2336: Худший год

Сонная леность тянула сознание в мир грёз, соблазняя нарушить вообще все правила. Как бы ни хотелось продлить восхитительный момент ещё немного, следовало встать и самостоятельно покинуть каюту капитана, прежде чем он сам предложит ей это сделать. И это в лучшем случае. В худшем, но маловероятном сценарии он мог беспечно забыть о необходимости соблюдать внешние приличия. Взгляд пал на ПИП, незаметно сброшенный по пути к постели капитана. Ада села на кровати, повернулась в сторону браслета и одними губами приказала Скайнету не подглядывать. Ушлый ИИ наверняка не только наблюдал за ними через резервную систему слежения на корабле, так ещё и сохранил себе копию неуставных отношений с капитаном. «Надо будет серьёзно с ним поговорить на этот счёт…» — отметила себе на будущее Ада, пытаясь найти глазами разбросанные части пижамы. — Когда девушка сама торопится покинуть постель после близости, значит, впечатлить её не удалось, — насмешливо отметил Лорка, не торопясь вставать. Напротив, он выглядел счастливее сытого тигра учебки, которому дали и хлеба, и зрелищ в виде перепуганных будущих разведчиков. Сцепив руки в замок за головой, капитан с хитрой улыбкой наблюдал за тщетными попытками Ады дотянуться до пижамы, не покидая кровати, одеялко которой прикрывало её наготу. Марсианка не стеснялась обнажения, но ей не слишком хотелось дефилировать перед резервной системой наблюдения, а потом ругаться со Скайнетом, чтобы удалил все данные. — Снова нарываешься на комплимент? — притворно недовольно произнесла она и с лукавой улыбкой добавила: — Удалось. Я бы даже сказала, что весьма удалось. В моём топе лучших ночей, эта будет на почётном третьем месте… На самом деле мысленно она поставила капитана на второе место. Всё же первый опыт с Люмьером непросто затмить. Тот хитрый соблазнитель был спецом в раскрепощении партнёрш. Считал первый раз самым важным и старался так, чтобы от него не хотелось уходить. Она и не хотела. Он ушёл. — …Но через четыре часа подъём, а мне пора возвращаться в каюту и хоть немного поспать, чтобы не бегать в лазарет за стимулятором, — продолжила она, будто не замечая нехороший прищур глаз капитана. Всё же хотелось ввернуть ему немного его же манипуляций. Она дотянулась ногой до штанины своей пижамы и по счастливой случайности подтянула ещё и майку. Гораздо лучше, чем ничего. Одетой будет куда проще продолжать поиски. Она наскоро набросила на себя найденное и уже собиралась было встать, когда рука капитана перехватила её поперёк талии, отрезая все пути отступления. — «Почётное» третье место? — гневно выдохнул он в её затылок, не отказывая себе в удовольствии зарыться в растрёпанные рыжие волосы. — Что же почётного в проигрыше двум другим? Не церемонясь, раз уж перешли все границы дозволенного, он рывком опрокинул довольно смеющуюся марсианку на постель и хозяйским жестом повернул её к себе лицом. Ада, получив желаемое, не торопилась начинать серьёзные разговоры и продолжала дурачиться. Несмотря на не озвученное второе место, ночь вышла лучше некуда. Всё накопленное напряжение, стресс, нервы, воспоминания о неприятном, тени за спиной удалось сбросить. Далеко и надолго ли — неизвестно. Тем приятнее радоваться минутам, когда смех действительно искренний и рождается из хорошего настроения и возможности немного подразнить капитана. — Мне вообще-то было немного больно, — скорчила она недовольную мину. — Скажи ещё, что не понравилось. — Понравилось… до третьего места в личном топе понравилось, — захихикала Ада, довольная собой. Но всё же продолжила чуть более серьёзно: — Мог и помягче быть для новичка твоих жёстких мер! На мочке уха сошлись зубы, вызвав довольный визг. Попытка выпростаться из-под капитана и его витка хитрых игрищ закончилась катанием по кровати с диким хохотом. — Это и было «помягче», дальше я тебя щадить уже не буду, — коснулся покусанного уха шепот, который должен был напугать и придать ускорения бегу прочь от капитанской каюты, но воображение и предвкушение сделали своё страшное дело. — Дальше? Тело тем временем начало активно намекать, что не так уж устало, совсем не хочет спать и требует продолжения банкета. Точнее, той его части, где пощады ждать не стоит. И реакция явно не прошла незамеченной для продуманного капитана, уже знающего, как приманивать на вкусный пряник одну любопытную марсианку. — Какие же у тебя неженки были раньше, — поддел её Лорка. — Может, я сама люблю нежнее? — фыркнула она, мысленно сравнивая всех двух своих партнёров и краснея от наскоро сделанного вывода. — Да, это заметно! — с неприкрытым сарказмом кивнул Габриэль, с явной неохотой отпуская её. Всё же финал с капитаном выходил во много раз ярче из-за игры контрастов. Люмьер был очень хорош, но после его панического бегства из их отношений она не слишком страдала. Его излишняя мягкость с манерностью порой раздражали. Новый опыт слишком будоражил, вызывал нестерпимое желание повторить. Ада попыталась ответственно заявить, что это был первый и последний раз. Больше такое не повторится, думать о продолжении не стоит и вообще неуставные отношения были огромной ошибкой, но капитан настолько серьёзно кивал и соглашался с ней, что она не выдержала и хрюкнула в ладонь от смеха. Попытка замаскировать смешок чихом вышла совсем неубедительной. А когда она вновь сместилась к краю кровати, чтобы начать движение в сторону своей каюты, под майку вероломно забралась горячая и шустрая рука. — Ты чего удумал? — попыталась она строго спросить, но пальцы капитана слишком быстро нашли точки самого чувственного отклика её тела на ласку. — До подъёма четыре часа, я собираюсь побороться за первое место! — властно опрокинул он её на спину, на лету сдёргивая майку. «Ну, значит, денёк придётся посидеть на стимуляторе…» — обречённо вспыхнула последняя связная мысль.

***

Первый раз даже мысленно не стал последним. Стандартный сценарий ужинов претерпел значительные изменения. Теперь Ада погрузилась в водоворот неуставных отношений с капитаном, которые и до этого были слишком фамильярными. Неохотно пришлось признать, что предпочтения Габриэля ей пришлись куда больше по нраву, чем нежность Люмьера. Лорка предпочитал не столько грубости, сколько подчинение в самой первобытной его форме. За каждый акт непослушания, даже невольный, совершенно случайный и по незнанию, следовало наказание. Без излишней жестокости, унижения или боли, чаще всего весьма смущающие шлепки по мягкому месту, после которых Ада чувствовала себя оплошавшей девчонкой, абсолютно искренне краснела и стыдливо прятала глаза от капитана. Он же расцветал настолько кошачьей улыбкой, что почти казался эталонным злодеем из сказки. Спать с ним было… комфортно в эмоциональном плане. Никакой привязанности и непрошенных чувств, никаких обещаний, ничего, что при неизбежном расставании будет тревожить. Ничего нового к капитану Ада не испытывала. Как и раньше, он оставался единственным достойным землянином, проводить время с которым она искренне желала. Он и до пересечения всех границ казался ей внешне привлекательным, а на его фразы про возраст теперь она начинала саркастически отшучиваться, сидя обнажённой на его постели. «Кому из нас всё это необходимо больше? — ломала порой она голову в моменты, когда позволялось передохнуть между постельными практиками. — Ужин, общение, секс… не похоже, что я тут единственный потребитель. Даже наоборот. Или до уровня ничьей…» Вне плотских утех общение осталось на прежнем уровне. Ужин, разговоры, немного флирта с обеих сторон, обсуждение работы, которую они каждый раз договаривались не обсуждать, мудрые советы от опытного командира, как жить после войны, особенно если она поджидает за спиной каждый раз, когда закрываешь глаза. — В нынешнее время существуют империи, практикующие пытки как метод коммуникации, — пространно отвечал он на её вопросы о его слишком ровных шрамах на шее и спине. — А Федерация далеко не везде диктует свои правила хорошего тона. Касаться шрамов во время близости ей запрещалось. Ей много чего запрещалось. Когда доходило до неуставных отношений в самом их явном виде, капитан позволял ей очень немногое, заметно упиваясь полученной властью. Ада сама себе удивлялась, но от зависимого положения получала небывалое удовлетворение. А после водила подушечками пальцев по его зарубцевавшимся ранам и расспрашивала, при каких обстоятельствах те появлялись. Удивительно, но при редких конфликтах ОФП с кем бы то ни было, жизнь Габриэля состояла исключительно из военных действий. В рабочее время ей всё также по статусу не полагалось обращаться напрямую к капитану. Только к Лэндри, которая наконец соизволила не рисковать собственной жизнью. Командор заняла своё место на мостике, но «в отместку» передала своих оперативников под надзор Ады, вынуждая её вернуться на Дискавери живой не только ради себя самой, но и ради ребят, которых следовало однажды вернуть домой невредимыми. Парни и девушки после всего совместно пережитого безропотно тянулись за новой главой их боевых групп. И если с капитаном Ада делила ужин, то завтраки захватила Эллен Лэндри. Землянка будто подцепила у покойной троицы марсианских немцев способность влезать в личное пространство одиночки, показательно не желающей заводить с кем-либо дружбу. Сначала говорила только она. Рассказывала про свои первые боевые вылеты, про земную учебку и мало-помалу начала располагать к себе Аду. Не до дружбы, но до почти приятельской болтовни перед началом рабочего времени. Высокомерная, вспыльчивая и на первый взгляд неприятная землянка тоже не с золотой ложкой во рту родилась. На Земле ей не посчастливилось родиться в Индии и пройти свой непростой путь до статуса командора. — Меня до пятнадцати звали Эл, а не Эллен, — с ностальгической улыбкой вспоминала она, ковыряя омлет. — Почему Эл? — осторожно поддерживала разговор Ада. — Потому что в Индии не было открыто подразделения военного училища для обоих полов или для девочек. Брали только парней. Отец брил мне голову, мать помогала перетягивать грудь, — улыбка стала грустной. — Они хотели, чтобы я чего-то добилась. Мать его, 24-й век на дворе, а у нас будто Средневековье с кроссдрессингом! Родителей Лэндри смогла перевезти подальше от устаревшей во всех смыслах Индии только когда отслужила год уже в звании командора. До этого связей не хватало и родители могли только общаться с дочерью на расстоянии через зашифрованные голографические письма. Да и учебка для бойцов звёздного флота не слишком напоминала курорт. Больше она походила на темпорального собрата со своими жесткими методами создания изо всякого сброда элитных солдат. Кроме Эллен и её людей, интерес к Аде начал проявлять келпиен Сару́. В своей манере. Он не пытался заговорить с ней, не искал личных встреч. Его внимание трудно было ощутить, поймав старпома на месте преступления. Это удавалось только Скайнету. Старший помощник оказывал знаки внимания, оставляя ей подарки. В основном что-то растительного происхождения, например, стакан настоящей свежей черники. Келпиены были знамениты своим происхождением от слабых травоядных представителей собственной планеты. Едва ли они вообще могли есть то, что когда-то было живым. Ада принимала подарки, но никак не могла понять, с чего вдруг. Напрямую спросить эту птицу высокого полёта не удавалось. Сару́ её избегал.

***

Жизнь стала казаться почти хорошей. Засыпая в своей каюте, марсианка ловила себя на мыслях, что теперь на Дискавери ей без лукавства нравится. Работа по плечу. Тени умерших близких отступали. Экипаж звездолёта, с которым она контактировала, относился к ней положительно, не шипел и не тыкал стереотипами о марсианах на каждом углу. Было с кем поговорить утром и, особенно, вечером. Её обязанности на Дискавери мало чем отличались от работы на Джима. Только и сам корабль лучше, и кормят изысканнее. Есть к чему стремиться. Если захочет свободы, то после окончания войны — получит, пусть и не сразу, зато законно. Но ведь… можно просто остаться. По крайней мере, не спешить покинуть хорошее место. Единственной неприятной шпилькой был Скайнет, наблюдающий за ней с интересом учёного. За ней и капитаном. — Ты не мог бы просто не записывать все наши личные встречи? — однажды не выдержала она, когда пришлось в очередной раз командным тоном требовать удаления информации из резервных областей памяти ИИ. — Скайнет напоминает: моя память отличается от человеческой. Для меня невозможно обладать информацией и не иметь ссылок на источник этой информации или копию самого источника. — Тогда давай источником буду я. Да, признаю, есть такое дело — сплю с капитаном. Всё, этого должно быть достаточно, чтобы я не краснела от мыслей, что ты всё записываешь, а потом пересматриваешь, — удручённо выдохнула Ада. — Позволь вопрос, Кроха, — вышел он из своего стандартного диалогового состояния, — ваши… брачные игры имеют почти нулевой шанс на успешное оплодотворение. Почему вы пытаетесь завести потомство, если внешняя среда максимально агрессивна? Термин «брачные игры» стал использоваться по требованию Шуриковой. ИИ упорно называл неуставные отношения Ады и Габриэля половым сношением, от чего марсианка едва не выла. Вот уж с кем ей точно не хотелось обсуждать секс, так это с ним. Она прекрасно знала, что нахождение в космосе, да ещё и вблизи ядра корабля, работающем на дилитрии, понижало фертильность всех живых существ до нуля. Шанс на последствия от отсутствующего предохранения плавал в районе почти невозможной статистической ошибки. Удобно. Кроме тех моментов, когда приходилось объяснять Скайнету, что секс не только для размножения, но и для удовольствия. — Удовольствия? — переспросил он, не унимаясь. — Вы не рассматривали иные способы получения физического, экстатического, сексуального, трансцендентального или иного типа удовольствия? Или применять иные известные сексуальные практики, которые ни при каких обстоятельствах не способны привести к размножению? — Ох, Скайнет, знал бы ты насколько мне неловко обсуждать с тобой этот вопрос, — простонала Ада, падая спиной на свою узкую койку. — Скайнет напоминает: по твоему уровню гормонов и неврологических откликов на мои вопросы, я могу вычислить до десятитысячной доли насколько тебе неловко, Кроха. — О-о-о-о, ты порой невыносим… Но почему так трудно предположить, что с учётом минимального шанса, мы делаем то, что делаем, потому что именно так нам нравится? Он молчал где-то с минуту, будто обдумывая какую-то по-настоящему сложную задачку. — Скайнет признаётся: у меня имеются нетипичные оценочные суждения ваших брачных игр. В случае беременности ты рискуешь стать бесполезной для капитана. Тогда ваш договор может быть завершён до истечения его срока. Ты отправишься в заведомо беспомощном состоянии в колонию, — от его слов брови взлетели на недопустимую высоту. Он неожиданно показался ей эдаким приятелем, который всегда видит чуть наперёд и беспокоится за свою неразумную подругу, начавшую встречаться с плохим парнем из-за слепого следования гормональному всплеску. То, что он говорил, действительно должно было её беспокоить, но когда шанс стать бесполезной настолько низкий, то зачем беспокоиться? — Скайнет, у меня больше шансов погибнуть во время одной из диверсионных миссий. Так что расслабься! Война рано или поздно способна превратиться в одну привычную рутину. Аде пролетающие дни вполне нравились. Да, теперь она использовала программу берсерка куда реже. Будучи лидером диверсионных групп, она должна была сначала думать о своих людях, а потом вычислять возможность точечного применения своего явного преимущества. Да, в своём собственном состоянии она оставалась опасным бойцом, способным задать жару клингонам. Постоянные тренировки, годы обучения, чтобы, оказавшись в поле единственным воином, она могла добиться победы. К тому же память тела запросто воспроизводила всё то, что она могла сделать в состоянии берсерка, пусть и на порядок слабее. И всё же программа была слишком соблазнительным бонусом. Слишком много давала к тому, что уже имелось. Сама по себе Ада не была способна уничтожать превосходящего силой и количеством противника с таким высоким уровнем успеха. Скайнет по большому секрету шепнул ей, что в лаборатории Стамеца наконец начали появляться первые успехи с я-тебе-не-скажу-чем. Что именно делал учёный, она не знала, но стала замечать, что по ночам некоторые поверхности начали покрываться росой, как если бы она ночевала под открытым небом на Земле. Что это означало и насколько могло оказаться опасным, Ада не знала, но на всякий случай, будто ничего не понимая, пожаловалась на странное поведение каюты Габриэлю, подобрав момент, когда тот был разморён после долгой и весьма разнообразной близости. — Хм, — нахмурился он и властно сгрёб её в охапку, высматривая в вопросе подвох, но, не найдя оного, ответил: — Это теперь новая причуда Дискавери. Меня уверили, что опасности она не несёт, лишь небольшие бытовые неудобства. Постарайся ничего не класть на горизонтальные поверхности перед сном. — Стамец с восторгом говорил, что и артефакты не опасны, — осторожно напомнила она, бездумно водя кончиком указательного пальца по краю шрама на шее Габриэля. Заметив его недовольство, Ада напомнила: — Мне не нужны тайны исследования, только гарантия, что завтра всё оперативное звено… например, не утонет в своих каютах от внезапного потопа. Лорка не сразу сменил недовольство на милость. За нарушение поставленных им правил Ада оказалась перевёрнутой на живот и уложенной на колени капитана. Обнажённая марсианка попыталась было выползти и сбежать, но одна рука властно сгребла её за волосы, а вторая ужалила шлепком приподнятые коленом ягодицы. Без паузы на неё обрушился ещё один, и ещё, снова и снова градом. Ада вцепилась зубами в кулак, чтобы не выдать себя жалобными всхлипами, чувствуя, как щёки пылают. Отчего-то она запросто терпела удары врагов, куда сильнее, страшнее и опаснее для жизни. Она почти беззвучно сносила запаивающий кожу лазер без обезболивания. Но когда Лорка начинал её шлёпать, сохранять спокойствие не выходило. И ведь даже не назвать его экзекуцию болезненной… Игра в покорность нравилась Аде, но после серии наказаний за почти невинный вопрос в её голову пришла дерзкая мысль. Почему бы однажды просто не подчиниться? Вывести капитана из себя, нарваться на очередное наказание или ряд наказаний. Зачем ей это вообще нужно, она не могла ответить даже мысленно. Её всё устраивало, прекращать близость с ним она не собиралась. Чувство его власти над собой порождало странное… спокойствие. Возможность взять небольшую паузу в самоконтроле и передать себя в руки того, кому доверяла. И вот вдруг решила его раздразнить. Она начала почти невинно. На ужине Шурикова вела себя, будто не в настроении для продолжения. Слова и язык тела расходились в намёках. Она продолжала флиртовать с Габриэлем, рассказывала ему о Марсе, который отчего-то начал его интересовать, слушала его истории о Земле, в очередной раз подтверждающие, что на голубой планете жизнь может быть ничуть не проще, чем в колониях. На словах всё оставалось на прежнем уровне. Но прикосновений она будто ненамеренно избегала. И в тот самый момент, когда он привычным хозяйским жестом привлёк её к себе, едва касаясь подушечками пальцев её подбородка, она вывернулась и отступила. Комментировать своё поведение Ада не торопилась. Он опасно прищурился, вызвав у неё игривую улыбку. — Кто-то опять нарушает правила… — мягко протянул он, лишь намекая на затаённое между строк предупреждение. Он вновь сделал шаг к ней, но Ада шустро перебежала в зону для готовки еды. — Ох, как неловко вышло, — невинно отозвалась она, чуть приподнимаясь на носочки и почти пританцовывая. Вот и пригодилась бесполезная на первый взгляд дисциплина танцев в учебке. — Очевидно, ты меня теперь накажешь. — Всенепременно. Глаза его обещали расправу, мрачный тон это жирно подчёркивал, но то, как он начал на неё наступать, показывало, что игру он принял. Неизвестно, насколько на её правилах. — Поймай сначала! — фыркнула она и юркнула под стол, чтобы выползти ближе к спальной зоне. Покидать капитанскую каюту она не собиралась, а та была достаточно просторной и заполненной мебелью, чтобы заставить Габриэля за собой побегать. Тот, несмотря на высокий статус командира и далёкий от детского возраст, гонял её весьма умело. Несколько раз она едва не попалась, когда недооценивала его внимание к деталям собственного обиталища. — Засиделись вы, капитан Лорка, в своём кресле. Расхолодили себя или ловкость уже не та? — не упустила она возможности его немного уколоть. И, как оказалось, в этот раз перегнула палку. Чуть позже хихикающий Скайнет поведал ей, что капитан регулярно посещал тренировочную площадку, гонял по ней новичков оперативного звена и показывал результаты даже получше, чем у марсианки. Уверенная в своей вертлявости, она не сразу сообразила, что Габриэль намеренно оттеснил её к уже пустому столу, за которым они обычно ужинали. Скорость не дала ей преимуществ, когда хитро сдвинутые во время догонялок стулья стали для неё тупиком, а попытка проскочить мимо рук капитана завершилась захлопнувшимся капканом. За спиной стол. Справа и слева его руки. Лицом к лицу со взбешённым капитаном, которому очень нравится наказывать за непослушание. — Плохая девочка! — гневно прошипел ей капитан и молниеносно развернул Аду животом на стол. Разворот лицом к столу обещал сейчас либо что-то болезненное для мягкого места, либо что-то до безумия горячее на границе боли и острого наслаждения, либо и того и другого в порядке очереди. Давлением стопы на штанину пижамы, Габриэль почти полностью оголил её ниже пояса, бельё сползло, увлекаемое широкой ладонью. Чувствуя кожей прохладу каюты, марсианка в первый и последний раз мысленно себя спросила, с какой же всё-таки целью она решила провоцировать его, но ответ так и не пришёл. Ей просто стало интересно. — Считай, — приказал он. Тишину каюты всколыхнул звонкий звук шлепка с тихим лепетом покрасневшей от смущения Ады. Хорошо, что капитан не требовал от неё чёткого уставного голоса, довольствуясь робким счётом. Всё же подобное почти детское наказание задевало её слишком тонкие внутренние струны и моментально обезоруживало. Где дерзость, где накопленная жизнью ярость с гневом, где хотя бы бесстрашие? Где опытная марсианка, повидавшая в своей жизни немало ужасов? На её месте робкая девчонка, краснеющая так, словно в своей жизни только в щёчку целовалась. В этот раз она досчитала до тридцати, поставив себе каверзную цель найти способ дорваться до пятидесяти. Следом Ада оказалась опрокинута на стол. Взгляд капитана, с которым она встретилась, попытавшись чуть приподняться, завораживал. Если бы можно было доводить до необузданного желания близости одним только взглядом, то это был бы он. Верх пижамы вновь полетел куда-то в неизвестность, сорванный вместе с майкой. В продолжении собственной игры в бунт и непослушание она изловчилась и рванула на себя за воротник капитана, целуя настойчиво и глубоко, как раньше он её подчинял. Такое самоуправство привело к сцепленным за спиной рукам и самым жалящим кусачим поцелуям, которыми он беззастенчиво покрывал её тело от шеи и до бёдер. Финал кружил голову в самом сладостном исступлении. Прямо на столе, перед которым Ада испытывала лёгкий стыд, Габриэль развёл её ноги, опрокинув её спиной на столешницу. На этот раз резкого и грубого вхождения ему показалось мало. Правая нога марсианки волею капитана взмыла на его плечо, даруя предельно острое ощущение соединения. На грани боли и удушающего наслаждения. Всё, как нравится капитану и пришлось по вкусу Аде. Близость, выходящая за рамки ощущения действительности. Слишком знойная, слишком мучительная, слишком прекрасная. Скайнет обещал, что записей их совокуплений не делал. Разумеется, врал.

***

Тренировки бойцов Ада и Эллен проводили вместе, когда пришёл приказ о всеобщей готовности. Очередная битва. Очередное гнездо клингонских боевых птиц и большой флагман, который так и напрашивался на диверсионную зачистку. Ничего нового. Капитан расписал перед старшими офицерами план боя, следом Лэндри в более развёрнутом виде составила порядок захвата дредноута изнутри, вместе с Адой и её другом продумывая точку отправки, чтобы застать противника врасплох. Скайнет негромко добавлял свои комментарии, напоминая, что только его присутствие на борту даровало им скрытность перемещения на вражескую территорию и защиту от ответных действий со стороны неприятеля. Транспортировка прошла достаточно успешно. В этот раз безопасной точкой стал камбуз. От запахов корабельного обеда клингонов несколько зелёных ребят скривились. Более опытные вместе с Адой уже оценивали предложенное поле боя. Миссия выглядела вполне обыденно, сюрпризов не предполагалось. Однако стоило Скайнету начать взлом изнутри, как проблемы обрушились на них потоком. Первым неприятным открытием стала усовершенствованная система многоуровневой защиты клингонского дредноута. Используя технологии гибридного происхождения, явно позаимствованные от предтеч, судовой ИИ сумел парализовать Скайнет и временно его обесточить. — Скайнет гарантирует: две минуты и править этим звездолётом буду я, вам останется только убрать мусор, — бахвалился он, прежде чем заглох и не подавал признаков жизни. Это не соответствовало привычному плану, однако было вполне поправимо. Пусть система управления кораблём не перехвачена, она занята вторжением и не будет отвечать запросам хозяев. — Отставить панику. Всем придерживаться плана! — рявкнула Ада, пока растерянность в глазах ребят не переросла в нечто более опасное. — Группа «альфа» к арсеналу, группа «бета» на орудия, группа «гамма» со мной на мостик. Всех клингонов на пути делаем хорошими. А хороший клингон?.. — Это мёртвый клингон! — хором крикнули парни и рассредоточились по трём направлениям. За все недели совместных тренировок и несчётных диверсионных миссий с командой Ада сработалась настолько, что не переживала за отсутствие поддержки ИИ. Червячок сомнений начал скрестись, когда они не встретили привычную гвардию защитников звездолёта. Все будто затаились и чего-то ожидали. Или кого-то. Ада мысленно прокручивала в голове разные сценарии, включая самый безумный, в котором клингоны готовы пожертвовать дредноутом для уничтожения всех высадившихся оперативников Дискавери, к примеру, чтобы запереть внутри и взорвать, что попахивало бредом. Открытых противостояний боевых звездолётов в этой войне было на порядок меньше, чем скрытых вражеских атак с использованием этой их передовой системы маскировки. Один клингонский кораблик с полным вооружением для своих хозяев должен был цениться выше, чем вся армия ОФП, значит, они скорее сделали бы всё возможное, чтобы сохранить свою технику. Тогда что задумали? До мостика оставалось примерно полпути, когда коридоры дредноута заполнились странными световыми вспышками, от которых моментально разболелись глаза. Ко вспышкам немедленно добавился звук на высоких частотах, от которого должны были разбиваться стеклянные предметы. Все услышавшие едва не падали с ног на пол, техническая защита не срабатывала. Звук прорывался и в шлемы, и в защитные наушники. Он, словно острое лезвие клинка, стремился пронзить самое хрупкое, самое чувствительное. И пробуждал. Силой пробуждал ото сна послушно спящую без команды программу берсерка. Ада впервые в жизни оказалась одним мимолётным движением звука отброшенной в своём же собственном теле куда-то в дальние чертоги разума. Раньше активацией программы она становилась пассажиром собственного тела, но всё же могла «рекомендовать» водителю, в какую сторону двигаться, и видела всё происходящее. Теперь переключение сопровождалось слепотой. Она не просто теряла контроль над собой, она исчезала и изгонялась во тьму. Недолго пришлось думать клингонам, прежде чем они нашли средство устранения назойливого противника-одиночки. Глупо удивляться, правда о берсерках открыто передавалась во все разумные миры. — Бегите. Живо. Прячьтесь! — кричала Ада в надежде, что этот крик выйдет за пределы мыслей и будет услышан группой её бойцов. Сознание погрузилось в темноту, лишившись даже возможности спасительно погаснуть. Мысли вновь вернулись к Раечке. Ощущая себя безвольной пленницей собственного состояния, марсианка поняла, что на самом деле никогда не понимала, каково это — не управлять собой в полной мере. До этого дня. Не выходило ни бояться, ни бороться. Сознание оставалось кристально чистым, но глаза не видели, а уши не слышали. Что происходило вне тела, стало тайной, покрытой мраком. Тревожной вспышкой звенела мысль, что она просто не сможет вернуться из этого состояния и останется бездумным берсерком, пока кто-нибудь её не прикончит. «Сделайте это кто-нибудь и побыстрее! Я не хочу оставаться такой!» — исходила она мысленным криком. Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Скайнет смог перехватить управление дредноутом и выключил систему, активировавшую извне программу берсерка. — Скайнет оценивает: нынешняя версия системы превосходит ту, что предназначалась для активации Рачка. Её плюсы — будет работать на любом человеке, которому внедрили программу. Её минусы — при отключении светового и звукового шума программа мгновенно отключается. Ада пришла в себя на мостике в окружении уже мёртвых клингонов. Пошатываясь, марсианка встала, чтобы оценить плоды своих трудов. Звездолёт стал похож на место бойни. Положение тел противника не оставляло сомнений — они не пытались нападать, она не дала им возможности. Только на унизительную попытку бежать и прятаться. Кто-то ей воспользовался, а кто-то предпочёл смириться со своей участью и будто молился. Их мёртвые тела так и остались в вечном обращении к кому-то ей неведомому. Тело ныло так, словно все её мышцы прокрутили через мясорубку, а затем вернули на место. Техника на её форме вся вышла из строя, связаться с бойцами, если они были ещё живы, не представлялось возможным. Несколько слабых шагов до пульта управления с иллюминатором, демонстрирующим картину боя, казались невероятно тяжёлыми. Беглого взгляда хватило, чтобы понять — битва не завершилась. Она в самом разгаре. — Скайнет, — прохрипела она, — что произошло? Что я натворила? — Кроха, после активации ты начала эффективную зачистку звездолёта. Программа берсерка в необузданной форме не только уничтожала врагов в доступной близости, она нарушила работу нескольких систем жизнеобеспечения, пока местное ИИ пыталось меня блокировать. Методы ты применяла простые и грубые — повреждение силовых кабелей, замыкание панелей и нарушение работы системы вентиляции. Большая часть экипажа оказалась в ловушке и задохнулась. Остальных ты ликвидировала лично, — в несвойственной ему манере отчитался он. — Что с нашими бойцами? — нервно сглатывая, спросила она. — Скайнет заверяет: группы «альфа» и «бета» успели покинуть дредноут живыми. — Группа «гамма»? — собственный голос казался ей ещё более безжизненным, чем предельно участливый тон ИИ, намеренно умолчавшего о судьбе последних. — Кроха, группа «гамма» находилась в непосредственной близости, когда была произведена звуковая и световая атаки. У них не было шансов сбежать. Ада замерла. Осознание собственных действий едва не сбило её с ног. Как легко в один момент может исчезнуть всё хорошее. Руки машинально переводили дредноут в его последний рывок. Ценой жизней ребят, звездолёт разворачивался в сторону техники Империи. — Скайнет, сможешь навести все орудия на клингонских птиц, прежде чем мы сыграем в камикадзе? — бесцветно поинтересовалась она. — Скайнет гарантирует: смогу лучше любого живого! Возвращение на Дискавери было наполнено гнетущей тишиной. Никто ничего не говорил. Но слова и не требовались. Все живые бойцы предпочли молча разойтись. Лэндри просто смотрела на Аду. Уже не кидалась ни в чём обвинять, хотя лучше бы так и сделала. Завершение миссии вышло поганеньким. Но хуже было осознание — она возвращается так в самый последний раз. Этот мир, собственный мирок Дискавери, начал разваливаться на части. Вот-вот всё должно было закончиться для неё. «Дискавери ещё ни разу не участвовал в открытых боях в одиночку. Космические баталии — это явление массовое. Поддержка со стороны каждый раз менялась. Клингоны просто не могли знать, с какого звездолёта идёт угроза бойца-одиночки с программой берсерка. Значит, подстраховались и создали защиту от меня на всех своих птицах…» Скайнет проверил систему захваченного звездолёта и подтвердил самые страшные подозрения — теперь на всех кораблях противника была установлена система против неё. Система, которая в любой момент сможет уничтожить в ней личность, оставив функцию. Функцию убивать всё, что увидит. В этот раз частично захваченный ИИ не смог помочь своим, запереть группы людей в одном отсеке, чтобы Ада расправилась со своими же. В этот раз все отсеки были открыты для неё, и клингоны стали жертвами собственных козней. Но в следующий раз она может просто не успеть перебросить Скайнет в систему вражеского звездолёта. И тогда… Впрочем, смысла гадать не было. Капитан не станет даже в теории позволять подобному произойти. Она более не полезна для него. Что же теперь? Война для неё закончена. Как и всё то, что пришлось ей по нраву… ПИП запищал после отбоя. До этого Аду всё же вызвала к себе командор и сухо произнесла, что не винит в произошедшем, но больше не желает видеть в числе бойцов оперативного звена. Марсианка коротко кивнула, поблагодарила за службу и, не встретив иных приказов, поспешила на выход. — Я помню, что с тобой делали, — вдруг догнал её голос Эллен, — после того случая… Мне жаль, правда жаль. Ада удивлённо покосилась на неё. Сама она не помнила всех манипуляций с собой. И никто из её «серии» не сохранил при себе воспоминаний. Лишь рваные обрывки, не несущие никакой информации. Вроде бы было больно. Возможно, первый запуск программы был в клетках прямо на станции. Или это уже её кошмары? Последующее завершение обучения в темпоральной учебке на Земле не бередило полученные раны, и те благополучно затянулись. — Одиночество. Холод. Ужас и все эти механические манипуляторы, которые тянулись ко мне. Их свист, визг, весь этот пугающий шум. Не пошевелиться, не убежать, не впасть в бессознанку. Только кричать от ужаса и боли, перекрикивая то, что они делают. А потом они говорят, что это всего лишь тело, — командор рассказывала до ужаса знакомо. Рачок говорила так же, когда вспоминала. — Когда я услышала эти клингонские сирены, я знала, что будет, но растерялась. Не спасла моих ребят. Она говорила так, как сказала бы сама Ада. Знала, что это их последний разговор. Больше шансов на откровение не останется. Марсианка смотрела на неё с жалостью. Теперь ей было жаль. Она умеет жить со своей болью. Даже сейчас, когда отправка куда-то в неизвестность ещё не высказана вслух, но ощущается физически, она не слишком переживала. Не жила хорошо, вот и нечего было даже начинать. Но Лэндри… Став жертвой взятого на борт артефакта вымершей цивилизации, она теперь варилась в воспоминаниях Ады, взваливая на себя боль, которая ей не предназначалась. Не сойдёт ли потом из-за этого с ума? — Спасибо, — рассеянно кивнула Шурикова. — Может, мы могли бы подружиться. Для землянки ты очень даже ничего. После отбоя она задумчиво оглядывала каюту. Ничего не изменилось. Она не внесла никаких изменений. Какой получила, такой и готовилась вернуть. Возможно, с самого начала знала, что так будет. К чему украшать каюту, которую вскоре покинешь? И всё же она не отказала себе в возможности ещё один разок прошлёпать по тёмным коридорам Дискавери босиком, одетая только в пижаму. Не в военной же форме идти к капитану? И уж точно не в комбинезоне заключённого. — Смотри на сложившуюся ситуацию с позитивом, — расслабленно отметил капитан с ленной заинтересованностью водя подушечками пальцев по обнажённому плечу Ады. — С точки зрения собственной выгоды. Чем быстрее начнётся твой год в колонии, тем скорее ты станешь свободным человеком. К той границе известного космоса клингоны опасаются приближаться. И ОФП держится подальше. Нет ничего плохого, что война на этом для тебя закончится. Лорка честно сдержал слово и выполнил свою часть их договора. Пусть Ада не могла больше оставаться на Дискавери и, тем более, быть полезной в войне, её ожидала оговорённая колония общего режима с рекомендациями от капитана, уже ставшего героем войны. С ними достаточно просидеть стандартный год и можно подавать прошение об амнистии, которое, несомненно, будет одобрено. Если повезёт, то даже года не пройдёт и Ада вернётся на свободу с правом служить на звездолётах. Прекрасные новости, ещё больше уважения к слову капитана, но… «Я буду скучать», — прилипла непрошеная мысль, которую она не собиралась озвучивать даже под пытками. Невольно она начала привязываться к капитану. Прикипела к его обществу, ужинам, близости и к чувству уверенности, что рядом с ним ничего по-настоящему плохого не произойдёт. Или будет немедленно решено в их пользу. После его жёстких советов, подкреплённых удушающим аргументом, она начала нормально спать и почти не оборачивалась на шепот своих теней. Они всё ещё были позади, как он и говорил, но она могла полноценно жить с их присутствием. Даже удовольствие от жизни получать. И теперь это всё должно было закончиться. Больше никаких разговоров, никакого прозрачного и не слишком флирта, провоцирующих прикосновений, его пронзительного взгляда, будто знающего ответы на все вопросы — всё закончится. И это требовалось принять без единой эмоции. Так, как договорились — лишь взаимное удовольствие и снятие стресса физической близостью. Ничего более. — Возможно, война закончится, когда я выйду, — вдруг заговорила она, но старалась подбирать слова мудро. — Не пойми этот вопрос неправильно, но… я тебя увижу ещё? Ада надеялась, что не покраснела. Не хотелось выдавать своё смятение. Особенно будучи обнажённой в постели капитана после неприятного односложного диалога и последующей близости, развязавшей ей язык. Капитан даже не стал задумываться над её вопросом. Он поощрительно погладил её по голове и улыбнулся, заставив её внутренне чуть вздрогнуть. — Разумеется, — ответил он, но Ада почувствовала в каждом слове утешающую ложь. — После войны, как знать, если не захочешь возвращаться к своему капитану, присоединишься к нам. Неважно, в чём причина, но капитан знал, что больше им встретиться не суждено. Частично Ада была благодарна ему за обман. В эту секунду совсем не хотелось слышать неприятную правду. Ей и близости в этот вечер не слишком хотелось. Не то настроение. Она желала совсем другого диалога, других отношений. Не затыкать возникшую внутреннюю пустоту сексом, а позволить себе чуть больше близости платонической. Куцый разговор с Лэндри дал больше, чем последний вечер с капитаном. Она и так подозревала, что он не отдаст её Земле и не станет возвращать в Крематорию, вот и оставалась обещанная колония. Тело сдалось первым, принимая условия Габриэля. Сбросить напряжение и уже после кульминации конструктивно оценить сложившееся положение. Ничего страшного не случилось. Всего лишь путь вперёд. — Только прошу, отзови контроль Скайнета над Дискавери. В твоё отсутствие нам потребуется полный функционал Компьютера, — добавил Лорка. Скайнет пообещал сделать всё возможное. В его слова Ада тоже не поверила.

***

Июнь 2336 год

Граница исследованного космоса

Орбита планеты За’ха’дум

Колония «Андромеда» действительно выглядела предельно гостеприимно, по сравнению с той же Крематорией. И, хотя побег был невозможен в случае обеих тюрем, на фоне жестокой планеты орбитальная станция с искусственной гравитацией казалась просто пионерским лагерем. Расписание соответствовало. Подъём, зарядка, завтрак, час свободного времени, развивающие кружки до обеда, сам обед, следом прогулка по садовой части станции, снова час кружков, полдник, свободное время для чтения книг, ужин, вечерняя прогулка и отбой. Даже соседи по камерам казались подобранными с учётом предпочтений Ады — тихие, нелюдимые фанаты чтения, соблюдения расписания и не слишком общительные для сближаться с новенькой. Возможно, на других уровнях тюрьмы, а их насчитывалось пять, всё было иначе, но с рекомендациями капитана Дискавери Аду удостоили уровня «А». Общий режим с привилегиями. — Все гигиенические процедуры допускаются в свободные часы, — расписывал ей порядки тюрьмы молодой конвоир, — почти во все кружки можно попасть без записи. Исключения — театральный, музыкальный и садоводческий. Они самые популярные и к ним всегда очереди. Преступники уровней «D» и «E» к этим кружкам не допускаются. — У вас мило, — без сарказма ответила Ада, переоблачаясь в местный комбинезон и удобные кроссовки на липучках. ПИП с подачи капитана остался на её руке как официально деактивированный. Кинжал Д’к Таг пришлось оставить среди вещей, что дождутся её возвращения к свободной жизни. Официально его записали как предмет культурной коллекции, а не полноценное оружие. Камеры на уровне «А» были сугубо одиночными, но запирались только на время отбоя. Внимательно рассматривая свою новую компанию, Ада неспешно шла по садовой части тюрьмы, внешне похожей на большую оранжерею. В основном люди, ромуланцы, два-три вулканца, парочка марсиан, несколько неизвестных ей гуманоидов и… очень знакомый клингон, рассматривающий какой-то жёлтый цветок. Последнего трудно было перепутать с кем-то из его сородичей из-за приметной, близкой к человеческой, внешности и длинным волосам, заплетённым в подобие косы боевых монахов из обожаемых фильмов Лю Бомина про шаолинь. Со старым знакомым она умудрилась настолько красноречиво столкнуться взглядами, что не подойти стало невозможно. * — Знакомые всё лица, — подошла она к тому самому наёмнику, который вместе с ней на Земле организовывал неправомерные действия. Она — отправляла людоедов ОФП, он — подрывал их верфи. Тот поднял на неё удивлённый взгляд. Клингон в интергалактической тюрьме подальше от представителей своей расы — весьма красноречивое предисловие к интересной истории о его деятельности в период войны. * — Мир удивительно тесен, — нейтрально отозвался он, окинул её долгим оценивающим взглядом и, сделав какие-то свои выводы, коротко добавил: — Торек. * — Моё имя Ада, — кивнула она в ответ, понимая, что как-то заочно получила достаточно уважения от наёмника, чтобы узнать имя. * — А моё — Скайнет. Предполагаю, что это начало очень хорошей дружбы! — решительно вставил свои три копейки ИИ.