Приказано любить, но любить — это отвратительно.

Она себе возжелала в руки сердце Океана

Окинава дрогнет, грозовые облака её

Тянутся по морю, как резина, и пока не лёг

Ну а в аду огонь, и разверзнутся небеса.

***

Под боком на кровати мурчал котик подруги, в руках был телефон с лентой тик-тока. Ну не мечта ли? В комнате Арины всегда, пусть и не идеальный, как у Дениса, но порядок. Всё лежало на своих местах, а куча мягких игрушек удобно устроились на покрывале. Светло зелёные стены с незамысловатыми узорами дополняли интерьер и не раздражали глаз. На душе спокойно, пока Шикина сидит за столом и что-то пишет в тетради. — Опа, всё! — она откладывает телефон с ГДЗ, и выводя последнюю строчку, забирает гаджет и падает рядом, — Скажи же быстро! — Быстро, — Денис не стал отрицать. Да, действительно, быстрее чем если бы Коломиец, как всегда, решал сам. Он бы мог спокойно пользоваться готовыми решениями, но всё равно предпочитал делать всё самостоятельно, — Но неинтересно, где азарт? — Ой, да-да, быть заучкой намного занимательнее, мы все в курсе! — Арина закатила глаза и устроилась на кровати поудобнее, подогнув под себя ноги, — Прикинь, эту шалаву спалили всё-таки с Львом Анатольевичем. — Чего? Слухи о том, что у историка и уборщицы между собой роман ходили конечно давно, но чтобы вот прям так… — Ага, теперь его могут уволить, — она листала что-то на дисплее, судя по всему узнавая всю информацию именно оттуда. — А откуда ты это берёшь то? Дай мне тоже посмотреть! — Денис, есть некоторые вещи, о которых тебе знать не стоит, — она оттолкнула лицо друга от своего телефона, — Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, знаешь такую поговорку? — Да кто-ж не знает, блин… — парень недовольно подвинул очки, — А я вот тебе сказал, что расскажу все-все. Предательница, наверное ещё о чем-то молчишь! Коломиец конечно же шутил, ни на кого он не обиделся за то, что ему не скинули паблик с последними сплетнями, да и если подруга что-то не хочет рассказывать, так зачем? Но Арина смутилась, и будто попыталась спрятаться, хотя понятное дело — прятаться тут некуда. — Че, действительно не говоришь что-то? — из Дениса вырвался нервный смешок, — Ну, не хочешь и не нужно, — в воздухе как свинец повисла тишина, — Да я прикалываюсь, это уже давно видно. Ну, он хотя бы покажется уверенным, как будто действительно что-то знает. — А что это мы гоним на меня? Ты вообще-то тоже, — Арина поглядела на него с пронзающим взглядом. — Я то?! Да я… Да я вам всё! И про то, и про это! — блондин наигранно и обижено начал противоречить словам девушки, сопровождая свои слова активной жестикуляцией. — Ага, верю-верю! — А ты докажи! Шикина пододвигается, и настраиваясь на свою реплику ищет в голове нужные слова. — Тебе обидно за то что мы сегодня с Вовой сморозили, но ты не говоришь… — Нет. Я же вам сказал, всё нормально, просто нужно было отнести кое-что! — Коломиец резко встаёт и усаживается, Люпен недовольно мяукает в сторону гостя и поворачивается к нему спиной, показывая свою обиду, но её так и не заметили. — Ден, я знаю, если бы нужно было что-то отдать, то попросили бы меня. Я староста. Или, во всяком случае, она бы сообщила мне, чтобы я проследила за тобой, и чтобы всё до неё дошло, не спорь. Я вижу, ты не рад, но послушай, Вова правильно говорит… Опять. Нет-нет-нет. Ему бы только сейчас не сорваться. Снова всё будто в пропасть катиться, все раздражают своим глупым поведением. Неужели парень это заслужил? — Вы как родители. Вы не они, вы мои друзья, хватит уже за мной бегать как за малышом, пожалуйста, поймите же вы, в конце концов, я что, не могу ошибаться? Зато хотя бы сам. Я способен позаботиться о себе, — внутри зажгли фетиль. Ещё немного и взорвётся, и уже не соберёшь по кусочкам обратно. Лишь бы это прекратилось, Арина извинится, и… — Слушай, я понимаю почему ты не хочешь говорить нам о том, что обиделся, это же типа как-то не круто, — она делает непонятное движение руками в воздухе и посмеивается, — Но мы всё поймём и поможем. Мы рядом и это хорошо. Рука подруги приближается к чужой ладони, но Денис как от кипятка убирает её. — Ты меня не слышишь? — голос становится громче. Ниточка сгорает, — Я сказал — прекратите. И вообще, вы тоже мне не всё говорите! Арина меняется в лице, пытаясь понять, что происходит с её другом, морщит лоб, выискивая в чужом лице знаки. Кот спрыгивает с постели и выходит из комнаты, видимо почуяв настрой разговора, да и воздух в ней будто стал тяжелее. — На это есть причины, лично у меня. Но ты не договариваешь не только про свои обиды, я знаю, что у тебя что-то произошло, ещё давно. И что ты в последнее время будто себя потерял, а потому пытаюсь быть с тобой. — А, ну то есть ты и Вова можете умалчивать о своих тайнах, а мои не такие значимые, так ты думаешь? Что я как. Да блять, как ребёнок? Я задолбался об этом думать, вы все считаете меня маленьким и беззащитным, из-за чего? Из-за того что я не шляюсь по впискам, хорошо учусь, не пью? Или что? — вот-вот взорвётся. Что-то должно потушить фитиль, так ведь? — Да, простите, я не вливаю в себя кучу алкоголя и не тусуюсь с вами на каждый удобный случай! И это, сюрприз, не означает что я хуже вас! — Никто тебе такого не говорил! Ты опять всё сам додумываешь! Ты считаешь, что мы только и делаем что ходим везде и бухаем?! Может ты ещё что-нибудь похуже надумаешь себе? Может, мы ещё и травку курим, и нюхаем что-нибудь, да и только и делаем, что пытаемся за тобой хвостиком везде бродить? Нам же блять делать нечего, я твои претензии вообще не понимаю! — встретились два человека, которые слишком быстро загораются, и теперь они сожгут здесь всё. Сложим ладошки. Боже мне тошно. Коломиец тоже встаёт, смотрит на подругу сверху вниз из-за своего роста. Тут она кажется не такой уж и грозной. — А что, вполне может быть. Вы же молчите всегда! Быть может, вы там и трахаетесь, и в себя что-нибудь запрещённое вкидываете, мне-то откуда знать? Я же всегда покладистый, молчу когда нужно. Хочешь, чтобы я слова обратно взял? А почему я это делать должен? Ну да, сколько было вечеринок с того дня как я приехал в тот день с похмельем? Арина пытается отвертеться от вопроса, как жертва от охотника убежать от него, но Денис смотрит и ждёт её ответа, который впрочем и так был очевиден обоим. Но он хотел услышать это, услышaть что он прав. Конечно, она может соврать, никто не будет пытаться выпытать правду, но сейчас даже слепому ясно какой должна быть фраза. — Я не собираюсь с тобой ссориться, — уже, Арин, уже. Ты сама всё сейчас решила, сама напрыгнула и сама будешь это расхлёбывать. Девушка смотрит в чужие голубые глаза и опускает руки, становится ближе, и в её глазах чуть-ли не блестят слёзы. Коломиец не чувствует укол совести. Даже намёка на это нет, ему хочется и дальше плеваться ядом, он будто питался этим, желал собрать как можно больше. — И, я уверена, ты в курсе. Хочешь сделать меня виноватой? Пожалуйста, если тебе так легче, но мы оба понимаем, что это не так. Оба? А вот с этого момента можно поподробнее? Что-то Денис не припоминает, когда начал гнать на своего друга, она же специально будто махала красной тряпкой перед лицом быка. Внутри настоящий космос, в котором сейчас взрываются миллионы звёзд, перекрывая весь здравый разум. Эмоции внутри разбушевались, он так долго молчал. Как-будто ему было необходимо сорваться на кого бы то ни было. Отступать не хотелось, хотелось давить, продолжать спор, выжить из него всё. Сейчас ему наплевать, что будет потом, что перед ним его лучшая подруга, которая после его поведения навряд-ли захочет видить его ближайший месяц, а то и вовсе пошлёт. Сейчас из него лезут тысячи чертей, разрывая внутри всё на части, затмевая разум и утаскивая за собой в преисподнюю. Ещё немного, и злая ухмылка налезет на лицо, а огонь в глазах сожжёт шторы в чужой комнате. А чуть позже этот пожар закончится и он будет жалеть обо всех сказанных словах, но это позже, а сейчас он горит от злобы и упивается чужим разочарованным личиком, которое всё ещё пытается найти в Денисе человека, а не громкую и непослушную мразь, что готова сожрать тебя. В душе разливается, как мёд, обжигающее, острое ощущение злобной радости и азарта. Сейчас, минуту, он ещё немного поиграется и отпустит. А что, неужели только его друзья будут отыгрываться? Он-то чем хуже? Прости, Арин, прости его, бога ради. — Если действительно не хочешь со мной ссорится — расскажи мне всё, — отвратительно. И это нравилось Коломийцу — он сейчас плохой, тошнотворный, гадкий. Всё что скопилось, лезет наружу, и больше трещину не залатаешь. Ему это нужно было. И он доведёт до конца, доведёт до предела, наплевать, он же всегда для всех был хорошим, вот и давитесь. — Ты думаешь я тебе расскажу ещё после этого что-то? Ты кого из себя сейчас строить пытаешься? Умного, смелого, какого? — и в глазках девочки уже скопились блестящие капельки, которым она не даёт возможности скатиться по щекам, — Прекрати, прошу тебя, я не хочу ещё сильнее запускать ситуацию, умоляю тебя, успокойся. Я не понимаю что на тебя вдруг нашло. — Зато я хочу ещё сильнее. Знаешь? Вы меня заебали. За-е-ба-ли, — конечная, пока-пока. Он знает что не должен сейчас выливать это на одну бедную Арину, знает, но сейчас глаза закрыли чьи-то чужие, чёрные как смоль ладони, — И ваши эти тупые шутки «Ой, ты что опоздал?» — Денис пытался изобразить чужие голоса, — «Что-что, ты выпил?», «Погоди, ты не выучил весь этот параграф, и мы не сможем у тебя всё списать?» — конечно, он утрировал сейчас, пытаясь вспомнить всё, что его гложило, — Не хочешь ссориться? Я за тебя рад, но раз ты сразу поняла, что мне обидно, так почему не подошла в тот же момент? Почему не на следующей перемене? Глаза будто залили красной краской, тело горело, казалось, он сейчас просто расплавится и заберёт с собой весь этот мир. Он кипел, кровь внутри будто булькала, издавая тошнотворные звуки. — Да потому что никогда Денчик вам ничего не говорил, никогда не пререкался, всегда был тут, — он показывает куда-то в сторону подруги, — Рядом, да и в этот раз потерпит, правда, а? Ну, а теперь он понял, что может не только с вами туда-сюда бегать, и вы забили тревогу. А вы с чего взяли, что мне это не нравится, что мне плохо? Арина выглядела просто пустой, самой что ни на есть опустошенной. Глаза бегали по чужим чертам, выискивая в них того, кого она видеть привыкла. Но видела лишь согнутые в приступе агрессии брови и практически мёртвые глаза, заполненные лишь чистым гневом. Она молчит, а это не то, чего хотел блондин. Он хотел, чтобы она начала в ответ на него кричать, пытаться что-то доказать. Но девушка, похоже, потухла раньше него. И это раздражало ещё больше. Обижало даже. — Нечего сказать? А жаль. Я вам всё говорил, всё доверял, а когда было нужно — сидел и молчал в тряпочку, с меня хватит. Надеюсь тебе понравилось, обязательно опиши это Вове в подробностях, пусть тоже узнает. Ну и в тот паблик с новостями, в котором сидишь, можешь пост выкатить, какой Денис Коломиец из десятого хуесос, чтобы прям точно все были в курсах, — ба-бах, фитиль закончился, а взрыв оглушил всех, кто был рядом, да даже сам Коломиец потерялся в пыли. Парень выходит из комнаты, отталкивая от себя тёмную дверь. Он не увидел как по лицу девушки скатываются слёзы, которые та уже не останавливает. Они, как будто, бесконечно льются из накрашенных глаз, смазывая всю тушь. Арина осталась стоять в той же позе, с удивленными глазами и непониманием внутри. Она не может пошевелиться, ей кажется, что любое движение приведет к тому, что десятиклассница свалится на колени и закричит от бессилия, попутно захлёбываясь в истерике. На этот раз Денис не подумал о том, что у подруги часто случаются панички и подобные приступы, от которых её приходилось не раз спасать. Он оставил её в комнате, вывалив всё дерьмо и бросив свою подругу одну. Она, будто через пленку, слышит, как в коридоре кто-то шумит вещами, а после громко хлопает входной дверью, так, что аж стены дрожат. На ковре уже отчётливо видно несколько солёных капель.

***

Денис зло заходит в метро, попутно печатая учительнице что сегодня занятия не будет, он резко «заболел». Арина не дала ему того, чего он хотел, она не продолжила спорить, не начала в ответ поливать его всей той грязью. Она лишь проводила его слезливым взглядом и ровным счётом ничего не сделала, бесило, что всё не по плану. В голове было идеальное развитие событий, где он всё накопившееся из себя выкинет, но вместо этого внутри лишь жалобно скулила обида и подкрадывающаяся ненависть к самому себе. Сев в практически пустой вагон, он проверил счёт своей карты, и удостоверившись, что там достаточное количество денег, закинул телефон назад в передний карман рюкзака. Всё это время в душе будто надували шар, а сейчас он резко сдулся, выпуская все те эмоции, что были в него вложены. В этот момент стало ясно, что Денис точно зависим от никотина, курить хотелось до дрожи в пальцах. Теперь тело горело не так сильно, но Коломиец был бесконечно раздражен и зол на подругу. Блондин не знал почему, но он был уверен в том, что она сделала непоправимое. Что это она виновата, и это он жертва, которая просто наконец-то перестала терпеть. Но чувство собственного отторжения уже разгонялось, готовясь занять доминирующую позицию. Его, будто тряпку, выжили, но он остался сырым, неприятные ощущения окутывали с ног до головы. Хотелось вжаться в сидение, слиться с ним в одно целое, укутаться в пространстве, завернуться в невидимой материи чтобы никто в этом мире больше не увидел и не пострадал от его колкого языка. Он согнулся, уткнувшись носом в свой рюкзак и шепча что-то неразборчивое, разбавляя всё переодическими «Сука!» и «Пиздец». Вскоре на смену злости и жгучей обиде пришла горечь и послевкусие с милого разговора. Парень истощенно выдохнул и понял, что огонь перестал полыхать с той же силой. Он как сигарета, просто закончился. Теперь лёгкие будто было заполнены водой, а где-то глубоко в себе он видел разбившееся стекло, которое своими осколками порезало абсолютно непричастных и невиновных людей. В глазах защипало, все просьбы от Дениса были проигнорированы, и пелена слёз накрыла его. Он чувствует себя истеричкой, его бросает из крайности в крайность, он так устал от всего. От вечной зубрёжки, от людей в его жизни, ему нужен был отдых. На ткани рюкзака солёная жидкость превратилась в пятно, как маленький котёнок он трясся то ли от холода, то ли от унижения, которое сейчас отчётливо чувствовал. Что сейчас делать? Писать Арине, извиняться? Через несколько минут после того, как он чуть ли не убил её своими речами? Сейчас очень хотелось забыть всё, просто по щелчку пальцев стереть из памяти недавние события, убрать из разума отрицательные эмоции, в конце концов, просто отключится. Он был готов упасть в обморок прямо здесь, но понимал, что такого счастья с ним не случится. Забыться. Он знал, что для этого можно сделать, но подсознание пыталось его отговорить. Коломиец сказал, что больше и миллилитра этой гадости не выпьет, но сейчас больше всего хотелось этого приторного вкуса на языке, который неприятно жжёт горло и спускается всё ниже. Сейчас хотелось, чтобы в голову вдало сильнее, чем когда он был у Макса, он готов упасть прямо где-нибудь посреди улицы и не просыпаться до завтра, лишь бы хотя бы на несколько часов забыть всё то, что он наговорил. Мысли навязчиво, будто пленка, прокручивали его фразы ещё и ещё, а он пытался переключиться, думать о чём угодно, только бы не о собственных словах, только бы не сталкиваться с последствиями. Убежать, убежать от себя, от всего что его сейчас гложет. Как позорный зайчишка, спрятаться, закрыться ото всех, только бы не брать на себя ответственность. Он вышел на непонятной станции, наплевал на название. Глаза красные от слёз, а в руках школьный портфель, на котором пятно по той же причине. Очки все заляпанные, но это последнее, о чём он беспокоится. Растрёпанные волосы липли к мокрым следам на лице. Сразу же достаёт пачку и закуривает сигаретку, чтобы стало легче. На улице заметно похолодало, кажется, собирается дождь… Наплевать. Район подозрительно знакомый, но на это не было обращено внимания. Хотелось ли пить? Нет. Хотелось ли забыться? Да. До дешёвой наркоты он ещё не опустился, а потому придется влить в себя как можно больше спиртного. Блеванет? Наплевать, кто его здесь знает? Кому нужен обоссанный пьяный старшеклассник, у которого в руке бутылка какой-нибудь эссы? Коломиец, найдя человека, который явно не имел определенного места жительства попросил его об одолжении, надеясь на то, что этот мужик сейчас не убежит с его картой. Хотя на ней и так не миллионы, поэтому потеря не велика. Но к счастью, или к сожалению незнакомец от которого фонило за несколько метров, улыбнулся беззубой улыбкой и отправился в ближайший алко маркет, на удивление, через несколько минут выйдя оттуда со звенящим пакетом. Тот ничего не купил себе, что заставило Дениса непонимающе пялится на него, а он будто ничего и не понимал. Всё сегодня было как-то странно. Поискав в карманах наличку он вынул сотку с мелочью и протянул бомжу, который благословил его на всё что только можно, пожелал здоровья, денег, счастья и самую красивую девочку на эту ночь. Денис неловко кивнул и попрощавшись с харизматичным мужчиной на ходу принялся открывать первую бутылку гаража. Цветная жижа не внушала никакого доверия, но, если честно, было до лампочки. Сделав первый глоток он ожидаемо скривился, стараясь не забросить эту идею. Может он и хотел сейчас выкинуть все эти стекляшки и отбежать от них на несколько километров, но впасть в беспамятство он желал намного больше. Поэтому первая бутылка была опустошена несколькими уверенными глотками, пока сам парень дошёл до явно неблагополучной части этой улицы и устроился на ближайшую лавку. Адекватно ли напиваться в полчетвертого? Он не уверен. Людей практически не было, все на работе, либо же ходили те, кто уже в том состоянии, на которое надеется подросток. Выглядел он комично, с портфелем, сменкой внутри и пакетом, полным спиртных напитков. Начинать было неловко, стыдно, но куда ещё ему было идти это делать? На какую-то рандомную вписку? Он не знал у кого может спросить насчёт такого мероприятия, а какие-то тусы по репосту Дениса не интересовали, всё же он хотел остаться живым. К себе домой — самый отвратительный вариант, если мать застанет его с пузырём коньяка то его, в лучшем случае, отлупасят, а в худшем, на эмоциях скинут с окна. Да и только что доверительные отношения с мамой построил, зачем всё ломать? Он думает несколько секунд, прежде чем отправить «мам, я у Вовы с ночевой, домой приду завтра, школьные учебники взял». Он не уверен, готов ли так нагло врать, да ещё и не знает точно, не пожалуется его репетитор на то, что парень отменил занятие, а если родительница узнает причину, то ему точно конец. Но сейчас думать уже не хочется, да и первая бутылка даёт о себе знать в неподготовленном организме школьника. Ему кажется, что его уже ждёт блаженная нирвана, в которой он растворится, хотя бы на какой-то промежуток времени. Уплывёт от реальности, от того что сегодня сотворил. Воспоминания опять вцепились в голову и на глазах стало мокро, в какой уже раз за этот день? От неприязни к своей натуре банально тошнило. Или это от этой дешёвой алкашки? Какой бы вариант не был правдой, по щекам скатывается первая слеза, а в руках вторая бутылка. Как будто лекарство, не хотелось, но надо. Уйти, забыть, быть на затворах собственного сознания. На утро пожалеет, очень сильно. Его может поймать полиция, может поймать какой-нибудь маньяк. Хотя последний вариант даже радовал, это значит, что можно отложить раскаяние на очень-очень долгий срок. Пластиковый пакет он выкинул в урну, стоящую рядом со скамейкой. Ему казалось, что, по идее, должно быть весело от одной с половиной бутылки, но почему-то по щекам только и делали, что скатывались прозрачные капли, которые сдерживать уже бесполезно. Денис не понимал, что такого случилось с ним, и почему он такой раздражительный, и почему не думает над своими словами. Почему он позволяет себе развязывать язык на своих близких? Хотелось взять телефон и позвонить Арине, со слезами просить прощения и умолять никому ничего не рассказывать, но было ясно, что это сейчас не сработает. Она его видеть и слышать то наверное не хочет, о каком примирении может идти речь? Пошлёт и в чёрный список закинет, если не уже. Думать что будет уже действительно не хотелось, Денис чувствовал себя быдлом, но надеялся, что никого не убьёт в состоянии опьянения. Когда закончилась вторая цветная бутылочка, было уже не так важно. Коломиец глядит через грязные от слёз линзы на свои кроссовки, которые стоят на неровном асфальте и пытается открыть крышку коньяка. Самая дорогая бутылка. До дна? Наверное. Мокрые следы на лице высыхают, и кажется его не тошнит как в прошлый раз. В итоге он открыл напиток с помощью спинки скамейки, сам не понял как, каким-то образом поддел, прибывая в шоке от того, что способен контролировать свои руки. На упаковке красовалась надпись «Белый аист», объём небольшой, ноль пять. Самое то, учитывая то, что около литра в нём уже было. Опять в память врезаются его слова, от которых он, будто от боли, мычит себе в кулак, и не понимает, сколько времени. Сколько он тут сидит и страдает? Его опять накрывает новая волна, и он подогнув колени под себя закрывается так, что от головы видна только макушка. Парень пытается не задохнуться в собственных слезах, изредка всхлипывая. Периодически делает глотки, стараясь не кривиться, но каждая попытка не увенчивалась успехом. Но после нескольких уже легче, не так больно, когда обжигающая жидкость катиться по стенкам горла. — С-сука… — голос дрожжит из-за неприятного холода и «маленькой» внутренней истерики. И кажется, работает. На мгновение он ловит себя на мысли, что все раздумья улетучиваются, будто нитки, они рвутся. И не получается уже довести до конца очередную невеселую внутреннюю реплику. И от этого полностью мокрое лицо улыбается, делая ещё один глоток. Тело обмякло, а мысли понемногу убегали. Приятная эйфория и какая-то странная дереализация стукнули в голову. Подросток даже не заметил, как пошёл дождь. На макушку пару раз капнуло, ещё, а потом ещё раз. Он непонятливо вскинул голову и ему на нос попали несколько капель. А внутри было тепло, всё же градус поднялся. Денис закрыл глаза, позволяя уже настоящему ливню бить его своими водными пулями. И было всё равно, наконец-то наплевать на всё, что происходит. Он не знал сколько времени прошло когда разомкнул веки, но дождь всё ещё навязчиво шёл, а где-то вдалеке виднелась гроза, но гром уже не доходил до пьяных ушей, которые будто слышали всё через преграду. Улыбка с лица не сползала, а вместе с ней почему-то покатилась одна единственная за последний час слеза, которая, на контрасте холодных капель дождя, вызвала мурашки на теле парня. Он так бы и смотрел наверх, ища в серых, железных облаках какой-то сакральный смысл, в них будто было всё, что сейчас нужно. А всё, что сейчас нужно, это незамысловатый серый цвет, ветер, который колышет мокрые волосы из стороны в сторону, и узоры в небесах. Иногда хочется просто вместе с ними плыть, бездумно, весело. И не важно, будет Денис тучей или белым облачком, можно быть всем сразу. Но его через пелену окликнули: — Денис, блять?! — он скинул с лица ухмылку, но даже не думал смотреть на зовущего. Просто удивленно продолжал пялится на небо, хотя очки уже только мешали, — Серьезно ты? Его за плечо кто-то потормошил, на что он вяло попытался приподнять свою голову, но та оказалась слишком тяжёлой. — Ты что вообще здесь делаешь? Ты погоду видел? — неизвестный женский голос явно хотел что-то выпытать из него, но Коломийцу сейчас просто до пизды. Эти вопли, которые пытаются перекричать звуки природы попросту раздражают, — На меня посмотри! Чужая рука берёт его затылок и тянет на себя, от чего парень видит силуэт женщины с большим чёрным зонтом позади. Вкупе с очками, что были все в дождевой воде, и спиртным внутри, Денис не могу понять, кто перед ним стоит. Всё было размыто и двоилось. Но была одна черта по которой он узнал этого человека, яркие розовые волосы, распущенные, и струящиеся по плечам. Та девочка… Ксюша? Но сказать подросток сейчас ничего не смог, лишь вскинул брови и попробовал запрокинуть своё лицо обратно к облакам, но чужая ладонь не давала ему этого сделать, от чего он недовольно скривился. — Денис, ты выпил? Курил? Нюхал? Можешь ответить что с тобой? — она пытается разглядеть чужие эмоции, но практически ничего не получается. Кинув взор на стеклянную банку в руках её знакомого, ей всё становится кристально понятно, — Так вот оно что… — Ксюша глядит на друга, — Просто прекрасно, то что нужно было мне в этот день. Если бы Денис мог нормально видеть, то сумел бы разглядеть её злой и недовольный взгляд. — Отстань… Уйди, ну вот… Ну вот хули я сдался вам… — парень пытается убрать от себя чужую руку, но та уверенно держится за его плоть. — Да ты мне и в хуй не впился, малыш, — она сдаётся и отпускает чужое тело которое резко и довольно жёстко приземляется на край скамьи, а девушка протягивает над ним свой зонт, оставляя себя под ударом стихии, — Встать сможешь? Не оставлю же я тебя тут… Так, для начала это нахуй отсюда. Старшая резким движением забирает из рук подростка алкоголь, и слышит жалобное шипение, после чего отправляет бутылку в мусорку. — Я так понимаю, сейчас ты мне ничего не расскажешь. Вставай, домой повезу тебя, пиздюк малолетний, — девушка видит как ее знакомый неразборчиво мычит слова несогласия, — Что ты городишь? Денис, вставай, я тебе говорю, иначе зонт заберу и свинчу отсюдова. На это безмолвный Коломиец только хмыкает и улыбается, всем видом показывая, что такой итог событий его устраивает. Но Ксюша всё ещё стоит рядом с ним, пытаясь что-то придумать. Не ожидала она сегодня встретить пьяную школоту на улице. И что только эта высокостатная богема забыла в этой не особо уютной части района? — Ох блять, видит бог, я этого не хотела, — она забирает средство защиты от капель и даёт уже и так мокрому Денису насладиться ими. Взяв в руки телефон она тяжело вздыхает, и в последний раз оглядывается на Коломийца набирает неизвестный тому номер, — У тебя есть шанс сказать мне номера своих друзей или родственников. Но школьник конечно же молчит. Он сейчас своё имя навряд-ли выговорит без запинок, а тут ещё какие-то цифры. — Что-же, ожидаемо. Тогда извиняй заранее, браток. Парень всё ещё сидит и разглядывает тучи, пока его подруга ждёт ответа. — Алё? Тут срочно. Нет, дурак. Я тебе говорю… Да я же русским языком… Нет, не смей бросать трубку! Тут твоему… Знакомому хуёво. Денису, мне кажется, он умрёт здесь от холода. Да, скину. Тут недалеко, жду, быстрее Илья. И когда девушка произносит это имя, прямо перед глазами Коломийца промелькнула молния.

Её тайна запечатана в конвертик

Она тронулась умом в разы похлеще Бога Смерти

Как обиду бы унять? И её громогласный крик

Был таков, что та едва не потопила материк

И размышляя в одночасье