Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь двойник?!!

Это была церковь. Кол и впрямь сделал, что она попросила, и пошарился в памяти приспешника Марселя. Того самого, что сидел в подвале и, как заведенный болванчик, периодически ломал шею волку, в которого Елена превратила Клауса. Он был мелкой сошкой, но все же поведал, что в последний год главный, но уже бывший, мумбо-юмбо квартала и всея города стал часто наведываться в старинную церковь Святой Анны, которая существовала почти так же долго, как этот квартал. Церковь уже почти столько же заброшенную, сколько в нее наведывался Марсель из-за того, что там семинарист устроил бойню. Как ни странно, но куколка была первой, кто вспоминала про их святого недолгого приятеля из Италии, который как раз упоминал про это побоище. В любом случае, это было не так важно. Главное было в том, что это была пока единственная подсказка, где Марсель-бой мог держать свою ведьму, которой в комплексе даже не пахло. Буквально. О других местах, где тот мог ее спрятать и сам заныкаться не было ничего известно. Даже сейчас было не ясно, где он, хотя понятно, что из города клаусов выкормыш никуда не делся. Елена была почти уверена, что он уже строит планы, как вернуть «свой» город, от которого вот так просто не откажется. Если этот Марсель впрямь перенял хотя бы половину привычек Клауса, то как пить дать, он от того, что считает своим, не откажется. Лучше сдохнет, пытаясь все вернуть, чем мирно уйдет. На разведку пошел Кол. Елена тоже хотела, но тут вдруг проявилась мисс Татушка, оставившая свой номер еще в кофейне, и восторженно объявила, что нашла как снять проклятие с оборотней болот. К ней она отправила крестного. После напряженного разговора с Элайджей, Елена вернулась к остальным и увидела, что Сальваторе и Кэролайн тоже наконец выплыли из комнат, которые временно заняли в комплексе. И что как минимум Деймон разделял недоверие Кола к Бродяге. Они уже обменивались колкостями, когда она вошла обратно во внутренний двор, и быстро стало ясно, что напряжение в этом доме скапливалось не только из-за нее и ее драмы с отцами ее детей, но и между всеми остальными присутствующими. Поэтому Елена отправила его к ведьме, почти буквально вытолкав за дверь комплекса. Это было временное решение. Джексон явно никуда не денется, даже когда оборотни будут расколдованы, и Елена не исключала, что с характером ее крестного он просто забурится в одну из комнат комплекса со своими шмотками, и хрен его кто выгонит. Она была не против. Но только так, чтобы ей не пришлось, пока живет здесь, просыпаться каждый день под звуки мордобоя и собачьего воя, и с мыслью, что шкуру ее крестного ей подарят на коврик. Или, наоборот, подарят ей банку, полную вампирских клыков. С Бродяги станется. После чего благополучно ускользнула от всех присутствующих, пользуясь банальнейшей отмазкой о том, что абрикосины ей на мочевой пузырь давят и ей нужно уединиться в туалете. Елена отказывалась признавать, что ее уход был побегом от пристального взгляда Элайджи, который вполне мог решить, что их разговор совсем не окончен, куколки и Кэролайн, явно желающих подробностей, и братьев Сальваторе, которые наверняка хотели по подробнее узнать о взявшимся из неоткуда оборотне, ведущего себя так, как будто хорошо ее знает, да еще и поколдовывает как она. Потому что это было совершенно не так!.. Наверное. Строго говоря, Елена даже не помнила толком, где ночевала, но ее ноги автоматически принесли ее в комнату, которая выглядела именно так, как та, где она проснулась. Значит где-то на подкорке у нее сохранился путь до сего пристанища. Елена заперлась магией дверь, и первым же делом нашла ванную комнату, поскольку отмазка имела долю правды. Справив нужду, она решила, что большая ванна на медных ножка выглядела слишком привлекательно, чтобы не воспользоваться ею. Опять, ванна ей впрямь была нужна почти также отчаянно, как и все более частые визиты в туалет. Она со стоном погрузилась в теплую воду, когда ванна наполнилась до краев и просто расслабилась, ощущая, как мышцы, одна за другой, превращаются в желе. Даже слишком расслабилась. Елена сама не заметила, как постепенно начала проваливаться в сон. В один момент она лежала в теплой воде, творящей чудеса с ее ноющими мышцами, в следующий она поняла, что вновь сидит на берегу Черного озера, под теплым солнцем, и смотрит на возвышающийся вдали Хогвартс. Она проглотила раздраженный стон и резко обернулась, почти наивно надеясь увидеть того, кто насылает на нее этот сон уже который сон подряд. Это ведь явно была не Смерть. Елена чуяла это просто на уровне инстинктов. Но кто тогда? Викканской магией тоже не пахло. Скорее… — Кто ты такой? — сердито рявкнула Елена, вскочив на ноги, и полностью развернувшись в сторону фальшивого, как и весь этот сон, Запретного леса. — Зачем ты шаришься в моей голове и чего ты хочешь?.. Но ответом ей был только неестественно неподвижный лес, где она была уверена, кто-то был. Она хотела было сделать шаг в сторону исполинских иллюзорных сосен, как вдруг вновь налетел ветер, и раздался громкий раскат грома за ее спиной. Елена инстинктивно обернулась и невольно взвизгнула, когда ощутила сильный толчок в спину, отправивший ее прямиком в воду, которая вдруг оказалась неожиданно близко. Она с головой нырнула в черную воду, мгновенно ощутив, как та наполнила ее рот. Елена яростно задергала конечностями и вскрикнула уже от боли, когда ощутила, как ударилась запястьем о что-то очень твердое. — Кха, кха, — закашляла она, вынырнув из воды, яростно кашляя и жадно дыша через нос. Елена провела руками по голове, сглаживая назад мокрые волосы, и сквозь муть в глазах огляделась, с ужасом понимая, что, кажется, уснула в ванной и непроизвольно скользнула под воду, едва не захлебнувшись в ней. Расслабилась, блин. Из-за ее же чар никто бы даже не услышал и не понял, что она утопилась тут с дуру, уснув в ванной! Как вот она так умудрилась-то, а?.. — Ну, кем бы ты ни был, мой очередной теневой преследователь, спасибо, что вовремя разбудил, — хрипло пробормотала Елена воздуху, все еще покашливая и пытаясь отплеваться от мыльной воды, которая попала не только в рот, но и в нос. Она вылезла из ванны, и завернулась в полотенце. В желудке печально булькнуло, напоминая, что одними пирогами сыт не будешь, особенно когда голодающих в одном организме сейчас было сразу трое, и двое очень быстро росли, а значит, нужно больше топлива для сего действа. С мыслями о том, что сейчас же выпотрошит свою съестную заначку, и о том, что нужно срочно проверить свои ментальные щиты, а еще лучше наваять новый артефакт для защиты сознания, более сильный, Елена покинула ванную. Она рассеянно завернула мокрые волосы в пучок, и едва позорно не взвизгнула, когда увидела, что на кровати сидела парочка незваных гостей, которые тут же вперили в нее два пристальных взгляда. — Вы че тут делаете, блондинистые гарпии? — резко рявкнула она, мрачно смотря то на куколку, то на Кэролайн. — И как вообще вошли? Дверь же заперта!.. Эти двое сидели бок о бок с удивительно похожими лицами и в таких же схожих позах. Обе блондинки прямо источали любопытно-осуждающую энергию, особенно куколка, а их голубые глаза впились в нее как крючки, готовые вынуть душу. Ее явно ждал допрос. Кэролайн наверняка было любопытно, кто такой Джексон, а куколка жаждала узнать, чего ее брат не прыгает от счастья, узнав о том, что спустя буквально тысячу лет станет отцом. — Да, магией, — гундосо протянула Ребекка, первой подав голос. — Ты всегда ходишь в уборную, запирая двери магией… Она окинула ее насмешливым взглядом. — …и в конечном итоге принимаешь совсем не быстрый душ, а чертову ванну? — закончила куколка. — Ты засранка, это факт, но я не думала, чтобы настолько… Елена прищурилась и, взяв с кресла, так удачно стоявшего около двери в ванную, декоративную подушку, бросила ее в блондинку. Ребекка с неестественной скоростью поймала подушку в сантиметрах от лица и фальшиво надула губы. Она была почти уверена, что сейчас подушка полететь уже в нее, но тут в игру вступила Кэролайн. Дерзко отобрав подушечку у первородной, она обняла ее, и вновь вперила пристальный взгляд в нее. — Мы вошли через окно, — прямо сказала Форбс и указала на нее пальцем. — А теперь, Елена Гилберт, быстро рассказывай, кто действительно этот красавчик, с которым, как я вдруг узнаю, ты сбежала и провела неизвестно где целую ночь, и… — …и почему мой брат выглядит так, как будто ты ему не про то, что он отцом станет сообщила, а разбила сердце? — воткнулась Ребекка, беспардонно и явно чисто из принципа вырвав из рук Кэролайн подушку и уже сама обняв ее, как любимого плющевого мишку. — Он должен был быть счастлив! Это звучало немного капризно. Как слова маленькой девочки, которой не понравился финал сказки, и она хотела, чтобы все было так, как ей хочется. Чтобы принц и принцесса жили долго и счастливо и сдохли в один день, и никак иначе. Елена понимала, что так не будет. Ее отношения с братьями куколки были слишком сложными, чтобы все решило пару слов. Хотя нет, для нее все было просто: Елена старалась тупо отстраниться от них, несмотря на все свои симпатии, потому что не хотела, чтобы пострадало ее сердце и, быть может, ее семья, которая могла так или иначе встать между ними, зная, что кому-то из них в конечном итоге сделает больно, как уже делали ее предки. Поэтому лучше было обрубить концы до того, как зайдет слишком далеко, как бы это ни звучало, если учесть, что у них общие дети. Ведь что, нет в мире людей, которые имеют детей с теми, с кем нет и не было как таковых отношений?.. И Ребекке стоило бы это уяснить уже. За тысячу-то лет. — Нет, ты хочешь, чтобы я сделала его счастливым, потому что в вашей семье никто не хочет ради этого упираться, — грубовато рявкнула Елена, судорожно сжав края полотенца, чтобы оно не слетело. — Чтобы ты могла и дальше строить свою жизнь, и не ощущать вину перед Элайджей за то, что он свою вечность положил на вас. И не бояться Никлауса, которому будет не до тебя, если у него будет свой ребенок и ведьма, способная надрать ему зад!.. Ребекка от неожиданности дернулась, ее глаза распахнулись шире и наполнись слезами. Часть нее тут же ощутила вспышку вины, ведь на самом деле Елена не хотела на нее кричать или еще что-то подобное. Просто… было даже как-то обидно. Хоть бы спросили, как она себя чувствует, и почему она совсем не фонтанировала от счастья после разговора с Элайджей. Может это он ей разбил сердце! Елена прикрыла глаза и устало потерла переносицу. — Джексон — моя семья, и в какой степени — это только наше дело, — твердо сказала она. — А Элайджа не счастлив потому, что он, как подозреваю, и его брат, когда узнает новости о грядущем отцовстве, теперь вновь волей-неволей хотят от меня больше, чем я могу… Нет, чем я хочу им дать. — Путь волчицы-одиночки не самый здоровый из путей, милая, — тихо сказала Кэролайн, смотря на нее своими голубыми глазами, полными участия и даже какой-то жалости. Последнее особенно раздражало. — Уж какой есть, — сурово произнесла Елена. — Мне одной хорошо. Хотят быть отцами — пускай, но ко мне не надо бубенцы подкатывать или с поцелуями напирать. Это все плохо кончится. Мне будет больно, им будет больно и, самое главное, детям пользы не принесет. Лучше пусть с детства привыкают, что родители не пара, чем потом мучиться от нашего «развода». На миг повисла тишина. Блондинки все еще смотрели на нее, а Елена все больше начинала кипятиться уже не только из-за названного вторжения и вопросов, но и из-за этих дурацких снов, своего недоутопления и ощущения воды, стекающей по остывающей после ванны коже и заставляя покрываться мурашками из-за прохлады. Ей нужно было переодеться и поесть, а не болтать об очередном витке бесконечных, как тянучка, связей с семейством Майклсонов, которые вместо того, чтобы сокращаться, как ей бы хотелось хотя бы из чувства самосохранения, множились и крепли не по дням, а по часам. — Элайджа тебя поцеловал? Я так и знала! — неожиданно взвизгнула Кэролайн, в чьих глазах вспыхнула искра знакомого любопытства и интереса к всяким любовным сплетням. Елена застонала. — Ты не права, — внезапно сказала куколка, выпрямившись и из чьих глаз мигом испарилась влага. — Хотя… Нет, ты права, я хочу, чтобы ты сделала моего брата… Их обоих, счастливыми. Но не потому, что хочу так искупить какую-то там вину, снять с себя обязательства и строить свою жизнь. Плечи куколки чуть упали. — Мы так близки… — едва слышно произнесла она, смотря на нее так пронзительно, будто пыталась передать взглядом все то, что не могла озвучить вслух. — Так близки быть той семьей, какой не были с тех пор, как были людьми. Или даже не были вовсе. И не так давно я вдруг поняла, как боюсь это потерять… Елена вздохнула. — Но я не ответ на твое желание удержать семью, куколка, — уже куда более по-доброму сказала она и всплеснула той рукой, что не держала полотенце. — А сейчас, если допрос окончен, я могу наконец одеться? Я уже замерзла тут в неглиже стоять. К счастью, блондинистый отряд мучителей не стал спорить, и оставил ее в покое, хотя она была уверена, что их совсем не удовлетворил этот разговор и будет повторение. Елена утомленно выдохнула и, отодвинув на задворки сознания все проблемы и беды, что ждали ее за дверью, смогла занять собой. Она не стала магией сушить волосы, что их только испортит, и вместо этого завернула их в полотенце. Елена не стала особо заморачиваться с одеждой, и оделась в первое, что призвала из своей бездонной сумки, после чего наконец извлекла свой драгоценный праздничный ужин под чарами стазиса, и, усевшись на кровать и обложившись контейнерами, приготовилась накормить себя и своих бесценных пузожителей. Она предвкушающе потерла руки. — Ну что, мои хорошие, сначала десерт или все же попробуем мою буженину под фирменным соусом? — облизываясь, обратилась к абрикосенам Елена. Здраво решив, что для роста маленьких косточек и утоления голода стоит все же первым делом приступить к мясу, она воткнула вилку в кусочек мяса. Возможно приложив слишком много усилий, и не исключено, что представляя на его месте чью-то задницу, опять же, не исключено, что мохнатую и сидящую сейчас в подвале. Елена поднесла вилку с кусочком мяса к носу и с наслаждением вдохнула аромат специй и ее фирменного соуса. Она открыла рот и, уже представляя изысканный вкус мяса, растекающегося по языку, но ее мечтам не суждено было сбыться. Это был укус. Короткий, но болезненный укол в шею, как будто в нее воткнули спицу, от которого Елена невольно вскрикнула и уронила обратно в контейнер. Ее рука взлетела вверх и коснулась того места, где она ощутила это странное чувство, и с недоумением уставилась на свои пальцы, когда, ощутив под ними влагу, отняла их от шеи и, поднеся их к глазам, увидела кровь. Всего каплю. Что за?...