Шеснарь

Лестничный пролёт был совершенно обычен, если не считать расположенных по краям ступеней стандартных керамических электропатронов китайского производства с удивительными, ни на что не похожими лампами. Я нагнулся, чтобы рассмотреть одну из них. Электровакуумный прибор представлял из себя стандартную грушевидную колбу, внутри которой тлела обёрнутая вокруг какого-то иссиня-чёрного стержня нить накала. Толстое, как в банке для консервации стекло было покрыто изнутри каким-то зелёным налётом. На лампе обнаружилось клеймо - вписанная в круг молния. Внезапно ступени эскалатором поехали вниз, и вынесли меня на следующий этаж, который представлял из себя огромный, выкрашенный белоснежной краской зал, залитый светом разношёрстных люминесцентных трубок, вставленных в хребтообразные светильники брежневских времён. В центре стоял стол, оклеенный клеёнкой под шахматную доску. Какой-то гостьей из другой вселенной казалась модная светодиодная настольная лампа, заливавшая своим синюшным светом зелёную ученическую тетрадь. Подле тетради лежала шариковая авторучка отечественного производства, сделанная из невероятно красивого полистирола тёмно-синего цвета с серебристыми блёстками. У стола находился и стул - обычный "венский", выкрашенный в чёрный цвет, с гнутыми декоративными элементами и мягкой подушечкой. Потусторонний мир давал шанс - шанс описать всё то, что со мною произошло за эти... Дни? А применимо ли тут само понятие времени? Завершив работу, я встал со стула и отправился на нижний этаж. Тетрадку решил при случае сбросить в лифтовую шахту - по идее, она должна провалиться в мой мир, где её потом найдёт лифтёр. Но все мои планы нарушила очередная местная аномалия. И ведь я должен был ожидать такого развития событий! Но расслабился, позабыл совсем, где нахожусь. Очнулся я от приятного запаха креозота, перестука колёс и воя редуктора где-то под полом. Метро? Я открыл глаза. Вагон был отделан жёлтым линкрустом, на побелённом потолке тускло горели матовые плафоны, отражавшиеся в оконных стёклах. Обтянутый коричневым кожзамом диван приятно пружинил. Через стекло торцевой двери виднелась неиспользованная, и потому частично разукомплектованная кабина управления. Свет потух и тотчас вспыхнул с новой силой. Поезд начал тормозить, въезжая на станцию. За окном замелькали отделанные мрамором пилоны, и хорошо поставленный голос диктора объявил: - Станция "Краснознаменская". Переход на станции "Ореховская" к поездам Марксистской линии и "Профсоюзная" к поездам Стеклозаводской линии. Поезд следует до станции "Мост". Двери открылись. Но на платформе не было ни единой живой души. Состав тоже был пуст - через окна торцевых дверей желтела линкрустом длинная анфилада вагонов. Я вышел на сверкающий отполированным гранитом перрон, прошёл в зал и огляделся. С одного торца находилась монументальная мозаика - молодой инженер с кипой чертежей в руке на фоне уходящей за горизонт ЛЭП. На другом конце станции вверх уходил наклонный ход эскалатора. А что же там, на поверхности? Город? Или наклонный ход вообще бесконечен? От раздумий меня отвлёк хлопок закрывающихся дверей, вздох пневматического тормоза, вой двигателей и нарастающий стук колёс. Я рванул на платформу, но увидел только хвостовую кабину с погашенными хромированными фарами, торцевой дверью между двух окон, багровыми огнями сигнальных фонарей и освещённой лампами накаливания табличкой с надписью "МОСТ". Как-то некстати вспомнились слова шлягера шестидесятых - "Опять от меня сбежала последняя электричка...". Но не идти же по рельсам! Оставалось только исследовать станцию. Богато отделанный лепниной потолок украшали массивные люстры с хрустальными плафонами, создавая приятную игру света и тени. Из разных сортов гранита на полу был выложен красивый узор, напоминавший рыболовную сеть. Над ведущими на платформы арками располагались витражные плафоны с люминесцентными лампами. Возле эскалаторного хода висело три указателя: "ВЫХОД В ГОРОД", "К ПОЕЗДАМ МАРКСИСТСКОЙ ЛИНИИ" и "К ПОЕЗДАМ СТЕКЛОЗАВОДСКОЙ ЛИНИИ". Просто станция метро - если не считать, что ни в одном известном мне метрополитене нет ни Стеклозаводской линии, ни станции "Краснознаменская". Со стороны тоннеля подул ветерок. Дождаться поезда? Или перейти на другую линию? Всё равно это один из "уровней" невозможного мира, куда можно попасть, нажав не ту кнопку в лифте... Шум приближающегося поезда нарастал всё сильнее. Вот на платформу ворвался первый вагон - чёрная маска с составленным из трёх секций ветровым стеклом и четырьмя скрытыми под блестящими стёклами фарами, голубоватый, блестящий свежей краской кузов, серый молдинг и белоснежная полоса чуть ниже, решётки принудительной вентиляции на бортах, лампы сигнализации над центральным окном - классический "Номерной" ранних выпусков. Замелькали, постепенно замедляясь промежуточные вагоны, зашипел тормоз, состав окончательно стал и открыл двери. Я вошёл в крайнюю дверь хвостового вагона. Из динамиков донёсся всё тот же голос: - Осторожно, двери закрываются. Следующая станция "Берёзки", выход на правую сторону. Двери со стуком сомкнулись, состав начал набирать скорость. Заложило уши - поезд прошёл под рекой. За окнами мелькали волны проводов, под полом грохотали, отсчитывая бесчисленные километры подземной магистрали, колёса. Со стороны головы поезда послышался мощный гудок, на несколько секунд вой двигателей стих и состав начал тормозить. Неожиданно "Номерной" меткой стрелой вылетел из туннеля, и помчался по открытому участку. Я прильнул к холодному стеклу, и увидел утопающие в зелени пятиэтажные коробки хрущёвок, среди которых утёсами рвались в небо высотки. Вот промелькнула совершенно пустая лента автострады, по краям которой высились панельные "свечки", промчалась набережная, состав полетел над полноводной рекой, отражавшей в своей мутной воде блики солнца. И не было в этом городе ни единой живой души - кроме меня, летящего в голубой змее метропоезда навстречу неизвестности. Но вот состав начал тормозить, пронёсся за окном светофор, и по правую сторону вагона показалась заасфальтированная платформа. Обиженным котом зашипел пневматический тормоз, бархатистый голос диктора объявил станцию, стеклянные двери отворились, и я вышел на перрон. С роскошным подземным дворцом "Краснознаменской" этот остановочный пункт пригородной электрички не шёл ни в какое сравнение - даже крыши над платформой не имелось, а расположенный подле одной из платформ кассовый зал оказался собран из стеновых панелей для стандартной пятиэтажки. В торце находился переход на противоположную платформу, тоже, видимо, сработанный из деталей от какой-нибудь хрущёвки. Я перешёл по нехитрому мосту на другой "берег", отворил тяжёлую входную дверь кассового зала и огляделся. Никаких "украшательств", понятное дело, внутри не оказалось. Звенящую тишину нарушал лишь шум листвы за стеной, да тихо гудел привинченный под потолком вентилятор. Над входом в служебное помещение уныло тлел умирающей экономкой плафон-таблетка молочного стекла. Сама же дверь, чуть приоткрытая, словно приглашала внутрь. Что же могло находиться там, в закрытых для простых пассажиров комнатах? Я подбежал к двери и схватил холодную силуминовую ручку. Печально скрипнула несмазанная петля, глаза заволокло молочной пеленой, и я, теряя опору, полетел туда, где не было ни верха, ни низа, ни даже времени.