Цветы, синяки и бабочки

Безжалостное солнце лупило прямо в глаза, пробивалось под тяжелые веки, призывая немедленно вставать и с восторгом встречать новый день. Я со стоном потянулся к телефону, чуть не опрокинув стакан с бурбоном, и взглянул на дисплей — 7:40. Да еб твою мать. Сам виноват — надо было вчера закрыть окна шторами. Я натянул на голову плед, перевернувшись на другой бок и надеясь снова уснуть, но секундой позже в мозгу вспыхнуло: Лазурная бабочка. Сон как рукой сняло. С трудом поднявшись — тело ныло из-за неудобной позы сна — я поплелся в душ, а после, уже немного пришедший в себя и посвежевший, сел за компьютер. Бегло просмотрел документы от СБ, финансовую статистику и долговые расписки. Можно работать. Светить свой номер, учитывая, что именно я собирался делать — было явно не лучшей идеей, так что я порылся в ящике комода и нашел пару запечатанных предоплатных симок, которые остались с какой-то из последних командировок. Никакой привязки к айди, симка автоматически блокируется через месяц после активации — идеально. Выпил стакан воды и наугад набрал один из номеров Уоттса — повезло сразу. — Да? — мужской хриплый голос ответил настороженно. — Кто это? — Лукас Уоттс? — четко поинтересовался я. — Кто вы? Где взяли этот номер? — Не хотелось с этого начинать, но, видимо, придется, — я сделал паузу. — Я заинтересованное лицо, мое имя не имеет значения. У меня на руках финансовая отчетность фирмы «Soul», архив произведенных студией видеоматериалов за последние четыре месяца, адрес вашей съемной квартиры, два личных номера, данные пластиковых карт, а также документы о всех ваших просроченных займах на общую сумму в… — я сверился с цифрами, — двадцать девять тысяч четыреста семьдесят долларов. Если вы сейчас повесите трубку, эта информация меньше чем через час будет у коллекторов, думаю, они разберутся, что с ней делать. Я замолчал, ожидая ответа. Ну да, пришлось немного приврать, чтобы сразу схватить этого слизняка за яйца. Возможно, в этом даже не было необходимости — конкретные цифры, как правило, в таких случаях работали безотказно. — Допустим… — медленно проговорил тот. Лукас Уоттс был явно не слишком умен. Впрочем, как и ожидалось. — И что вам нужно? Денег у меня нет. — Неужели? — я снова помолчал, давая ему время понервничать. — В таком случае, вам повезло, деньги меня не интересуют. — Что тогда? — с заметным облегчением проговорил он. — Информация. Вчера ночью ваш сотрудник выложил в сеть двухчасовой видеоролик, на котором запечатлено изнасилование и убийство юноши примерно двадцати-двадцати пяти лет. Мне нужны данные о том, как этот инцидент произошел, а также все, что вам известно о парне с татуировкой. — Изнасилование? — он туповато повторил. — Стопэ, мы такое не снимаем, че-то вы путаете. У нас все актеры участвуют добровольно, подписывают бумажки. — Отправить видео, чтобы освежить вам память? А может, сразу передать его в правоохранительные органы, вместе со всеми вашими данными? — безэмоционально проговорил я. — Ладно, ладно, — сдался он, — сейчас. Я догадываюсь, о каком ролике идет речь. Но эту парашу снимали даже не по нашей инициативе, ясно? Частный заказ, так-то. Какой вообще с нас спрос: серьезные люди арендовали комнату, приволокли туда эту куклу, попросили заснять все, что будет происходить, хорошо заплатили. Видео я смотрел, конечно, но запись ушла им. У нас не должно было даже остаться оригиналов, но Рик… один безмозглый кусок дерьма, как оказалось, не удалил ее с жесткого диска, слишком ему понравилось. Ладно бы просто сам передернул пару раз и все, но он членом подумал, видимо, и решил выложить в сеть со своего личного аккаунта. Хотел бабла срубить, пока никто ниче не видит. Срубил, ага. Там даже пары часов не прошло, как мне позвонили и очень вежливо попросили удалить запись и слить контакты этого придурка. — Мне повторить вопрос? — Ну так я же говорю, никакого изнасилования, тот мальчик с татуировкой — шлюха экстра-класса. Обслуживает клиентов со специфическими запросами, которые готовы хорошо заплатить. Его в определенных кругах знают — мало кто соглашается на то, на что соглашается он. Пару раз снимался у нас в каких-то коротких роликах. Это все, что мне про него известно. — Этот мальчик с татуировкой… выжил? — я спросил и почти сразу ощутил, как деревенеют мышцы в ожидании ответа. — Ну да, — снисходительно фыркнул Уоттс, — у нас тут, по вашему, скотобойня? Просто сознание потерял, но потом ничего, очухался. А че ему сделается, он еще молодой, выносливый. Я опустил голову, делая глубокий вдох. Хорошо, что не поехал говорить с ним лично, потому что к этой самой минуте я бы наверняка избил его так сильно, что тот уже не мог бы сказать ничего вразумительного. Совершенно не похоже на меня — в конфликтных ситуациях я всегда оставался спокоен, но сейчас каждое его слово почему-то порождало новую волну агрессии. Из-за клокочущей в груди злости на этого выблядка, облегчение от того, что парень все-таки остался жив, ощущалось очень смазанно. — Эй? Вы еще там? А вы интересуетесь им? Хотите предложить ему работу? Взгляд вдруг замер в точке. Работу? — Да, — голос прозвучал твердо, хотя этот ответ даже для меня стал неожиданностью. — О-о-о! Ну так че ж вы сразу не сказали, что вы клиент, — тон Уоттса мгновенно изменился на елейный, — к чему шантаж, я бы с радостью ввел вас в курс дела. А уточните, вы хотите арендовать куклу для личного пользования или, может, собираетесь снять что-то пожестче? В любом случае, Нэл — это отличный выбор. Я могу предложить помещение для аренды, качественную аппаратуру и даже кое-какие вещества, чтобы он не отъехал в процессе, я думаю, вы понимаете, о чем я. В горле пересохло. Не совладав с собой, я схватил стакан и швырнул его в сторону. Он пролетел над диваном и разбился о кирпичную стену возле лестницы. Осколки вразнобой застучали по полу. Эта ебучая мразь… еще слово, и его не спасет даже тот факт, что парень выжил. Имя он вдруг вспомнил, посмотрите-ка. — Для личного пользования. Я буду говорить только с ним. Ты передашь ему мой номер, и если он не перезвонит мне сегодня для того, чтобы согласиться или отказаться — пеняй на себя. Я завершил вызов и бросил телефон на диван, а потом склонился вперед, сжимая голову руками. Блядь, да как так-то? Что это за хуйня, что за отношение? Кукла? Он же живой человек, а о нем говорят так, будто он кусок мяса или какая-то вещь. Аренда? Серьезно? Меня почти трясло от злости. Вещества. Если СБ нароет на Уоттса что-либо связанное с наркотиками — ему точно пизда. Тюремное заключение казалось слишком мягким наказанием для такого, как он, поэтому в голове всплывали другие… варианты. Неизвестно, куда бы завели губительно-сладкие мысли о жестокой расправе над Уоттсом, если бы вдруг не пиликнул телефон. На экране высветилось сообщение с неизвестного номера. «Йоо. Это парень с тату. Лу сказал, что у тебя есть для меня работа. Могу приехать сегодня после полудня, куда скажешь, пообщаемся.» Я взял телефон, несколько раз перечитал сообщение, и только потом ответил. «В 12.» И скинул геометку. * * * Конечно, я был не настолько глуп, чтобы сразу скидывать на незнакомый номер адрес своей квартиры, поэтому назначил встречу в кофейне в паре кварталов. В конце концов, вместо парня вполне могли приехать пара-тройка мордоворотов, которые бы скрутили меня и повезли бы беседовать с «серьезными людьми». На этот случай рядом с кофейней ожидал джип службы безопасности. Почему-то я очень волновался, все время поглядывал на дверь, крутил в пальцах плотные кремовые салфетки и каждые тридцать секунд проверял время. В 12:05 дверь в очередной раз отворилась, звякнув колокольчиком, и в кофейню вошел симпатичный пепельный блондин в черном пальто оверсайз с пушистым бежевым шарфом. Я замер, не сводя взгляда с его лица, а он немного озадаченно огляделся по сторонам, на мгновение встретился со мной взглядом и почти скромно отвел глаза, а потом как-то немного по-детски потопал на месте, стряхивая на придверный коврик снег с ботинок, и прошел к столику в углу. Вот черт. Поднявшись с места, я нерешительно направился к нему. Почему-то каждый последующий шаг давался тяжелее предыдущего. Волнение набирало обороты. Дойдя до столика, остановился напротив, и негромко произнес: — Привет. Парень вскинул голову, отрывая взгляд от смартфона, и вопросительно уставился на меня. Его миндалевидные коньячные глаза оказались очень выразительными: большими и достаточно близко посаженными, должно быть поэтому он все время выглядел немного удивленным. На нем был легкий нюдовый макияж, почти незаметный, просто чтобы подчеркнуть его естественные черты и скрыть усталость. Я скользил взглядом по его лицу и не мог сопоставить это с тем, что видел вчера. В реальности, во всяком случае по первому впечатлению, он казался очень робким и застенчивым. — Ну привет, — аккуратного рта коснулась несмелая улыбка. Он оценивающе смерил меня мягким взглядом и вернул глаза к лицу, — извини, но… Я не знакомлюсь. Даже с красавчиками. Я даже рот от удивления приоткрыл. Он ведь флиртовал. Совершенно открыто флиртовал со мной! Парень прекрасно знал, какое впечатление производит, и как этим пользоваться. — Нет, я ждал тебя, — голос прозвучал немного взволнованно. — М-м, — он отвел глаза в сторону, улыбнувшись чуть шире, и снова стрельнул лукавым взглядом, — я польщен, правда. Но у меня назначена встреча… В голове вдруг появилось совершенно четкое осознание: он в своей стихии. Дело было не в природном обаянии, точнее, не только в нем — он флиртовал профессионально. И в этой своей стихии, он выглядел таким живым, что захватывало дух. Я был заинтригован. Знакомство обещало быть очень интересным. — У тебя назначена встреча со мной, — не дав возразить, я продемонстрировал ему экран смартфона с нашей общей перепиской. Несколько секунд он внимательно смотрел на сообщения, а потом вернул взгляд ко мне. Улыбка сползла с его лица, оставив только недоумение в распахнутых глазах. — Это что, — даже его тон изменился, став прохладнее, — какая-то шутка? Гадая, чем вызвана подобная реакция, я покачал головой: — Нет. Я должен был убедиться, что это действительно ты. Предлагаю взять кофе и поговорить в другом месте. Что ты будешь? — Айс-американо, — рассеянно ответил он, не отводя от меня подозрительного взгляда. Спустя несколько минут мы уже поднимались на лифте в квартиру с двумя стаканчиками айс-американо в руках. Парень больше ничего не говорил, будто воды в рот набрал, я тоже решил не давить на него. Открыл дверь, пропустил его вперед. — Кто здесь живет? — осторожно поинтересовался он, неловко переминаясь на пороге. — Я. Проходи, не стесняйся, — я достал из гардеробной плечики. — Пальто? — Э-э, да, сейчас, — он стал оглядываться по сторонам, пытаясь найти поверхность, на которую можно было бы пристроить стаканчик, и я, осторожно забрав кофе из его холодных рук, отнес напиток на барную стойку. Он снял пальто и протянул его. — Спасибо. На нем была темно-серая кашемировая водолазка с высоким воротом и узкие классические брюки. От внимания не укрылось, что едва отдав пальто, он сразу же поправил горловину, поднимая ее выше, почти до подбородка, и быстрым движением потянул рукава вниз, закрывая запястья. Я отвел помрачневший взгляд от его стройного силуэта, потому что слишком хорошо знал причину, по которой он это делает. Значит, со съемки прошло не так много времени. — Тяжелая ночь? — он указал на лужу и разлетевшиеся по полу осколки стекла возле стены, а потом перевел взгляд на диван, где лежал скомканный плед и початая бутылка. — Черт, я совсем забыл, — я выругался про себя, — вот, надень, пожалуйста, тапочки. Да, тяжелая. Типа того. — Понимаю, — задумчиво протянул он. Мы сели друг напротив друга за барной стойкой. — Извини, что не представился, мое имя Кейджи. — Менелай. Друзья зовут меня Нэл. Друзья, как же. Уоттс назвал его так. А еще он назвал его «шлюхой экстра-класса». С такими друзьями и врагов не надо. — Это греческое имя? Тебя назвали в честь героя Илиады? — Не совсем, — он загадочно улыбнулся, впрочем, его тон стал чуть более благосклонным. Мы немного помолчали, разглядывая друг друга. — Так… — неуверенно начал Нэл после паузы, — кто заказчик? — Я, — я пристально смотрел в его глаза, потягивая ледяной кофе через трубочку. Нэл нахмурился. Облизал яркие розовые губы. — Нет. Я имею в виду, кто будет пользоваться моим телом? Отставив стакан в сторону, я без тени улыбки произнес: — Я. На лице напротив снова появилось замешательство. Нэл отвел взгляд, беспокойно крутя в руках пластиковый стаканчик. — И что конкретно тебя во мне не устраивает? Откровенно говоря, такая реакция задевала. Значит, быть до бессознанки затраханным двумя тупоголовыми уродами это окей, а вот я не подхожу? — Причем здесь это?.. — он слегка повел плечом, будто испытывая дискомфорт. — Просто по сравнению с моей клиентурой… Ты слишком молод. Слишком хорош собой. Таким, как ты, не нужно платить за секс, они могут получать его бесплатно. Для этого тебе даже не придется прилагать особых усилий. Значит… — У меня свои причины. — Не сомневаюсь, — хмуро ответил он. Что за выводы он сделал? Что я садист или практикую то, что люди по доброй воле делать не захотят? Я глазом не успел моргнуть, а между нами уже возникло какое-то напряжение, и это было не то напряжение, которое придает взаимодействиям искру, не что-то хорошее. Похоже, Нэл усердно искал подвох, но пока не понимал, в чем конкретно он заключается, и от этого тревожился. — Ладно, — он вздохнул, — извини, я веду себя отвратительно. Обычно я не позволяю себе такого с клиентами, тут просто что-то… Меркурий в ретрограде, наверное, — он пробубнил себе под нос. — В любом случае, ты тут абсолютно ни при чем. Конечно, я буду рад работать на тебя. Он немного улыбнулся, правда скорее печально, чем радостно. И внутри вдруг что-то екнуло. — Так что давай подробней обсудим условия. Сколько часов ты хочешь? Какая ставка? В какой день? Ты будешь один или с друзьями… — Один. Не часов, а дней. Семь дней. Потом посмотрим. Ставка… — я назвал сумму, — за неделю. Нэл моргнул. Было заметно, как он считает в уме, делит на семь и на двадцать четыре. Моргнул снова, и его рот раскрылся от удивления, сформировав очаровательную «о». Быстро посчитал, умничка. — Неделя? — он сощурился. — А что ты, прости, собираешься со мной делать все это время? Ну три часа в день, ну пять, но остальное-то время?.. Ты точно понимаешь, какого рода услуги я оказываю? Я не эскорт. Я кукла… — Я знаю, кто ты, — я произнес как можно мягче. — Тебя не устраивает сумма? — Эта сумма не выглядит реальной, — он усмехнулся. — Да простит меня Макс за эти слова, но ты предлагаешь слишком много. Максин — это моя близкая подруга, — он сделал быстрое пояснение, понизив голос. — Что ты включил туда? Расходы на медобслуживание? Мое лицо помрачнело. В поведении Нэла уже начинали прослеживаться некоторые закономерности. Во-первых, он не верил ни единому моему слову. Во-вторых, он всегда предполагал худшее. С такими раскладами становилось совершенно очевидно, что безвозмездную помощь он не примет. Решит, что это очередная подстава. — Максин права, такое клиентам лучше никогда не говорить. Даже если предлагают слишком много. — Ты не понимаешь, — он медленно покачал головой, — я говорю это не потому, что я вот такой честный дурачок. Не потому, что готов трахаться за бесплатно. А потому, что за каждую лишнюю тысячу с меня спустят три шкуры. Легкие деньги всегда зарабатываются тяжелее всего, потом и кровью. Так что бесплатный сыр меня давно не манит. А ты предлагаешь так много, что я боюсь представить, чем мне это аукнется. Сколько ему? Двадцать два? Двадцать пять? Как получилось, что к этому возрасту в нем не осталось вообще никакого доверия к окружающему миру и людям? Ни капли. Никакой надежды. Он не просто не ждал ничего хорошего, он точно знал — ничего хорошего не будет. Черт возьми, просто дай мне тебе помочь. — Сколько тебе лет? — Двадцать четыре. Я покажу тебе айди, если мы договоримся, не волнуйся об этом. Всего на два года младше. Он мог бы сейчас учиться в магистратуре. — Давай так, — я сложил руки в замок, — я не хочу обсуждать сумму денежного вознаграждения, если она не кажется тебе слишком маленькой. Давай обговорим все остальное, и если тебя что-то не устроит, ты об этом скажешь, окей? — Хм-м. Ну ладно, — коротко кивнул он, — какой у тебя запрос? Предпочтения, кинки? Может, есть какие-то особые условия по состоянию здоровья? Что ты ожидаешь получить взамен на эти деньги? — А что входит в спектр твоих услуг? — аккуратно поинтересовался я. Нэл только криво улыбнулся. — За такую сумму — все, что я смогу предоставить. Мое тело будет в полном твоем распоряжении. Это включает любые физические взаимодействия, в том числе секс, особые сексуальные практики и насилие в легкой и средней форме. Я буду выполнять любые твои приказы и прихоти так хорошо, как смогу. М-м, — он задумался, — обычно в случае получения серьезных травм все медицинские расходы оплачиваются клиентом отдельно, но тут… Даже не знаю. Давай до определенного лимита, там одну-две покроем из общей суммы, если будет больше, скажем четыре-пять или если повреждения будут более сложные, то это тоже будет отдельно. Конечно же, я обязуюсь не раскрывать причину получения травм, об этом не переживай, о тебе никто не узнает. Ты, в свою очередь, предоставляешь мне страховочный пакет с прямым подтверждением нашей связи, датами договоренностей, со своими персональными данными, адресом и контактным номером — это моя защита на случай, если в результате наших, хм, игр мое состояние станет тяжелым, а также в случае летального исхода. Тут уж не обессудь, все эти данные отправятся прямиком в полицию, и тебя привлекут, — он развел руками, — так что лучше обойтись без перегибов. Пакет будет вскрыт только в случае необходимости, твои данные никуда не денутся. А, да, и еще просьба лично от меня — будет хорошо, если ты постараешься не оставлять шрамов, особенно на лице. Их тяжело сводить. Что-то медленно умирало внутри, пока я слушал его спокойный грудной голос. Травмы? Шрамы? Летальный исход?.. Проституция сама по себе была сложна для понимания, но вот это было совершенно за гранью. Почему молодой привлекательный парень с трогательно-невинным лицом делал все это? Зачем? Насколько ему нужны были деньги, если он был готов позволить измываться над своим телом? — Почему ты так буднично говоришь об этом? Он равнодушно пожал плечами. — Работа такая. Я уже привык. Его слова причиняли почти физическую боль. — И как часто… — голос сел, пришлось кашлянуть, чтобы продолжить, — ты получаешь травмы в процессе работы? Нэл помолчал, а потом поднял нечитаемый взгляд. — Для чего тебе эта информация? Стоило лишь ступить на его территорию, как он мгновенно ощетинивался и уходил в защиту. Он, очевидно, не желал обсуждать свою работу и ее нюансы, если это не касалось клиента напрямую, не собирался говорить ни о чем личном, так что попробуй я завести душеспасительный разговор о том, что должны существовать альтернативы, другая работа, лучший источник заработка и прочее — был бы сразу заслуженно послан нахер. — Ты прав, это не мое дело. — С какого дня ты хотел бы начать? — как ни в чем не бывало продолжил он. — С сегодняшнего, — почти мгновенно ответил я. Каждый день промедления увеличивал вероятность, что он получит другую работу, с ней и новые раны, а может, и что похуже. — Хм-м, — он опять нахмурился, — с этим могут быть проблемы. — Тебе нездоровится? — Да не то чтобы, просто… Или ты имеешь в виду анализы? Может, справки тебе предоставить? — Было бы неплохо. — А может, мне еще раздеться, чтоб ты оценил товар? — он усмехнулся. — Давай. Я смотрел на него абсолютно серьезно. Заставать его врасплох отчего-то было странно приятно. — Это была шутка вообще-то, — лицо напротив стало слегка раздраженным, — для таких вещей есть портфолио. — Ну а я не шутил. Можешь не раздеваться полностью, просто подними водолазку. Наши жесткие взгляды встретились и сцепились намертво, как два магнита. Я знал, какой эффект оказываю на окружающих, если смотрю вот так, поэтому не удивился, когда спустя какое-то время Нэл отвел глаза в сторону. — Слушай… — он начал и остановился, закусив губу. — Я хочу эту работу. Правда. Условия шикарные, ты очень горячий, и все такое… Но я сейчас не в лучшей форме. Я не думаю, что смогу… Если бы ты дал мне неделю, нет, хотя бы четыре дня, тогда… — Подними водолазку, — тверже произнес я. Проблема была в том, что этот травмированный мальчишка, судя по всему, не понимал добра, в упор отказывался его видеть, поэтому, если бы я прямо сказал, что тот будет просто отдыхать и восстанавливаться здесь, что никто к нему не притронется, вот и вся его работа, а деньги ему заплатят за то, чтоб он хотя бы какое-то время не брал эти ублюдские контракты, его бы уже через минуту и след простыл. Быть может, я и ошибался в своих предположениях, но так рисковать не мог. Поэтому приходилось идти очень и очень окольными путями. — Не надо тебе этого видеть, — он покачал головой. — Поднимай, — безапелляционно отрезал я. Могу поклясться, на его щеках вдруг выступил легкий румянец. Пряча лицо, он склонил голову, ухватился за край кофты и медленно потянул вверх, сантиметр за сантиметром открывая взору матовую смуглую кожу. Татуировка была тут как тут — вилась по боку и делала крутой изгиб возле пупка, на подтянутых мышцах пресса чуть ниже тонкой талии, а потом уходила назад, на поясницу. Нежный розовый бутон и изящная лазурная бабочка красовались возле ложбинки в центре его живота. Взгляд поднялся выше. Подкачанная грудь вздымалась от размеренного дыхания, а в самом верху, над темным, проколотым серебряной штангой соском, из-под кофты снова выглядывал кропотливый рисунок, должно быть, обвивал плечо, прежде чем подняться на шею. Нэл сидел, не поднимая головы, смотрел вниз и послушно ждал реакции. Вживую его тело оказалось еще более привлекательным, обезоруживающе эстетичным. Оттого еще невыносимей было видеть на мягко мерцающей коже темнеющие россыпью, словно гроздь крупного винограда, багровые синяки. На боках, на груди, на животе. Отпечатки от пальцев и рук, следы ударов, царапины, укусы. Это выглядело чудовищно и наверняка приносило ему массу дискомфорта. — Достаточно. О, как много сил уходило, чтобы задушить злость в голосе. Я прилагал массу усилий, чтобы не думать о том видео, но эти метки заставляли воспоминания оживать против воли. Я видел, как Нэл получил каждую из них. — Ты начнешь работать сегодня. Я напряженно смотрел на застывшее в задумчивости лицо. Очень хотелось надеяться, что Нэл пошлет меня нахер, скажет, что ему требуется отдых, и что я могу засунуть свои идиотские требования себе в задницу. Покажет, что у него еще сохранились хоть какие-то личные границы. И тогда уже мне придется пойти на попятную, согласиться на более поздний срок, точно убедившись, что этот неуемный не возьмет себе дополнительной работы. Но что-то подсказывало, что я надеюсь напрасно. Лицо напротив на мгновение исказилось, будто он вдруг ощутил болезненный дискомфорт, а потом вернулось к прежнему сосредоточенно-тревожному выражению. — Ладно, — он поднял взгляд, в котором твердой тенью стояла решимость, — начнем сегодня. Хорошо. Что он навыдумывал себе? Что мне пришлись по вкусу его синяки и ссадины? Что я собираюсь избивать его поверх того, что уже имеется, чтобы ему было больнее? Трахать его, не дав ему восстановиться? И он, тем не менее, согласился. В сущности, неважно, что он подумал обо мне, насколько монструозным нарисовал себе мой образ, куда важнее было то, что он наконец-то нашел для себя подвох и хотя бы отчасти успокоился. Ему явно легче было иметь дело с тем типом людей, с которым он привык взаимодействовать по работе. — Супер, — я старался придерживаться созданного образа. — Тогда последнее уточнение, и мы договорились. Я бы хотел, чтобы на весь период, на который я тебя нанимаю, ты работал только на меня. Это понятно? — Не хочешь, чтобы я трахался с кем-то кроме? — он кивнул. — Учитывая продолжительность контракта, вполне логичное желание. Не вопрос, буду спать только с тобой. — Я говорю не только о сексе. Ты не будешь брать никакую другую работу. — Это немного странно, но ладно, если ты так хочешь, — он задумчиво вглядывался в лицо, — то конечно. Все будет по-твоему. — Договорились. Твои документы? Он прошел к гардеробной и вытащил из внутреннего кармана ярко-бирюзовый чехол, вернулся и, не отдавая карту в мои руки, поднес на уровень глаз. Почти все, включая имя и фамилию, последние цифры номера, место рождения и адрес, было скрыто темной клейкой лентой на прозрачной пленке чехла, но довольно свежее фото не оставляло сомнений — это он. На изображении он был, может, на несколько лет моложе, еще с черными волосами и классической стрижкой. Насчет возраста он не соврал: весной, через несколько месяцев, ему должно было исполниться двадцать пять. — Отлично. Тогда сейчас мы поедем в клинику, потом, если тебе нужно время доделать дела или забрать какие-то вещи, я могу подвезти тебя, а вечером предоставлю тебе все документы и переведу аванс. Идет? Я протянул ладонь для рукопожатия. Но Нэл не торопился, замер с легким испугом в глазах. — Зачем в клинику? У меня свой доктор, я уже был на приеме… Я знаю, что выглядит плохо, но я в полном порядке. Кроме того, на приеме у любого другого врача неизбежно возникнут вопросы обо всем этом, — он слегка поднял рукав, демонстрируя красный след на стертой веревкой коже, — не надо в клинику. В голове возникла неуместная ассоциация с ребенком, который боится больниц. Глядя на него каждый раз возникало непреодолимое желание тяжело вздохнуть. Еще хотелось поорать от безысходности, не на него, конечно, просто в пространство. Он опять отказывался от помощи, потому что для него это выглядело слишком подозрительно. Не привыкший к человеческому обращению, он все воспринимал в штыки, и это было так грустно. Я убрал руку. Точно нужно сегодня сходить в зал на тренировку, может, хоть немного полегчает. — Никаких вопросов не будет, это врач моей семьи. Во всяком случае, никаких вопросов к Нэлу не будет — мысленно поправился я — с остальным придется разбираться самому. — Я хочу, чтобы тебя осмотрели. Я беру за тебя ответственность на время нашего контракта, не хватало еще, чтобы ты откинулся от внутреннего кровотечения в моей квартире, — опять приходилось выворачивать все так, чтобы это выглядело максимально эгоистично, потому что именно в таком виде это не вызывало никаких вопросов и не встречало сопротивления. Но я был рад уже тому, что смог нащупать хоть какой-то подход к нему. Все лучше, чем ничего. — Кроме того, я хочу, чтобы ты сдал анализы и кровь на ВИЧ, сифилис и гепатит. Хорошо, что у тебя есть справки, но вряд ли им меньше недели. Мне нужны свежие. Он потупил взгляд, рассеянно раскачивая в руках стакан с кофе, к которому так и не притронулся. Тающие кубики по кругу болтались в золотисто-коричневой жидкости. Поджал губы. Я чертыхнулся про себя: все-таки перегнул палку, надавил слишком сильно. Эта тема была ему явно неприятна, возможно, даже вызывала стыд. — Не переживай о расходах, это моя инициатива, так что все на мне. И не нужно смущаться, в этих анализах нет ничего постыдного. Я тоже сдам их сегодня. — Ты? — в его глазах вдруг вспыхнуло неподдельное удивление, будто на секунду упала маска скептицизма. — Но зачем тебе… — Чтобы тебе было спокойней. Нэл оторопело моргнул, а я чуть не шлепнул себя по лицу. А ну соберись, блять! На полсекунды вышел из роли и все, парень уже сидит, мило хлопает глазами в совершенном непонимании, где его наебали. Почти готов бежать, даже колени развернул в сторону выхода. В этот момент в дверь позвонили, и он вздрогнул. — Это клининг, — негромко пояснил я, поднимаясь, — Ну что, ты принял решение? Как раз вернемся к концу уборки. — Ну… — задумчиво проговорил он. — Ладно, если это необходимо, поехали в клинику. * * * До клиники мы ехали молча, под ненавязчивые попсовые мелодии по радио. Нэл смотрел в окно, рассеянно крутя тонкое серебряное колечко на указательном пальце, думал о чем-то своем, а я всю дорогу косился в его сторону, наблюдая исподтишка. Этот человек оставался для меня полной загадкой. Анализы сдали быстро, потом он отправился на осмотр, а после мы устроились, ожидая результатов, в кафетерии. Я спросил, не голоден ли он, на что он отрицательно замотал головой, и взял себе только бутылочку минералки из автомата. Я тоже решил не есть здесь, подумал, что лучше заказать что-нибудь вкусное домой — все равно холодные трехдневные салаты в пластиковых контейнерах нисколько не прельщали. Пока мы ждали, Нэл, похоже, неслабо нервничал, его нога подрагивала, бесшумно отбивая под столом быстрый ритм, но он, казалось, не отдавал себе в этом отчета. Интересно, почему он волновался? Боялся ли, что с результатами что-то будет не в порядке или дело было в чем-то еще — я не знал. Спустя непродолжительное время — деньги и личные связи творят чудеса со скоростью проверки анализов — к нашему столику подошла Хана, моя старшая сестра и по совместительству наш семейный врач-терапевт, и смерила нас обоих строгим взглядом сквозь прямоугольные стекла очков. — Кей, на пару слов, — не дожидаясь ответа, она развернулась и пошла прочь, а я последовал за ней, шепнув Нэлу напоследок: — Все в порядке, я быстро. Следуя за сестрой по коридору, я присматривался к ней. Мы не виделись какое-то время из-за большой нагрузки на работе — что я, что она, оба выросли трудоголиками благодаря усилиям отца. Кажется, она опять похудела, к счастью, совсем слегка — белая блузка и юбка-футляр сидели безупречно. В ее личном кабинете, куда она привела меня, на впечатляющем размерами стеклянном столе в центре лежали синие папки и небольшие стопки бумаг, должно быть, с нашими анализами. Справа и слева от пола до потолка тянулись плотно заставленные больнично-белые книжные полки, а в противоположной от входа стене располагалось большое, в пол, витражное окно, выходящее в парковый двор комплекса. Я уже не раз бывал тут, но все равно должен был признать — кабинет выглядел эффектно. — Садись, — она бросила и прошла мимо, оставляя за собой едва уловимый флер дорогого парфюма, качнулись собранные в тугой хвост блестящие черные волосы. Я сел, взял несколько крохотных карамельных конфет из вазочки на кофейном столике, гадая, какие вопросы меня ожидают. У нас с ней было десять лет разницы, и после смерти отца она считала одной из своих обязанностей приглядывать за тем, как живет ее непутевый младший братец. Это сейчас я вел себя почти примерно, а вот года три-четыре назад нам было ой как непросто найти общий язык из-за моих эксцентричных выходок. Обойдя стол и придвинув к себе папки с документами, она взглянула на меня и тяжело вздохнула. — Так, — строго поджались накрашенные матовой темно-вишневой помадой губы, — сначала результаты анализов. Хана частенько разговаривала так, будто вызвала в директорский кабинет нашкодившего ученика, но это была просто привычка начальницы, это не означало, что она в самом деле чем-то недовольна. По крайней мере, чаще всего не означало. Я кивнул, зашелестели страницы. Казалось бы — какая необходимость посвящать в эту ситуацию собственную сестру? Причина была очень простой — полная конфиденциальность. На сто процентов я был уверен только в ней, никакие взятки в других клиниках не могли гарантировать ровным счетом ничего. Да, я, конечно, рисковал получить разнос, но это было ничто по сравнению с прочими гипотетическими осложнениями. — Твои, — она быстро пролистала несколько сшитых степлером листов, — кровь, мазок, микроскопия — все чисто, само собой. Снова кивок. Я нисколько не сомневался в результате, так как тщательно следил за своим здоровьем. — Теперь его… — она сделала паузу, внимательно рассматривая страницы, и я напрягся. С этим шутки плохи — вполне могло статься, что ему нужно серьезное лечение. — Хм-м. ВИЧ, сифилис, гепатит, — она пристально взглянула на меня поверх очков, и я поперхнулся, — отрицательно. — Ты издеваешься что ли? — возмутился я. — А что ты ждал, братец? — она злорадно усмехнулась, демонстрируя чуть заостренные белоснежно-белые клыки. — Кровь хорошая, мазок, микрофлора в пределах нормы. Мальчик чист. Что, конечно, удивительно, учитывая его профессию. Ее тяжелый взгляд остановился на мне. Я молча смотрел в ответ. — Ты думал, я не пойму, чем он занимается? — она откинулась в кресле, закинув ногу на ногу. — Я осмотрела его сама по твоей просьбе. Много поверхностных повреждений, в том числе и старых, давно заживших, легкое растяжение плечевых мышц, но в остальном физически он в порядке. А вот психологически… Она ожидала каких-то комментариев, но я продолжал молчать. — Давай я спрошу прямо. Кто этот парень? Почему он в таком состоянии? — Это не я. Я произнес это и только после осознал, как глупо это прозвучало. Мне словно снова было десять, и сестра поймала меня с футбольным мячом у разбитого окна. — Молодец, Кей, — она усмехнулась, — очень по-взрослому. Я знаю, что это не ты, я же не идиотка. Поэтому и спрашиваю, что произошло. Иронично, что я сам себе не мог ответить на вопрос, что произошло, что происходит сейчас и что будет происходить потом. Какой у меня долгосрочный план на его счет? Я привык все планировать, но в этом случае понятия не имел, что буду делать дальше. — Я просто хочу ему помочь. — Правда? Потому что набор анализов выглядит так, будто ты собираешься сделать его своим половым партнером. Половой партнер? Невидящий взгляд рассеянно остановился на книжной полке с толстыми томами профессиональной литературы. Я хотел убедиться, что Нэлу не нужна более серьезная медицинская помощь. Я сдал анализы сам, чтобы успокоить его. Не то, чтобы я всерьез планировал пользоваться какими-либо его услугами, я лишь заявлял это, чтобы он поверил в серьезность контракта, но… Не то, чтобы все случайно так совпало, и я даже ни разу не подумал об этом. Возможно я… подсознательно допускал некоторую гипотетическую вероятность. Но сделать его моим… партнером? — Себя-то хоть не дурачь, я прекрасно знаю твои вкусы. Я тяжело молчал. — Послушай, — она подошла и аккуратно сжала мое плечо, встав рядом, — не мое это дело, но я тебя знаю. Знаю, ты хочешь как лучше. Не можешь пройти мимо. Я только опасаюсь, куда это может привести. Упрямо сжав губы, я отвернулся в сторону. Она вздохнула. — Ты всегда таким был. Помнишь, как все начиналось с Нори?.. — При чем тут это? — я нахмурился. — При том, что твой подход не изменился нисколько. Сколько тебе тогда было, лет, может, двенадцать? То ли у школы, то ли в заброшке ты подобрал этого котенка, он еще слепой был, лапа перебита. Притащил его сначала ко мне, а у самого глаза перепуганные, голос дрожит. Мол, помоги. Как тут откажешь. Ты дал ему имя и прятал в своей комнате, выхаживая. Отец отвесил тебе впечатляющих звездюлей за вранье, как сейчас помню, когда случайно наткнулся на него. Хана помолчала, на несколько мгновений погрузившись в детские воспоминания. — Нори ты выходил, но… — она тяжело вздохнула, — ты же понимаешь, что этот парень — никакой не котенок? Он человек, взрослый человек со своей жизнью. Ее заботливая рука потрепала меня по волосам, совсем как в детстве. Она до сих пор видела меня насквозь, читала как открытую книгу. — Ты знаешь, я не ханжа. Я не знаю, что вас связывает, и обращаю внимание на его профессию исключительно потому, что такие вещи оставляют очень глубокий след на душе. И этот след останется, даже когда затянутся все остальные раны. Ему и правда нужна помощь, вот только тебе вряд ли по силам ему помочь, как бы тебе не хотелось. Я не знал, что на это ответить. На нее нечасто находило желание вот так пооткровенничать, поэтому я даже слегка растерялся. — Не сердись на меня, — ее голос смягчился, — я в любом случае тебя поддержу. Просто хочу, чтобы ты был осторожен. Ты ступил на очень тонкий лед, а этот парнишка и подавно уже под водой. — Спасибо… Правда, — я поднялся и, неловко замявшись, все же обнял ее острые плечи, — я очень это ценю. — Обращайся, — она легонько похлопала меня по спине. Собрав папки с результатами анализов, я вернулся к Нэлу, который уже места себе не находил. — Все, поедем дальше? — я слегка улыбнулся ему и положил на стол перед ним несколько леденцов в ярких обертках. Он коротко кивнул, машинально накрывая конфеты ладонью. Мы поехали на встречу с Максин — она должна была передать некоторые его вещи: очевидно, Нэл не хотел, чтобы я знал, где он живет — вполне разумная предосторожность. В машине я все еще был задумчив, размышлял о том, что сказала мне Хана, поэтому, не сразу заметил, как Нэл коротко поглядывает на меня, слегка дуя губы. — Да? — я вопросительно повернул голову к нему, когда мы остановились на светофоре. — Если у меня что-то нашли, — он указал взглядом на папки между наших сидений, — ты можешь все отменить. Никакой неустойки не будет, ничего такого. Просто отвези меня к Макс. Или высади вон там, на автобусной остановке. До меня даже не сразу дошло, что он имеет в виду, поэтому я еще несколько мгновений тупо пялился на него. — Блять, — я шлепнул себя по лбу и рассмеялся, — прости. Я такой кретин. Он неуверенно хлопал ресницами, явно не понимая, что происходит. — Вот, — я взял папки и положил ему на колени, — смотри, пожалуйста. Я что-то после разговора с сестрой совсем выпал, извини, что заставил переживать. Нэл еще какое-то время смотрел на меня, а потом опустил взгляд на стопки листов. — Значит, твоя сестра? — он открыл папку со своим именем и проговорил едва слышно: — Она тоже очень красивая. Легонько улыбнувшись, я скользнул взглядом в его сторону — Нэл сосредоточенно водил пальчиком по убористым строкам, дотошно проверяя результат каждого анализа. — Тут так много названий… — он пробормотал рассеянно. — Я никогда не проходил столько тестов, обычно сдавал только несколько самых распространенных. Какое облегчение, что все чисто. — Ты часто проверяешься? — Раз в пару месяцев. Всегда перед съемками, это обязательно, — он пожал плечом. — Иногда в частном порядке по запросу клиента, как с тобой. — Перед съемками? — между делом поинтересовался я. — Я говорю о порно, — он ответил буднично, не поднимая глаз. — Вообще это не моя тема, но время от времени случается. — Понял. Если ты сдаешь анализы довольно часто, то почему так волновался в клинике? — Никогда не знаешь наверняка, — Нэл стрельнул в меня взглядом, а потом добавил тише, снова склонив голову: — Кроме того, я очень не люблю больницы. Осторожно сложив и подровняв листы, он закрыл папку и убрал обе. — А мою не посмотришь? — Я верю, — противореча собственным словам, совершенно неуверенно произнес он. — Не надо, — я качнул головой, — посмотри. То, насколько он боялся сделать что-либо не так, странно трогало меня. Хотелось дать ему понять, что все в порядке, но я пока не понимал, как сделать так, чтобы он искренне в это поверил. — Правда можно? — он сощурился. — Конечно, я для этого их и сдавал. Мгновение, и только его макушка осталась торчать из-за синей папки. — Ну… я почти не сомневался, — он проговорил, а потом чуть поднял голову — над синим прямоугольником показались большие оленьи глаза. — У тебя такие хорошие показатели в анализе крови. Все в строгой норме. Это из-за каких-то витаминов? На несколько секунд я засмотрелся на него. До этого момента он не показывал мне своей милой стороны, любопытно, что заставило его сделать это сейчас. — Витамины, спорт, хорошее питание и регулярный сон. — М-м, — он надолго затих, изучая записи. Нашел же там что-то интересное. — Кейджи Като… Я вздрогнул. Видимо, имя автоматически подтянулось из базы данных клиники. Нэл оказался умнее — в его папке за неимением полного варианта значилось только «Менелай». — Звучно, хорошо бы смотрелось в титрах, — он снова смерил меня оценивающим взглядом. — Я угадал? Ты актер? Может, модель или певец? — Нет, — усмехнувшись, я покачал головой, — я занимаюсь бизнесом. — Да ну? Успешный бизнесмен в… — он опустил взгляд в папку, — в двадцать шесть? Верится с трудом. А ты ведь и правда самый молодой мой клиент, забавно. Вздох вырвался сам собой. Что еще там написано? Клиника выложила всю информацию на блюдечке, хотя, конечно, сам виноват, что не проверил. — Не все ли равно, кем я работаю? — спросил я. — Туше. При условии, что ты мне заплатишь, можешь быть хоть официантом. * * * Адрес, который назвал Нэл, оказался адресом торгового центра. Мы заехали на почти пустую парковку и принялись ждать. Я смотрел на зеленую вывеску и думал о том, что по дороге домой надо бы забежать в аптеку, купить эластичный бинт и холодный компресс. Может, заживляющую мазь. Растяжение мышц штука не особенно приятная, и лучше это не запускать. От этого мысли почему-то плавно перетекли к нашему с сестрой разговору о котенке с перебитой лапой. Я припомнил, что разрешение оставить его пришлось получать боем: на протяжении месяца я вел полномасштабную войну с отцом, устроил настоящий подростковый бунт, из которой маленький черный котик вышел победителем. В итоге Нори прожил в нашей семье восемь лет, у него, увы, было не слишком крепкое здоровье из-за тяжелого детства, но он прожил хорошую жизнь. Его любили. Мы с сестрой уж точно. Неужели… текущая ситуация и правда чем-то напоминает ту? Но разве можно их сравнивать? Я повернул голову в сторону Нэла. Он поднял ноги, уперевшись коленями в бардачок, и, откинув сиденье немного назад, смотрел в окно, на розовеющее закатное небо, иногда тарабаня пальцами по бедрам в такт музыке. Горловина водолазки немного съехала вниз, и на шее стали отчетливо видны темные следы от удушья. Дело действительно в том, что мне нужно кого-то спасать? Вдруг Нэл встрепенулся, увидев что-то в зеркале заднего вида, торопливо открыл дверь и выскочил наружу, а потом обернулся к багажнику, так что я видел только его профиль, и широко улыбнулся. Ненамеренно я задержал дыхание. Невежливо было пялиться вот так, но я не мог отвести взгляд. Его улыбка была такой искренней, открытой, а еще, я неожиданно отметил — она имела очаровательную форму сердечка. Его глаза тоже улыбались и блестели, почти превратившись в щелочки. Он нетерпеливо помахал рукой, привлекая внимание, и спешно зашагал вперед, скрываясь из виду. Я еще несколько долгих мгновений смотрел туда, где он стоял, не в силах сбросить оцепенение. Как? Каким образом ему удалось сохранить в себе это? Я не знал Максин, но уже был крайне ей благодарен за то, что она становится причиной, по которой на его лице расцветает такая удивительно светлая улыбка. Почему-то казалось, что таких причин в его жизни не так уж много. Внезапно раздался стук и я вздрогнул — они подошли к водительскому сиденью. Я немного растерялся, но открыл дверь. — Сиди, — мягко проговорил Нэл, — прости, но она настояла. Макс — Кейджи, Кейджи — Макс. — Привет, — я улыбнулся. Максин оказалась очень миловидной небинарной персоной примерно нашего возраста с копной шикарных пастельно-розовых локонов. Она приятно улыбалась, однако ее внимательный взгляд оставался настороженным. — Приве-е-ет, — она слегка щурилась, должно быть, была немного близорукой, — если что, твой страховочный пакет будет у меня, так что подумай дважды, прежде чем вредить Нэлли. Хоть Макс и выглядела довольно дружелюбно, произнесла это вполне серьезно. Я не менее серьезно ответил: — Понял, — и, чуть подумав, спросил: — Какие местоимения ты используешь? — О-у-у! — она просияла, приподняв светлые брови. — Как вежливо. Она/ее, спасибо. — Рад знакомству, Макс. И кстати, — я чуть помедлил, — мне очень нравится цвет твоих волос. — Спасибочки! — она благодарно кивнула. — Взаимно, Кейджи, и я очень надеюсь, что наше знакомство так и останется приятным. — Так, ну все, — Нэл ухватил ее за предплечье и поволок в сторону, — хорош. Я обещал познакомить — я познакомил. Они отошли на несколько метров, и я прикрыл дверь, слегка улыбаясь. Конечно, Макс не могла защитить его от всего, но явно старалась поддерживать. Здорово, что у него имелся кто-то близкий, и он не был совсем один. Какое-то время они общались, Нэл активно жестикулировал, а Макс кивала и иногда вставляла какие-то короткие реплики. Периодически она бросала на меня подозрительные взгляды, из чего я заключил, что на нее хорошего впечатления тоже не произвел. Да что за напасть такая?.. Когда беседа подошла к концу, Нэл бросил пакет с вещами на заднее сиденье и сел в авто. Макс помахала нам и пошла прочь, а я завел двигатель. — Фух, — Нэл поправил растрепавшиеся от ветра волосы. — Извини за это. Она обычно так не делает, просто семь дней, нечасто такое бывает… — Ничего, все в порядке, — я вырулил с парковки на основную дорогу. — Кажется, я не слишком пришелся ей по душе. —«Мне очень нравится цвет твоих волос», — вдруг передразнил он, слегка кривляясь. — Нэлли, — я не остался в долгу, чуть улыбнувшись. — Пф… — хмыкнув, он зыркнул на меня, а потом пожал плечами. — Насчет симпатий — как посмотреть. Она сказала, что ты похож на харизматичного красавчика-психопата, который ночами рубит людей топором. Я, в принципе, солидарен. У меня было такое же первое впечатление. Я вскинул брови. Вот, значит, как. Психопат с топором, неплохо. — Твое впечатление обо мне изменилось за сегодня? — я проговорил мягко, бросив на него короткий взгляд. Он поймал его, а потом отвернулся к окну. — Может быть.