Образцовая семья

      Ночь смерти Сергея Попова навсегда останется в памяти Антона, как одна из худших в его жизни. Через пару минут после скорой в двери постучалась полиция, которую, как оказалось, вызывают сами операторы скорой помощи в подобных случаях. Что творилось на кухне, Антон не знал. Их с Арсением мама настоятельно отправила в комнату, где они и сидели молча, даже не глядя друг на друга. Через какое-то время Антон услышал громкий голос Ксюши и быстро выбежал в коридор, сразу наткнувшись на каталку с телом в черном пакете. Ему пришлось собрать все свои силы, чтобы побороть рвотный позыв.       — Антон, уйди! — мама за плечи развернула его обратно в комнату.       Дальнейшее он помнит смутно. Их втроём повезли в участок, разделили. Антон просидел в пустом кабинете, казалось, несколько часов. На деле, минут сорок. Вместе со следователем в кабинет вошёл адвокат. Антон узнал в нём друга Ксюши — Дмитрия. Тот сел рядом и не давал Антону сказать ни слова, отвечая на вопросы за него. Он придерживался версии, что они все лишь жертвы домашнего насилия, и это была самозащита. При этом ни Антон, ни Марина не совершали действий, приведших к летальному исходу. Удар по голове произвел Арсений. И хотя понять всё, что говорил адвокат из-за обилия профессиональной лексики в два часа ночи было сложно, главное Антон уловил — основные обвинения хотят предъявить Арсению. Очень сильно за него испугавшись, он начал было его защищать, говоря, что его отец неадекватный и, скорей всего, убил и его маму тоже, но был резко прерван адвокатом, одним лишь словом остановившим его поток.       Отпустили их под утро вдвоём с мамой. Ксюша уже стояла на улице около своей машины и молча помогла им усесться. На вопросы Антона про Арсения мама молчала, а Ксюша сказала лишь, что его отпустят чуть позже. Устало вздохнув, Антон опустил голову и, кажется, вырубился в этот же момент.

***

      Ксюша стала их с мамой ангелом-хранителем. Они живут у неё в квартире, занимая единственную свободную комнату — гостиную, так как квартира Поповых стала местом преступления. Спать приходится вдвоём на одном диване, но это, скорее, поддержка друг друга, чем неудобство.       Арсения так и не выпустили из участка и увезли в центр временного содержания несовершеннолетних дожидаться суда. Мама ездит к нему стабильно через день, но не берёт с собой Антона, говоря, что туда не пускают несовершеннолетних, в чем он сомневается, но не спорит.       Спустя неделю мама говорит ему возвращаться в школу. Конец четверти, и оценки нужно получать. На возмущение Антона она устало отвечает, что сменить обстановку просто необходимо, иначе можно сойти с ума. С этим он соглашается.       Ночью Антон просыпается от странных звуков. Он вообще стал слишком чутко спать. Но несмотря на это, первые несколько секунд он не может понять, что происходит. И только проснувшись окончательно, осознаёт, что лежащая рядом мама плачет.       — Ты чего? — хриплым шёпотом спрашивает Антон, повернувшись.       Мама лишь отмахивается, вытирая слёзы одеялом, и продолжает плакать.       — Ма-а-ам, ну не надо, — он двигается ближе и обнимает маму, сотрясающуюся в тихих рыданиях. — Всё хорошо. Я тут, — он гладит её по голове, вдыхая родной запах. На сердце очень тяжело и хочется разрыдаться самому, но он держится.       — Это я… виновата, — сквозь всхлипы еле разбирает Антон.       — Ты чего? — он даже отстраняется, безуспешно пытаясь заглянуть в глаза. — Ты ни в чём не виновата. Виноват только Сергей! Ты молодец. Всё хорошо.       Он продолжает обнимать и беспрерывно что-то шептать в попытке утешить маму. Постепенно всхлипов становится всё меньше и она затихает, иногда шмыгая носом.       — Я схожу, — она отстраняется, — умоюсь.       Антон осторожно её отпускает.       — Сходить с тобой?       Она слабо усмехается в ответ.       — Нет, Антош, всё хорошо. Не волнуйся. Я быстро.       Антон лишь выдыхает и ложится на спину, закладывая руки под голову. Ему тоже хочется рыдать, бить всё вокруг, крушить, ломать, орать. Внутри столько всего скопилось. Но он понимает, что не может дать этому выход сейчас. Потому что мама. Потому что они остались вдвоём. Втроём, учитывая Ксюшу, только её там не было, и она вряд ли полностью может понять их чувства. О том, каково там Арсению совсем одному среди малолетних преступников, оставшемуся без родителей и обвиняемому в убийстве своего же отца, Антон думать не может. Желание прийти, защитить, позаботиться очень сильное. Но сейчас он не может ничего сделать.       — А что с ним будет? — спрашивает сразу, как только мама возвращается в комнату и ложится на диван.       Мама тяжело вздыхает.       — Я не знаю. Если всё будет, как обещает Дмитрий Темурович, и признают самозащитой, то его отпустят, если нет… — она замолкает на несколько секунд, — Я не знаю, Антон. Не знаю… — она качает головой.       — Я очень переживаю за него.       — Я тоже, сынок, я тоже.       В комнате тихо, слышно лишь завывание ветра за окном и какое-то копошение соседей сверху.       — Мам, мы же не оставим его?       — Конечно нет.

***

      В школу приходится добираться на автобусе, но ехать не так далеко, как от их старой квартиры, и, к сожалению, появляется больше времени подумать. Идти в школу после недельного перерыва волнительно. В большей степени из-за того, что непонятно, что знают учителя и ученики. Антону очень не хотелось бы становиться центром внимания после пережитого. Наоборот, он бы с удовольствием остался дома и ни с кем не разговаривал. Только мама права — при таком раскладе запросто можно сойти с ума.       Серёжа писал ему всё это время, интересуясь, что случилось, но Антон ответил лишь, что всё нормально и подробности расскажет позже. Хотя рассказывать что-либо желания нет никакого.       Вопреки ожиданиям, на него никто не пялится и не показывает пальцем. Ему даже удаётся остаться незамеченным Серёжей аж до начала урока, на который он забегает со звонком. Сосед по парте лишь удивленно на него смотрит, но спросить ничего не успевает, так как классный руководитель сразу начинает урок. Антон ловит на себе его внимательный взгляд вначале, но потом тот никак его не выделяет и ведёт урок как обычно. Складывается ощущение, что Шастун просто вернулся в школу после недельного отсутствия из-за болезни. По крайней мере, его одноклассники, похоже, так и думают.       — Урок окончен. Домашнее задание на доске. Все могут идти, — Евгений Дмитриевич развернулся к классу от доски, и, посмотрев прямо на Антона, добавил: — Шастун, подойди ко мне.       «Блять», — Антон надеялся, что пронесло. Но видимо, нет.       Серёжа замер около парты со своими вещами в руках.       — Иди, Серёж. Я подойду.       Он с сомнением ещё раз оглянулся на классного руководителя и всё же вышел.       — Как ты себя чувствуешь, Антон?       Они стоят в метре друг от друга, и Шастун старается подавить в себе желание сбежать от этих бессмысленных расспросов.       — Всё хорошо.       Учитель ждёт ещё чего-то, но поняв, что Антон не собирается говорить больше, продолжает:       — Ты всегда можешь обратиться за помощью ко мне. Также в школе есть свой психолог. Ты можешь в любое время с ним поговорить.       — Хорошо, спасибо.       Возникает пауза.       — Я пойду?       — Да. Только, Антон, — добавляет, будто спохватившись, — пожалуйста, не замыкайся в себе.       Антон лишь сжимает губы и кивает. После чего спешно покидает кабинет.       Серёжа стоит прямо около двери, так, что Антон чуть в него не врезается.       — Всё нормально?       — Меня все об этом будут спрашивать сегодня? — получилось слишком резко.       — Да нет. Слушай, не хочешь, не отвечай. Просто я сильно переживал. Ни тебя, ни Арсения в школе не было неделю. Ты нормально не мог сказать, что и так. Что я должен был думать? Я даже хотел идти к вам домой.       Антон делает глубокий вдох. Серёжа прав — люди не виноваты в том, что произошло. Нельзя вымещать злость на них. Так можно и без друзей совсем остаться.       — Ладно. Извини. Я просто… сам ещё нормально не осознал.       В коридоре раздается громкий звонок, позволяющий Антону не продолжать.       — Пошли на урок. Я потом тебе всё расскажу.       Серёжа лишь молча кивает и разворачивается к лестнице.       Как самый настоящий друг, он больше не задаёт вопросов и рассказывает, что Антон пропустил за эту неделю. Новостей немного. В классе всем сказали, что Антон просто заболел, поэтому никто и не обратил внимание на его отсутствие.       Сосредоточиться на уроках довольно сложно. Но от него никто и не требует особых усилий. Кто-то из одноклассников подходит пообщаться, но, видя несговорчивость Шастуна, сразу отстают, списывая всё на недавнюю болезнь.       Сегодня по расписанию стоит тренировка, но Антону вообще не хочется на неё идти. Серёжа предлагает немного прогуляться и заглянуть в Макдональдс после школы, и этот вариант кажется очень привлекательным. Возвращаться в квартиру, где он провёл практически всю неделю, особо никуда не выходя, не хочется. Поэтому, к удивлению Серёжи, он сразу соглашается.       Долго гулять у них не получается из-за слишком холодного ветра, и они заваливаются в Макдональдс с кучей таких же школьников. Взяв себе обычный набор, они садятся за дальний столик. Серёжа продолжает рассказывать истории, которые у него вряд ли когда-нибудь закончатся, а Антон ест без особого аппетита и слушает вполуха, часто проваливаясь в свои мысли.       — Эй, приём, — Серёжа машет рукой прямо перед лицом, заставляя встрепенуться и сфокусировать взгляд на нём. — Ты завис.       — Да, прости, — Антону неловко, что он выпал. — Просто отвлёкся.       — Ага, — Серёжа вытирает руки салфеткой, — Тох, ну чё случилось-то? — Антон смотрит на него. — Ты просто сам не свой... Где Арсений?       — В тюрьме, — вырывается само собой. Даже обдумать не получается.       — Чего? — лицо Серёжи вмиг становится серьёзным.       Антон опускает глаза на стол и устало выдыхает. Носить всё в себе слишком тяжело.       — Ты не шутишь сейчас?       — Нет, — он отодвигает от себя недоеденную картошку и поднимает взгляд. — Он в центре временного содержания несовершеннолетних, если быть точнее. Ждёт суда.       — Антон, что случилось?       Он отводит взгляд и смотрит в окно на проходящих мимо людей. Желание поделиться хоть с кем-то вырывается наружу и Антон рассказывает всё, что произошло. Тело покрывается неприятными мурашками, нога отбивает нервный ритм о пол. Он будто снова оказывается в том ужасе.       Серёжа во время всего рассказа замирает и, кажется, даже не дышит. Когда Антон замолкает, тот ещё около двух минут сидит молча, невидящим взглядом смотря в стол.       — Мне жаль, что вам пришлось через такое пройти, — они смотрят друг на друга, — я догадывался, что всё так и было.       — Догадывался?! — Антон психует. — Что значит догадывался? Если ты с ним общался, почему не помог ему? Что вы за друзья за такие-то?!       — Ты жил с ним в одной квартире несколько месяцев, он дал к себе приблизиться? Ты смог его по-настоящему узнать? — Серёжа тоже начинает заводиться. А Антон наоборот сникает. — Не всегда можно помочь. Особенно, если человек не хочет, чтобы ему помогали.       Возникает пауза. Каждый переваривает услышанное. И Антон понимает, что Серёжа прав.       — Я постоянно о нём думаю, — Шастун прерывает молчание первым. — Понимаешь, он же нас с мамой спас, — Антон снова смотрит на Серёжу. — Мы же реально могли там умереть… Арс, он… — тяжелый вздох, — да, он спас нас. Ты можешь себе представить, чего ему это стоило вообще? Как он, блять, смог-то?! Господи… — он трёт лицо руками. — Я так переживаю. Хоть бы его не посадили. Я же уже успел к нему привязаться. К такому вот несговорчивому.       — Всё будет хорошо.       Антон лишь усмехается от того, насколько фальшиво это звучит.

***

      Завтра суд. Антон лежит на диване вместе с мамой и пытается собраться с мыслями. Только вот те настойчиво разбегаются в разные стороны. На улице конец декабря, и все вокруг суетливо готовятся к Новому году, не замечая драмы одной семьи. Прошло три недели с тех событий и три недели, как Антон не видел Арсения. Какого ему одному находиться там после всего, Антон старается не думать, чтобы не сойти с ума. Мама на его вопросы о состоянии Арсения никогда не отвечает, только поджимает губы и отворачивается.       Им повезло, что суд назначили так быстро. Ксюшин друг очень постарался. Сколько это всё стоило было непонятно, но, из разговоров сестёр, Антон понял, что Ксюша очень постаралась и под шумок быстро вынесла всю наличку, которую хранил дома Сергей, и, судя по всему, запасы там были хорошие. По крайней мере, на адвоката точно хватило. Хоть он и друг, но такие вещи бесплатно не делаются.       Антон очень сильно надеется, что всё пройдёт хорошо, и суд признает произошедшее самозащитой, Арсения выпустят, и Новый Год они встретят вместе. Он помнит, что нужно говорить и как отвечать на вопросы в суде, но сильно волнуется, потому что на кону слишком многое.       — Давай спать, — мама выключает телевизор, работу которого Антон не замечал.       — Ты не волнуешься?       — Волнуюсь, конечно, — она поворачивается к нему, — но сейчас лучше выспаться, чтобы завтра были силы. А потом уже и волноваться будет не о чём.       Антон поворачивается и ложится на спину. Ему очень хочется верить в лучшее, но получается с трудом. Эту ночь он практически не спит, иногда проваливаясь в быстрый, неглубокий сон. Сознание словно не отключается. В голове непрерывно какие-то мысли. Но, несмотря на усталость, с утра он полон решимости.

***

      В зале суда Антон неотрывно смотрит на бледного молчаливого Арсения, находящегося за стеклом в наручниках с опущенной головой. Приходится оторваться лишь один раз, когда его вызывают давать показания как свидетеля. Он берёт себя в руки и говорит всё так, как они репетировали с адвокатом. Вернувшись на своё место, он замечает, что Арсений так и не сменил позу.       Как и говорил Дмитрий Темурович, суд признаёт произошедшее самозащитой. Арсения выпускают тут же. Просто открывают дверь камеры, снимают наручники и показывают в сторону них с мамой. Арсений стоит, замерев в нерешительности, и неверяще оглядывается вокруг. Видимо, не может поверить, что всё закончилось.       Мама подбегает к нему первая и крепко прижимает к себе, целуя в макушку. Тянет его на выход, чтобы наконец-то забрать домой. *       Всё дальнейшее проходит абсолютно мимо: встречи с адвокатом, допросы, психолог. Я вроде бы и там, но вроде бы и нет. Я слышу звуки вокруг, вижу картинку, но нахожусь как бы за стеклом. Первый раз, когда я ощущаю, что снова в сознании — когда вижу его в зале суда. Он, как обычно выделяется светом на фоне остальных. Он не такой, как я. Он хороший, счастливый, настоящий… Он живой, в отличие от меня. У него есть друзья, есть хобби, он не боится жить. И я рядом с ним ощущаю себя другим, у меня появляются силы, желания, интересы. Я бы очень хотел быть ближе. Хотел бы быть вместе, но зачем ему такой, как я?