Цветы, синяки и бабочки

Никогда не понимал, зачем люди смотрят порно. Ну то есть понимал, конечно, но… Разве для мастурбации недостаточно фантазии? Ведь она способна куда более тонко подстроиться, выдать тебе именно то, чего ты хочешь. Внешность, нюансы процесса, скорость, даже реакции. Куда лучше, чем сформированный видеоряд. Да и вся эта индустрия… Взгляд безразлично скользил по ровным рядам прямоугольных превью. На большинстве были крупным планом изображены гениталии, мужские, женские, где-то грудь или ягодицы, какие-то игрушки, руки. Про названия лучше вообще было не говорить. Все это выглядело довольно отталкивающе. Я устало вздохнул. Это чертова вкладка браузера вылазила каждый раз после перезапуска компа. Должно быть, умудрился подцепить какую-то заразу во время обновления софта. Вот и для чего я настоял, что займусь этим сам, мог бы отдать ноутбук секретарю, и все было бы в порядке. Похоже, опять придется перетрясти всю систему, чтобы найти, что это за дрянь. Курсор уже остановился на крестике, когда взгляд вдруг упал на одну из превьюшек в нижнем ряду. В кадре был только треугольник спины, вне всякого сомнения мужской — осиная талия и широкие подкачанные плечи. Но не это привлекло внимание. По матовой карамельной коже шел узор кропотливой стилизованной татуировки: что-то вроде гибкой темной лозы, на которой то тут, то там распускались изящные нежно-розовые цветы с острыми лепестками. Рядом с бутонами, словно живые, порхали голубые, даже лазуритовые бабочки. Тату вилась от шеи, по правой стороне спины, лопатке, ребрам, пропадала из виду где-то у талии и появлялась снова над ягодицами, привлекая взгляд к аккуратным ямочкам на пояснице, а после уходила вниз на бедро. Похоже, она обвивала его всего. С левой стороны на талии лежала крупная грубая мужская рука, и это почему-то выглядело настолько неправильно, что я поморщился. Название гласило: «Лазурная бабочка». Несколько секунд я не двигался, рассеянно рассматривая татуировку, а потом все же перевел курсор и кликнул на превью. Видео открылось в новой вкладке, и я почти сразу вздрогнул: в нем не было никакой прелюдии, первым же кадром шел крупный план задницы, которую буквально натягивают на внушительных размеров член. Крючковатые пальцы сжимали бока парня так сильно, что розовые цветы под ними сминались, уродливо комкались. И бабочкам явно стоило улететь. Татуировка за миг потеряла все свое очарование. — Тск… — я нахмурился. И на что только надеялся? Уже зажал кнопку мыши, чтобы закрыть вкладку, как вдруг услышал слишком громко и отчетливо, будто прямо на ухо: — Нх-х-ах! И оцепенел. Стон прокатился по пустой квартире. Он был грудным и довольно низким, но настолько пронзительным и красивым, что тело отозвалось мгновенно. Звук эхом отрикошетил внутри черепной коробки, заставив медленно отвести курсор от красного крестика. В кадре неожиданно появилось волосатое колено, и я озадаченно склонил голову набок. Помимо него там несколько? И действительно, когда камера отдалилась, я увидел, что всего в комнате трое — парень с татуировкой на четвереньках стоял на кровати и отсасывал тому, кто лежал перед ним, широко расставив согнутые в коленях ноги, пока второй довольно грубо трахал его в задницу. С ракурса сверху тело этого парня выглядело как изящные песочные часики. Его талию, казалось, можно было обхватить двумя ладонями. У мужчин были заблурены лица, но что-то подсказывало, что с «бабочкой» такой заботы об анонимности ждать не стоит. На вид ему было около двадцати-двадцати пяти, может, чуть больше, а те двое были старше на десяток-другой лет. Все происходящее снимали с двух статичных камер, периодически переключаясь с одной на другую и иногда зумясь — одна висела сверху, прямо над кроватью, вторая стояла сбоку на уровне стола. Это был довольно странный формат. Хоть я и совершенно не шарил в процессе съемки порно, но, насколько мог судить, оператор обычно перемещался, чтобы ловить подходящие ракурсы, а тут все было иначе, как-то сыро, слишком уж натурально. Более того, складывалось ощущение, что на записи нет никакого монтажа, переключения явно происходили в реальном времени. Почему-то очень хотелось увидеть лицо парня с татуировкой, хоть я и чувствовал легкое опасение, что оно меня разочарует, как было с началом видео. И все же я не мог отвести взгляд от его головы, от тугой темной ленты, которой были завязаны его глаза, и от пепельных растрепанных волос, которые один из этих ебарей сжимал в кулаке. Никто из них не был с ним нежен или хотя бы аккуратен — его швыряли туда-сюда как куклу, сажали с одного члена на другой в прямом смысле. По сравнению с этими амбалами, он казался очень хрупким, но они, видимо, совсем не боялись его поломать. Впрочем, стоило сказать спасибо — они хотя бы использовали резинки. Чувствовал ли я возбуждение из-за того, что происходило на экране? Отчасти. Но это была базовая физиологическая реакция, потому что мозг понимал, что происходящее имеет прямое отношение к сексу. Смог бы я подрочить на это? Вот уж вряд ли. Изображение снова переключилось с одной камеры на другую, и в кадр наконец-то попало его лицо в профиль. Я поставил видео на паузу и приблизился к экрану. Плавные черты, аккуратный нос и тонкие губы распахнутого в стоне рта. Четкая линия челюсти, широкие брови. Его глаза были туго завязаны полоской черной ткани, подчеркивая выраженные скулы. Чуть пухлые щеки, которые, впрочем, смотрелись скорее мило и сразу скрадывали несколько лет. Боже… — И что ты там забыл?.. — вникуда пробормотал я и нажал на плей, скользя взглядом по совершенно невинному лицу. Прошло уже довольно много времени, а видео все никак не заканчивалось. Каждый из активов кончил — один на спину парню, забрызгав его прекрасную татуировку спермой, второй, почему-то на ступни. Видимо, какой-то фетиш. Сам парень никакой разрядки не получил. Нравилось ли ему вообще то, что происходило? Сложно было сказать, но его аккуратный, средних размеров член все время был твердым. Я перевел курсор на таймлайн и опешил — прошло двадцать минут. Видео целиком длилось почти два часа. Час и пятьдесят семь минут. Два часа? Они два часа будут его трахать? Серьезно? Кто вообще снимает порноролики такой продолжительности? И, что еще интереснее, кто их смотрит? Мужчины почти синхронно обернулись в сторону, взглянули куда-то за пределы кадра. Тот, кто находился там, что-то сказал, но разобрать слов из-за стонов не представлялось возможным. Каждый из них кивнул, а в следующее мгновение слух резанул хлесткий звук удара. Тот, кто стоял ближе к камере, повернулся к парню и наотмашь ударил его по лицу. «Бабочку» откинуло на спину, настолько сильной была пощечина, его щека запылала красным. Я почему-то подумал, что он сейчас заплачет, но он неожиданно отчетливо и зло рассмеялся. По спине пробежали мурашки. Конечно, это их только раззадорило. Второй схватил парня за волосы и потянул на себя, а тот, кто бил, ударил снова, на этот раз в живот, заставив его закашляться, и сразу после этого задрал его ноги за щиколотки вверх, и одним грубым толчком вогнал член ему в зад. Парень вскрикнул, но второй плотно зажал его рот ладонью. Я закрыл лицо руками. Только, блять, не это. Сквозь пальцы я смотрел на то, что они делают с ним. Звуки влажных шлепков резали слух. Его трахали под таким углом, что ему, очевидно, не могло не быть больно. Тот, что зажимал его рот, засунул пальцы глубоко внутрь, и парнишка начал мычать, пытаясь сделать вдох, а второй тем временем чуть замедлился и, глядя вниз, скользнул рукой к своему члену. Я не знал, что именно он сделал — из-за ракурса было не видно, но парень дернулся так сильно, пытаясь отстраниться, что прикусил пальцы, которые были во рту, а мгновением позже вдруг выгнул спину дугой и обильно кончил себе на живот. Мужчины засмеялись. Твою мать. Зачем я продолжаю смотреть на это? Я не знал ответа на этот вопрос. Просто не мог отвести взгляд от этой чертовой татуировки. Не мог заставить себя закрыть вкладку и навсегда забыть эти пронзительные стоны. Поэтому продолжал. Продолжал смотреть на то, как возле лазурных бабочек постепенно расцветают синяки и ссадины. Как на тонких запястьях наливаются кровью браслеты, натертые скрученной жгутом простыней. Как хрипнет его голос. Парень не проронил ни слезинки, наоборот, он только смеялся и подмахивал, чем провоцировал этих ублюдков еще больше. Они больше не били по лицу, видимо, такой был уговор, но на теле отрывались от души. Они радовались, когда им удавалось заставить его вскрикнуть от боли. Его приглушенный нервный смех… все больше походил на истерику, и от этого звука у меня почему-то начали подрагивать руки. Хоть это не было изнасилованием, смотреть было очень тяжело. Два ебаных часа. Они не давали ему передохнуть ни секунды, в нем постоянно что-то было: либо член, а то и два, либо пальцы, либо какие-то игрушки. Дело было не только и не столько в сексе — его избивали, причем достаточно жестоко, без намека на осторожность. Ближе к концу он выбился из сил и перестал хоть как-то реагировать, почти без движения лежал, раскинув покрытые синяками руки. А эти мрази все не останавливались. Я чувствовал, что меня начинает подташнивать, но твердо решил досмотреть до конца, просто чтобы увидеть, как вся эта хуйня наконец прекратится. Надеялся, что там будет мини-интервью с этим парнем, где он скажет, что он в порядке. Насколько он вообще может, блять, быть в порядке после такого. За пару минут до конца один из мужиков поволок «бабочку» за волосы к камере и на пару мгновений удержал его так, дав близко рассмотреть лицо. Очевидно, тот был почти в бессознанке, вряд ли он вообще понимал, что происходит. Его маленький аккуратный рот был открыт, обнажая верхний ряд ровных белых зубов, он загнанно дышал. Повязка намокла от пота. Челюсть сжалась. Сука, да за что его так? Тот, кто держал его, дернул назад, положил на спину, боком к камере, так, что его запрокинутая голова свесилась с края кровати, демонстрируя выпирающий кадык, встал рядом, а потом чуть наклонился вперед, уперевшись одним коленом в кровать так, чтобы все было хорошо видно, раскрыл его рот пальцами, засунул туда свой член и двинул тазом, погружаясь глубже. Из-за позы, в которой лежал парень, член проникал по прямой в горло. Глаза расширились в ужасе. Да они там что, совсем ебнулись, что ли? Его грудь вздрагивала, должно быть, срабатывал рвотный рефлекс, но он был слишком слаб, чтобы сопротивляться, только обхватил руками бедра, стараясь хоть немного замедлить амплитуду движений. Второй уебок тем временем сел между его ног и начал вколачиваться в ставшее податливым, как у тряпичной куклы, тело сзади. Я уже ничего не чувствовал, все во мне будто онемело. Не мог и мускулом пошевелить, наблюдая, как совершенно безвольного парня буквально трахают в горло. Гандону, который додумался до этого, видимо, показалось мало — он обхватил ладонями его тонкую шею и стал прощупывать пальцами, как член двигается внутри, сдавливая трахею еще сильнее, сжимая настолько, что вены под покрасневшей кожей начали вздуваться. Ублюдок стонал от кайфа на одной ноте, не прекращая рвано двигаться, будто совершенно обезумев и полностью утратив человеческий облик, как какое-то дикое безмозглое животное. Крючковатые пальцы впились в шею до багровых пятен. Единственное, что его волновало — чтобы член входил еще туже. Сознание оцепенело. Я вдруг понял, что сейчас произойдет. Парнишка замычал, хватаясь дрожащими руками за бедра, царапая и пытаясь дать сигнал, чтобы тот прекратил, но уроду было все равно. Ему было слишком хорошо в сокращающемся от спазмов горле. Он был в экстазе. Трясся, как чертова свинья, отупело проталкивая свой хер внутрь снова и снова. Прошла почти минута размашистых фрикций и слабой безрезультатной борьбы, прежде чем руки парня обмякли и упали, а сам он неподвижно затих. «Бабочка» замерла. Им потребовалось еще несколько секунд, чтобы понять, что что-то не так. Только тогда мрази наконец-то вытащили из него члены. Тот, что стоял у головы, сильно шлепнул парня по лицу, но он не очнулся, только голова от удара повернулась в сторону камеры. Шея, грудь, живот — я вглядывался в его измученное тело, пытаясь уловить малейшее движение от дыхания, биения сердца, хоть что-нибудь. Что-то, что дало бы понять, что в нем еще теплится жизнь. Я искал, но не находил ничего. Я считал про себя… слишком долго. А те двое стояли столбами, смотрели на то, что сделали с ним. Помогите ему, чего вы ждете… Но вместо этого один из них обернулся к камере, махнул рукой, и экран почернел. Я увидел свое собственное искаженное ужасом лицо в темном экране монитора. Что? Трясущимися руками я коснулся мыши — видео проигралось до конца и остановилось. Все. Вот как оно закончилось. Я не мог даже сделать вдох. Это что, снафф?.. Засняли, как пацана затрахали до смерти? Пальцы массировали гудящие виски, но это нисколько не помогало. Сердце колотилось где-то в горле, как и желудок. От тошноты на лице выступил холодный пот. Не может быть. Этого не может быть. Должно быть, это просто актеры? Всего лишь постановочный ролик, как и тысячи других, так ведь? Но почему все выглядело настолько… сыро? Если это не игра, это же, блять, убийство, замаскированное под порно. Сука, сука, сука… Так. Успокоился. Я сделал глубокий вдох и открыл глаза. Запустил плагин и скачал видео. Стал шарить по сайту, но у этой записи не было пометок студии, где это снималось, ничего подобного. Зато был пользователь, который его выложил, с говорящим ником fuckboy34. Когда я зашел в профиль, этого видео уже не было, значит успел тютелька в тютельку — контент удалили за нарушение правил. Я бегло просмотрел все выложенные этим пользователем видео — всего шестнадцать штук. Не то, не то, не то, ага. Та же комната с потрескавшейся желтой стеной, та же койка. На видео в этот раз были две девушки, самозабвенно ласкающие друг друга на кровати. Я промотал до конца и нашел, что искал — логотип студии. На черно-белом лого была узнаваемая линия — очертания нескольких небоскребов бизнес центра, которые я каждый день видел из окна офиса, и надпись «soul», где «ou» была заменена на 69. Значит, студия местная. Заскринил и отправил вместе со всеми ссылками письмом в службу безопасности своей компании, а потом набрал начальника СБ. — Слушаю, — устало раздалось на том конце провода. Ну да, время было уже позднее, но я платил им огромные бабки именно за то, чтобы они были на связи круглые сутки. В основном СБ проверяла новых сотрудников и конкурентов, но иногда помогала уладить дела более… деликатные. — Это Кей, — коротко бросил я. — Есть личная просьба. Пробей для меня одних ребят, вся инфа на почте. Нужен любой контакт этой студии, адрес, телефон, соцсети. Оптимально все вместе, включая владельца и исполнительного директора. — Понял, — лаконичный ответ. — Могу связаться с вами, как только будет какая-то информация, могу оставить все до утра. — Звони сразу, я буду на связи. Спасибо, — и отключился. Поднялся, размял ноги и, облокотившись на перила, с сомнением посмотрел вниз, на барную стойку на первом этаже: откровенно говоря, состояние было настолько паршивое, что хотелось выжрать полбутылки самого крепкого бурбона и провалиться в сон без сновидений. Но с алкоголем я уже пару лет как завязал, так что приходилось искать альтернативы. Я перевел взгляд на панорамное окно в два этажа, за которым сверкал огнями ночной город. Обычно вид мне нравился, настраивал на задумчивый лад, но сейчас в голове была только одна мысль. Ебаный город. Как-то остервенело расстегнул пуговицы и сбросил с себя рубашку. Какого хрена я вообще все еще в костюме? А, ну да, я же работал прямо перед тем, как мне попалось клятое видео. Швырнув одежду в корзину для белья, зашел в душевую и врубил самую холодную воду, которую только мог вынести. Запрокинул голову и открыл рот, ощущая, как холодные струи лупят по языку, лицу, груди и плечам. Если б мог, то и внутренности бы все ополоснул, настолько тошнотворное ощущение оставил тот снафф. Стоило закрыть глаза, и в сознании сразу всплыла четкая картинка треугольной спины и этой чертовой татуировки. А еще его лицо. Устало-безразличное лицо человека, который еще не знает, что это его последние минуты. Непонятно, отчего меня так покоробило. То есть очевидно, что эта запись и все происходящее там — абсолютно ужасно, но меня же совершенно перемкнуло. Полез искать контакты, поднял на уши СБ, чтобы что? Узнать, как все это произошло? Засудить студию? Найти гандонов, которые угробили парня? Восстановить хоть какую-то справедливость? Что? Ответа не было. Этот пацан… Несмотря на возраст, он же почти наверняка секс-работник. Это было заметно. Его тело было уже привычно к таким вещам, это нельзя сыграть. А если так, то смерть его нахер никому не уперлась. Шанс, что его ищут родные — мизерный. В эту индустрию от хорошей жизни не приходят. В полиции сочувствующе покивают и засунут в шредер дело об убийстве очередной проститутки. Никому не будет дела до того, что какой-то бабочке обломали крылья. Даже если бабочка очень красивая. Я прижался лбом к плитке. Разумнее было бы не пороть горячку. Посидеть, успокоиться. Может, и правда выпить. Проспаться, в конце концов. Что толку сейчас-то дергаться, все уже случилось. Причем даже неизвестно когда — этой записи может быть как несколько часов, так и несколько лет. То, что какой-то отморозок нашел ее и решил выложить в сеть — ничего не значит. Ну жалко парня. Понравился, вот и жалко. Еще бы не жалеть — моложе меня на несколько лет, а уже прошел через такое дерьмо. Почему? Как он оказался в этой индустрии? Хотел бы я знать. Возможно, он искал новые ощущения. Или хотел славы. А может, ему просто нужны были деньги. Не всем повезло родиться в богатой семье. Не у всех жизнь с младенчества была распланирована: кого-то гувернантки носили на руках, а кому-то даже есть было нечего. Кто-то наследует бизнес, а кто-то — долги. А нужда порой делает с людьми страшные вещи. Я помотал головой. Какого черта расфилософствовался, ни черта же не знаю ни про пацана этого, ни про его семью. Просто почему-то очень неприятно было думать, что он сам виноват в том, что все это произошло. Ему бы с таким телом натурщиком работать в каком-нибудь художественном вузе, а не мужикам вдвое старше себя задницу подставлять. Только сейчас я обратил внимание, что все еще говорю о нем в настоящем времени, как будто тот живой. Как будто что-то еще можно исправить. — Да что ж за ебань такая… Вышел из душа, провел рукой по запотевшему зеркалу. Отражение тяжело смотрело черными, уставшими и абсолютно безрадостными глазами. — Ну и кто из нас мертвец?.. — я невесело усмехнулся. Отвернулся, растирая почти закоченевшее от холодной воды тело. Зато взбодрился, вон какой веселый. Запахнув мгновенно намокший шелковый халат вышел из ванной, включил обогрев полов, опять мрачно уставился на барную стойку. Нет, все-таки, видимо, придется накатить. Шлепая босыми ногами по медленно прогревающемуся паркету, дошел до бара, наугад вытащил закупоренную пузатую бутыль с темно-янтарным напитком и щедро плеснул в широкий стакан. Как там, погреть в руке, пить мелкими глоточками, да? Выпил залпом и налил еще. Обжигающая горечь комком прокатилась по пищеводу. Фу, ну и гадость. Как я раньше умудрялся разбирать там какие-то карамельные ноты? Если честно, самым сильным желанием было запустить на четверть наполненный стакан, а следом за ним и бутылку в стену, чтоб они разлетелись вдребезги, настолько отчаянно негативные эмоции требовали выхода. Останавливало только то, что уборка была запланирована лишь завтра после обеда, а ходить по битому стеклу хотелось не особенно, как и вытирать с паркета бурбон. Я взвесил тяжелый стакан в руке. С утра разобью. Вернувшись к компьютеру, я несколько мгновений стоял, тупо пялясь в экран — там по-прежнему была открыта вкладка порносайта, в нижнем ряду которого была превьюшка со спиной и татуировкой, так как страница не обновлялась. Немного подумав, я зачем-то сделал скриншот экрана и закрыл вкладку. Как будто это можно было использовать в качестве доказательства, ха. Наверное, было бы неплохо еще немного поработать, я так и не закончил проверять отчеты прибыли за прошлый квартал, да и почту хорошо бы разгрести, пиар-менеджер уже несколько дней дожидается фидбека по аналитике последней рекламной кампании и строчит пассивно-агрессивные напоминания, а у меня все руки не доходят просмотреть таблицы и статистику. Шумно выдохнув, я захлопнул крышку ноутбука. Вот уж, блять, не сегодня. Вытянувшись на прохладной кровати, раскинув руки и ноги звездой, я смотрел на декоративные металлические трубы под потолком лофта. И хоть до них было метра три, они, казалось, были некомфортно близко, давили на плечи какой-то неясной виной. Вина? Что еще за ересь? С чего бы вдруг мне быть в чем-то виноватым перед этим пацаном? Повертевшись, но так и не найдя себе места, спустился на первый этаж и устроился на кожаном диване напротив окна. Вот так-то лучше. Я накрылся мягким шерстяным пледом, рядом на пол положил телефон, поставил стакан и бутылку, хотя уже понимал, что пить больше не буду. От выпитого алкоголя лучше не стало, впрочем, хуже тоже. Зачем вообще пил — непонятно. Уснуть никак не получалось, мозг не хотел успокаиваться и вел какие-то бессмысленные внутренние диалоги, а едва я наконец задремал, сразу же зазвонил телефон, заставив меня подскочить на месте. — Слушаю. — Прошу прощения за поздний звонок, появилась информация насчет студии. — Говори, — я сел, напряженно сжимая телефон в руках. — Фирма зарегистрирована на подставное лицо, реальным владельцем является некий Лукас Уоттс. Официально по бумагам оформлена как частная фотостудия «Soul» — занимается фотосессиями и фотопечатью под заказ, сдает помещения в аренду, неофициально — снимает и распространяет низкокачественное порно. Зарегистрированный штат — девять человек: три фотографа-оператора, визажист, монтажер, два технических специалиста, хостес, и Уоттс, числящийся арт-директором. Зарплата серая, компания уклоняется от налогов. Уоттс привлекался по статье о мошенничестве и взяточничестве в 2019, получил существенный штраф, после чего взял несколько крупных займов и теперь прячется от коллекторов. Есть адрес и телефон студии, малоактивный сайт, два номера Уоттса. Всю собранную информацию и документы выслал вам на почту. Могу помочь чем-нибудь еще? Я задумался. — Пока хватит. Отличная работа, спасибо. Завтра скорректирую запрос. Повесив трубку, я еще какое-то время крутил телефон в руках, размышляя, стоит ли позвонить прямо сейчас или лучше дождаться утра. Пришел к выводу, что добиться вразумительного ответа с утра будет все же проще, да и документы надо посмотреть, поэтому снова прилег и через какое-то время наконец уснул.