В нашей коммуналке зацвела герань

Неугомонная трель механического будильника давила на барабанные перепонки, вынуждая глубже зарываться головой меж двух подушек, только бы не слышать этого мерзкого звука. Изо дня в день, будто заевшая пластинка старого граммофона, крутился один и тот же сценарий «работа-дом-работа», и только Альберих всё никак не мог к нему привыкнуть. -Роз, отключи его, пожалуйста. - Проворчал Кэйа и натянул одеяло повыше, боясь потерять последнее тепло этим холодным утром. Больше всего в своей жизни он ненавидел ранние подъемы, кричащих под окнами маргиналов и сотрудников жэка, которые не считали нужным давать отопление до того момента, пока цифры на термометре не опустятся до нуля, причем как снаружи, так и внутри помещения. -Вставай, на работу опоздаешь. - Женская рука потянулась к звенящему будильнику, треснув по нему с такой силой, будто от этого удара зависело чуть больше, чем просто целостность металлического корпуса звонилки. От этого удара зависело моральное состояние Розы. С момента возвращения Фишль и Беннета прошло уже две недели, за которые, в общем-то, в коммуналке мало что изменилось. Разве что на кухне стало еще теснее, чем было до этого, а очередь в ванную по утрам растянулась на весь коридор. Но и без хороших новостей тоже не обошлось - Кэйа откуда-то приволок пузатый телевизор. Старенький, барахлящий, но исправно работающий. Дабы не растерзать друг друга в клочья, ребята единогласно решили разместить его на кухне, прямо на подоконнике, напротив обеденного стола. Счастью Скарамуччи не было предела: наконец-то его клевому видику нашлась достойная компания. Осталось только надыбать где-нибудь кассеты. Казалось, что жизнь идет своим чередом, и происходящее вокруг было так же естественно, как вставать по утрам, завтракать, ругаться по пустякам с домочадцами и расходиться кто куда, лишь вечерами собираясь на тесной кухне за чашкой чая или чем-нибудь покрепче. Соседи безучастно отреагировали на возвращение парочки, продолжая изо дня в день утопать в своих заботах. Кому вообще было дело до тех, кто предпочитал всё время отсиживаться в тени? Одна Розария ходила мрачнее тучи, чаще пропадая в своих мыслях, и - чего хуже - не скупилась вымещать свою злость на всё, что попадалось под руку. В том числе на смиренно терпящего её выходки Кэйю. Первый раз в жизни он не нашел подходящих слов для утешения, пуская всё на самотек. -Я вернусь сегодня поздно, в управлении куча дел. Ты как, справишься тут без меня? - Кэйа уже выбрался из-под теплого одеяла и активно протирал коленками пол, пытаясь отыскать в темноте пропавший носок. -Будто у меня есть выбор. - Хмыкнула Роза и подперла лицо рукой, наблюдая за елозящим по полу парнем. Сколько раз ему было сказано класть вещи на своё место... - Под кроватью посмотри. Прямо под носом послышалось тихое шебуршание, а затем из-под кровати вынырнул довольный Кэйа, чуть не стукнувшись головой о деревяшку, держа в руках пыльный носок. -Нашел! - Он взвизгнул от радости и ткнулся губами в лоб Розы, оставляя краткий, быстрый поцелуй. Роза нахмурилась, но отстраняться не спешила. - Не грусти, ладно? Поговори с кем-нибудь, тебе станет легче. Кэйа не мог не заметить, как Розария закатила глаза, явно недовольная его рвением пристроить её на персональную психотерапию, но после этого последовал одобрительный кивок, и он улыбнулся, в глубине души надеясь, что она хотя бы постарается переступить через порог своего упрямства и сможет раскрыться перед кем-нибудь так же, как она раскрылась ему самому. *** По небольшому кабинету, заставленному громоздкими пыльными шкафами, разносился крепкий аромат кофе и клубы табачного дыма, что потоком ветра рассыпались тонкими струйками и вылетали в открытое настежь окно. Альберих затушил окурок об оконную раму и, откашлявшись, захлопнул хлипкую створку, направляясь к своему рабочему месту. На столе, как и всегда, лежали целые стопки нераскрытых дел, среди которых небрежно валялись исписанные ручки, пару коробков со спичками и полупустая пачка сигарет. Черт ногу сломит в этом хаосе, но Кэйа уже привык работать подобным образом. Альберих потер заспанные глаза и склонился над пожелтевшими листами, лениво перекладывая их из стопки в стопку. Работы было ни больше ни меньше, чем обычно, но именно сейчас ему казалось, что время потекло в обратном направлении, а сам он медленно скатывается в бюрократическую яму, выбраться из которой вряд ли успеется до полуночи. Последний день сентября - горят сроки, полыхают недописанные рапорта, а Кэйа мысленно всё ещё лежит на теплой мягкой кровати, вдыхая любимый аромат женского шампуня. Увлеченный отчетностью, он не сразу заметил, как дверь его кабинета распахнулась без стука, а в узком проходе появился низкорослый лысый мужичок, который замер лишь на секунду, чтобы убедиться, что его коллега на месте, а затем в два шага преодолел расстояние от входа до стола, кидая поверх творящегося на столе беспорядка подшитые папки с делами. -Утро доброе работягам! Я на секундочку. - Звонкий прокуренный голос сослуживца наконец привел Альбериха в чувства, и он, оторвавшись от бумаг, не смог сдержать улыбки, глядя на бодрого товарища. - Ну у тебя тут и бардак. -Доброе, Иваныч. Чего хотел? Василий Иваныч с его пухлым, заплывшим лицом без намека на щетину, в съехавшей набок фуражке и рубахой на размер меньше, пуговицы которой держались разве что на добром слове - воплощение типичного образа блюстителя порядка, сошедший с карикатуры «тот самый мент» и по совместительству хороший друг Кэйи, хоть и был его старше лет эдак на пятнадцать. Весьма ответственный напарник, если не считать того, что любит подсовывать кота в мешке Альбериху, спихивая на него бытовую поножовщину и ночные рейды по самым злосчастным районам города. -Дак вот. - Иваныч ткнул пальцем в принесенные папки. - Архив свой разбирал, а там дела твои старые валяются. К начальству шел, думаю, дай занесу, всё равно по пути. Кэйа нахмурился, пытаясь понять, какого лешего в чужом архиве затерялись его дела. Впрочем, работа в их управлении всегда походила на сплошной беспорядок, и было не удивительно, что многотомные писания терялись на ровном месте - то в чужих кабинетах, то на собственных столах. -Ага, понял, благодарю. - Альберих кивнул и пододвинул к себе папку с личным делом. - Будем разбираться, что за чертовщина. -Вот-вот, я так подполковнику с утра и сказал: чертовщина! Завалят нас работой, то с ориентировками бегай, то в кабинете с бумажками-писульками сиди. А им хоть бы хны, даже жопу не поднимут, демонюги херовы! - Негодовал Иваныч, нервно поглядывая на наручные часы. - Ладно, пойду я, а то ещё три шкуры снимут за опоздание, ироды. Бормоча себе под нос, Иваныч зашагал к выходу из кабинета, оставляя озадаченного Кэйю наедине со свалившимися на его плечи делами. По настроению напарника можно было понять, что рабочий лад в отделе не задался уже с утра, и самое интересное только впереди. Не хорошо это, конечно, не хорошо. *** Розария сидела на лавочке у парадной, запрокинув голову и выдыхая в холодный воздух облако сигаретного дыма. Коммуналка, ранее казавшаяся ей самым безопасным местом в мире, вдруг оказалась настоящей клеткой с металлическими прутьями, внутри которой кружили голодные до чужого страха стервятники. Уже ставшие родными стены душили так, что ей ничего не оставалось, кроме как бежать оттуда средь бела дня, только бы не задохнуться без причины на ровном месте. Роза нагло врала самой себе, думая, что возвращение Фишль и Беннета не пошатнет её и без того расшатанную психику ещё сильнее. Но эмоции взяли верх над присущей ей хладнокровностью, и теперь она не знала, как вытерпеть их притворные улыбки и невинные лица, понимая, что за ними не скрывается ничего, кроме отправляющей сердце лжи. Она злилась на них за то, что они снова ввязались в это грязное дело. Она злилась на Кэйю, потому что он не мог выйти на след Дотторе. В конце концов, она злилась на себя за то, что ничего не могла с этим сделать. -Не замерла в такую холодрыгу на лавке-то сидеть? - Откуда-то сбоку послышался знакомый голос, и Роза опустила голову, встречаясь взглядом с подошедшей к ней Моной. Её щеки заалели от сильного ветра, а сама она переминалась с ноги на ногу, пытаясь согреться. - Я чуть коньки не откинула, пока с остановки топала сюда. -Я до помойки ходила, из ведра мусор уже вываливался. - Роза толкнула ногой стоящее рядом пустое ведро, привлекая внимание Моны, пока тушила окурок о край лавки. - Отойди. Дым налетит, будешь задыхаться. Мона сделала шаг назад, выжидающе поглядывая на Розу. Неужели она и дальше собирается мерзнуть тут? На Розарии было лишь легкое тонкое пальто, которое еле скрывало и без того голые ноги, а её губы слегка подрагивали, стоило ветру задуть сильнее. От этого вида Мона сама невольно съежилась, уткнувшись носом в теплый шарф. -Ты домой-то идешь? Или решила в край окоченеть на этой лавке? - В ответ Роза лишь покачала головой, всем своим видом показывая, что ей хорошо и здесь. Но Мону этот молчаливый протест не устроил. Она требовательно протянула руку сидящей подруге, намекая, чтобы та немедленно встала. - Давай, давай, вставай и пошли. Нечего ломать комедию. И ведро не забудь. *** -У тебя что-то случилось? - Поинтересовалась Мона, уже сидя на теплой кухне и отхлебывая из кружки кипяток. -Не придумывай, всё у меня в порядке. - Розария небрежно махнула рукой и натянула широкую улыбку. Она и сама себе бы сейчас удивилась, насколько правдоподобно выглядел этот жест со стороны. Но Мона, не первый год живущая на этой земле грешной, скорее бы поверила в одну из теорий заговора, коими бредит её дражайший Скарамуш, чем в эту нелепую отмазку. Розария, последний раз улыбавшаяся году в 89-ом, вдруг решила одарить подругу совершенно не свойственной ей эмоцией. Скрывалась в этой улыбке хоть доля правды? Конечно же, нет. -Ага, а меня в институте до ректора повысили. - Непринужденно заявила Мона и потянулась за лежащим в вазе пряником. Водить её за нос мог только Скарамучча, за что в последствии неминуемо получал по шапке. -Чего?! - Роза была явно сбита с толку. Оголенное чувство недоверия к другим притупляло её способность воспринимать такой глухой, завуалированный сарказм. -Ничего. Зубы мне не заговаривай, говорю, и выкладывай уже, что у тебя произошло. Розария, оторопевшая от такой наглости и напора непробиваемой подруги, вздернула бровями и неслышно сглотнула скопившуюся слюну. Мона - не тот человек, которого можно было легко обвести вокруг пальца, и Роза понимала это так же ясно, как и то, что им сейчас предстоит весьма тяжелый разговор. -Ладно, слушай.

Февраль 1994 года.

-Вот черт, да куда она запропастилась? Розария перевернула всю комнату вверх тормашками, пытаясь отыскать книгу, которую обещала вернуть в городскую библиотеку еще на прошлой неделе. Совершенно дурацкая привычка не возвращать вещи в срок сейчас вылилась в гигантский погром в одной маленькой комнате. Но Роза не планировала сдаваться, всё больше и больше наводя беспорядок на своих квадратных метрах. И только когда она добралась до последних полок с одеждой, вспомнила, что недавно к ней заходила Фишль с просьбой одолжить какое-нибудь легкое чтиво на ночь. Роза никогда бы не стала копаться в чужих вещах, но страх быть пойманной с поличным мерк перед лицом разгневанной библиотекарши. В тот день коммуналка пустовала: все были заняты своими делами и не планировали возвращаться до ужина. Роза заглянула в комнату ребят и, стараясь не шуметь, прошла внутрь, попутно изучая настенные полки и все доступные открытые места. Она бывала в их комнате и раньше: Фишль часто приглашала её сюда, чтобы о чем-нибудь поболтать, когда скучно, или хвасталась новенькой дубленкой, подаренной ей родителями за успехи в балетной академии. Они не были близкими друзьями, но Роза с уверенностью могла сказать, что видела в ребятах больше хорошего, чем кто-либо другой. Наконец, в старом хлипком серванте в углу она углядела свою потерянную книгу. Магнит стеклянной дверцы щелкнул, и Роза потянулась за потеряшкой, но та оказалась плотно зажата другими книгами. Она явно переборщила, дернув за корешок чуть сильнее, и вместе с её книгой вывалились еще две, стоящие рядом. Роза шикнула от своей неуклюжести и нагнулась, чтобы поднять упавшее, но вот чего она совсем не ожидала увидеть, так это прозрачный маленький пакетик с чем-то, похожим на стиральный порошок. Кто в здравом уме будет хранить средство для стирки между книг, если только это не... «Что за?» - Но не успела она как следует обдумать свою мысль, как в коридоре раздались приглушенные шаги, и Роза поторопилась засунуть книги обратно на полку, а пакетик по чистой случайности запихнуть в карман халата. Всё случилось так быстро, что она даже не успела толком осознать, во что сейчас вляпалась. Ноги сами понесли её к выходу, и когда она уже захлопнула дверь, оказавшись в коридоре, перед ней из пустоты вдруг возник Дотторе, пристально глядя в остекленевшие от паники глаза. -Ай-ай, тебя разве мама с папой в детстве не учили, что это некультурно - обыскивать комнату в отсутствии её владельцев? -Тебе какое дело, Торе? - Роза ощетинилась, и без того напуганная случившимся. - Я чужого не брала. -Да ладно тебе, муженек мент прикроет, если что. - На лице Дотторе засиял привычный оскал, а сам он двинулся навстречу девушке, вынуждая её упереться спиной в полотно двери. Он был так близко, что Роза могла разглядеть самые мелкие морщины на его мерзком лице.- Так ведь, дорогуша? -Лучше отойди, пока я не зарядила этой книгой по твоей слащавой морде! - Она была вне себя от злости, а по венам бежал животный ужас, когда она буквально чувствовала чужое дыхание на своих щеках. -Какие мы грубые. Непростительно девушке поднимать руку на сильный пол. - Дотторе готов был рассмеяться прямо ей в лицо, но Роза оказалась быстрее. Громкий звук удара разнесся по пустой квартире, и она, воспользовавшись моментом, отпихнула его от себя, быстрым шагом устремляясь в свою комнату. - Вот сука! О случившемся Кэйа узнал только на следующий день. Всю ночь Роза просидела в комнате, не смыкая глаз, и только под утро, когда Альберих вернулся с рейда, она смогла выплеснуть весь накопившийся страх, громко взвыв ему в плечо. Инстинкты взяли своё - первый раз в жизни она почувствовала себя настолько уязвимой перед кем-то. Тем более перед тем, кто лишь в малой доле мог называться человеком. Кэйа был готов разорвать этого ублюдка в клочья, да только к тому моменту Дотторе уже успел по-тихому свалить из коммуналки, не оставив и следа. -Вот как-то так. - Подытожила Роза, сложив руки на груди. - Наверное, я должна была об этом кому-нибудь рассказать. И лучше это будешь ты, чем какая-нибудь бабка на лавке у парадной. -Охренеть. Роза, это же пиздец! - Мона была, мягко говоря, шокирована рассказом подруги. Она многое повидала в своей глубинке, как, впрочем, и сама Роза. Разбои, грабежи и наркота - три всадника криминала, без которых не обходилась ни одна провинция, и Мона уже было думала, что с переездом в большой город больше не столкнется с этим кошмаром. По-видимому, у жизни на этот счет были иные планы. - А барыгу поймали в итоге или нет? -Нет. Он как в воду канул. Не нашлось даже весомых улик, чтобы зацепиться за его шкуру, не говоря уже о том, что Фишль и Беннет наотрез отказались давать против него показания. Их можно понять: они боялись, даже с наркоты слезли, только бы к делу не пришили. -А как же тот пакет с порошком, который ты нашла? - Мона непонимающе качнула головой. - Неужели это не улика? -Он оказался бесполезным вещдоком - слишком много отпечатков, в том числе и моих. Кэйа побоялся рисковать, поэтому мы просто спустили его в унитаз. Тогда мы еще не думали о том, что, возможно, этот чертов пакетик может стать единственным доказательством вины Дотторе. -Я одного не понимаю: почему этим делом занимаются рядовые менты, а не отдел по борьбе с наркотиками? - Логичный вопрос, соскочивший с уст Моны, заставил Розу напрячься. Была одна деталь, о которой во всей этой истории стоило умолчать. И имя ей - Тарталья. - Скар мой как раз там работает, он наверняка должен быть в курсе. -Дело свернули за неимением улик и доказательств, поэтому оно и не дошло до госнаркоконтроля. Обычная практика. - Роза была готова поклясться, что слышит, как сильно бьется её сердце, но продолжала сохранять мнимое спокойствие, когда наклонилась к Моне, тихо прошептав: - Я прошу тебя, оставь этот разговор в тайне. Никому не говори, даже Скару. *** К концу рабочего дня Альберих едва ли успел разобраться с половиной бумаг. Он надеялся покончить с делами хотя бы до темноты, ну или до того момента, пока ему не начнет названивать обеспокоенная Роза. Глаза уже слезились от стоящего в воздухе облака пыли, а от усталости и стресса хотелось курить. Недолго думая, Кэйа схватил со стола пачку сигарет и вместе с ней самую толстую папку с делом - ту самую, что утром принес ему Иваныч, и уселся на подоконник, раскрывая настежь окно. Кэйа глянул на стопку скрепленных помятых бумаг и нервно усмехнулся в пустоту, выпуская едкий дым сквозь зажатые зубы. В его руках покоилась жемчужина криминальной коллекции - дело Дотторе. Давно забытое всеми, отправленное в архив за неимением зацепок и доказательств. Тогда, пару месяцев назад, все в отделе смеялись, что гоняются за несуществующим человеком, и только обрывки прошлого, сотканные из сплетен от бывших коллег Доктора, твердили об обратном. О личности Дотторе было мало что известно. Ни матери, ни отца, ни прописки - он был вольной тенью, невидимо шагающей по городским тропам. Чужой среди чужих, грубый и властный, жадный до славы - так о нём отзывались коллеги, не желая вспоминать о бывшем сотруднике Ленинградской больницы, который травил их одним своим присутствием в стенах лечебницы. К их счастью, на должности начмеда он продержался недолго, покинув свой пост в ноябре 93-го, как раз к тому моменту перебравшись в коммуналку. Соседом он был весьма неприметным и скрытным, пустых разговоров не водил, а по поводу прошлого неоднозначно отнекивался, давая понять, что лезть в свою жизнь он не позволит никому. Он появился так же внезапно, как и исчез, сбивая с толку даже самых умелых ищеек. Альберих затянулся последний раз, шумно выпуская дым через ноздри. Во что бы то ни стало он достанет этого гада из-под земли. *** -Мона, блин, я тебя умоляю, переключи эту дребедень, у меня сейчас глаза из орбит вылезут. - На грани отчаяния просил Скар, показательно громко вздыхая. - Ты меня вообще слышишь, Мона? К великому несчастью Скрамуша, девушка даже и ухом не повела, продолжая пялиться в рябящий экран телевизора. Уже час она завороженно наблюдала, как бедная рабыня Изаура страдает от своей безвольной жизни. Мона охала, ахала и прикрывала рот ладошкой, едва слышно комментируя происходящее на экране, пока сидящий рядом Скар так же, как и главная героиня, страдал, но уже от тупости бразильского кинематографа и сентиментальности своей женщины. Лучше бы она свои научные передачи смотрела, чем дурацкие мыльные оперы, от которых так и тянет сгореть от стыда, лишь бы не видеть этой чепухи. Всё было бы куда проще, сбеги эта дура Изаура от командора ещё в самом начале. К слову, странно, что Скарамучча задумался об этом только на 17 серии. Да и в целом странно, что, несмотря на свое недовольство, он продолжал следить за сюжетом вместе с Моной. Вообще, Скарамучча уже час собирался поговорить с Моной, но как тут заведешь разговор, когда внимание твоей женщины всецело притянуто к болтливому черному ящику на подоконнике, а не к какому-то там любимому, спящему с ней на одной кровати парню? -Так, всё, выключай эту херню, я сказал. - Скарамучча повис над Моной, закрывая ей обзор своей спиной. Его руки крепко сжали её плечи, чтоб она не вздумала его оттолкнуть. -Эй, отойди, мне не видно! - Мона завертелась юлой на табуретке, пытаясь выбраться из хватки, но её сил хватало разве что раскачать и без того хлипкую деревяшку под ней. Так и свалиться недолго. - Да сдвинься ты, боже. -Не отойду, пока не переключишь. - Скарамучча всё же убрал свои руки с её плеч, складывая их на груди и продолжая сверлить сидящую грозным взглядом. Он знал, что ходит по тонкой кромке льда, выводя Мону на ровном месте, но в этом и был его план. Стоит Моне разозлиться, она будет согласна на всё, только бы Скар от неё побыстрее отстал. -Да Муша, какого хрена? Мы только вчера в сотый раз пересматривали «Бешеных псов». Сегодня моя очередь! -Окей, окей, твоя взяла. - Внезапно Скар отступил от своих принципов, язвительно прищуриваясь. Мона знала этот взгляд: он что-то задумал. -Ай, да черт с тобой! Что ты хотел? Вижу же, что не отстанешь. - Мона убавила громкость, но взгляда от экрана не отвела, продолжая следить за сюжетом немого кино. -В субботу вечером шеф приглашает нас на ужин в ресторан. Ты идешь со мной. -Нет. - Отрезала Мона, покачав головой. - Мне не нравится твой начальник, и общаться я с ним не хочу. Даже не проси. Но кто такой Скарамучча, чтобы сдаваться после первого отказа? Поступай он так всю жизнь, не было бы сейчас этих разговоров в коммуналке. Не было бы сейчас рядом с ним этой до чертиков упертой, своенравной Моны. -Солнышко, я прошу тебя, всего один разок. Он ждет нас двоих, и я уже пообещал, что мы придем вместе. - Скарамучча присел на корточки перед Моной, беря её за руки. - Всю следующую неделю мы будем смотреть только твои сериалы, окей? Вот же! Мона вдохнула, выдохнула, не в силах устоять перед этим молящим взглядом. Она всегда попадается на эту дурацкую уловку своего парня, который, впрочем, мог бы и постыдиться так открыто играть её чувствами. Давит, словно танк, на её тонкую душевную организацию, и ничуть не жалеет об этом. -Господи, хорошо, ладно. Но в таком случае, я позову кого-нибудь еще, потому что слушать ваши пьяные бредни в стороне мне будет скучно. -Моночка, я тебя обожаю! - Скарамучча засиял, подобно гирлянде на ёлке, и опустил свой подбородок на чужие колени. - А кого ты собира... -Вы чего не спите? - Его прервала на полуслове Люмин, появившаяся на кухне. Скара она не увидела, зато отчетливо услышала его голос даже в коридоре. -Сериал смотрим. - Скарамучча выглянул из-за табуретки, на которой сидела Мона, и махнул рукой в сторону телека. Его нахождение у ног девушки выглядело весьма двояко, ну и хрен-то с ним. Скарамучче было всё равно, а вот у Моны почему-то заполыхали щеки. -Без звука и спиной к экрану? - Хихикнула Люмин, пробираясь в темноте к дребезжащему холодильнику. - Интересно, однако. -Люми, ты завтра вечером свободна? - Мона резко развернулась к подруге лицом, чуть не уехав с шаткой табуретки прямиком на холодный пол. - Мы в ресторан идем с начальником Муши, не хочешь составить нам компанию? -Эмм... - Она на секунду задумалась, размахивая дверцей холодильника туда-сюда. Зачем она вообще сюда пришла? - Вроде свободна, но, знаете, мне как-то неловко. Я там буду лишней, наверное. -Не переживай, мне тоже неловко. - Призналась Мона. - Ну так что, пойдешь с нами? -Надеюсь, там вкусно кормят, иначе пеняйте на себя. - Люмин рассмеялась, украдкой глянув на мелькающую картинку на экране. - Это что, рабыня Изаура? Обожаю её! -Ага. Присаживайся, не стесняйся. - Кивнул Скарамучча, устроившись поудобнее на полу, припадая спиной к ногам Моны, и потянулся за пультом, делая громче. - И подай колбаску из холодильника, будь добра.