Где-то в другой...жизни

Как только Саша вернулся к себе домой, просто бросил вещи у порога. Посидел несколько минут, уставившись в стену, потом не выдержал — снова потянулся к бутылке, что забрал из квартиры. Сделал пару глотков подряд, поднялся, закрутил на ней пробку, прошёл в прихожую, закинул в рюкзак и повесил его на плечо, так же прихватил гитару, после чего вышел из квартиры. По дороге к Майе в бутылке уже оставалось не так много. Когда такси остановилось у её дома, Саша оплатил поездку, но вылез не сразу — будто собирался с силами. Потом, шатаясь, выбрался наружу, отправил бутылку обратно в рюкзак и попытался дозвониться до Майи. Но безуспешно. Он достал гитару и, встав под её окнами, запел. Майя в этот момент только вышла из душа. Через приоткрытое окно доносился чей-то голос. Она узнала его и на миг замерла. Сначала стало тепло — почти до слёз. Потом — неловко. Было приятно, но портило всё его состояние. Саша, словно не замечая ничего вокруг, начал вторую песню. Соседи Майи тут же высунулись из окон — кто с возмущением, кто с угрозами вызвать милицию. Майя стояла у окна, курила и наблюдала, как они ругают Сашу. Тот, получив свою порцию негодования, убрал инструмент в чехол и пошёл к лавочке. Сел, достал из рюкзака бутылку, открыл и стал допивать остатки виски. Майя, вздохнув, отошла от окна. Именно в этот момент она как никогда хотела, чтобы он просто уехал. Но только у него были совсем другие планы. Саша между тем допил, швырнул пустую тару в урну, затем поднялся и, прихватив свои вещи направился в подъезд девушки. — Ну, Май! Ну, открой! Нам надо поговорить! Я отсюда никуда не уйду. Я знаю, что ты дома, — настойчиво стучал он в дверь, едва стоя на ногах. — Саш, мы же договорились! Зачем ты напился и приехал ко мне? — ответила она, стоя за дверью. — Пожалуйста, поезжай домой! Завтра обязательно поговорим! Я обещаю! Но он даже не думал слушать. Мужчина расположился прямо у её двери, достал гитару и снова запел, глухо, с хрипом. Майя, слушая, сползла по стене и тоже села на пол. Между ними теперь была только дверь — и его голос. — Никому не доверяй наших самых страшных тайн… Никому не говори, как мы умрём… Он замолчал на полуслове, достал из кармана сигареты, подкурил и продолжил, но уже другую песню — с надрывом, будто выдирая из себя. — Целым был и был разбитым… Был живым и был убитым… Голос звучал ровно, немного депрессивно. В завершении песни он примял окурок о пол в подъезде, после чего приглушил струны ладонью. — Малыш, я знаю, ты слышишь, — сказал он, повернув голову к двери. — Ну открой. Поговорим, и я уеду. Обещаю. Или я заночую прямо под твоей дверью. Майя закрыла глаза, поднялась с пола, тихо выдохнула. Потом всё же сдалась — открыла дверь. Саша с трудом поднялся с пола. — Господи, Саш, да ты сколько выпил? — устало спросила она. — Заходи быстро, пока у соседей не лопнуло терпение. — Ну, не ругайся, — улыбнулся он виновато. — Всего полбутылки… хотя, — помолчал, — нет, во мне все пол литра. Перепутал колличество с объёмом. Он неловко снял обувь, уронил рюкзак, поставил гитару в угол, буркнул что-то себе под нос и, шатаясь, прошёл в комнату. Майя уже сидела в кресле и, ожидая его, на миг прикрыла глаза ладонью, устало потирая лоб. Не успел Саша войти в комнату, как тут же опустился на колени перед ней. — Тут же есть кресло, — тихо сказала она, резко одёрнув ладонь от лица. — Мне нужно извиниться, — выдохнул он. — Прости. Я вёл себя как идиот. Там, в квартире… и потом. Просто сгорел изнутри. Увидел тебя с этим… из другой группы… — Это был Лёва. И у нас только работа, — спокойно ответила Майя. — Ты же не сможешь всё время меня контролировать. Он кивнул, помолчал. — Тогда ездий везде со мной. Всегда. С группой. Мне мало тебя. — Ты уверен, что хочешь этого? — слабо улыбнулась она. — Конечно. Может даже, и поженимся, — сказал он неожиданно, с детской серьёзностью. Майя засмеялась, качнув головой. — Саш, так предложения не делают. Давай в следующий раз, на трезвую голову? Ладно? — Зря ты отказываешься, — хмыкнул он. — Знала бы ты сколько у меня фанаток, которые об этом только и мечтают. Она резко посмотрела на него. — Осторожнее со словами. — Прости, — смутился Саша. — Я просто… не знаю, как с тобой быть. Я пью, курю, лезу не туда. Я не святой. Если хочешь — прогони. Только скажи честно, я тебе нужен? — Не прогоню. Не сейчас, — тихо ответила Майя. — Но, если ты не против, поговорим об этом завтра, хорошо? Он облегчённо кивнул. На кухне зазвонил телефон. Майя вышла, взяла трубку. — Май, ты дома? Всё в порядке? Васильев успокоился? — это был Лёва. — Не совсем, — усмехнулась она. — Он… в соседней комнате. Не хотел уходить. — Только не говори, что он тебе серенады под окном пел? — рассмеялся тот. — Вообще-то именно так и было! А ты откуда знаешь? — поинтересовалась она тут же. — Догадался, — по-доброму усмехнулся мужчина. — Ладно, завтра с вас три песни, вы начинаете сразу после нас. — Поняла, — коротко ответила она. — Спокойной ночи. — И тебе, — сказала Майя и, оставив мобильный на кухонном столе вернулась в комнату. — Это кто? — спросил Саша, глядя на неё с подозрением. — Поклонник? — По работе, — отрезала она. — Саш, я устала. Давай спать. — Поможешь мне с одеждой? — пробормотал он с лукавой улыбкой. Она глубоко вздохнула, но всё же подошла. Первым делом брюнетка избавила его от футболки. Саша смотрел на неё так, что от этого взгляда щемило. Когда Майя стянула с него джинсы, он одним ловким движением руки стянул с неё полотенце, которое скользнуло с её головы прямо на пол. — Саш, не начинай, — предупредила она, глядя строго. Но он не слушал. Потянулся, притянул к себе, поцеловал. Майя хотела возразить, но не смогла — его руки, его губы делали своё. Всё происходило словно на инстинктах. Он был горяч, настойчив, пьяный и нежный одновременно. В его движениях было извинение, в поцелуях — просьба о прощении. Как только всё стихло. Майя поднялась, прикрылась простынёй, подошла к окну. — Всё в порядке? — спросил Саша, прищурившись, облизывая разбитую губу. — Да. Сейчас покурю и вернусь, — ответила она, прикуривая. Он встал и подошёл ближе, затем взял одну сигарету из той же пачки. — Сними простыню. Тебе нечего от меня скрывать. Она отпустила ткань, не отводя взгляда от мужчины. — Надеюсь ты меня простила? — спросил он тихо. — Завтра. Помнишь? — сказала она, чуть улыбнувшись. Через несколько минут они уже лежали рядом, и комната снова наполнилась тишиной.