Deaf Black Cat

Декабрь 2022 года. Йере нервно отмерял шаги в прихожей, мысленно ругая себя за чрезмерную торопливость. Живя с Айей под одной крышей на протяжении вот уже года, он давно понял, что если они собираются куда-то идти и девушка уверяет о своей готовности в течении двадцати минут, верить ей нельзя, ведь под двадцатью минутами подразумеваются часа полтора, если не больше. Поняв, что ждать ее у выхода из квартиры бесполезно и ситуацию пора брать в свои руки, рэпер решил заглянуть в спальню и узнать, наконец, чем там занимается его девушка. Постучав в дверь цвета слоновой кости и получив разрешение, он вошел в комнату. Айя, если судить по ее внешнему виду, была полностью готова. Учитывая довольно таки холодную погоду, ведь на дворе был конец декабря, она решила надеть теплый свитер на пару с брюками, затянув длинные волосы в низкий, аккуратный хвост. Девушка стояла у окна и неотрывно смотрела куда-то вдаль, скрестив руки на груди. Глядя на нее, можно было догадаться, что мыслями она явно не здесь. — Айя, все хорошо? — спросил Йере, подойдя ближе и касаясь ее спины. — Да, вроде бы, да, — тревожно кивнула она, но спустя мгновение, сказала, — Нет, все определенно не хорошо. Я просто в ужасе, Йере. Может не поедем? Это ведь не так уж и обязательно, а я что-нибудь придумаю. Видя то, как нервничает гитаристка, мужчина приобнял ее за плечи и мягко улыбнулся: — Мы едем к твоей маме, а не к Лохнесскому чудовищу. Что может пойти не так? Обеспокоенный взгляд карих глаз устремился в сторону финна. Только сейчас он заметил отсутствие привычного яркого макияжа, а также кольца в носу. На лице девушки почти не было косметики, не было привычных длинных стрелок и алой помады, они уступили место розоватому блеску для губ и бежевым теням со слегка нанесенной тушью. — Лучше бы мы ехали к Лохнесскому чудовищу. Это моя мама, а зная ее, может случиться абсолютно всё, о чем только можно подумать. И не в хорошем смысле. — Неужели все так плохо? Я имею ввиду, ты даже пирсинг сняла. Айя полностью повернулась лицом к голубоглазому и обняла его за шею, мягко касаясь теплой кожи своими холодными пальцами, отчего он слегка дернулся, а по месту касания прошлась приятная дрожь. — Моя мама, она… как бы так сказать, по деликатнее? Немного консервативна. Половину своей жизни я скрываю от нее, к примеру, она знать не знает о том, что я выступаю с группой, или то, что у меня пирсинг в носу и есть татуировки. Если она узнает то, что ее дочь бисексуальна и встречалась с девушками, то она меня точно повесит. Вот насколько все плохо. — Подожди, как давно ты ее не видела? — С августа, — неловко призналась Микконен, — Но это норма для нас, чем дольше мы не видимся, тем лучше. Не знаю, с чего вдруг она решила пригласить нас. Я не хочу, чтобы она своими разговорами ставила нас обоих в неловкое положение. Тем более тебя. Мать девушки - Летиция, была женщиной самой настоящей итальянской натуры - уверенной в себе, умеющей принять решение и в какой-то мере жесткой. Айя не винила ее за это, мама прожила не самую легкую жизнь, но характерами они не сходились совершенно. Когда все шло, казалось бы, гладко и ничего не предвещало беды, что-то обязательно разожгло бы ссору между ними, будь это даже криво поставленная на стол ложка. Потому и Айя старалась держаться от нее как можно дальше, во избежание лишних конфликтов. А теперь, после телефонного разговора с дочерью, она решила наконец позвать темноволосую на ужин, и не одну, а с ее молодым человеком, о котором они редко, но все же говорили. И Летиции стало действительно интересно познакомиться с загадочным мужчиной, завоевавшим холодное сердце ее дочери. — Но она ведь твоя мама, милая. Она любит тебя любой, неважно любишь ты мужчин или женщин, есть у тебя татуировки и пирсинги, как ты накрашена и одета и чем ты занимаешься в свободное от работы время. Я уверен, все будет хорошо. — Ты так говоришь, потому что не знаешь ее, — покачала она головой с горькой усмешкой на губах, — Еще не поздно сказать ей, что мы не можем приехать. Это для нашего же блага, Йере. — Вот уж нет, мы поедем. По поводу меня не стоит беспокоиться, я любимчик всех мам. А вот ты явно должна перебороть это в себе и столкнуться с этой трудностью лицом к лицу. Где это видано, чтобы дочь боялась своей матери как огня? — Ну, не знаю. Детей, которые боятся ссор и осуждения и не желающих по этой причине делится мыслями с родителями, около 47%, — пожала плечами девушка, получив в ответ закатанные глаза. — Так, госпожа психолог, прекращай с этой статистикой, она мне уже ночью снится. Мы сейчас же возьмем себя в руки, выйдем из квартиры и поедем к твоей маме, даже если этот вечер кончится чем-то страшным, как ты считаешь, хотя я уверен этого не будет. Даже если что-то и случится, я буду рядом с тобой. Уголки губ Айи поднялись, после услышанного и девушка привстала на носочках, чтобы оставить еле ощутимый поцелуй на губах мужчины. — Хорошо, ты прав, — наконец согласилась гитаристка, взяв в руки сумку и направляясь к двери, — Кстати, что ты там говорил про «любимчика всех мам»? И со многими мамами ты знакомился? Это был явно тот случай, когда Йере сожалел о сказанном. Неловко почесав затылок, рэпер все же ответил: — Не то что бы. А вообще, это не имеет никакого значения сейчас, ты - моя единственная и самая настоящая любовь, — уверенно заявил он, на что Айя усмехнулась. — Подлиза.

***

Дорога до пригорода Вантаа, где собственно и жила Летиция Бенедетти, заняла всего тридцать недолгих минут. За это время, Айя так и не собралась с мыслями и понятия не имела, что сейчас будет делать. Стоя перед входом в квартиру матери, она никак не могла набраться мужества и нажать на кнопку звонка, что за нее сделал заботливый Йере, получив в ответ недоброжелательный взгляд. Его оптимистический настрой кардинально отличался от ее - пессимистического. В мужчине не было ни капли волнения и переживаний. — Когда-нибудь я задушу тебя во сне, милый, — пробурчала гитаристка, что только улыбнуло рэпера. — Я тоже тебя люблю. В следующую секунду, дверь отворилась и перед парочкой появилась высокая темноволосая женщина с оливковой кожей и ярко-светящимися раскосыми карими глазами. На вид ей было не больше пятидесяти пяти лет, можно было даже сказать, что она выглядела моложе своего возраста. Теперь Йере понимал в кого пошла Микконен своей необычной для финнов внешностью. Увидев дочь и ее мужчину, а также их переплетенные пальцы, она широко улыбнулась и пригласила их пройти внутрь, что они и сделали. — Мам, знакомься, это - Йере, мой молодой человек. Йере, это - моя мама, Летиция, — через силу натянув на лицо улыбку, проговорила Айя. Бенедетти заключила опешившего музыканта в объятия, после чего сказала: — Приятно познакомиться с вами, Йере. Я так рада, что вы приехали, дети мои. — Взаимно, госпожа Бенедетти. — Ой, да брось, просто Летиция. Айя наблюдала за всей этой сценой прибывая в легком шоке. «Она даже не обняла меня.» — пронеслось в голове девушки и она досадно выдохнула. Ей не привыкать, мама всегда была приветливой и милой по отношению к другим людям, но когда дело доходило до родной дочери, она словно теряла всю эмпатию. Конечно, их отношения были не вражескими, но все это было лишь благодаря тому, что Айя искусно создавала образ идеальной дочери на протяжении многих лет и старательно избегала конфликтов. Летиция уже прошла в гостиную, когда удивленный финн подошел вплотную к возлюбленной и шепнул на ухо так, чтобы женщина их не слышала: — Твоя мама всегда такая гостеприимная? — Она - итальянка, Йере. Обычаи итальянцев несколько отличаются от финских, — объяснила девушка, после чего рэпер кивнул, думая о том, как же сильно отличалась гитаристка от матери в плане характера. Хоть Летиция и жила в Финляндии на протяжении тридцати лет, корней своих женщина не забывала и являлась обладательницей довольно экспансивной натуры, чего нельзя было сказать о ее дочери, которая не любила распространяться о том, что в ее жилах течет итальянская кровь. Йере узнал об этом лишь через два месяца после их знакомства, когда сказал на хмельную голову, что Айя напоминает ему молодую Монику Белуччи, отчего девушка рассмеялась и призналась, что ее мама родом из солнечной Италии. Прошли первые полчаса за столом, сопровождающиеся трапезой и разговорами Летиции и Йере о том, какая же Айя замечательная. Сама гитаристка сидела, оперев голову ладонью и чувствовала как горят уши от стыда. Хоть спасибо на том, что она не вытащила детские фотографии и не стала рассказывать постыдные истории. — Йере, а чем вы занимаетесь? — решила вдруг поинтересоваться Бенедетти. — Я - музыкант. В скором времени должно стать явным кто будет представлять Финляндию на Евровидении в этом году и я являюсь одним из подавших заявку на участие. — Это же просто прекрасно. Желаю тебе удачи! Слыша то, с какой искренностью были сказаны эти слова и видя то, как хорошо Летиция относится к Йере, у Айи в голове пронеслась мысль, что матери он действительно понравился, а это сейчас было для нее самым главным. После нескольких минут, рэпер отошел в ванную комнату и девушка решила напрямую спросить: — Мам, как тебе Йере? Женщина оставила чашку на столе и серьезно взглянула на дочку. — Он… хороший парень, но ты уверена, что он тебе подходит? — тихо проговорила она. Айя чувствовала как еще немного и она точно сорвется. Сердце, бешено стучащее в груди, ощущалось во всех клеточках организма. — Что ты имеешь ввиду? — с нарастающей раздражительностью ответила гитаристка, сжимая кулаки под столом. — Ты же умная, образованная девушка, Айя. Психолог, в конце концов. Зачем тебе нужен такой молодой человек? — Я не понимаю, что ты конкретно подразумеваешь под словом «такой». Голос Айи, в этот момент, звучал словно змеиное шипение. Как только стоило ей подумать о том, что Летиция может принять ее парня, так нет, эта женщина уже в который раз доказывала, что ей не по душе выбор дочери. — Айя, он - музыкант. Что ты ожидаешь от такого мужчины? От мужчины посвятившего свою жизнь глупому детскому увлечению. Он ведь, наверняка, ужасно безответственный. Хочешь остаться одной с разбитым сердцем? — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь! Йере - самый честный, добрый и любящий человек из всех, кто мне когда либо встречался. И ты не посмеешь унижать его! — Доченька… — Нет, дослушай. Не имеет значения музыкант он, художник, дизайнер или адвокат. От этого он не станет менее хорошим человеком. И если уж пошло на то, ты должна знать еще кое-что. Я уже два года, как играю в рок-группе, выступаю в ночных клубах, хожу на вечеринки, да черт возьми, проживаю свою жизнь так, как я этого хочу и не собираюсь бросать все это, только лишь из-за того, что ты считаешь музыку глупым увлечением, а мой образ жизни распущенным. Это далеко не так, а я устала жить вечно скрываясь от тебя, мам. Я люблю тебя, но и молчать я больше не могу. Услышанное повергло женщину в шок. Она поверить не могла, что ее дочь не доверяла ей и держала в тайне почти всю свою жизнь. Это было прямом доказательством того, что Айя ей не доверяла, а значит Летиция была плохой матерью. — Я… даже не знаю, что сказать. — Тебе не надо что-либо говорить. Я просто прошу тебя принять меня такой, какая я есть и принять Йере, потому что я его люблю. Пожалуйста, мам. После нескольких секунд, проведенных в абсолютной тишине, Летиция наконец осмелилась поднять взор на Айю, которая еле сдерживала слезы и накрыв ее ладонь, лежавшую на столе своей, с теплой полу-улыбкой на лице, сказала: — Ты - мой единственный ребенок и я желаю тебе самого лучшего и хочу, чтобы ты была счастлива. Если этот парень делает тебя счастливой, то я не имею ничего против него. Микконен думала, что все это происходит во сне и очень скоро она проснется и вернется в реальность. Но это была самая что ни есть явь. Ее мама действительно сказала эти слова. Девушка смогла лишь одарить ее слабой улыбкой и быстро избавиться от непрошеных слезинок, ведь в следующую минуту вернулся Пёухёнен, а она совсем не хотела того, чтобы рэпер видел ее плачущей. Последующие несколько часов прошли относительно спокойно, в теплой и уютной семейной обстановке, о которой Айя всегда мечтала. Сейчас, она наконец понимала, что утаивать все от матери было ошибкой. После их короткого, но такого важного для обоих диалога, с плеч гитаристки будто бы упал тяжелый камень, не дающий нормально жить. Время подходило к вечеру и молодые люди потихоньку собирались уходить. Попрощавшись с Летицией и дав ей обещание обязательно приехать после Нового года, Айя и Йере покинули квартиру женщины. Когда они сидели в машине, мужчина первым подал голос: — А ты боялась ехать. Видишь, как хорошо поговорили. Микконен удивленно взглянула на него, после чего пришло осознание. — Ты все слышал, да? Темноволосый утвердительно кивнул, не отрываясь от дороги и взял холодную ладонь девушки в свою, поднеся её к губам и оставляя на ее тыльной стороне поцелуй. — Все в порядке, кошечка. — Йере, я … я не хотела, чтобы ты был свидетелем этого, — сожалея говорила она. — Знаешь, я ехал сюда лишь с одной целью. Я хотел, чтобы ты перестала бежать от своей матери и вы наконец выяснили отношения. Как видишь, я добился своего. И кто теперь психолог? На губах финна появилась победная улыбка. — Не говори, что ты специально ушел в ванную и ждал пока мы договорим, — прищурила глаза Айя и вновь получила утвердительный кивок в ответ, — Какой же ты жук хитрый, дорогой. Ужас, и с кем я решила связать свою жизнь? Слова, сказанные с иронией, прозвучали эхом в ушах молодого рэпера. — Подожди, ты мне сейчас предложение сделала? — ухмыляясь спросил он, на долю секунды переводя взгляд на растерявшуюся Айю. — Размечтался. — Ясно. Значит, эта задача лежит на моих плечах. Очередь удивляться подошла к гитаристке.