Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь двойник?!!

Часа два ночи. Примерно до стольких они засиделись подъедая все вкусности, что накупили блондинки и Деймон, и обсуждая, как ни странно, все что угодно, кроме магии, вампиров, и оборотней. Если хорошо притвориться, то можно почти поверить, что они были просто компанией молодых людей, которые отмечали Рождество, пусть с небольшим опозданием, а не кучкой представителей тайной сверхфауны мира. Но все хорошее имело свойство кончаться, и пора было рассасываться по спальням, чтобы еще поспать перед новым днем, даже если это было трудно сделать, ведь чем больше шло времени, тем тревожнее было из-за того, что Кол, Элайджа и Клаус так и не вернулись. И в какой-то мере они остались не в самом дружелюбном городе без буфера в виде бессмертных первородных. Ребекка не в счет. Она брюхатая, и ей самой нужна защита, как и Елене, чья магия сейчас истощалась быстрее, чем ей бы нравилось, и восстанавливалась не так, как прежде. Это не говоря о Фрейе, чье коматозное тело все еще дрыхло в соседней от нее комнате. А из защитников, кроме нее, против бывшего протеже Клауса, который Марсель, и потенциально мстительных ведьм у них было только трое молодых вампиров. Немного погодя Елена неохотно признала, что могла переборщить с местью местным ведьмам и что предварительно нужно было озаботиться тем, чтобы было место, где спрятаться, если они вознамерятся мстить. Хотя откуда ей было знать, что трое бессмертных братьев свалят в закат, и крестный еще куда-то подевается? Чего уж теперь. Задним числом все умны, как говорится. Впрочем, она зря волновалась. Поспать толком больше Елена не смогла, но и на дом в это время никто не напал. Те сигнальные чары, что она бросила во внутреннем дворе, молчали. В шесть утра Елена окончательно перестала притворяться, что сон к ней еще придет и что она не волнуется о том, что трио Майклсонов как сквозь землю провалилось напару с ее бестолковым крестным, который так и не позвонил. И с нее трубку не брал. Она встала с кровати, быстро привела себя в порядок, на всякий случай заглянула к коматознице, чтобы убедиться, что ее никто не украл, и спустилась вниз, чтобы приготовить завтрак. Когда она нервничала, то ощущала зверский голод. С тех пор как Елена забеременела, это чувство сопровождало ее в два раза чаще и было куда сильнее. А если учесть, что она почти все время нервничает и брюхатой ей ходить еще около пяти месяцев, то Елена была голодная всегда. Опять же, ей срочно нужно чем-то занять руки, чтобы отвлечься. Ее магия была сейчас не стабильной и от ее эмоция заставляла подрагивать мебель в комнате. Хорошо, что хоть не во всем комплексе. «Жду еще час и иду драть чьи-то жопы», — мрачно решила Елена сердито откусывая кусок от сэндвича, который себе соорудила, который держала одной рукой, а другой схватила телефон в сотый раз набрала Бродягу, и конечно же, равнодушный голос ей тут же сообщил, что абонент не абонент. Она скрипнула зубами. Строго говоря, Елена на самом деле все еще ничего толком не предпринимала только потому, что не ощущала никакой боли или опасности через узы с Колом, а значит, он как минимум невредим. И как бы она не боялась потерять Бродягу вновь, Елена не могла нянчиться еще и с ним. Он — большой мальчик, способный превращаться в какую-то помесь волка и грима, сохраняющий относительную способность к магии и более чем с легкостью может крошить кости даже древним гибридам, не говоря уже о всех других костях. Опять же, у нее элементарно не было его вещей и крови, чтобы найти его мохнатый зад! Елена чуть не поперхнулась последним куском сэндвича, когда услышала, как тишину комплекса нарушил грохот входной двери, как будто ее открыли с ноги. Она откашлялась, и на миг позволила себе расслабиться из-за того, что блудные сыны сего дома вернулись, и сейчас у нее будет возможность надрать им уши. Чисто для профилактики. Чтобы не нервировали ее больше за зря. Но быстро поняла, что рано радуется, когда услышала панический голос, вопящий на весь дом. Женский, пронзительный, полный истерики и довольно знакомый. Голос, чью владелицу Елена была не прочь превратить в клопа и раздавить своим тапком. — …лена!.. — в очередной раз крикнула мисс Татушка, когда Елена вышла из кухни. Она одним взмахом палочки отбросила ее к стене, где ведьму тут же, как путы, оплели растущие там растения. Елена неторопливо подошла к прикованной мисс Татушке, начавшей дергаться и что-то бурчать сквозь лозу, которая заткнула ей рот вместо кляпа. Она мрачно окинула взглядом ведьмочку, отмечая бледность кожи, царапины на ней, размазанный макияж и местами мокрую и грязную одежду. То, как та попыталась с помощью магии освободиться, но самое большее, что ей удалось, так это вызвать слабую вибрацию в воздухе, Елена тоже с большим удовлетворением отметила. — Мы не так близко знакомы, чтобы звать друг друга по именам, мисс Татушка, — ехидно протянула она, замерев напротив колонны, где появился новый живой аксессуар, и сложив руки на груди. — Впрочем, стоит ли удивляться твоей грубости? У тебя явно с мозгами не все в порядке, раз уж ты явилась сюда с утра пораньше, ища меня, и это все после того, как обманом связала меня с собой, а потом едва не убила моих детей!.. Мисс Татушка сильно выпучила глаза и отрицательно замотала головой настолько сильно, насколько вообще могла в своем связанном положении, отчего у нее на лице появился алый след из-за трущей по коже лиане. Елене даже стало любопытно, что она скажет, поэтому ослабила лиану, чтобы открыть ведьме рот, чем та тут же поспешила воспользоваться. — Это была не я! — тут же выпалила мисс Татушка, и поморщилась. — Ладно, связала нас я, но только ради гарантии, что ты точно поможешь! Я надеялась, что мои сестры не заметят такое маленькое заклятие и не поймут, для чего оно! Но Агнес все поняла. Они поймали меня, связали и укололи Иглой Скорби против моей воли! Хотя я предупреждала, что ты слишком сильна и это нам еще аукнется!.. Но даже после твоей прошлой демонстрации силы, мои сестры все еще думают, что ты им не ровня и тебя бояться не стоит! Елена нахмурилась. — Что такое Игла Скорби? — мрачно спросила она, уже догадываясь, что штука под таким названием отнюдь не несет ничего хорошего. — Хотя, плевать. Лучше скажи, что же ты такая не виноватая, только сейчас приперлась, а не почти сутки назад? Мисс Татушка стиснула зубы. — Я только вырвалась, — сердито выпалила она и уже с ноткой истерики и злости добавила: — Меня заперли на кладбище! А ты превратила место упокоения моих предков в болота с какими-то жуткими огромными и очень сильно кусающимися вонючими растениями! Я знаю, что это ты!  Это не просто кладбище и туристическая достопримечательность! Твоя выходка может выдать всех нас! Новых костров хочешь? Ты хоть понимаешь, что вообще наделала?!.. Раздался впечатленный свист. — Веселилась как могла, я полагаю, — саркастично протянул голос Деймона. Подняв глаза, Елена увидела, что старшего Сальваторе в пижамных штанах и с голым торсом, облокотившегося на кованные перила, взъерошенного Стефанию тоже в пижамных штанах, но в майке, заспанную Ребекку, на чьей макушке была маска для сна с надписью «Осторожно, блондинка», и такая же помятая, но уже бодрая Кэролайн. Все они выстроились на балконе, и смотрели вниз, явно не особо сочувствуя связанной ведьме. Скорее они выглядели как те, кто смотрел какое-то увлекательное шоу. Елена закатила глаза и вернула внимание к мисс Татушке. — Не утрируй, — небрежно отмахнулась она. — В наш век телефонов с камерами и камер на улицах что-то еще ни один вампир не попался, хотя едва ли они особы аккуратные. А если так и случится, то проблемы и костры ждут вас. Я лично соберу свой разношерстный буйный клан и свалю в закат. И хер меня найдет хоть один инквизитор. К тому же это не я виновата, а вы. Че вы меня трогаете? И бананы в уши суете, когда я вам четко говорю, что будете ерошить мне перья, я вас под корень вырежу? Причем без всяких первородного семейства полным составом или Марселя-боя. Мисс Татушка стиснула зубы. — Ты правда не понимаешь, — процедила она. — Жатву нужно уже не просто завершить, а сделать это как можно скорее! Вот только Давина черт знает где, а кладбище, где нужно завершить ритуал, превратилось в джунгли! — Не мои, мать вашу, проблемы, — четко произнесла Елена и назидательно подняла палец к потолку. — Я тебя не убила сразу только потому, что смогла довольно быстро избавиться от проклятия, и мне все еще нужно, чтобы ты сказала, что за проклятие твоя семейка наложила на волков с болот! Последние слова она сказала чуть громче, чем намеривалась, но не настолько, чтобы вызывать дрожь. Не людскую, а буквальную. Сначала это была едва ощутимая вибрация под ногами, а потом весь дом заходил ходуном. Елена растерялась, мимоходом подумав, что все-таки потеряла контроль над своей магией, поскольку за миг до начала тряски ощутила тонкий сдвиг. Но быстро поняла, что это не так. Что она еще не настолько сошла с ума и потеряла контроль, чтобы не понимать, когда ее волшба начинает буянить. Но все же Елена была почти уверена, что земля тряслась не из-за природы, а из-за мощного выброса неконтролируемой магии. Очень мощной. Достаточно, чтобы трясти как часть квартала, так и весь город. Не успела она моргнуть, как вся компашка с балкона оказалась рядом с ней. Стефания оказался ближе всех, как и Деймон, и они оба придержали ее, когда Елена непроизвольно покачнулась вместе с полом, который дрожал под ногами. Где в глубине дома раздался треск стекла и грохот, а с балконов упала пара вазонов. С барной стойки начали падать бутылки и со звоном разбиваться об пол. Старые стены натужно застонали, и заскрипела крыша. С улице доносились крики, вой сигнализации и треск разбитых витрин. К этой какофонии присоединился вскрик мисс Татушки, которую Елена невольно перестала удерживаться и она полетала на пол со значительной высоты. — Мисс ведьма… — многозначительно потянул Деймон, видно подумав все же, что это она устроила. — Это не я! — тут же отрезала Елена, пытаясь не потерять равновесие и думая, уж не пора ли валить из комплекса, пока тот не рухнул им на головы. — Это Давина, — простонала с пола мисс Татушка, приподнявшись на локте, хмуро уставившись на нее сквозь грязную челку. — Ее сила вышла из-под контроля. Нужно закончить ритуал сегодня же, или нам всем конец!.. Елена скрипнула зубами. Только нового звездеца, когда было прошлые улеглись, ей и не хватало! Никакого, мать его, покоя. То одно, то другое, а теперь это. Еще и четверо заноз в ее заднице где-то шляются! Хотя они в кой-то веки нужны ей здесь. К счастью, тряска стихла, и комплекс даже не рухнул им на головы. Жаль, что ее злость не могла испариться также легко. Она скорее нарастала с силой, которая выплеснувшись могла устроить второе землетрясение в Новом Орлеане, а город явно был к этому не готов. Город, откуда Елена, к ее великому разочарованию, все еще не могла свалить, не найдя еще все шары, замыкающую город в клетку для всех с кровью Майклсонов. Будто наконец услышав ее призыв, входные двери комплекса громко хлопнули и во дворе драматично появились трое из ларца. Красивые. В кровище, порванных шмотках, чьи дырки местами более чем ясно говорили, что кто-то друг друга дырявил полночи чем-то деревянным и колюще-режущим. Судя по алкогольному амбре, который Елена уловила даже с того места, где стояла, смертоубийство и разборки в какой-то момент перешли в примирительное или празднично бухалово. Она вдруг поняла, что тревога и опаска перед разговором с двумя из этого трио окончательно ее отпустили. Даже пристальный взгляд Клауса, впившийся в нее как присоски Гигантского кальмара, едва они вошли, ее не пугал и не волновал. Сейчас они просто ее бесили. Убила бы. — Все целы? — первым делом спросил Элайджа, быстро проскользив взглядом по всей компании, особенно задержавшись взглядом на ней и Ребекке. — Нет! — громко рявкнула Елена, и в этот раз чудом уцелевшие бутылки в баре точно взорвались от ее магии. — Вы где шлялись всю ночь? Мы тут сидели, в доме, на который в любой миг могли напасть Марсель с его кодлой, ведьмы или еще кто угодно, кому вы успели насолить, а вы бухали как последние свиньи черт знает где? — Ты же тут, — с удивительной наивностью и уверенностью ляпнул Кол, махнув на нее рукой, широко ей улыбаясь, и хлопая своими длинными ресницами. В этот раз треснул выдержавший землетрясение барельеф с буквой «М» и упал бы на головы прям этому оболтусу с его тупыми братьями, если бы не их рефлексы, благодаря которым они успели вовремя отскочить в разные стороны. Барельеф с грохотом разбился на куски, и Елена ощутила почти разочарование, что он разбился об пол, а не о бошки трех этих братков. — Я беременна! От вас, идиотов, беременна, если вы вдруг еще этого не поняли, не осознали, или не приняли как факт! — громко крикнула она, сжав руки по бокам в кулаки. — И мне нужны положительные эмоции, безопасный дом и полный покой, а не вся эта ваша фигня с мелкими местными корольками, ведьмами и их прыщавой соплячкой, которая вот-вот снесет город, который только что сотрясался от ее неконтролируемой магией! Елена тяжело дышала к концу речи, а потом прикрыла глаза и зажала переносицу между пальцами. — Бога ради, просто приведите себя в порядок, — процедила она сквозь зубы, ощущая, как к горлу начала подкатывать уже подзабытая тошнота от запаха бурбона и виски, который исходил от всех троих. — И найдите Марселя с его ведьмой… Она даже моргнуть не успела, как перед ней вырос Клаус собственной персоной. Вырос непростительно близко и в своей не замечающей чужих личных пространств манере наклонился еще ближе, пока между их лицами почти не осталось пространства, как в общем-то и между их телами. Елену окутал аромат дорогого алкоголя, который не смог полностью перебить нотки дикости и леса, исходивший от почти неестественно горячего тела Клауса, кажется, независимо от обстоятельств и его состояния. Предательская кровь в ее жилах вспыхнула еще до того, как их взгляды пересеклись. А когда это случилось, у Елены невольно перехватило дыхание от той дремучей смеси эмоций, плескавшихся в зелено-голубых глазах. Там была и злоба, и недоверие, и вина. А еще надежда и тлеющая страсть. И часть этих чувств только усилились, когда его взгляд на миг разорвал зрительный контакт с ней и опустился на ее живот. Она видела, как он чуть склонил голову на бок, будто прислушивался, как ранее делал его брат, а потом его взгляд вновь взлетел вверх и поймал ее в ловушку водоворота чувств, что в нем кружился. — Образ властной хозяйки моего дома тебе бесспорно идет, моя милая Венера, — хрипловато произнес он. — Но после того, что ты вытворила, да еще и промолчала о том, что носишь моего наследника, ты наказана и командовать тут не бу… Ее рука взлетела до того, как Елена успела полностью обработать те слова, что исторг этот несправедливо сексуальный и кровавый рот. Она ощутила смесь удовлетворения и боли, когда ее ладонь со всей силы врезалась в его щеку. Первое было от его удивленного лица и выступившей на миг в углу губ крови, а второе — из-за отчетливого хруста то ли в пальцах, то ли в запястье, когда ее рука врезалась в его глупое красивое лицо. Елена проглотила крик и прижала руку к груди, с яростью смотря на гибрида. — Если уж на то пошло, то я ношу двух наследников, — ядовито выплюнула она. — И знаешь что? Они оба мои. Что ты, что Элайджа, в моих глазах все еще не заслужили звания не просто их отцов, а даже почетных спермодоноров. А раз тебе не нравится, что я пытаюсь решать ваши проблемы, и командую в твоем доме, то разбирайся с вашим дерьмом сам. Все, я умываю руки. Елена вскинула здоровую руку, чтобы поймать свою бездонную сумку с самым ценным, что у нее было и что предусмотрительно не выкладывала, призванную беспалочковыми чарами. И решительно навострила лыжи на выход, плевать, что все еще была растрепанная и в пижаме. Здесь она больше не хотела находиться. Но и шага сделать не успела, как краем глаза уловила движение. Елена была почти уверена, что сейчас ей либо перегородят дорогу, либо ее локоть окажется в гибридных и крепких тисках. Но вместо этого она услышала характерный свист прямо перед собой, порыв ветра, и звук сломанных костей. Она рефлекторно дернулась в сторону, и со смесью удивления и извращенного удовлетворения увидела, как Клаус с силой упал на пол с явно сломанным носом, откуда хлынула кровь, из-за удара появившегося наконец Джексона. — Не вздумай больше трогать мою дочь без ее на то разрешения, буйное ископаемое, — зарычал как зверь крестный, защитно встав перед ней. — Или порву. Тишина, повисшая после его эффектного появления и еще более поразительных слов, была почти идеальной. Елена бессознательно вцепилась в рубашку между лопаток Джексона, несмотря на боль в поврежденной пощечиной Клаусу руке, почти мгновенно ощущая, как тугая пружина напряжения поневоле начала расслабляться, и едва сдерживала истеричный смех при виде того, какие лица были у всех присутствующих. А потом просто застыла, даже забыв, как дышать, когда ощутила странное движение. В животе. Елена почти могла списать это на колики или вовсе отмахнуться, если бы это не повторилось. Будто рыбки внутри трепетали. Две такие маленькие рыбки. А точнее абрикосинки. Какая-то часть ее давно уже ждала, когда ее карапузы более явно подадут признаки своего существования и роста. Четвертый месяц все же шел, к тому же их двое, и давно пора бы уже пошевелиться! Но со всей этой суматохой у нее просто не было времени, чтобы всерьез начать беспокоиться, что этого все еще не случилось. И вот они наконец решили подать признаки жизни настолько драматично и «вовремя», что не было сомнений, чьи они дети. И самое это ощущение было настолько потрясающим, удивительным, прекрасным и в то же время немного пугающим, что у нее едва не подкосились ноги. Елена прислонилась лбом к спине крестного, отчасти для того, чтобы спрятать свое наверняка изумленное лицо, и запястьем руки, в которой зажимала бездонную сумку, прикоснулась к животу. Движение вновь повторилось. У нее на миг перехватило дыхание, а потом Елена еще более отчетливо осознала, что ей впрямь пора бы думать в первую очередь о себе и своих детях. И что для своего спокойствия ей лучше свалить из этого дома. Хотя бы на время. Пусть свои проблемы древнее семейство хоть раз решит само. Как-то же раньше они справлялись? Конечно, город может снести, но, по сути, себе безопасный угол она нароет, и вообще это не ее косяк. И город не ее. А ее бутсы спасителя давно висят на крючке. Все, финита ля комедия. Пусть другие потеют во имя спасения. Хоть разок.