Образцовая семья

      Первое, что слышит Антон, открыв дверь в квартиру — громкие голоса на кухне. Он разувается и, не раздеваясь, проходит и заглядывает. Мама стоит напротив Сергея и что-то отчаянно пытается до него донести.       — Не надо вмешивать чужих людей в нашу семейную жизнь! — громко и грубо говорит отчим.       Из-за разгоревшейся ссоры Антона никто не замечает, поэтому он прячется за дверью и подслушивает, пытаясь понять причину возникшего конфликта.       — Да я никого не вмешивала!       — Почему тогда эта твоя Ксюша несёт какую-то околесицу?! Я тебе говорил, не надо с ней общаться! Она неадекватная!       — Я не знаю…       — Марина, ты уже давно должна была уйти с работы. Какого хера ты этого ещё не сделала?!       Похоже, Ксюша всё-таки начала что-то делать, только вот у неё ничего нормального не получилось. Понимая, что конфликт в самом разгаре, Антон решает зайти в комнату и посмотреть, там ли Арсений.       Привычно оглядевшись, он сначала ничего не видит, но уже зная, где тот обычно прячется, обходит кровать. Так и есть: Арсений сидит на полу, обняв себя за колени и вжав голову в плечи, ритмично раскачивается вперёд-назад.       — Ты так и собираешься тут сидеть?       Он даже не сбивается. Ответа нет.       — Арсений? — громко, пытаясь перекричать голоса с кухни.       Тот никак не реагирует, только перестаёт раскачиваться и замирает. Класс.       Антон подходит ближе и кладёт руку на плечо, легонько потрясывая. В этот момент на кухне раздаётся мамин крик, заставляющий его испуганно замереть и сжать чужое плечо. Они синхронно поворачиваются к двери, и через пару секунд Антон возвращает взгляд назад к Арсению.       Тот дёргает плечом, вырываясь из сильной хватки, и закрывает голову руками, продолжая раскачиваться.       — Ты собираешься мне помогать или нет?       Тишина. Эмоции, бушующие внутри Антона, кажется, сейчас выйдут из берегов. Страх борется с решимостью.       — Так и будешь трусливо здесь сидеть?       Реакции всё также нет.       Антон садится на корточки, чтобы быть на одном уровне с лицом Арсения.       — Арс, мне одному тяжело будет с ним справиться, но вдвоём мы с тобой сможем, — он старается говорить спокойно. — Пошли, — аккуратно кладёт руку на плечо. Арсений лишь нервно её сбрасывает с себя. — Да блять! — Антон психует и встаёт под новые звуки криков. — Арсений, хватит его бояться! Или ты просто хочешь, чтобы он убил мою маму, как убил твою? — поняв, что сказал, Антон испуганно замолкает. Он не понимает, откуда это вообще взялось у него в голове, но Арсений поднимает на него взгляд полный боли, ужаса и какого-то дикого отчаяния, что липкий страх охватывает изнутри от того, что это может быть правдой. — Блять.       Времени думать не остаётся. Подгоняемый сильным страхом Антон выбегает из комнаты, быстро оказываясь на кухне. *       В горле пересыхает. Дышать неимоверно сложно. Это снова происходит. ЭТО СНОВА ПРОИСХОДИТ! Я не знаю, что делать. Как мне быть? Тело сотрясается в мелких спазмах.       Я не могу.       Я должен им помочь.       Но у меня ничего не получится!       Я же… я же как мама — такой же никчемный! Я плохой ребенок. Плохой человек.       Что я могу сделать? Что я могу против него? *       Мама сидит на стуле спиной ко входу и держится руками за голову. Её лица не видно, но плечи подрагивают, будто она плачет. Сергей молча нависает над ней.       — Отойди, — дрожащий голос всё равно получается жестким.       Отчим резко переводит на него взгляд и выпрямляется.       — Ты чё, маленький сучёныш, — он начинает медленно надвигаться на стоящего на пороге Антона. — Тебя вообще отец не воспитывал?!       Мама вскакивает.       — Не трогай его, — она пытается схватить отчима за руки, но тот резко сбрасывает их, сильно её отталкивая, из-за чего она падает обратно на стул, ударяясь локтем.       Антон делает бессознательный шаг к ней, но не успевает дойти, получая сильный удар по лицу. Голова отлетает назад, и он чувствует появляющуюся тёплую кровь на лице. Всё ещё не веря в происходящее, он быстро касается щеки и видит окрашенные красным пальцы. Это действует как тряпка для быка.       — Да ты охуел! — выплёвывает он и резко бросается на мужчину.       Тот, конечно же, оказывается сильнее и с огромной силой толкает его в сторону окна, откидывая на пол. Антон пролетает до стены и больно о неё ударяется. С подоконника тут же падает горшок с цветком, разбиваясь, кажется, беззвучно.       Перед глазами всё расплывается, сфокусироваться сложно. Словно сквозь толщу воды он слышит мамин крик. Нужно встать с пола. Только тело почему-то не слушается, получается только наклониться вперёд. Антон беспомощно оглядывается, часто моргая, чтобы суметь сфокусироваться хоть на чём-то. Он видит отца Арсения, стоящего к нему лицом и нависающего над сидящей на стуле мамой. Глаза расширяются от ужаса и понимания, что если его догадка верна, и он действительно убил маму Арса, то он с лёгкостью может убить и их. Тело сковывает от ужаса, лишая возможности пошевелиться и сделать хоть что-то. *       Он же их убьет. Теперь двоих. Ему же ничего не помешает! В прошлый раз же не помешало.       И что будет? Мы так и останемся вдвоём? Снова вместе? Снова жить в страхе? Я же даже вдохнуть при нём боюсь.       Но тогда нас было двое. А сейчас трое. Антон. Он же сильный. Он же высокий такой. Он же баскетболом занимается. Но один он не справится. Я должен помочь. Я должен!       Ноги отрываются от пола, но тут же подгибаются, заставляя опуститься обратно.       Я не могу. Не могу я! Это страшно. Не получится. У меня ничего не получится, как и не получалось никогда. Блять.       Блять!       Да тварь я дрожащая или право имею?!       Я вскакиваю полный решимости и хватаю самый большой и тяжелый кубок с полки.       «Таким и убить можно», — воспоминание проносится в голове и заставляет замереть. Нет. Я не смогу.       Рука безвольно опускается вниз, и в этот момент из кухни доносится испуганный женский визг. Глаза широко распахиваются от дикого страха. Я понимаю: сейчас или никогда, и несусь вперёд, что есть мочи. Тяжелый кубок совсем не ощущается в руке. Размахнувшись, я бью. Бью прямо по голове и замираю от ужаса. Чувствую своё тяжелое дыхание и неотрывно смотрю на спину отца, не решаясь поднять взгляд выше. Он начинает медленно оседать вниз, пока не падает на пол с оглушающим звуком. *       Гул в голове резко исчезает, как будто кто-то выключил рубильник. Антон начинает в страхе ползти назад, но упирается в стену. Дядя Серёжа оказывается на полу, а его голова и плечо на ноге Антона. Он поднимает глаза и видит Арсения, стоящего на пороге с тяжелым кубком в руках — призом за победу в городской олимпиаде. Он будто не может пошевелиться от ужаса, застывшего на его лице. Антон чувствует, что его ноге становится горячо, смотрит вниз и понимает, что из головы отца Арсения течёт кровь прямо на его штаны. Он вздрагивает и судорожно пытается встать, беспорядочно хватаясь руками за ручки кухонных шкафов. Получается не сразу, и поднявшись на ноги, парень пытается отдышаться. Антон видит маму, которая неподвижно сидит на том же стуле, и широко открытыми глазами смотрит на Сергея, кажется, даже не моргая. Антон пытается сделать к ней шаг, не задев тело, и Марина, слегка вздрагивая, выходит из транса. Сталкиваясь с ним взглядом, встаёт.       — Всё в порядке? — голос тихий и даже спокойный. Это удивляет, но одновременно успокаивает. Антон лишь молча кивает два раза. Мама кивает сама себе, снова переводит взгляд на Сергея, и тут же оборачивается к двери, где в той же позе стоит Арсений, даже не шелохнувшийся.       Словно находясь не здесь, Антон наблюдает, как его мама подходит и забирает статуэтку из рук перепуганного парня, берёт ладонями его лицо, что-то говоря. Разобрать не получается. Шастун оглядывается вокруг, пытаясь придти в себя, и натыкается взглядом на лежащее на полу тело. Он дёргается было, чтобы посмотреть состояние отца Арсения, не подающего признаки жизни, но понимает, что ему страшно. Страшно, если он мертвый, и страшно если живой, ведь он может его схватить за руку или за ногу, Антон видел такое в фильмах ужасов. Его передёргивает, и он быстро, но аккуратно перешагивает тело, чтобы не задеть, подходит к матери, прижимающей к себе Арсения. Она гладит его по голове и шепчет, что всё будет хорошо.       Увидев Антона, мама чуть отстраняется, не выпуская парня из рук, и говорит Антону, что надо вызвать скорую. Он снова молча кивает и хлопает себя по карманам в поисках телефона, одновременно с этим вспоминая, что тот находится в комнате. Быстрым шагом он направляется туда.       Взяв в руки рюкзак, Антон пытается расстегнуть молнию, но она, как назло, именно сейчас заедает. Подёргав немного, он психует и отбрасывает рюкзак на диван, обхватывая лицо руками. Тело ощущается словно не своим. Руки чужие, лёгкие чужие, он не может их контролировать. Всё это слишком похоже на панику. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Антон понимает, что тянуть нельзя и нужно сосредоточиться. Мама и Арс ждут его. Сейчас вообще не время расклеиваться.       Во второй раз молния поддаётся сразу и, взяв телефон в руки, Антон бежит обратно на кухню, попутно пытаясь вспомнить, как вызвать скорую с сотового. 03? 103? 030?       В коридоре он натыкается на Арсения, сидящего на полу около двери и невидяще смотрящего в стену перед собой. Он переводит взгляд на кухню и видит, как мама сидит на коленях рядом с дядей Серёжей и, видимо, пытается прощупать пульс.       — Отойди! — испуганно и громко кричит он, пугая заодно Арсения, который резко вздрагивает и переводит на него испуганный взгляд, стараясь сфокусироваться.       Антон проходит дальше на кухню, но останавливается у входа, боясь подходить ближе.       — Мам, отойди от него, — она лишь смотрит на него со смесью непонимания и страха. — Вдруг он сейчас очнётся и схватит тебя.       Марина лишь шумно вдыхает, поджимая губы и не меняя сосредоточенный взгляд, словно именно в этот момент пытается решить, что делать дальше, поднимается с колен, и протягивает руку Антону:       — Давай телефон, нужно вызвать скорую. *       Руки перестают чувствовать тяжесть кубка, и я с удивлением замечаю стоящую передо мной маму Антона. И когда она успела ко мне подойти? Она что-то говорит, но я не понимаю слов. Я сажусь на стул и впадаю в какой-то транс. Следующее, что я помню, — резкий запах нашатыря и обеспокоенное лицо женщины в форме скорой помощи.