Образцовая семья

      Дорога домой проходит в тишине. Ксюша, сидящая за рулём, иногда пытается сказать что-то воодушевляющее, но никто не реагирует. Несмотря на то, что всё самое страшное уже позади, атмосфера безрадостная. Словно, достигнув результата, все остались без сил. А масштаб дальнейшей работы по восстановлению пугает своей неизвестностью. Но нужно двигаться дальше и строить новую жизнь.       Они приезжают домой к Ксюше. Выйдя на улицу, Арсений недоуменно оглядывается. Заметив это, мама обнимает его за плечи и аккуратно говорит:       — Мы пока поживём тут.       Он лишь молча кивает и, взяв свою сумку, идёт к подъезду за Ксюшей.       Им придётся пожить какое-то время у неё, пока мама не найдёт им новое жильё. Квартира Арсения только после завершения суда перестала быть местом преступления, но возвращаться туда желания нет ни у кого .       Зайдя домой, Арсений заносит вещи в гостиную, ставшую им с Антоном спальней на неопределенное время, и отправляется в душ. Антон понимает это желание смыть с себя все пережитые ужасы и атмосферу того места. Снова возникает ощущение сковывающей паники и желания поддержать, облегчить боль и переживания, но он даже не может себе представить масштабы того ужаса и не понимает, с какой стороны подойти, чтобы не навредить.       Зайдя на кухню, Антон видит маму и Ксюшу, суетливо накрывающих на стол. Его сразу же приобщают к работе, и они с удивительной лёгкостью двигаются по маленькой кухне, создавая уют. Когда практически всё готово, приходит Арсений в домашней футболке и шортах. В глаза бросается, каким худым и бледным он стал. От этого хочется выть и одновременно обнять его, спрятав от всех проблем. Также молча все садятся за стол, и Марина немного нервно раскладывает еду по тарелкам. Антон понимает, что она тоже переживает из-за Арсения и его состояния.       — Приятного аппетита, — желает мама.       — Спасибо, — тихий голос Арсения в ответ заставляет всех резко посмотреть на него. Это его первые слова после выхода из здания суда.       Тишину, нарушаемую лишь стуком столовых приборов, прерывает Марина:       — Вам с Антоном пока надо будет пожить в гостиной. Там один диван, но, думаю, вы поместитесь. После праздников я найду нам другую квартиру, ближе к вашей школе.       Антон кивает, а Арсений просто замирает, смотря невидящим взглядом перед собой.       — А… что с той квартирой? — после паузы спрашивает он всё также тихо. — Ну где мы жили.       — Пока ничего. Ты сможешь вступить в наследство через полгода, но продать её можно будет только после твоего совершеннолетия. А пока можно её сдавать. Не думаю, что нам стоит туда возвращаться.       — Но где я буду жить?       Антон непонимающе переглядывается с Мариной, похоже, Арсений думает, что ему придётся жить одному.       — Арсюш, — осторожно нежным голосом начинает Марина, пытаясь поймать его взгляд, — я подала документы на получение опеки над тобой, чтобы мы могли жить все вместе. До твоего совершеннолетия ещё полтора года, а потом ты сможешь делать, как посчитаешь нужным.       Антон сосредоточенно следит за разговором, переводя взгляд с мамы на Арсения и обратно, но никак не может уловить хоть какие-то эмоции Арса. Тот сохраняет безэмоциональное выражение лица, и понять, что происходит у него в голове, невозможно.       — Зачем я вам? — спрашивает, смотря в стол.       Антону становится страшно, он не знает, как ответить на этот вопрос, потому что хочется очень многое сказать, выразить все бушующие внутри чувства, но как это сделать словами, он не понимает. Момент спасает Марина, явно лучше понимающая, что в этой ситуации будет уместно.       — Арсюш, ты часть нашей семьи. — Он поднимает на неё глаза, и в них можно прочитать удивление вместе с неверием. — Мы не оставим тебя.       Арсений кивает, снова устремляя взгляд в стол, а через несколько секунд резко вскакивает, из-за чего стул с противным скрипом проезжается по полу.       — Извините, — бурчит он и быстро выходит из кухни.       Антон порывается встать и пойти за ним, но Марина хватает его за руку.       — Подожди, ему просто надо побыть одному.       Резкий хлопок двери в ванную подтверждает слова мамы, и Антон садится обратно. Он ставит руки на стол и роняет голову сверху, потому что тяжесть от свалившегося на них испытания давит сверху, точно тяжеленный мешок, закинутый на плечи.       — Я не знаю, как ему помочь, — бормочет в сложенные руки, но его понимают.       — Всё будет хорошо, — мама садится рядом и поглаживает его по голове. — Нам всем просто нужно время. А со второго числа он будет ходить к психотерапевту три раза в неделю. Так что всё наладится.       Антон тяжело вздыхает и поднимает голову, смотря на маму.       — Ты сам как?       Парень лишь пожимает плечами в ответ.       — Я очень за него переживаю и не знаю, как ему можно помочь.       — Мы все переживаем, — говорит мама, оглядываясь на Ксюшу, та с готовностью кивает. — Но ты мне скажи, что ты сам чувствуешь? Это для всех нас большой стресс.       Шастун задумывается, пытаясь разобраться в себе и найти ответ на вопрос. Только вот внутри, помимо переживаний за Арсения, ничего больше и нет.       — Я не знаю, мам, — мотает головой. — Не знаю.       — Всё хорошо, — она притягивает его к себе и обнимает. — Мы с тобой тоже сходим к психологу.       — Господи, как будто это панацея от всех проблем, — мычит куда-то в мамино плечо.       На удивление такой небольшой разговор помогает почувствовать себя немного лучше. Даже несмотря на то, что ещё ничего не изменилось, и Антон по-прежнему не знает, как правильно общаться с Арсением, в голове появляется тот пресловутый свет в конце тоннеля. Возможно, это мамина мантра: «Всё будет хорошо» сработала. Кто его знает, Шастун не психолог, пусть они и разбираются. Он ловит себя на мысли, что благополучие Арсения для него сейчас стоит на первом месте. Будто только если ему будет хорошо, если он будет в безопасности, тогда и Антон будет чувствовать себя спокойно.       Бесконечный круговорот мыслей в голове нарушает зашедший в комнату Арс. Он всё такой же бледный, а глаза немного опухли.       — Ну что, ложимся?       Арсений ненадолго замирает, смотря на диван.       — Да, сейчас, я… я только переоденусь в пижаму, — он оглядывается в поисках своей сумки, вещи из которой он так и не разложил.       Когда Арсений уходит из комнаты в ванную, где и так просидел минут тридцать в попытке успокоиться, Антон выдыхает, только сейчас понимая, как был напряжён. Эта непонятная неловкость сводит с ума. Он не может понять, как им теперь общаться. Боится сделать что-нибудь не так и в то же время сгорает изнутри от желания помочь, защитить и просто быть рядом. Ладно, может быть мама права, и им просто нужно время осознать произошедшее и проработать травмы, или как там это у психологов называется. Антон садится на диван и думает о том, с какой стороны лучше лечь: у стены или с краю. Вдруг Арсу будет страшно спать с краю, или же наоборот, он будет чувствовать себя некомфортно у стенки, не имея возможности быстро слезть. Блин, если не остановить поток этих дебильных мыслей, можно сойти с ума. Какая на хер разница, где спать, главное, что дома. Арсений возвращается как никогда кстати, потому что ещё чуть-чуть и Антон бы лёг на пол, только чтобы ему было комфортно.       Всё происходит естественно, словно так и должно быть: Арс садится на край дивана, заставляя Антона двигаться к стене, а потом и ложится с краю, укрываясь одеялом и разом решая все надуманные Антоном проблемы. Только вот поворачивается он спиной, и желание обнять его и защитить от всего этого мира становится настолько огромным, что даже пугает. Поэтому Антон резко ложится на спину и говорит:       — Спокойной ночи, — почему-то получается с вопросительной интонацией.       — Спокойной ночи, — на грани слышимости.       — Я рад, что ты здесь. — Ответа не следует. — Я скучал по тебе.       Арсений шумно выдыхает, и Антону кажется, что его плечи расслабляются, и из них уходит напряжение. Он поворачивается на спину, смотрит в ответ с легкой улыбкой на губах и говорит чуть громче чем до этого:       — Я тоже.       Сердце Антона сбивается с ритма на секунду, и дыхание перехватывает. Слишком много эмоций. Просто слишком много эмоций. Другого объяснения подобной реакции просто не может быть.       Несмотря на сильные переживания, засыпает он довольно быстро, даже не замечая.

***

      Антон не сразу понимает, что проснулся. Слишком яркий сон. В голове постоянно крутятся мысли, они куда-то бегут. Он не видит с кем, но чётко понимает, что рядом с ним бежит Арс. Их преследователи уже рядом, но им постоянно удаётся скрыться в последний момент. Открыв глаза и поняв, что находится в комнате, он не сразу осознаёт, что бежать никуда не нужно и уже можно расслабиться. Слева раздаётся непонятный звук, и спросонья Антон не может разобрать, что это. Вскоре звук повторяется и становится ясно, что всхлип. Ещё несколько секунд уходит на то, чтобы вспомнить, кто вообще может плакать рядом с ним, а когда до него всё-таки доходит, Антон резко садится на кровати, смотря на Арсения, который лежит к нему спиной, обняв свои колени и плачет. Поняв, что Антон проснулся, Арс замирает. Антону кажется, что он даже не дышит. Аккуратно коснувшись его спины, он говорит:       — Эй, всё хорошо.       Тот выдыхает рвано и крепче обнимает себя за ноги, начиная плакать ещё сильнее. Антон передвигается ближе и обнимает его со спины, начиная приговаривать что-то успокаивающее, сам особо не осознавая что. Ощущение теплого тела рядом странным образом даёт чувство покоя, словно всё так и должно быть.       — Ну не надо. Все хорошо. Ты хороший. Уже не страшно. Тут безопасно.       Арсений разворачивается и утыкается носом в шею Антона, не переставая шмыгать носом. И это ощущается ещё более правильным. Он прижимает его ещё ближе к себе и гладит по волосам. Постепенно Арс затихает и лишь изредка всхлипывает, не отодвигаясь и не переставая обнимать в ответ.       Просыпается Антон один. Первое, о чём он думает — это о произошедшем ночью. С кухни слышатся звуки и он, нехотя встав и широко зевнув, идёт туда, встречая сразу всех обитателей квартиры. Единственный, кто на него даже не смотрит — это Арсений. Чёрт, Антон надеется, что после произошедшего, тот не будет его игнорировать.