Оверлорд: Святое Королевство Айнз Оал Гоун

      Носитель голубого цвета и капитан морской пехоты Святого Королевства Энрике Беллсе, чувствовал себя просто ужасно. На это повлияли в основном его плохое высыпание в последнюю неделю, а также излишняя нервозность. Последнее, к слову, вызвало первое неприятное состояние. И что-то поделать со всем этим, ему было крайне сложно. Разве что в последнюю ночь он смог хорошенько отоспаться, хоть и с трудом. Тревожные мысли не оставляли его с момента отбытия из Миртоны.       Находясь на борту главного корабля флота, официально заявленного как: «Военно-морские силы Южного Святого Королевства», они таковыми являются лишь до определённого момента. Этого момента, Энрике ждал уже больше недели и потому не мог спать спокойно. Не мог позволить себе расслабится. Опасение что план, разработанный господином Домингезом может провалится. Что самое неприятное, так это если виной этому провалу станет именно он. Его бездействие. Для носителя голубого цвета это было самое ужасное на данный момент времени. В тот период времени, когда он и те, кто ещё не лишились рассудка могут изменить судьбу Святого Королевства.       Ещё до отбытия из Миртоны он был приятно удивлён, что множество аристократов поддерживают тайные устремления господина Домингеза. То, что на юге смело можно было бы назвать предательством и возможно, это звучало бы достаточно справедливо. Но, эти обвинения были настоящим абсурдом, в виду текущих уже полтора года обстоятельств.       Нынешний, почти что хозяин Южного Святого Королевства — весьма честолюбивый человек, ради власти готовый на что угодно. И даже, как выяснилось на смерть Святого Короля. Господину Домингезу удалось это узнать раньше этого самого события. Энрике в тот момент не знал, почему Бодипо так разоткровенничался. Очевидно же не из-за того, что стал им всецело доверять. А позже ему, как и графу станет понятно, что властолюбивый ублюдок уже давно вынашивал под боком идеального исполнителя.       Энрике даже не удивился тому что им стала Ремедиос Кастодио.       Глупая женщина, погрязшая в бесконечных убийствах людей, как виновных, так и невиновных, уже похоже не видела разницы кого убивать. Этот поступок Кастодио мог означать только одно — тёмное и несмываемое пятно на репутации Ордена Паладинов. Убийство Святого Короля это уже даже не глупая шутка — это демонстративный плевок в лицо традициям их страны. Тем более что она это сделала, даже не имея никаких убедительных доводов.       Сотрудничество, нет, союз Каспонда с новой церковью это далеко не повод к его убийству. Правитель страны на то и правитель, что порой вынужден принимать непопулярные и даже тяжёлые решения. Они могут даже идти в разрез с некоторыми догмами. У правителей есть такая привилегия. Они могут вершить подобное, оценивая риски и понимая последствия. Каспонд своим поступком очевидно понимал к чему он может прийти. Понимал, что после него обратной дороги не будет.       Энрике пусть и не до конца был согласен с его решением, опираясь на традиции Святого Королевства. Но понимая, что так называемая «Церковь Высшего Существа» слишком влиятельная организация, имевшая не только харизматичного лидера и грамотных управленцев, но имеет больше трёх миллионов последователей. И эти три миллиона все поголовно жители Северного Святого Королевства. Та часть страны где Каспонд ещё мог чувствовать себя в безопасности. И идти на конфликт с организацией, имеющей монополию на религию в этом регионе — это самоубийство. Куда безопаснее, сделать её своим союзником. Особенно когда южная знать во главе с одним властолюбивым маркизом явно не ищет никаких переговоров и компромиссов.       Господин Домингез давно это понял. Ларуш Бодипо и не искал никакого мирного решения конфликта или же цели объединения страны. Ничего не было, кроме обвинений и упрёков. А за ними последовали тезисы о несостоятельности Святого Короля. А почему они последовали? Маркиз действительно рассчитывал на военную кампанию что подарит ему в конечно итоге — абсолютную власть. Правда его уверенность была столь заразной, что подбивала и других дворян на свержение Каспонда. Да, таковых было немало. Все они, под тем или иным предлогом примкнули к маркизу и стали его поддерживать. Благодаря их общим усилиям, Армия Юга стала столь много численной. Это командир морской пехоты не упоминал многочисленные финансовые вливания в дорогостоящую кампанию, укрепление рубежей и прочее.       Во всей этой степи властолюбивых и зарвавшихся дворян, смогла сформироваться и другая их часть. Ту, которую тайно возглавлял граф Рут Домингез. Эти люди были более благоразумными, чем клика Бодипо. Они осознавали все риски, которые могут прийти с началом войны. Кровь застывала в их жилах, когда они думали о возможном вмешательстве третьей стороны — Колдовского Королевства. Даже сейчас, подумав об этом, Энрике стало тошно. Он буквально почувствовал, как к горлу на мгновенье подступила тошнота, а живот скрутился от вырвавшегося волнения. Волнения сравнимого с животным страхом.       В отличии от других, ему и господину Домингезу ещё хотелось жить и неважно под чьим управлением… Нет! Правление такого самоуверенного безумца как Ларуш Бодипо — он не примет никогда. Тогда, в день, когда маркиз объявил им об отправке Ремедиос, она уже была в пути и скоро уже должна была прибыть в столицу. Маркиз отдал им приказ приготовить морские силы и сгрузив на них тридцать тысяч солдат, отправится морем к городу Римуну. Уже оттуда, их силы должны были совершить марш бросок к столице. Тем самым зайдя с другого направления, они бы смогли усилить наступательный нажим Армии Юга. И столицу скорее всего удалось бы взять.       План был неплох. Но вот только у господина Домингеза был свой план. Вспомнив об этом, Энрике выглянул в окно своей каюты. Уже был вечер, а значит подходил к концу тот день, когда они должны были прибыть к Римуну. Он должен был действовать по плану, но были причины, из-за которых он медлил и не мог развернутся по полной. Но сейчас, он должен был завершить дело. Он был обязан.       Быстро покинув каюты, вооружившись изогнутой саблей, специально изготовленной для солдат морской пехоты, для сражений в морских условиях, он вышел на палубу. Там он сразу увидел того, кого он так долго пытался выцепить, но не мог.       На палубе флагмана, оперевшись об край борта корабля, стоял в явно выжидающей позе, граф Коэн.       «Меня что ли дожидается?».       Когда Беллсе подошёл к нему поближе, граф увидев его, радостно улыбнулся       - А я вас уже заждался, — улыбаясь произнёс он. — Только что-то вы не горели желанием говорить.       - Вы и сами знаете почему — уклончиво ответил Энрике.       - И то правда, — согласился он. — Ладно, всё же мы встретились. Мне бы хотелось услышать ваше предложение, которым вы хотели поделиться со мной, описывая в том письме, присланном мне за день до нашего отбытия.       - Да. У меня, а если быть точным, у господина Домингеза есть к вам предложение — утвердительно произнёс Беллсе.       - Ах, ну да. Вы же работаете в связке. Почему я сразу не подумал? Но предмет этого предложения, я уже могу предположить…       - И каков же он, по-вашему? — поинтересовался командир. Граф глубоко вздохнул и слегка запрокинув голову заговорил:       - Ещё в детстве, отец учил меня верховой езде. С малых лет я учился ездить верхом и укрощать лошадей. У меня даже был любимец среди всех. Я назвал его Ураган, за невероятную скорость, которую он развивал. Ни одна лошадь не могла угнаться за ним. Он всегда был впереди. Этот победный энтузиазм заразил и меня, дошло до того, что я настолько загонял его тренировками, что однажды, во время скачек, уставший и измотанный Ураган свалился и сломал себе шею. Я тогда долго рыдал из-за его гибели. Особенно горько было осознавать, что в этом был повинен я сам. Я поддался этому инстинкту победителя, необузданным желанием превзойти всех и погубил своего любимого скакуна. Жажда победы порой поглощает без остатка, особенно когда ты молод и горяч. Отец тогда успокоил меня и сказал, что подобное желание абсолютно нормально, но оно должно быть под твоим абсолютным контролем. Либо же, ты должен иметь полное представление о том, как победить, как ты будешь идти к своей цели. Тогда я этого не знал и поплатился за это Ураган. Но я извлёк урок и подобной ошибки поклялся не совершать…       - А вот маркиз Бодипо подобный урок похоже не извлёк — пробормотал слегка сочувствующим тоном Энрике.       - Похоже, — насмешливо бросил граф. — Хотя я в этом сомневаюсь. Зная Ларуша уже много лет, не поверю, чтобы он пошёл бы на опрометчивый поступок не имея уверенности, что одержит победу.       - Все мы ошибаемся. И он не исключение — добавил Беллсе.       - Согласен, — на мгновенье улыбнулся граф — Но всё же я до сих пор размышляю над его словами…       - А что он такого сказал?       - После начала этой полуторагодовой процессии подготовки к будущей войне, он в какой-то момент, не помню уже в какой именно, уверенно заявил, что у него есть сильный союзник, который поддержит его, — заявил граф. — Все тогда списали этого союзника, на кого-то из высшего дворянства. Думали даже на кого-то из числа северян. Но, то были лишь размышления…       - А о ком думаете вы? — спросил с большим интересом Энрике       - Изначально, мои мысли ничем не отличались от мыслей большинства, — признался он. — Но затем их направление сместилось в иную плоскость, когда его супруга во время одного из приёмов, в приватном разговоре взболтнула о поддержке со стороны Теократии.       - И что потом?       - А потом она об этом более не заикалась. Видимо муж заставил её заткнутся, — усмехнулся граф. — Но затем, чем ближе подходило время кампании, тем быстрее он сам начал козырять этим. Но очень ненавязчиво. Особенно когда о весомой поддержке пищал Сантс. Тогда Ларуш заверил его, что: «Наши братья по вере, сделают всё чтобы помочь нам в трудный час».       - Звучит странно как-то — поморщился Энрике.       - А затем эта странность сменилась на прямую отсылку к Теократии. Уж не знаю, что там на самом деле такое, ибо Бодипо был по этому вопросу крайне закрытым. Кто бы не задавал ему этот вопрос. Говорил, что об этом не стоит говорить громко. Поддержка Теократии будет, но только в нужный момент. Что именно это значило, он тоже не говорил.       - Неужели Теократия всё же вмешается в эту войну? — слегка испуганно произнёс Беллсе.       - Честно говоря, я не знаю, что и думать, — полу уставшим тоном ответил Коэн. — Но даже если и вмешаются, ситуацию это не изменит. Против Колдовского Королевства, как мне кажется, у них нет шансов.       - Раз вы так уверены в этом, почему вы поддерживали Бодипо? — спросил Энрике.       - По той же причине, почему ваш господин разыгрывал лояльность югу всё это время, а в тайне грел свои интересы, — ответил улыбаясь граф. — Я ровно в таком же положении. Просто в моём случае, я хотел полностью оценить масштаб возможностей, которыми располагает Бодипо. Понять его намерения полноценно и принять решение.       Энрике в этот момент полностью сосредоточился. Ответ графа был для него очень важен. Выжидательный взгляд капитана морской пехоты на своём собеседнике заставил того растянуть улыбку ещё шире       - Я на стороне Святого Королевства, а не маркиза Бодипо. Мне куда важнее его судьба, чем амбиции какого-то дворянина, кампанию которого скорее всего ждёт поражение, — ответил он. — Полагаю это вы и Рут ожидали услышать, да?       - Ожидал, но не был уверен до конца — признался Энирке, в душе глубоко вздохнув от радости — В таком случае вы понимаете против кого будет направлена сила тридцати тысяч солдат?       - Разумеется — понимающим тоном ответил граф.       Послышался звук обнажившейся стали и стук шагов позади них. Повернув голову, Энрике увидел ту проблему, которая была, пожалуй, главной, из-за которой он не смог пообщаться с графом ранее. Позади низ стояла горстка командиров этой армии. Приставленные лично маркизом, они были полностью лояльны ему и выполняли его приказы. И очевидно они следили за ним и за Коэном, чтобы те не отбились от рук. И теперь, поняв, что произошло, они были готовы покончить с ними обоими.       Но не успели…       Появившиеся бойцы морской пехоты вступили в недолгую схватку с ними и перерезали каждого из них. Конечно лишившись командиров, они частично обезглавили свою армию, лишив её гибкости принятия решений и командования на местах. Но смотря на панораму Римуна, к которому их корабль успел причалить, оба надеялись, что местные командиры восполнят эту потерю.       Сойдя с трапа на пирс местного порта, командир морской пехоты и граф, начали немедленную подготовку к марш-броску на Хобрунс.

***

      Жаркое палящее солнце, давило на Ремедиос подобно злому року судьбы, который наседал над ней вот уже очень долгое время. Ощущение тотальной опустошённости и разбитости не уходило прочь из её сердца ещё с момента того происшествии в Королевском Дворце. С одной стороны, она должна была бы радоваться и хвалить себя за содеянное. Но осознание какой-то неправильности своих действий давило на неё. Но что могло быть нет так? Она ведь прикончила эту тварь в человеческом обличье. Она спасла народ Святого Королевства от его власти. Она снова вступила на путь восстановления справедливости!       Когда в лагере она рассказывала об этом своим людям, она видела в них сквозящее непонимание, а в некоторых, даже неприятие этой ситуации. С одной стороны, можно было бы понять почему именно такова была их реакция. Ведь она убила Святого Короля. Но это существо не Святой Король! Ей было до боли в глубине души тяжело что остальные не могли понять её и поддержать в полной мере. Всё потому что они не были с ней там! Они не видели эту тварь! Не видели, нет, они не слышали то, что слышала она…       «Святой Король не смог бы вершить такие действия! Не пошёл бы на сотрудничество с фанатиками-нежити! Никогда! Он бы принёс себя в жертву ради Святого Королевства, как это сделала Её Святейшество Калка!».       Мысли Ремедиос становились всё более мрачными с каждым днём и нынешний день не отличался от других.       «Я была слепа! Каспонд никогда и не был настоящим! Тогда почему я не видела этого раньше?! Почему это вылезло только сейчас? Может всё-таки эта нежить всё так спланировала? Да! Ну кто ещё мог бы это сделать? Эта проклятая нечисть всё ждала удобного момента дабы утопить все идеалы Святого Королевства! Только и ждала как бы унизить меня и всех нас! Окунуть нас в грязи, заставить погрязнуть в его проклятой тьме! Но он ошибается! Пока я живу, пока моё сердце бьётся, я буду делать всё чтобы вырезать ошмётки его тьмы, что заполонили Святое Королевство!».       Ремедиос поднимала себе настрой этими мыслями. Но он резко падал, когда сталкивался с непониманием её людей. По крайне мере большей их частью. Тот же Исандро был настолько отчуждённым, насколько это было возможно для нынешнего командующего Второй Армии. Возможно Ремедиос не стала бы оспаривать это назначение, отданное самим маркизом Бодипо, но поведение Исандро заставляло её гневаться всё больше. В Отуре он не позволил ей и её людям проводить чистки среди тех, кто был привержен идеалам новой церкви. А когда священники попытались добить замученных монахов, он чуть ли не убил одного из священников, в попытке остановить их. Конфликт он развивать не стал, однако дал чётко понять, что подобные действия он не приемлет. И причинять вред мирным жителям он не позволит. Это заставило Ремедиос продолжать относится к Исандро с большим подозрением. Пусть он был и остаётся хорошим командиром и нужен для их кампании, но она решила для себя что проведёт частную беседу с ним, когда всё завершится. Он должен понимать за что они сражаются. И что все, кто идут против них, не только фанатики-нежити, должны быть уничтожены!       За этими мыслями, она услышала крик паладинов и самого Санчеза. Крик этот оповещал о перестраивании Армии. Подняв пустой взгляд, она увидела впереди лежащую панораму города-крепости Прарт.       Вторая Армия была разбита на два крупных соединения. Одно из них, в авангарде которых будут сосредоточены самые сильные паладины, священники и двадцать тысяч солдат двинется в атаку на стены города. Второе соединение, будет выполнять функцию вспомогательного. Его задачей будет окружить город, измотать и расширить линию обороны северян. И по возможности зайти противнику в тыл.       Ремедиос встала во главе первого соединения, а Исандро во главе второго. Таким образом распределив силы на каждом направлении, и чтобы каждым соединением, мог командовать кто-то из вышестоящих, здешних командиров в их лице. Это должно было поднять боевой дух армии.       Приготовив штурмовые лестницы, и обнажив оружие. Ремедиос, по сигналу Исандро, отдала приказ об атаке. Первыми в бой ринулись священники. Выпустив ангелов, они приказали им двинутся вперёд, временно отвлекая внимание сил обороны северян. Пока на земле паладины с пехотой подойдут вплотную. Отчасти это удалось сделать. Ангелы смогли отвлечь внимание врага и даже убить некоторых защитников. Но и сами погибли, все до единого.       Однако, их призванные жизни были потрачены не зря. Авангард сил, во главе с Ремедиос приблизился к стенам и приставил к ним лестницы. Под градом стрел и падающих камней, Ремедиос с паладинами смогла пробится на стену.       Откинув ряд солдат, она обнажила своё оружие. Артефакт, являвшийся сокровищем Святого Королевства — Святой Меч Сафарлисия. От одного лишь священного блеска сокровища их страны, предатели-северяне на пару мгновений застыли на местах, не в силах сдержать своё удивление. На лице Ремедиос, от этого зрелища, после долгих хмурых дней просияла улыбка радости. Наконец-то она вступит в бой и полностью выложится ради их победы!       Первый взмах оружия Ремедиос — лишил голов горстку солдат. Второй, вспорол ещё одну. Лезвие сокровища Робла резало человеческие туши как масло, не оставляя ни единого шанса на выживание.       Под общий вой и неразбериху, на стену стали взбираться другие солдаты юга и начали активно наступать, тесня предателей за стену на улицы города. Всё это продолжалось, пока Ремедиос, не сбросив со стены нескольких северян, не достигла центральной башни. В ней она встретила вражеских паладинов. От одного вида предателей, злоба и гнев в Кастодио воспылали священным огнём мести. За чем последовал вывод Меча Сафарлисия в боевую готовность.       Под выкрик: «Убить предательницу Кастодио!», лжепаладины бросились на неё.       «Глупцы…».       Первый же удар святого меча обезглавил одного из нападавших. Второй лишился руки и завалился на землю с диким криком боли. Третий и четвёртый сопротивлялись недолго. Против силы оружия Кастодио, они не смогли ничего противопоставить. И к тому же, как подметила сама Ремедиос на мгновенье, что эти предатели были совсем новичками. Особым опытом не обладали. Потому их проигрыш против неё, был делом времени.       Рассекая тело ещё одному паладину и отбрасывая группу солдат сильным толчком в сторону выхода из башни. Внутри разберутся её люди и подоспевшие солдаты. Выйдя наружу, она остановилась. Оторопев от зрелища, которое увидела.       Несколько поодаль, развернулся бой. Вернее, тотальное вырезание её людей. Отряд верных лично ей паладинов вступил в схватку с другим паладином-предателем. Вернее сказать, что два отряда были уничтожены. Парочка паладинов еле успевали блокировать его стремительные удары. Пока предатель не подгадал момент и не смог двумя точными ударами окончательно уничтожить её отряд. Развернувшись в сторону выхода из центральной башни, Ремедиос смогла разглядеть его.       Тёмные волосы были собраны в хвостик на затылке. Форма и плащ развивавшийся за спиной давали понять, что он явно находится в высоком командирском ранге в Ордене Паладинов. Его лицо было обезображено симметричным шрамом от когтей получеловека. Сопоставив все эти признаки, Ремедиос сразу поняла, что поодаль от неё стоял вице-капитан Ордена Паладинов, Вильям Лезарт.       Этот человек был здесь самым опасным среди всех. Он представлял угрозу для неё и её людей. Один только тот факт, что он смог в одиночку вырезать два её отряда самых лучших паладинов, говорил об этом без слов. От мыслей возможного провала их кампании по вине этого человека, Ремедиос впилась зубами в свои губы. На язык хлынули струйки крови. Увидев Ремедиос, «шрамированный ублюдок» улыбнулся.       Не давая ему опомнится, Кастодио рванула на него, используя быстроту реакции и его временную расслабленность.       - Сдохни! — с этим криком, она столкнула Лезарта со стены.       Он рухнул на потолок конюшни, а затем скатился по нему на улицу. Пока что он был временно обездвижен и ослаблен. Оглядевшись по сторонам и увидев, как её люди понемногу берут верх, а северяне отступают, Ремедиос ещё больше преисполнилась решимостью.       «Я должна покончить с ним, пока он не помешал нам и нашему делу», твёрдо решила она, на мгновенье опустив взгляд вниз на улицу города, где вице-капитан пытался подняться на ноги.       Растолкав своих людей, Ремедиос рванула к спусковой лестнице, готовая к решающему бою.