Образцовая семья

      Новогоднего настроения ни у кого нет. Но Марина и Ксюша всё равно настаивают на праздновании. Тридцать первое декабря проходит странно и довольно тихо. Единственные, кто как-то подают признаки хоть и фальшивого веселья — мама и тётя. Они заставляют ребят идти с ними в магазин и толкаться тележками с другими спешащими покупателями. Но, как бы Антон не старался найти в себе зачатки веселья, отстранённое лицо Арсения без тени улыбки вызывает только грусть и непонимание, что делать дальше. Эти два дня после той ночи они особо не разговаривали. Арс в целом немногословный, а сейчас ещё стал часто замирать, глядя в одну точку и не замечая ничего вокруг.       Вернувшись домой с кучей продуктов, непонятно для кого набранных в таком количестве, они готовят стол в гостиной, ради этого даже приходится сложить диван. Ксюша включает новогодние фильмы и развешивает в комнате гирлянду, точнее просит Антона, который уже начал превосходить в росте и так не низкого Арсения. Он, кстати, активно помогает Марине готовить на кухне. Как выяснилось, у него кулинарный талант. Ну или хорошо развитый навык из-за сложившихся обстоятельств. Антон трясёт головой. Подобные скачки с мысли на мысль его уже подзадолбали конкретно. Такое ощущение, что всё пространство в его голове занял Арсений, и нет ни единой минуты в сутках, когда Антон бы о нём не думал, не хотел его обнять или даже просто коснуться. Это как наваждение или зацикленность. И пока нет никакого понимания, как от этого избавиться. Возможно, когда психотерапия принесёт свои плоды, и Арсу станет лучше, он начнёт улыбаться, тогда Антона отпустит, и он больше не будет так зацикливаться?       Стол выглядит красиво, еды столько, что, кажется, доедать это придётся весь следующий год. Они садятся чуть позже одиннадцати, и мама открывает бутылку шампанского, даже предлагая чуть-чуть парням, но Арсений коротко отказывается. Впрочем, никто не настаивает. Марина и Ксюша заговорчески улыбаются и достают два больших чёрных пакета. Антон с ужасом понимает, что со всей этой ситуацией совершенно забыл про подарки. В момент на него накатывает паника, но мама, видимо, предвидя это, спешит успокоить:       — Не переживай, это даже не подарок, ты посмотри на этот чёрный пакет, разве подарки бывают в таких?       Антон усмехается, в который раз понимая, что его мама — невероятно сильная женщина, а ведь ей тоже пришлось пережить этот кошмар, но она нашла в себе силы не только не расклеиться самой, но и поддержать других. Он ведь с ней даже не говорил о том, как она себя чувствует после произошедшего, слишком был зациклен на Арсении и на себе.       — Мы с Ксюшей решили немного порадовать вас, здесь просто небольшие сувениры.       В пакете действительно собраны все клише мужских подарков: гель для душа, носки и свитер с оленями, шоколадка и шар со снежинками, внутри которого стоит маленький Санта.       — Спасибо!       — Спасибо, —получается одновременно с Арсением.       Антон смотрит на него и замечает, что тот всё также не улыбается, хотя в глазах отражается благодарность.       — А когда я смогу сходить в квартиру? Мне надо хотя бы вещи забрать.       Вопрос звучит как гром среди ясного неба. Антон не хочет, чтобы Арсений туда ходил. Никто не знает, как это может на него повлиять.       — Арсюш, квартира только что перестала быть местом преступления, и нам разрешили туда входить, поэтому мы можем заехать туда на праздниках. — Арсений кивает, и Марина осторожно продолжает: — Мы, наверно, с Ксюшей съездим вдвоём, вряд ли тебе пойдёт на пользу возвращение туда. А ты пока можешь носить вещи Антона, у вас всё равно один размер.       Арсений хмурится.       — Я не сумасшедший, не надо так меня опекать!— сквозь зубы, но довольно чётко проговаривает он. И только мама собирается что-то ответить, как он вскакивает и быстро уходит в другую комнату.       Все сидят, молча переглядываясь, и никто не знает, что делать. По телевизору бьют куранты. Когда начинает играть гимн, Антон встаёт и идёт в комнату Ксюши и мамы. Резко открыв дверь, сначала он никого не видит. И только прошлый опыт подсказывает, что нужно посмотреть за диваном. Если бы такое было в первый раз, его охватил бы приступ паники из-за мыслей о том, что Арсений мог спрыгнуть из окна, а так он просто проходит вглубь комнаты и садится рядом, едва касаясь плеча. Они молчат какое-то время, слушая радостные крики и фейерверки за окном. Но не выдержав, Антон заговаривает первым:       — Мы не считаем тебя сумасшедшим и никогда не считали, — он аккуратно переводит взгляд на Арса, смотрящего в стену перед собой. — Ты часть нашей семьи, и мы очень тебе благодарны… Я не представляю, что тебе пришлось пережить.       Антону хочется сказать что-то ещё, поддержать, успокоить, но мысли не формируются в слова, поэтому он просто берёт его руку в свою, затаив дыхание, но ни ответа, ни реакции не следует, и они продолжают сидеть в тишине.       Только было начавшие затихать фейерверки продолжаются с новой силой. Кажется, что все в мире сейчас очень радостные и счастливые, и только обитатели этой квартиры пытаются заново собрать себя из оставшихся кусочков.       — Я должен извиниться перед мамой, — внезапно нарушает их тишину Арсений.       — Не надо. Она всё понимает, — неожиданно для Антона, слова, которые должны были поддержать и успокоить, оказывают прямо противоположный эффект. Арсений резко выдёргивает свою руку, вскакивает и громко шипит:       — Не надо меня жалеть!       Антон, так и сидящий на полу, лишь провожает его взглядом и по хлопку двери понимает, что тот закрылся в ванной. Он раздосадованно выдыхает и осознаёт, что абсолютно не понимает, как им общаться дальше. Это как хождение по минному полю — никогда не знаешь, когда рванёт.       Он возвращается в комнату, где сидят Марина и Ксюша, стол практически убран, в телевизоре на минимальной громкости поёт какая-то звезда.       — Ну что? — спрашивает мама.       Антон лишь отмахивается и качает головой из стороны в сторону. Он сам не понимает, что и как, и тем более не сможет это объяснить. Сразу же включаясь в уборку и помогая сложить стол, он надеется отвлечься от терзающих мыслей, но получается плохо.       Арсений возвращается через несколько минут. Замирает в нерешительности на пороге, заставляя всех на него посмотреть.       — Извините, пожалуйста.       Мама грустно улыбается и подходит к нему, прижимая к себе.       — Не надо извиняться. Всё хорошо. Всё будет хорошо.

***

      Второго января у Арсения начинается принудительная психотерапия. Антону и Марине терапия носит рекомендательный характер и не оплачивается государством, поэтому они решают заняться этим позже, когда закончатся праздники. Ксюша вызывается отвезти на сеанс, но едут они все вместе под предлогом необходимости похода в магазин. Только, проводив Арса до кабинета, они сразу едут на квартиру, чтобы быстро забрать необходимые вещи. Ехать недалеко, и Антон не успевает разнервничаться, но уже в лифте при мысли о том, что нужно будет зайти внутрь, он чувствует ужас, заполняющий каждую клеточку тела. Руки холодеют, а дышать становится сложно.       — Антош, всё хорошо? — мама, как всегда, самая внимательная.       — Да, — он находит в себе силы ответить уверенно, понимая, что маме тоже должно быть страшно и тяжело.       — Так, ну-ка не киснуть! — Ксюша, как это часто бывает, пытается разрядить атмосферу. — Быстро покидаем шмотки и линяем отсюда, — бодро проговаривает она и первая выходит в открывшиеся двери лифта.       Пока Марина поворачивает ключ в замке, у Антона перед глазами возникает образ папы Арсения в виде живого мертвеца, с текущей из головы кровью, который сейчас встретит их в коридоре и набросится. Но на деле, его там, конечно же, не оказывается. Их встречает абсолютно пустой тёмный коридор и немного спёртый воздух. Антон заходит последним, коря себя за свою слабость и страх. Это ведь он тут мужчина. Он же уже взрослый, а в голове одни зомби. Надо сосредоточится и быстро собрать вещи, чтобы успеть до конца двухчасового сеанса Арса.       Несмотря на подбадривание себя и вселение уверенности и смелости, заходить на кухню очень страшно. Перед глазами сразу же возникает образ лежащего мёртвого тела. Антон даже зажмуривается на несколько секунд, боясь открыть глаза, но всё же делает это, намереваясь встретиться со своим страхом лицом к лицу. Только вот эта храбрость не пригождается, потому что на кухне ничего нет. Там всё чисто и нет никаких следов произошедшего. Ксюша оказывается рядом, кладёт руку на плечо и аккуратно говорит:       — У нас не так много времени. Тебе надо собрать ваши с Арсением вещи.       Антон кивает, стараясь показать, что он в порядке, и идёт в их бывшую комнату, взяв с собой заранее прихваченные сумки.       В комнате тоже нет ничего, говорящего, что что-то не так. Даже вещи лежат там, где они их оставляли. Он начинает быстро скидывать всё из шкафа, заполняя сумки, потом подходит к рабочим столам, принимается за учебники, тетрадки и поднимает взгляд выше, натыкаясь на кубки Арса. Внутри резко холодеет, и его передёргивает. Антон поспешно складывает все оставшиеся тетради, борясь с сильным желанием выбежать из комнаты, и как только всё собрано, он, взяв сумки, натурально убегает, ощущая, что кто-то невидимый смотрит ему в спину.

***

      Выйдя из здания клиники, Арсений выглядит таким же, каким и был. Хотя чего Антон ждал от одной встречи с врачом? Психотерапия — дело долгое и сложное. Никто не знает, когда будут первые результаты.       Арсений понимает, что они ездили на квартиру, видя сумки, но ничего не говорит. Лишь молча разбирает вещи вместе с Антоном. За ужином мама спрашивает, как прошла встреча с психологом, на что он сдержанно кивает и говорит, что хорошо. Он также не смотрит ни на кого, лишь невидящим взглядом уставившись в тарелку.       — Мы пока поживём здесь, думаю, ещё месяц, — своим мягким и спокойным тоном начинает мама, — а потом снимем нам квартиру.       — Зачем? — спокойно спрашивает Арс.       — Ну как зачем? — мама немного теряется. — Нам же надо где-то жить, не всё же пользоваться гостеприимством Ксюши. Да и школа отсюда далековато. И врач тоже.       — Зачем вам тратить на меня время? Я просто могу вернуться в ту квартиру и всё.       — Арсений, — терпеливо продолжает Марина, — ты часть нашей семьи. И я оформила над тобой опеку. Тебе исполнится восемнадцать только через полтора года, поэтому до этого времени ты поживёшь тут. И это не потому, что так нужно по закону, а потому, что мы тебя любим и хотим, чтобы ты был с нами.       Антон хочет присоединиться к маме, но все слова так и застревают в горле, потому что он не знает, что именно сказать, и как его воспримет Арс, ему не хочется своими словами сделать хуже, поэтому он просто молча кивает, смотря на удивлённо замолкнувшего Арсения. Он будто растерял свою злость и наконец-то успокоился, почувствовав себя дома с близкими людьми. Дальше все ужинают в молчании, но оно уже не так напрягает, как было до этого.