В нашей коммуналке зацвела герань

На шумном пыльном городском вокзале всегда людно: кто-то толпится в очереди за билетиком на ближайший автобус, кто-то сидит, привалившись к стенке, социально-отрешенно размахивая картонной табличкой «на пропитание», хотя честнее было бы написать «на чекарик водки». Где-то мимо пробегают даже солидно приодетые господа, торопятся, наверное, по особо важным делам. Из динамиков слышна невнятная речь диктора, что объявляет о скором отправлении. В гуще всех событий из прибывшей маршрутки неизвестного отправления с конечной точкой - Петербург вываливаются два уставших тела. И по закону жанра дама идёт с одной лишь легкой спортивной сумкой, пока её злой и обессиленный бойфренд тащит на себе оставшийся совместный груз. -Ебаный в рот, Мона, не желаешь мне помочь? - Скрипит зубами тот, накидывая на плечо увесистый баул. Ну конечно, его-то вещей там кот наплакал: половину он выкинул сам за ненадобностью, а оставшуюся часть любезно вытащила Мона под предлогом: «ты в этом всё равно не ходишь, а моим вещам едва хватает места». Будь он чуть не сдержаннее по отношению к любимой пассии, давно бы швырнул эту сумку в ближайшую канаву. -Слова поддержки считаются за помощь? - Смеется Мона, ускоряя шаг. - Ладно, давай сюда одну, но только самую легкую. Скарамучча мысленно примеряет, какая из сумок самая увесистая, и отправляет её прямиком в руки девы. -Сказала же, не тяжелую! - Обиженно бубнит, ставя ношу на грязный асфальт. -Так это самая лёгкая, солнышко. - И уже не скрывая злорадства, смотрит ей в глаза, обнажая хитрую улыбку. Настала его очередь отыграться по полной. - Так, всё, бери сумку, бери карту и вперед, пешкодрапом до нового жилища, а я пошел ловить такси. Мона лишь тихо цыкает, возвращая неподъемную вещь парню. -Да щас, пубертатная ты язва, сам пешком пойдешь, и карту я тебе не дам. Ох, что хорошего было у этих двоих на пару токсичных людей, так это то, что несмотря на вечные препирания, они всё равно держались друг за друга как за спасательный круг. Каждый, кто знал их пару лично, мог с уверенностью до сотых сказать, что их отношения далеки от тех, с коими привыкли считаться. Скар - донельзя ревнивый эгоцентрист, никогда не лезущий за словом в карман, поливающий всё живое на чем свет стоит, а Мона - вспыльчивая, заводящаяся с полуоборота особа, которая, ко всему прочему, еще и ужасно зависима от чужого мнения. Их ядерная смесь заглушает всё живое вокруг, заставляя сокрушаться и содрогаться даже от одного вида этих двух вместе. Лишь некоторые их близкие во всем этом пылающем безумии видели две тяжелые судьбы, что переплелись вместе и встали грудью против жестокого мира. И никто из них никого конечно же не бросит. Ни на этом вонючем вокзале, ни в оставшейся жизни. -Ну скоро там? - Спрашивает Мона, выглядывая из-за спины Скарамуша на пыльную дорогу, пока тот сигналит рукой в ожидании подходящего транспорта. -Мон, ей богу, точно пешком сейчас пойдешь. - Обреченно выдыхает, продолжая всматриваться в поток проезжающих машин. На удачу их недолго ожидания у поребрика останавливается едва живой Жигуль с шашкой сверху. Из открытого окна высовывается макушка таксиста, что в зубах держит дотлевающий окурок. -Вам куда, молодежь? -Ленина 28, - Чеканит Скарамучча заученный адрес, открывая дверь жужжащей под ухом Моне. - Можно сумки в багажник кинуть? -Кидай, малец. И как только дверца багажника со скрипом опускается вниз, Скарамучча следует на заднее сиденье. В нос тут же бьет спертый запах нафталина и дешманских сигарет. Он привычно морщится, откидываясь на спинку сиденья. По радиоволне звучат какие-то скучные городские новости, и таксист, дергая ручник, следом делает звук тише. -Ну что, ребят, рассказывайте, куда путь держите? По сумкам вижу, что не местные. В гости что ль приехали? Скарамучча потирает затылок, совершенно не готовый ни к вороху вопросов, ни к зарождающейся бесполезной болтовне. Он так хотел добраться до нового жилища в тишине… -Не, не в гости. - А вот Мона, видно, не прочь поболтать. Но Скара это ничуть не раздражает, скорее успокаивает, ведь в данном случае ему всё-таки не придется открывать в потугах рот. А это его более, чем устраивает. - Так сказать, перебрались на пмж. Знаете, это чувство, когда понимаешь, что в жизни что-то нужно менять. Мы последовали именно за ним. И Мона не врёт и не лукавит. Всё, что думает, говорит открыто, совершенно не стесняясь своих мыслей. Точно знает, что если и осудят за ветер в голове, то тут же забудут, будто она ничего и не рассказывала вовсе. «Мы люди простые, не городские, нечего с нас брать» - шутит всегда при удобном случае. Росшая не по законам каменных джунглей, а по шатким правилам крохотного городка, уверяет себя, что всегда поступает решительно, бескорыстно, а главное - по зову сердца. И откуда поселила в себе эти догмы - никто не знает, даже её любимый Скарамуш. Даже она сама. Зато точно знает, что за её неприкрытой решимостью скрывается чуть больше, чем просто громкие слова. Ведь когда Мона говорит, что хочет большего, что устала жить в глуши, в её отчаянии слышится не сожаление, а цель. И добьется она её любым путем. Даже если этот путь - забитая бабульками тесная маршрутка. -А чего сюда решили, а не в матушку-столицу? - Невзначай спрашивает таксист, кидая окурок в приоткрытое окно. На замечание таксиста ребята лишь вздыхают, крепче сжимая ладошки друг друга. «Да какая к черту столица» - и в голове делят одну мысль на двоих. -А ехать долго, не подскажете? - Непонятно для чего интересуется Мона. Наверное, пытается понять, соизмерим ли масштаб Петербурга с масштабами той задницы, в которую они всё-таки ввязались. -По-хорошему, минут 15, а встрянем в пробку, и до утра не доберемся. - Смеется таксист, но тут же меняется в лице, замечая, как двое на заднем сидении озадаченно на него глядят. - Да шучу я, ребят, шучу. Долетим так быстро, не заметите даже! Лучше по сторонам глазейте, изучайте местность. И им ничего не остаётся, как молча припасть к грязному окну. Перед глазами проносятся старинные дома, вплотную приживавшиеся друг к другу. Потрескавшиеся годами винтажные фасады, скрываемые реставрационными полотнами, отлично вписываются в общую картину града Петрова, такие же тусклые и грязные, как и расстилающееся над ними небо. Кажется, будто неумелый художник взял в пальцы кисть, и, смешав все пастельные тона в единый серый цвет, мазнул по городу одним движением руки. В открытое окно долго веял теплый пыльный ветер с привкусом корюшки на языке, пока не сменился прохладной свежестью Невы. Хлипкий Жигуль наконец въехал на Троицкий мост, с которого виднелась размашистая водная гладь, на которой неспешно покачивались катера с туристами. -Попрошу обратить внимание налево. Петропавловская крепость, собственной персоной. - С гордостью проговорил таксист, в момент возомнивший себя неплохим экскурсоводом. - Возведена в 1712 году по указу Петра 1. Величественная постройка, не так ли? -В 1703 году. - Перебила Мона, вглядываясь в яркий на тусклом фоне шпиль. - Удивительно, но несмотря на полученный статус «крепости», она никогда не использовалась по прямому назначению. Зато долгое время успешно служила казематом для политзаключенных, и лишь к 1924 году стала музеем. -Ого, ну и познания, барышня. - Удивился таксист, а затем продолжил молча пялиться на скопление машин впереди. Скарамуш же беззвучно раскрыл рот, ошеломленный столь неожиданным экскурсом от своей драгоценной пассии. Какие же заумные книжки она читает, пока он мирно сопит после баночки пива на их кровати? Когда кронверк крепости оказывается позади, перед глазами вновь рисуется единый ряд обвешанных лепнинами домов. И Мона, пытаясь разглядеть детали, совсем не замечает, как смыкаются уставшие глаза. -Мышонок, просыпайся, мы приехали. - В полудреме слышит, как Скарамучча пытается разбудить её, тихонько тормоша за плечо. - Кто последний выйдет из машины, тащит вещи! И Мона, очевидно понимая, что в этой битве ей не выйти победителем, мямлит негромкое «угу» и растекшейся субстанцией выползает из такси. -Здесь без сдачи, держите. - Скарамуш протягивает таксисту на много раз пересчитанные купюры, взваливая сумки на плечо. Скорее всего, после этой замечательной поездки им придется неделю голодать. -Спасибо Вам! - Вслед кидает Мона, догоняя уже устремившегося вперед Скарамуччу. И когда уже кажется, что все приключения позади, парень замирает перед одной из парадных, внимательно вчитываясь в старую табличку. -Блять, нихуя не понимаю. Это что еще за арабские писания? Первый этаж - 7, 25, 16, 30 квартиры. Второй этаж - 4, 8, 42, 10. Как это вообще? Монааааа! -Господи, не кипишуй ты, сейчас всё разрулим. - Раздраженно фыркает Мона, что была разбужена точно не в ту фазу сна. - Подержи сумку, я позвоню. Достав из барсетки увесистую Моторолу, купленную на последние гроши у каких-то барыг в своем поселке, Мона быстро тыкает по кнопкам, набирая чей-то номер. -Алло, Кэйа? Не отвлекаю? -Нет, красоточка, совершенно не отвлекаешь. Чего случилось? - Из трубки доносится знакомый голос старого приятеля, немногим раньше покинувшего их скучный городок. -Мы приехали. Скажи номер парадной, этаж и квартиру. - Под быструю диктовку Мона кивает головой, будто фиксируя каждое сказанное слово, а затем кратко выпаливает «спасибочки» и кидает трубку. - Всё, грузчик мой, идем. Информацию добыла. Через пару минут навертывания кругов около многоэтажки и надоедливый бубнеж Скарамуша ребята всё-таки находят нужную им дверь, и, набирая код, заходят внутрь. На контрасте непримечательного дома парадная оказывается излишне ампирной: на полу узорная, но веками забытая плитка, на стенках побитые жизнью лепнины, раскрашенные в позолоту, что скорее напоминает брызги мочи, и сам её запах, вмешанный в какую-то вонь. -Красивенько. - Отмечает Скарамучча, поднимаясь по широким лестницам. - Но цветочков не хватает. Мона лишь хихикает на его остроумное замечание, копошась в барсетке где-то позади. Наконец добравшись до нужного им этажа, ребята облегченно вздыхают. Вот теперь точно все приключения позади. -Чего стоишь, солнце? Открывай давай. Я уже заебался с твоим шмотьем таскаться. Мона вставляет в замочную скважину ключ, любезно переданный ей Кэйей через знакомых, пытаясь сделать поворот. Но ключ, вставший точно по пазам, не желает поддаваться её усилиям, и на это Мона недовольно хмурит брови. -Не получается. - Тихо поворачивается к весьма недовольному, как и всегда, Скарамучче, жалобно глядя в его глаза. -Дай сюда, неумёха. Он вырывает из её руки железяку, готовясь показать настоящий мастер-класс, но не успевает и поднести ключ к замку, как дверь тотчас открывается, звонко ударяя его в лоб, и на пороге показывается напуганное лицо. -Ой, здрасьте! В смысле извините! Ну и здрасьте тоже! - Тараторит девчонка, глядя на ничего не понимающих ребят. - А вы новенькие, да? Кэйа говорил, что вы должны приехать сегодня. Я Ху Тао, ваша соседка! Заслышав в потоке слов знакомое имя, Скарамучча успокаивается, потирая пришибленный лоб. Ну вот, не успел и шагу сделать в новый дом, а всё уже пошло по бездне. -Вы проходите, проходите, располагайтесь. Я сейчас мусор выброшу и вернусь. Там на кухне сидит Люмин, она любезно покажет вам ваше новое жилище. В общем, приятного знакомства! - Быстро кидает Тао, натягивая тапки и, протискиваясь меж парочки, убегает вниз. -Чудная. - Подмечает Мона, переступая порог коммуналки. -Пиздец. - Слышится от Скара весьма исчерпывающий ответ. Скинув кроссовки, Мона проходит вглубь квартиры. На удивление, она оказывается довольно просторной, и, несмотря на какой-то хлам в длинном коридоре, вполне уютной. На стареньких чистых обоях висят незамысловатые картины, горшки с цветами, о которых так мечтал недо-флорист Скарамучча, пара привинченных светильников времен царя гороха, но исправно работающих, а в воздухе витает не кислая моча, а сладкий запах выпечки. Похоже, такой аккуратной коммуналке достались под стать благодарные жильцы. С кухни, куда устремляется Мона, доносятся звуки старого радио, крутящего попсу 80-х. -Привет, я Люмин! - Весело произносит блондинка в измазанном мукой фартуке. - Проходи, не стесняйся, скоро ватрушки будут готовы. Одна приехала? Мона не успевает сказать и слова, как позади неё показывается запыхавшийся Скарамуш, который уже кинул все их пожитки прямо в коридоре. -Да щас она одна куда-нибудь поедет! Я Скарамучча, а эта свирепая женщина - Мона. В маршрутке подобрал, жалко стало. -Скар! - Рявкает Мона, толкая его локтем в живот. Тот крючится в позе побитой улитки, недовольно хрипя себе под нос. - Не обращай на него внимание, он у нас…так скажем, особенный. -Сама ты особенная! - Без грамма злости, но с нотой обиды кидает парень, оглядываясь по сторонам. - Любезно извиняюсь, а где у вас тут, кхм, сортир? -Ой, сейчас всё покажу! - Люмин скидывает грязный фартук на табуретку, и, вытирая руки полотенцем, выходит из кухни. - Так, налево - ванная комната, туалет там же. Осторожней с краном, он постоянно куда-то съезжает, брызгая всё вокруг. По правую сторону - общая кухня, затем комната Кэйи и Розы, с ними вы знакомы, я так полагаю. Дальше - моя комната, со мной впридачу мой братец-близнец Итэр, он у нас по большей степени ночной житель, любит втихаря отшиваться у холодильника, пожирая всё на своем пути, ну и Тао, её вы уже тоже видели. Сама о себе расскажет, когда вернётся. Следом комната Фишль и Беннета, ребята странные, со своими причудами, но, думаю, подружитесь. И наконец, напротив - ваша. Мы там немного убрались, так что должно быть чисто. А ещё кладовка, но мы туда не заглядываем. Роза однажды попыталась вытащить оттуда пару вешалок, но оказалась в ловушке чьих-то свалившихся лыж. Мы их выкинули, но зареклись в кладовку больше ничего не класть. Вот, думаю на этом всё. Проходите, изучайте, чувствуйте себя как дома. Точнее, просто дома. -Спасибо, вроде всё понятно. А у вас тут есть какие-то порядки? Ну, расписание уборки, готовки, стирки? - Спрашивает Мона, пытаясь запомнить кучу новых имен и расположение комнат. -Конечно, но об этом вам уже расскажет Ху Тао. Не буду отбирать у неё лавры оратора. - Заканчивает свою речь Люмин и замирает по пути обратно на кухню, о чем-то задумываясь. - Твою ж мать, ватрушки! Скарамучча тихо прыскает со смеха в кулак, устремляясь в комнату. Так, а он никого не забыл? -А ты чего застыла, особенная моя? Иди давай, изучай обитель. -Ты в сортир не собирался ли часом? Сам будешь штаны свои стирать! - Не остаётся в долгу перед колкостью Мона, пока Скарамуш, кидая тихое «а, ой», путается в дверях коммуналки, пытаясь отыскать нужное помещение. Ну а Мона следом молча идёт изучать их новое жилище. *** -Блять, кто тут сумки кинул? Не пройти же, ё моё! - С коридора слышится крик Ху Тао, что, запинаясь о вещи, скидывает тапки и плетется на кухню. -Ты до какой помойки ходила, подруга? В соседний район что ли? Или опять засмотрелась на окна своего загадочного принца? -Отвянь, Люми, и без тебя тошно. - Тао падает на табуретку, откидывая голову к стене. - Чем воняет? -Ватрушки. Сгорели. - Печально констатирует Люмин, присаживаясь рядом. На ужин, похоже, сегодня снова хрен с маслом. - Опять депрессию словила? -Не знаю, подруга, но боюсь, что так. В универе аврал, на работе аврал, в личной жизни - шаром покати. А денег - об этом лучше и не будем. В общем, сплошное дерьмище. -Да ты оптимистка, Тао. -Я реалистка, Люми. - Вздыхает брюнетка, роняя голову на стол. - Ай, да что ж такое! Мало того, что с синяком на лбу, так ещё и без ватрушек. -Могу предложить сухари. - Смеется Люмин, указывая на духовку. - С творогом. -Да хрен с ними. Надеюсь, Кэйа стащит из своей ментовской столовки пару булок с маком. Если не сожрет их по дороге, конечно. - Тао лениво встает с табуретки, чтоб набрать в чайник воды. Ватрушек нет, так хоть чаю попьют. - Кстати, как тебе новенькие? Провела уже экскурсию? -Ага, всё показала, вроде запомнили. Нормальные ребята, на алкашей не похожи. На наркошей тоже. Хотя, ты же знаешь, как обманчива бывает внешность. - Неоднозначно намекает Люмин, склоняя голову. - Но, думаю, к ним это не относится. Но парень, конечно, странноват. -Кто странноват? - В проеме показывается макушка Скара, и тут же вновь скрывается в узком коридоре. - За брошенные сумки извиняюсь, уж до чего заебался их тащить. -Ты, ты странноват, чувак. Но мне это даже нравится. - Выглядывает из-за косяка Тао, держа в руках пару кружек. - Чай будешь? -Ага, спасибо. И Моне, если можно, тоже. Когда горячий чай разливается по кружкам, на кухне наконец собираются все из присутствующих. Мона любезно достает из сумки печенье, баранки, барбариски, несколько бич-пакетов и упаковку чая. Всё, что смогли довезти. Хотели бы больше, но Скарамучча посчитал, что куда важнее и полезнее вместо родительских закруток взять с собой контрабандный видик, по которому скучными вечерами можно смотреть «Славных парней» или недавно вышедшую вторую часть «Терминатора». Но не учел он только одного: ни телевизора, ни кассет у них нет. Зато есть видик клёвый. -Итак, рассказывайте, что ж вас сюда привело? - Начала разговор Ху Тао, отхлёбывая из чашки не остывший чай. Ей и в самом деле было интересно узнать от чего, куда и главное зачем бежали эти двое. «Всегда изучайте человеческие судьбы, их мотивы и повадки, и тогда почерпнёте для себя безграничный потенциал для раскрытия собственной души» - говорил какой-то нудный профессор с актерского факультета, на котором Тао посчастливилось учиться уже второй год. Мона тяжело вздохнула и посмотрела на Скарамуччу, что прожигал взглядом несчастные барбариски. Ну кто виноват, что он обожрался их ещё в маршрутке и теперь не мог даже близко находиться с ними в одном пространстве. Она легонько толкнула его в плечо, вынуждая повернуть голову. А в её взгляде прямым текстом читалась суть: «давай-ка лучше ты, а то я заебалась». -А что нас сюда могло привести, кроме нищеты и отсутствия перспектив в маленьком городишке у черта на куличках? - Говорит он спокойно и обыденно, будто не первый раз ему приходится произносить эту пафосную речь. А может быть просто был готов к таким вопросам. - Моя деревенская решила, что пора бы уже мир повидать, не всё ж на жопе ровно сидеть. Ну и я вместе с ней. -Вы так похожи. - Вскользь замечает Люмин, хватая со стола барбариску. Скарамучча лишь провожает взглядом заклятого врага и подносит к губам кружку. -Инцестники. - Абсолютно серьёзным тоном подмечает он и делает глоток. Под ярый взгляд своей деревенской и ошеломленную реакцию сидящих напротив девчонок всё-таки пускает носом чай, не в силах сдержать смеха. - Да ладно вам, шутка же. -Ты свои шутки в посёлке лучше бы оставил, идиот. - Раздраженно прыщет Мона, уже давно привыкшая позориться от нравов своей второй половинки. Хотя ей уже иногда кажется, что он скорее не половинка, а донельзя глупое социально-девиантное целое. И с этим остаётся лишь смириться. - Тут люди сидят приличные, а ты такую хуйню несешь. -Да ладно вам, мы тут все с приветом. - Пытается разрядить обстановку Тао, а затем, подумав, добавляет. - Кстати, Люмин уже рассказала вам, какие у нас тут есть правила? -Неа, оставила эту почетную участь тебе. - Отвечает за ребят Люмин, дожевывая барбариску. -Великолепно, подруга! Ну что ж, тогда слушайте. - Тао театрально бьет ладонью по столу, отчего бедный Скарамуш дергается, роняя на пол печенье. Сейчас Мона заставит его поднять это и съесть… - Значит так. Обязанности мы распределяем следующим образом: составляем график уборки и готовки на каждый день. Готовим по очереди все, кроме Кэйи. От его стряпни уже несколько раз валялись с поносом, вот настолько ему противопоказано приближаться к сковородке. Зато веником машет искусно. Короче, привилегированный. Убираемся также по очереди. В своей комнате - когда захотите, а толчок, кухню и коридор драим по расписанию. Стиральной машинкой пользуйтесь хоть каждый день, только аккуратнее, много вещей положите и она нихрена не отстирает, да ещё и барабан слетит. Так, что ещё? Ах да, курим, если курим, исключительно на кухне, только оттуда у нас окна во двор-колодец выходят. А в парадной даже не смейте, быстро ссаной тряпкой погонят. А, ну и мусор выносим по мере наполнения ведра. Вроде всё сказала. Если остались вопросы - задавайте. Закончив объяснения, Ху Тао посмотрела на ребят. Мона молча кивала на каждое её слово, фиксируя в голове новые порядки, а Скарамучча и вовсе ушел в астрал. Даже моргать перестал на мгновение. -Так, а что насчет продуктов? Каждый сам покупает, или у вас есть какой-то общий бюджет? - Напоследок уточняет Мона, чтобы подытожить сказанное. -Общего бюджета у нас нет. Всё из своего кармана. Тот, чья очередь подходит готовить, закупает продукты. Ну а если не хватает, мы любезно помогаем. Всё-таки никто не хочет остаться голодным. Особенно Итэр. С ним отдельная песня. А так, да, помогаем друг другу чем можем, всё-таки все в одной лодке. Лодке бедности и навалившихся проблем. -Тао, ну че ты опять завела свою печальную шарманку! -Ну а разве не так, Люми? Не от хорошей жизни мы тут собрались. Сама прекрасно понимаешь. -Понимаю. - Вздыхает блондинка, кладя подруге голову на плечо. Под тихое дребезжание холодильника и шелест занавесок ребята остаются на своих местах, допивая уже остывший чай. С барбарисками. *** Спустя пару часов оживленных баталий на кухне коммуналки в дверном замке входной двери со скрипом поворачивается ключ. -Девчонки и мальчишки, папочка вернулся! - Слышится из коридора мужской звонкий голос. -И мамочка тоже! - Добавляет женский, приближаясь к кухне. На пороге помещения показываются две знакомые фигуры: Кэйа, держащий в руках увесистый пакет, и Розария, что просто устало стоит рядом, оперевшись на косяк. -Какие люди, наконец-то! Кэйа, неужто до получки дожил? Че у тебя там в пакете? - Интересуется Ху Тао, радостно выглядывая из-за спины ничего не понимающего Скарамуша. Неужели сегодня никто не будет голодать? -А вот встань и возьми, сама всё увидишь. - Кэйа протягивает пакет Тао в руки, а сам спешит в объятья Моны, которую не видел уже сто лет. - Ну как добрались, родные? -Задорно и с ветерком. - Подмечает Скарамучча, хлопая Кэйю по плечу. - А я барбарисок пережрал. До сих пор тошнит. -Понял, братан. Ты осторожней с этим, так и подсесть недалеко. Ладно, щас мы переоденемся и вернемся. Под хохот собравшихся Кэйа отстраняется от приятелей и, хватая Розу за руку, покидает кухню. Пока Тао с неподдельной радостью раскладывает продукты перед Люмин, чья очередь сегодня готовить и отдуваться за сгоревшие ватрушки, на кухню уже возвращаются переодевшиеся двое, усаживаясь на свободные табуретки. А в кухне становится слишком тесно. -А вы чего так поздно сегодня, на работе задержались? - Интересуется Люмин, нарезая овощи в салат. -Да нет, с работы-то как раз пораньше вышли. Просто кое-кто решил уместным заглянуть в один бар. - Раздраженно произносит Роза, метая взгляд по кухне. -Боже, Кэйа, ты опять к Дилюку ходил? Мало тебе прошлой ссоры было? -Да всё в поряде, Тао, до драки не дошло. Просто поговорили о своём, насущном. -Эх, ну как знаешь, братец, не в твоем положении капать ему на мозг. А кулаками махать будешь - с ментовки погонят. - Вздыхает Тао, усаживаясь на подоконник. Табуреток-то на всех не хватает. - И не будем мы больше булки с маком жрать. Кстати, принёс? -Неа, мы их ещё по дороге сожрали. -Да блин, Роза! Могла бы сказать, что их просто не было… Под звонкие разговоры и хохот ребят на столе появляется салатник, вилки, тарелки и остальная кухонная утварь, а вскоре своё почетное место занимает и миска с макаронами по-флотски: всё, на что хватило скромной получки Кэйи. А ребята и этому невзрачному ужину довольны, лишь бы не приходилось голодать. А за окном тем временем показывается первая тусклая луна. Наконец-то этот сумбурный день окончен. И каждый в этой коммуналке под сердцем греет мысль: «я не одинок».