Mary on a cross

— Да хватит! — со смехом выдыхает Ястреб и беспокойно бьёт крыльями по широкому матрасу. — Мне щекотно. Внизу живота скручивается тревожное беспокойное чувство, которое неспешно поднимается по пищеварительной системе вверх. За спиной раздаётся довольное урчание, кошачье мяуканье и по коже бегут мурашки, когда когтистая рука удерживает его за шею. Будто лапа, такая тяжёлая… — Сладкий, — шепчет Даби, продолжая остервенело вылизывать его между лопаток, поигрывая с мягким пухом у основания крыльев. Он прикусывает косточку, щёлкает зубами-клыками у самого пушка. Даби причмокивает от удовольствия, урчит будто трактор и мягко посмеивается прижимая телом к матрасу. Хватит. Хватит, пожалуйста… Паника маячит неясным пятном на периферии. Если честно, Ястреб в ужасе. Натуральном первобытном первозданном ужасе. Птичья ипостась в его голове сходит с ума и просит наконец включить мозг и сделать хоть что-то вразумительное. Внутренняя птица орёт благим матом: бей и беги. Базовый инстинкт. Огромная голодная кошка прижимает тебя к матрасу, какого хрена ты ждёшь? Пока твою пернатую задницу пустят на фарш? Клекот срывается с губ. Ястреб стонет и прячет лицо в мягкой подушке. Да, у него период размножения и он точно не против того, что кто-то большой и горячий вот сейчас прижимает его к койке и так сладко вылизывает. Хвостик заинтересованно дёргается под чужими наглыми руками, что оттягивают его чуточку вверх демонстрируя влажную текущую дырку. Боже. Но… Кошка. Большая кошка делает всё это. Даби прикусывает клыками за тонкую выпирающую косточку крыла и дальше тело само действует на инстинктах. Замах, удар ногой, остриё сотни мелких перьев направленные на притихшего Даби, почему-то уже лежащего под ним. — Мог бы просто попросить остановиться, если такое тебя нервирует, — мягко мурлычет он, убирая двумя пальцами пару острых перышек от лица. — Тебе будет спокойнее, если большая горячая кошка будет под тобой, а, Птичка? Ястреб облегченно опускает перья и целует пирокинета в нос. — Определённо, — тепло разливается в груди, а тревога уходит на задний план. Особенно, этот вид прижатых к голове кошачьих ушей делают злодея почти трогательным. — Спасибо, горячий парень. Большие ладони сжимают упругие ягодицы. Ястреб прикрывает глаза и потирается ягодицами о твёрдый стояк под тканью тёмных хипсов. Смазка, влага, ощущение зуда, странное желание, чтобы его наконец заполнили. Пирокинет игриво толкается бёдрами вперёд имитируя, фрикции и герой вздрагивает, цепляясь пальцами за чужие плечи. — Надолго твоё милое состояние, Птенчик? — прикусывая чувствительные соски, мурлыча интересуется Даби. — Ещё пара дней, — тихо бормочет герой, заводя пальцы назад и проникая в разработанный вход сразу двумя и разводя их на манер ножниц. — Боишься, что укатаю до смерти? Смазка пачкает чужое нижнее бельё и вязкий запах остаётся везде… — Не против смерти под тобой, — по кошачьи узкий зрачок, хитро мерцает в ленивых утренних лучах солнца. — Растяни себя получше, а ещё… * Ястреб обнаруживает себя в коленно-локтевой, уткнувшимся в мягкое покрывало. Упругий кошачий хвост поглаживает выступающую косточек стопы. Ноги дрожат, а крылья трепещут, пока собственные руки беззастенчиво растягивают узкие стеночки. Даби наблюдает, ласкает себя, лениво мурчит, бросает язвительные комментарии… — Не жалей себя, Птица. Чем лучше себя растянешь, тем проще меня примешь, — нашептывает он змеем искусителем. — Ты же хочешь этого? Хочешь чтобы я долго и разнузданно накачивал тебя спермой? Герой отчаянно шипит проклятье сквозь зубы и прячет лицо в мягкое покрывало.