Шеснарь

Я, Максим Вадимович Жаров, семнадцати лет от роду, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, пишу сей текст с целью описать свои злоключения в этом непонятном месте и предостеречь вас, кто бы вы ни были, от подъёма на семнадцатый этаж. Это может показаться бредом умалишённого, но он реален. Более того, это не просто один единственный этаж, а бесконечное множество самых разнообразных локаций - словно я нахожусь в максимально реалистичной видеоигре. Только вот есть загвоздка - жизнь тут всего одна. Запомните: если вы собираетесь при помощи лифта подняться на один из верхних этажей, то обязательно посмотрите, куда нажимаете. Если вы, не дай Бог, нажмёте "17", то обратного пути у вас уже не будет. Едва ли начало этой истории покажется вам, читатель, интересным. Всё шло как обычно, и, как любят писать авторы высокопарных романов, "ничего не предвещало беды". Я стремился вернуться домой со дня рождения друга. И, надо признаться, даже думал воспользоваться лестницей! Но что уж корить себя... Я вызвал лифт и шагнул внутрь, уже предвкушая свободный вечер, на который имел предостаточно планов. Кнопку нажал машинально - как, полагаю, и другие обитатели верхних этажей. И дёрнул чёрт меня взглянуть на панель приказов - ведь горела багровым индикатором кнопка семнадцатого этажа, которого в моей старенькой "брежневке" сроду не было! Не веря своим глазам, я решил коснуться этого протёртого железного квадратика. Меня пробил холодный пот. Кнопка была реальна. Хотелось, чтобы всё это было жутким сном, галлюцинацией, чем угодно - но только не реальностью... Кабина летела вверх, словно унося свою жертву далеко в космос. Но вот прошла минута, затем другая... Я даже подумал, что проведу так всю оставшуюся жизнь, пока не умру от голода и обезвоживания. Не знал я тогда, что ни голода, ни жажды, ни даже чувства усталости тут нет - словно это место даёт своей жертве силы на новые злоключения. Но вот скорость резко замедлилась, лифт "поймал" этаж и открыл двери. Мне сразу бросилась в глаза прорисованная через трафарет цифра "17", освещённая прямоугольником яркого диодного света, льющегося из кабины. Повинуясь каким-то глубинным инстинктам, я, пошатываясь, вышел на площадку. В нос сразу ударил сильный запах плесени. Этаж выглядел, словно я находился на заброшке, не хватало только гор мусора и копоти от сожжённой мародёрами изоляции проводов. Но несмотря на всю "мерзость запустения", тут было освещение. Ну как сказать освещение... Маломощные лампы накаливания освещали по большей степени лишь внутренности замызганных подъездных плафонов. От моих шагов в воздух поднимались клубы пыли, а на полу оставались следы от кроссовок. Этаж был точной копией шестнадцатого, если не считать атмосферу совершеннейшей разрухи - словно нога человека не ступала сюда с постройки дома. Повернув налево, я заметил, что дверь моей родной сто шестьдесят четвёртой квартиры приоткрыта. Скрываться там могла любая тварь, и я начал красться. Резко рванув ручку, я понял, что трёхкомнатная квартира "улучшенной планировки" совершенно пуста. Изнутри же она полностью повторяла оригинал - я узнал в изъеденных трухой обломках древесно-волокнистой плиты гардероб, покрытую слоем пыли псевдостаринную люстру, в которой всё так же еле тлела слабенькая лампочка с уже изрядно провисшей нитью и даже силуминовую вешалку с истлевшими остатками одежды. В "зале" картина была не лучше - от книжного шкафа со всем содержимым осталась лишь куча гнили, а на месте серванта в груде мусора и осколков стеклянных дверец лежали почти не изменившиеся фарфоровые кружки. На середине сгнившего ковра валялся пульт от телевизора. "А пластик-то не разложился" - подумал я и взял устройство в руку. Но корпус глухо хрустнул и развалился, обнажив испачканную электролитом плату. По полу покатилось нечто, в прошлой жизни бывшее обычной батарейкой формата "АА". Всё выглядело, словно некоторое время назад все жильцы дома просто исчезли. А только ли дома? Может, тут весь мой Ильичёвск! Переполняемый любопытством, я подбежал к окну, ожидая увидеть апокалиптическую картину заброшенного города. Но то, что предстало моему взору, поразило до глубины души. Дом окутывал густой молочно-белый туман, из-за коего не было видно даже балкона соседней квартиры. И он добил меня окончательно. Стремясь вырваться из этого ужаса, я рванул на лестничную площадку. С силой вдавил кнопку вызывного аппарата - и лифт послушно открыл двери. Ещё один шаг - и я в кабине. Рука сама потянулась к кнопке первого этажа... Но это место не оставляет возможности сбежать. Оно похоже на обратный клапан - попасть сюда легко, а вот выбраться нельзя. Мой палец упёрся в окрашенную порошковой краской стенку творения Щербинского Лифтостроительного. Панели приказов попросту не было. Пока я стоял, словно облитый ушатом холодной воды, двери закрылись. Где-то сверху оглушительно шёлкнул контактор и кабина рванула вверх. У меня заложило уши. Сглотнув слюну, дабы истребить неприятное ощущение, я бросил взгляд на расположенный под потолком индикатор этажа. Алые цифры с быстротой скоростного поезда сменяли друг друга - 18, 19, 20, 21, 22... Лифт уносил меня навстречу неизвестности. Через несколько секунд, показавшимся мне вечностью, кабина резко встала. Двери открылись и я вышел на этаж. "Всё, в лифт ни ногой" - промелькнула в моём мозгу мысль. Площадка встретила меня завязанным в узел мусоропроводом - как потом довелось мне убедиться, вещь самая ординарная для сего места. Но окончательно поверг меня в шок коридор с квартирами, продолжавшийся, по крайней мере, на километр в обе стороны. Бусины шарообразных подъездных светильников с разношёрстными светодиодными лампами всех возможных цветностей чередовались с газовыми рожками, подсвечниками, факелами и даже уличными консольными фонарями под натрий. Всё это разномастное хозяйство освещало не менее разнообразные двери - одни были совершенно обычными для русского типового дома, другие принадлежали каким-то дворцам, третьи - деревенским избам. Выделялись из всего этого многообразия выточенные из камня и достигавшие в высоту потолка врата, покрытые странными письменами. Стены представляли из себя настоящую выставку современного искусства - они были вперемешку покрашены краской сразу трёх цветов, оклеены обоями и бессистемно отделаны плиткой. И если у площадки хоть какая-нибудь адекватность сохранялась, то с каждым следующим метром она терялась. Фактически, я находился на середине коридора, простиравшегося в обе стороны насколько хватало взгляда. От созерцания сего чуда неевклидовой геометрии меня отвлёк доносящийся из-за одной из дверей стук. Испытывать судьбу я не желал, и направился к идущему вниз лестничному пролёту. Прокрашенные вишнёвой краской через трафарет цифры, обозначающие в нормальной версии старенького "шеснаря" номера этажей, здесь были совершенно случайны - например, на одной площадке я видел "51", но уже следующая встречала меня цифрой "98". Общая же картина выглядела в точности как мой дом - только совершенно безлюдный и максимально ошеломляющий. Например, на семдесят шестом этаже имелись самые настоящие джунгли - лианы оплетали стены, пол покрывал мягкий мох, а заместо светильников тут были светящиеся грибы. Следующие пять площадок показались самыми заурядными, но очередной этаж остановил мои путешествия. Я увидел вид, словно сошедший с картин сюрреалистов: нижний пролёт был затоплен ржавой водой. Этот мир словно вынуждал меня сделать привал. Я поднялся на ближний этаж и осмотрелся. Можно было подумать, что я вернулся обратно - так всё походило на мой родной дом. Однако были и нюансы. Все без исключения двери несли на себе номер "2035". Ради интереса я открыл первую попавшуюся. Осмотрев саму дверь, я не нашёл замка. Сама же квартира представляла собой типовую "трёшку". Не было никакой гнили - меня встретили почти новая мебель, оклеенные приятными обоями в цветочек стены и натяжной потолок, в который были вмонтированы "споты". Всё выглядело адекватно, если не считать одного нюанса: в большой комнате все поверхности, включая пол и потолок, были покрыты дверьми - точно такими же, как и входная: чёрными, с хромированными ручками, без замков, глазком в центре и номерком "2035". Открыв ради интереса одну из них, я увидел огромный, запылённый зал, уставленный перемигивающейся индикаторами аппаратурой. Заходить туда я не решился и закрыл дверь от греха подальше. Делать в мне этой квартире было нечего, и я решил проверить состояние лестницы. Внезапное изменение реальности меня уже не удивило. Мозг, судя по всему, свыкнулся с новыми законами мироздания. Воды больше не было, но пролёт выглядел каким-то кривым. Вместо стандартного подъездного "шарика" горел установленный на затейливом кронштейне шляпообразый эмалированный фонарь. Недолго думая, я начал спуск. Следующий этаж выглядел типично для сего места. Потолок был достаточно низок - примерно полтора метра. На стенах, покрытых синими светодиодами, загоравшимися в произвольном порядке, висели таблички с непонятными письменами, отдалённо напоминавшими то ли хангыль, то ли вообще какие-то невероятные узоры. По всему этажу разносился грибной запах. На голом бетонном полу выделялся лиловый от света стен лист бумаги формата "а4". Я поднял его. На целлюлозном прямоугольнике оказался распечатанный на дешёвом чёрно-белом принтере чертёж дома. Верхний участок шахты лифта был обведён авторучкой и подписан: "ПОРТАЛ". На обратной стороне листа находился текст, который я привожу здесь. "Здравствуй, дорогой читатель. Ты, вероятнее всего, ломаешь голову над многими вопросами, и самый главный из них - как отсюда выбраться. На него у меня нет ответа. Но я хотя бы постараюсь объяснить то немногое, что я знаю об этом месте. Как ты знаешь, в доме два лифта - грузопассажирский и пассажирский. Оба произведены Щербинским лифтостроительным заводом, и предназначены для замены аналогичных изделий Самаркандского завода, установленных при постройке дома в 1981 году. Пассажирский лифт не опасен, чего не сказать о втором подъёмнике. Над ним проведён некий ритуал, добавляющий скрытую кнопку, появляющуюся при выполнении пока неизвестных условий. Также добавлен портал - чуть ниже концевого выключателя шестнадцатого этажа. Портал переносит кабину в не подчиняющееся законам физики, логики и просто здравого смысла параллельное измерение (при этом тросы "дублируются"). При выходе двери закрываются и кабина уезжает вниз, а на её месте появляется почти точная копия - только без панели приказов. Отныне обратного выхода нет. Возможно, вы заметили, что не чувствуете голода и усталости. Это объясняется очень просто - данный мир подпитывает свою жертву, не давая ей умереть. Восстановление от любых, даже самых тяжёлых ран тут проходит за считанные часы. И запомните: здесь нет монстров." Я положил бумажку в карман. Она ещё пригодится мне в бесчисленных путешествиях по этому месту. Ну а теперь пора вниз - от синего света уже болели глаза.