранился и пошел в сторону кухни:       - Да, прости, - мнется, ставя чайник на плиту. – У меня редко бывают гости, поэтому я немного нервничаю.       - Эй, как ты обычно говоришь? Продыши? – Чон проходит на кухоньку, совмещенную с комнатой, и садится на пол за низкий стол, разглядывая детали интерьера. – Это здорово, что ты так много всего знаешь об этих штуках и всяких практиках. Давно увлекаешься?       Чимин тоже садится на пол, ставя на стол тарелку с сухофруктами и орехами.       - Почти четыре года, - задумчиво произносит Пак.       Чон хмурится, рассчитывая на более развернутый ответ:       - И как ты к этому пришел? – вытягивает.       - Это долгая история, - тяжело выдыхает Чимин. – Я тогда отчислился из университета, завершились мои длительные отношения, все пошло не так, как я планировал. Это был сложный период, я не особо понимал, как мне жить и в каком направлении двигаться, - Пак не выдерживает зрительный контакт, хотя видит, что его внимательно слушают. – Мне попалось объявление о наборе в группу восхождения на Эверест. Я подумал, что это круто и я потратил все свои сбережения на эту поездку в Непал.       - Ого, - присвистнул Чонгук.       - Потом был странный период, потому что я решил там остаться, - Чимин неловко мнет пальцы рук. – Я общался с местными, начал заниматься йогой и…покуривать. Прилично так. Это продолжалось пока я не встретил своего наставника, он забрал меня в Индию. Там я жил целый год – медитировал и занимался йогой. Это было полное погружение и максимальный ретрит. Я восстановил свои силы, принял важное решение. И вот, я тут. На своем месте. И меня все устраивает.       - Вау..я… Я даже не думал, что у кого-то может быть такая интересная жизнь. Это было…сложно, но тот путь, который ты прошел – это круто.       - Да, наверное, - улыбается Пак. – Это бесценный опыт, - он снимает кипящий чайник с огня. – Пуэрчик?

💘🧿✨🎋

      Это замечательное время. Так считает Чонгук. Несмотря на то, что он так далеко от всей тусовки духовного развития, с Чимином ему интересно и хорошо. Теперь Чон занимается всегда поздно вечером, чтобы отвозить своего милого тренера домой, а потом оставаться на чай, разговоры и совместные медитации. Что он там говорил о медитациях? Сидеть и молчать? Так вот: сидеть и молчать рядом с Чимином ему нравится куда больше.       Со временем неловкость между ними пропала, но вот напряжение росло. Да, общаться – это однозначно хорошо, смеяться, проводить время вместе – безусловно здорово. Только вот бедное сердечко Чона уже не выдерживает такого времяпрепровождения. Пака хочется обнимать, целовать. Хочется оставаться на всю ночь, даже переехать в эту странную квартиру и ежедневно нюхать пало санто. Хочется большего. И Чонгук уверен, что это взаимно. Потому что Чимин смущается от его комплиментов, ластится ближе, когда они смотрят фильмы. И на дружбу это все мало походит.       Мыслей о дружбе еще меньше сейчас, когда Чонгук видит стояк своего йога-гуру и совсем не может концентрироваться на дыхании, как это должно быть.       - Чонгук, концентрацию на сердечную чакру, - говорит Чимин, ловя его взгляд. – Направь взгляд внутрь себя. Дыши животом.       Они стоят посреди квартиры Чимина на коленях друг напротив друга, держатся за руки, а между ними стоит большой и высокий железный подсвечник со свечами и благовониями. Обстановка интимная. Вокруг темно. Свечи освещают их лица теплом, дым благовоний чарующе окутывает пространство. Они стоят так уже минут тридцать. И все тридцать минут Чонгук понятия не имеет что они делают, потому что Чон залип на пухлые губы, поющие мантры, на игру огня, отражающегося на оголенном торсе Пака, на прикосновениях теплых сухих рук, сжимающих его. На стояк, выделяющийся на фоне свободных бежевых штанов. Чонгук свое возбуждение также отчетливо ощущает, но Чимин еще вначале предупредил, что всякое может быть, практика-то тантрическая.       Глаза в глаза, дыхание в унисон. Это такой гипноз. Такое притяжение. Чонгук опускает взгляд на губы. Только на секунду, потому что это важно для него, а когда поднимает, то пропадает полностью – в тех глазах огонь пляшет. И Чон не уверен, что от пламени свечи. Пухлые губы приоткрываются, опять привлекая внимание. Чонгук заметно сглатывает, пульс подскакивает.       - Чонгук, - тихо предупреждающе срывается.       Но поздно.       Чонгук резко отпускает руки Пака и притягивает ими его лицо. Впивается в губы. Быстро. Жадно. Сминает, покусывает и оттягивает. Такие мягкие, такие желанные.       Чимин отвечает вяло, будто бы от безысходности, но Чонгук чувствует, как тот подрагивает в его руках. Чон уменьшает напор, нежно касаясь чужих губ своими, ласкает, чмокает. Боится закончить поцелуй, потому что чувствует, как напряжены плечи Чимина. Но жар от свечи, греющей снизу становится невозможным, и Чон медленно отстраняется, заглядывая в чужие глаза.       - Чонгук, - также тихо вырывается. – Мне надо было сказать немного раньше, - готовится сказать что-то важное.       - Чимин, послушай, ты мне нравишься, - перебивает его Чон. – Мне правда хорошо с тобой, и я даже полюбил уже все эти штучки, - он обводит квартиру взглядом. – Я не мог ошибиться.       - Чонгук, - опять выдыхает, оседая на пятки. – Ты прав, ты мне тоже стал дорог. Мне хорошо с тобой, но я не могу дать тебе больше, чем то, что между нами уже есть. В физическом плане.       - Я не понимаю, - хмурится Чон.       - Тогда в Индии, четыре года назад я взял тантрический целибат…       - И что это?       - Это отказ от сексуальных контактов с целью получить удовольствие, мастурбация также к этому относится, - поясняет. – Там есть восемь порогов, определенные правила. Поэтому я не могу отдаваться страсти — вот так.       - Но у тебя стоит, - Чонгук указывает на возбуждение старшего. – У тебя на стене гобелен с синими трахающимися человечками, а вот тут статуэтка члена. Зачем ты отказываешься от секса, но окружаешь себя этим?       - У меня стоит, потому что я не импотент, Чонгук. Это было мое решение, а человечки – это в точку, - Чимин указывает пальцем на стену. - Синий – Шива, а на нем сидит Шакти, они олицетворяют мужское и женское начало. Эта поза сексуального соединения – глубокие объятия, Шива и Шакти занимаются сексом не из животного, а из духовного, это нечто другое, понимаешь?       - Ладно, но глубоко обниматься могут только мужчина и женщина?       - Нет, это обмен энергиями, они не привязаны к полу.       - Хорошо, - сам себе кивает Чонгук и видит, как Чимин взглядом пожирает его тело. – И почему ты решил взять этот целибат?       - Тогда мне показалось это хорошей идеей. И я был увлечен, мне казалось, что ничто не должно сбивать меня с пути, отвлекать от духовного роста, - как завороженный говорит и следит за каплей пота, прокладывающей свою дорогу по кубикам пресса Чонгука.       - И ты все еще считаешь это хорошей идеей? – вопросительно поднимает брови Чон.       - Я так не думаю, - нервно облизывает губы Пак.       - Тогда, - Чонгук двигает подсвечник немного в сторону, убирая преграды между ними. – Пообнимаемся?       Они четко слышат этот звук оков, падающих на пол. И падают в объятья. Чимин издает непонятный рык и бросается на Чонгука, вовлекая того в несдержанный поцелуй. Пак целуется просто охуенно своими мягкими большими губами пожирает губы Чона.       Чонгук скользит своими руками по телу старшего, оглаживает, разминает мышцы спины. Чимин ему на встречу выгибается, льнет ближе, мурлычет в поцелуй, а пальцами оттягивает волосы на затылке Чона, отчего тот сжимает тело в руках сильнее.       Чонгук поднимается, удерживая Чимина, окольцовывающего его ногами, на руках. Он делает несколько шагов и опускается пластичное тело на кровать, наваливаясь сверху. Продолжает целовать, руками исследовать.       - Гук-и, у меня не было секса четыре года, - хрипит Пак.       - Я буду аккуратнее, ангел, - обещает Чон.       - Нет, я о другом. У меня ни смазки, ни презервативов нет, - виновато скулит.       - Блять, - вырывается у Чонгука. – Но мы можем ведь орально? – предлагает.       - Нет, - что-то задумывает Чимин. – То есть, конечно, можем и будем, но я сейчас..       Чимин отходит на кухню и возвращается с бутылкой оливкового масла.       - Сегодня, раз такая вечеринка, я хочу очень глубоко пообниматься, - очаровательно хихикает и начинает развязывать шнурки на своих штанах.       - Иди сюда, - зовет его Чон и роняет на кровать, помогая расправиться с одеждой. – Везде такой красивый, - шепчет Чонгук, целуя выпирающую тазобедренную косточку.       Чимин издает всхлип, когда рука Чонгука ложится на его возбуждение. Он размазывает капли предэякулята по головке, начиная медленно водить рукой по увитому венами толстому члену, спускается, сжимая яички в ладони, и круговыми движениями водит между сфинктером и мошонкой, очерчивая аккуратный шовчик.       Йога выворачивает, он мечется по бархатному синему пледу, всхлипывая и скуля. Для него это так много.       Но он хочет больше.       Пак сам переворачивается животом вниз, приподнимая таз над кроватью, призывно покачивает из стороны в сторону, а Чонгук устоять не может – татуировки фаз луны вдоль позвоночника, которые он раньше не видел, вызывают в нем дикий трепет, он припадает к ним губами, ведет поцелуями вниз по спине, а потом прикусывает за одну ягодицу. Чимин пищит что-то нечленораздельное и сильно вздрагивает, когда чувствует масляное прикосновение у прохода.       Чонгук кружит пальцами вокруг, отвлекая Чимина поцелуями в лопатки, а потом аккуратно входит одним, начиная растягивать тело, которое уже забыло такую ласку. Чон растягивает медленно, тщательно, любовно оглаживая ребра, сжимая ягодицы, покусывая шею. Чимина кроет от всех манипуляций, он извивается под Чоном, просит больше.       Чонгук сам раздевается под томным взглядом йога, смазывает свое естество маслом и разворачивает Чимина так, чтобы лицом к лицу. Он легко закидывает ногу Чимина себе на плечо, благо растяжка позволяет, и медленно входит, не отрываясь от сменяющихся эмоций на прекрасном лице.       - Ты можешь двигаться, - шепчет Чимин на ухо.       И Чон начинает набирать темп, нежно целуя губы. Это настоящее наслаждение. Чонгук чувствует, что все так, как быть должно. Это тот обмен энергиями, о котором говорил Чимин. Не факт, конечно, что именно так это происходит, но Чонгук себя стопроцентно в этом убедил.       - Хочу как они, - Чон тычет пальцем в стену, на которой висят полюбившиеся Шива и Шакти.       Чимин начинает смеяться, но поднимается и залезает на бедра Чонгука, уже успевшего сесть по-турецки. Пак вводит в себя член, придерживая рукой, и медленно насаживается, начиная совершать круговые движения тазом.       - Блять, - стонет Чонгук. – Чимин, ты лучшее, что случалось в моей жизни. Ты мой личный восход на Эверест.       - На Эвересте мне не особо понравилось, курить травку было веселее, - хихикает Чимин, не останавливаясь.       - Тогда ты мой личный сорт травки, - улыбается, начиная подмахивать бедрами, чтобы углубить проникновение.       На долго их не хватает – Чонгук роняет Пака на спину и ускоряется, начиная одновременно водить по чужому члену рукой в так толчкам.       Чимин вскоре задушено стонет и изливается себе на живот. Чонгук делает еще несколько толчков и успевает выйти, смешивая их семя на плоском животе йога.       - Это нирвана, - блаженно улыбается Чимин, раскинувшись на кровати в форме звезды.       Чонгук ложится рядом, запуская руку в волосы Пака.       - Чимин, ты будешь моим парнем? – спрашивает Чон, ловя на себе игривый взгляд.       - Только если будешь регулярно меня обнимать.