2336: Худший год

Горло беспощадно болело. Ощущение, что кто-то продолжает его сжимать, не отпускало, даже когда сознание начало постепенно возвращаться. Обстоятельств потери сознания Шурикова не забыла. Капитан нашёл самый жёсткий способ как следует её встряхнуть. Вышло больно. Даже слишком. Настолько, что, пробуждаясь, она испытала разочарование, а следом стыд. И не просто стыд, а целую стыдобищу. Из-за своего позорного упаднического поведения прямо на глазах капитана. Если уж разлагаться, то изнутри и незаметно для чужого глаза, а она… Хотелось сгореть на месте от позора из-за того, что Лорка теперь знает о ней то, что она предпочла бы скрыть вообще ото всех. Даже от себя самой. Едва ли она когда-либо решится хоть кому-то признаться в событиях 2335 года. Но хуже всего было прорвавшееся осознание, отрезвляющее не хуже ведра ледяной воды прямо в лицо, что капитан был прав. — Шанс, что вас всех примут за медиков и не станут досконально досматривать, что ИИ восстановит свои функции вовремя и поддержит тебя, что твоей программы берсерка хватит для уничтожения всех солдат, был один на миллион, — заговорил капитан где-то слева от неё. Будто читал её мысли. — Ты спасла больше семисот человек, а в противостоянии с подавляющим числом противника вышла победителем всухую! Это почти невозможная удача, а ты желаешь обменять её задним числом на бесславную смерть рядом с твоими уже погибшими друзьями. Щеки предательски начали гореть. Как в детстве, когда отец отчитывал её за глупые шалости. Но тогда это было лишь ребячество, а сейчас хотелось провалиться сквозь все отсеки звездолёта в холодный космос. Увы, провалиться не вышло, пасть от артефакта — тоже, даже позволить капитану придушить себя не смогла. Оставалось встать и продолжать жить. Она зажмурилась, тяжело выдохнула и медленно попыталась подняться хотя бы в положение сидя. Голова закружилась, мстя за кислородное голодание и попытку прервать жизнь. Не сразу, но сесть получилось. Глаза сфокусировались на стене перед ней. Знакомое место, только ракурс непривычный. Пальцы ощупали мягкую поверхность, на которой она всё это время лежала. От прозрения она нахмурилась и покраснела чуть больше. Ада лежала в кровати капитана. Поверх покрывала, ногами к подушкам, а его самого в постели не было, но вышло более чем двусмысленно. — В постели капитана обнаружена придушенная рекрутированная преступница, — произнесла она вслух, пробуя на вкус превратное понимание их свиданий с Габриэлем. Что, если кто-то подумает, что между ними что-то было… В ответ пришло разочарование. Ведь ничего не было. — Страшный удар по репутации! В ответ он рассмеялся, привлекая к себе внимание. Ада повернулась в сторону смеха. Лорка сидел на диване и цедил виски. Рядом на столике стоял наполненный хайбол, предназначенный для кого-то ещё. Было бы глупо гадать, для кого. Он отсмеялся и не торопился начинать диалог, когда она однозначно отметила своё пробуждение, потирая многострадальное горло, на которое заботливо был приложен компресс и что-то ещё, на ощупь не определить. Капитан больше не казался холодным, злым или жестоким. Но и виноватым его трудно было назвать. Разочарован? Тоже нет. Он будто погрузился в свои печальные чертоги разума, в которых не было места для Ады и её проблем. — Стал бы я переносить тебя к себе, если бы боялся за репутацию? — как нечто очевидное произнёс он и протянул ей хайбол с виски. Первым порывом стала детская обида. Сделал мне больно — плохой — не дружу. Но Ада давно выросла из этого. Она медленно сползла с капитанской кровати, чтобы взять предложенную выпивку. Крепкий алкоголь заставил закашляться. На этот раз болезненно. Даже согнуться пополам от острой боли. Лорка моментально оказался рядом и помог ей сесть. Вместо виски в руке появился стакан с водой. — Есть вещи, за которые даже капитана и героя войны могут низложить, — прохрипела она, возвращая себе способность говорить. Обсуждать их общее фиаско с несовместимостью раненого горла и крепкого алкоголя не хотелось вовсе. — Твоя смерть и в самом неприглядном виде не стала бы одной из таких, — совершенно спокойно заявил он, а тон говорил больше — даже если капитан лично устроит расстрел всех рекрутированных преступников на Дискавери, в условиях войны ему совершенно ничего за это не будет. Поругают и простят. — Но ты мне нужна живой. А последнее прозвучало и вовсе странно. Будто признание, вырвавшееся против воли. Не успела марсианка оглянуться, они снова сидели на противоположных сторонах стола, а перед ней находилась тарелка с чем-то горячим и очень вкусно пахнущим. Несмотря на разногласия, договор остался в силе. Ужины продолжились. Вот только атмосфера ощутимо изменилась после «удушающего» аргумента капитана. — Не желаешь разбрасываться ресурсами? — попыталась улыбнуться Ада, но получилось кривое подобие оскала. — Умею видеть в людях потенциал, — взгляд Габриэля в полумраке прожигал насквозь, вызывая разные ощущения, и не все из них были неприятными. Но всё же она недовольно поджала губы. — Не нужно делать такое оскорблённое лицо. Все мы люди. Неважно — марсиане или земляне. Начинка у всех одна. Мы всегда используем друг друга для достижения целей или удовлетворения потребностей. Так мы взаимодействуем. Это не значит, что всё происходит сугубо хладнокровно, без примесей привязанности или чувств. «Он на что-то намекает? — призадумалась Ада. — На чувства и привязанности, которые уже возникли или только могут возникнуть?» Ей бы разозлиться на него как следует за удушение, за всё увиденное на тренировочной площадке, но не получалось. Потому что в учебке из неё выбивали бы дурь точно так же. Клин клином. Жёстко, грубо и «мордой в факты» без сюсюканья, без разрешения расклеиваться. Вокруг война, нельзя позволять себе подобную позорную слабость. К тому же, страшно подумать, но в некотором роде и вправду стало легче. Да, на одной чаше весов были те, с кем она не разделила последнюю минуту, но на другой находились её живые друзья. Робкий медик Виктор, брат Раечки Семён, мастерица на всю руку Ван Япин, шустрый инженер Лю Бомин, королева дешифровки Ли Со Ён, многоплановый Антон Павлович и ладно уж — к остальным старшим офицерам с капитаном Джимом она тоже по-своему чувствовала симпатию. Они были достойны спасения. Всё это время она мысленно обесценивала их спасённые жизни. В этот раз на ужин было жаркое из буйвола в корнеплодах. В основном с картофелем и морковью. Настолько вкусно, что можно было простить почти все преступления повару. Даже болезненный момент с проглатыванием ощущался лишь небольшой досадной заминкой. Знал хитрый капитан короткий путь к сердцу. — Ладно, если без шарканья ножкой, моих явных косяков и лишней психотерапии, — наконец решилась она, когда от еды заметно расслабилась до состояния готовности притвориться, что ничего не было, а синяки на шее — это бытовая травма. — Какой у меня потенциал? Вместо слов Лорка внимательно посмотрел на неё, будто ответ должен сам отразиться на его лице. Или на её, а он просто готовился прочитать то, что увидит. Ада вновь почувствовала спонтанное желание броситься к зеркалу и проверить, как она выглядит, хотя понимала, что выглядит так плохо, что в случае похорон гроб будет закрытым. На шее компресс, губы искусаны, глаза красные после слёз, а что с волосами, лучше не вспоминать. Такая красавица если и сможет показаться привлекательной капитану, так после того, как напоит его до алкогольной слепоты. На этот раз она не сомневалась в своём желании выглядеть в глазах капитана привлекательно. — Ты боец. При желании ты сможешь пережить всё, что выпадет на твоём пути. И победить сможешь всех, потому что мозги с реакциями на нужном уровне. Я бы даже сказал, что при должной мотивации ты сможешь добиться очень высокого статуса, — наконец произнёс Габриэль. — Вся проблема в твоём желании. Ада пристыженно опустила глаза. С одной стороны слова звучали почти комплиментом. При желании… и от этого слова стало неприятно. — Вынуждена разочаровать, — наконец ответила она с тяжёлым выдохом. — С желанием есть некоторые проблемы. Оно отсутствует. Впрочем, в нашу сделку не входило, чтобы я чего-то желала. — Если не найдёшь причину жить, называй как угодно — мотивацией или желанием, то нарушишь условия нашей сделки. Думаю, ты понимаешь, как именно. Она не стала даже кивать. Всё и так было ясно. В боевых миссиях без стремления вернуться домой, добиться своего и уцелеть, рано или поздно она просто позволит обстоятельствам победить её. На втором или третьем Чистилище просто останется и отправится в один конец до звезды. А смерть в договор не входила. Разговор на этот раз не клеился. Они зашли за границы дозволенного. А настолько личное Ада не привыкла с кем-либо обсуждать. «Хотя, если подумать, мы ведь постоянно заходили за рамки, — вдруг подумалось ей, — вроде нельзя обсуждать работу, но обсуждали. Теперь обсуждаем прошлое, хотя тоже нельзя…» — А как ты справился? — без предисловий спросила она в лоб. — Пока ты меня душил, ты упоминал, как отправил на смерть весь свой экипаж. Как сумел просто идти дальше? Она не стала лично узнавать, что так произошло. По Дискавери ходили общие слухи, что раньше Лорка был капитаном на звездолёте «Буран», а после одной из особенно тяжёлых сражений с клингонами в самом начале войны остался единственным выжившим. Неожиданное откровение не вызвало в ней волну возмущения и шока. Что уж говорить, если во время признания он сжимал её горло в весьма правдоподобной попытке убить. Убил всю команду — это война, значит, иначе было никак. Лорка успел создать образ рационального руководителя, который не разбрасывается кадрами направо и налево. — Умеешь хранить секреты? — прищурился капитан, задавая вопрос заговорщицким тоном. Ада красноречиво подняла руки в жесте капитуляции, напоминая о моменте с удушением. Вынужденно раскрыв свои слабости перед ним, она уж точно не собиралась выдавать даже самую ничтожную мелочь из их разговоров кому-либо. Да и кому? Взглядом Лорка указал на место около него. Когда дело доходит до личных разговоров, преград между людьми не должно оставаться. Даже если это стол. Ада осторожно пересекла границу, которая раньше казалась чем-то постоянным и незыблемым. Измученное, едва не придушенное тело внезапно решило напомнить ей, что Габриэль Лорка вообще-то мужчина, близости с которыми у неё не было очень давно. Сердце начало биться куда быстрее, а дышать, напротив, стало тяжелее, и горло тут было совсем ни при чём. — Можно попросить твоего друга не подслушивать? — указал капитан на ПИП, когда она оказалась настолько близко к нему, что при движении они чуть соприкасались плечами. Ада тяжело выдохнула и впервые запустила самую настоящую программу деактивации. Всего лишь на ближайший час, но для системы устройства её действия казались чем-то воистину страшным. Данные в срочном порядке архивировались и по старым каналам отправлялись Красной Королеве. — У нас синие глаза, — едва слышно проговорила она, не слишком заботясь о том, слышит ли её Лорка или нет. Хотелось просто высказать наболевшее. — Вы думаете, что вы первые это замечаете? Мы замечаем это с самого рождения. Она скривилась. Но из песни слов не выбросить. В других колониях, даже в самых неудачливых, не появлялось людоедов. Только на Марсе. — С самого рождения один вопрос — а вдруг мы такие же? А вдруг мы унаследовали не только глаза, но и людоедские повадки, их ярость и бешенство, просто наше время наступит чуть позже? В конце концов, — она позволила себе кривую улыбку, — марсианские людоеды не сразу сошли с ума. Они были обычными людьми. Хорошими людьми, как вы. Мечтатели с Земли, которые оказались в ловушке на красной планете. Они дышали отравленным воздухом, сходили с ума и кричали в пустоту, как я сейчас, и никто их не слышал, пока они всё больше теряли свою человечность. Они были людьми… Есть ли смысл вообще думать о будущем? О перспективах? О её возможностях, если за спиной всегда будут либо её умершие близкие, либо этот вечный вопрос. И если она попытается забыть, то забудет ли мир? Тот самый взгляд Жака Люмьера она прекрасно помнила, когда он понял, на что она на самом деле способна. Страх. Отвращение. Они будут всюду. Одно странно — что-то капитан отстаёт от остальных землян, ещё и близко так к себе подпускает. — Сколько во мне осталось человеческого? А что, если я такой же монстр, ведь глаза у меня тоже синие… Последнее она вроде бы даже вслух не произнесла, а только подумала. Пока она говорила, ПИП наконец полностью погас и отстегнулся от руки. Капитан незамедлительно отправил его в какую-то нишу под столом, откуда даже самый ушлый Скайнет не смог бы их подслушивать. Освободившуюся руку он взял в свою, скрестив их мизинцы, словно в священной детской клятве. — Мы с тобой из тех людей, что живут достаточно долго, чтобы выстроить за спиной легионы друзей, товарищей и подчинённых, которых мы пережили, — он говорил так тихо, что уже в шаге от них ничего не было бы слышно. Вслушиваясь в каждое слово, Ада прижалась к капитану непозволительно близко. — Их тени всегда за спиной. Порой мне кажется, что я их почти слышу. Особенно в кошмарах. Крики, пытки, смерти и собственное бессилие, от которого хочется зубами скрипеть. Не думай, что ты единственная живёшь с грузом смерти самого дорогого человека. Не стану врать, что с этим можно справиться раз и навсегда. Но можно справляться. Каждый день. Держаться мысли, что было сделано всё, что можно. Что другого пути просто не было. Держаться плана. Некстати вспомнились собственные слова. Очень уж давно она не строила планов. С ними было проще. Строго следовать, пока цель не будет достигнута. Затем составить следующий план. И так до бесконечности. Простые или сложные. С ними легче. — Значит, они навсегда остаются с нами? — так же тихо спросила она. — Навсегда. Лучше не спрашивай, сколько теней я собрал, — он печально улыбнулся одним уголком губ. — Искренне желаю тебе не сравниваться со мной в счёте, когда… — Доживу до твоих лет? — фыркнула она, закатывая глаза. В голову пришла озорная мысль чуть подразнить его: — Не стоит напрашиваться на комплименты таким обходным способом, капитан Лорка, я ведь начну их раздаривать! Он рассмеялся, она тоже улыбнулась, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. Ладонь в тот же момент попала в плен рук капитана. В горле отчего-то пересохло, а чуть успокоившееся сердце вновь начало колотиться с сумасшедшей скоростью. — Ты справишься со всем, — уверенно сказал Лорка, пристально глядя на неё. От его убеждённости даже самой захотелось верить в себя. — Откуда… — слова вдруг перестали вязаться друг с другом, — откуда ты… — Мы с тобой одного покроя. Главное, никогда не обвиняй себя в скотстве происходящего. Это сделают за тебя все остальные. У них найдётся достаточно слов, чтобы осквернить тебя и очернить всё хорошее, что ты сделала, — от слов по коже пошли мурашки. Он верил в то, что говорил. Трудно было даже понять, о ней он говорит или о себе. — Всегда будь на своей стороне. Или на моей. Серьёзный разговор всё больше норовил перейти в область флирта и поддразнивания. В той мере, в какой она уже была знакома им обоим и вполне комфортна. Даже в простых словах открывать личное оказалось тяжеловато. — Я хочу видеть рядом с собой такого же человека, как я, — плен ладоней капитана стал обретать совсем иной смысл, вызывая совсем не те реакции тела, которые были уместны при таком близком контакте. — Насколько я могу судить, кое-какие желания внутри всё ещё остались. Совсем без них пульс был бы ровным. — Боюсь разочаровывать, — осторожно высвободила она свою руку, чтобы ещё больше не выдавать себя, — но это лишь физиология. — Неужели?! — удивление капитана выглядело почти искренним, если бы не знакомые насмешливые искорки в глазах. Он прекрасно знал, какой отклик вызывает. — Реакция тела на долгое отсутствие близости с мужчиной.

***

В лазарете пришлось стерпеть немало кривых взглядов доктора Уолтера Скотта, присматривающего за ней с её появления на гауптвахте. Синяки на шее и отёк трахеи, из-за которого она едва не задохнулась, вынуждали придумать правдоподобное объяснение. С трудом, но Ада свалила вину на артефакт и последующий эмоциональный откат. Залечивать чёрно-лиловые гематомы на шее она отказалась, выбрав форму с высоким воротом. Что удивительно, один взгляд на эту «капитанскую роспись» прогонял даже эхо от голосов близких. Напоминал обо всём сказанном в капитанской каюте и на тренировочной площадке. Кошмары почти не мучили. А когда наступали, ей хватало сил проснуться и обхватить рукой шею, чуть сдавливая и напоминая себе, что сделано было всё возможное. Она спасла всех, кого смогла. Следом же мысли переходили в сторону капитана. Не только его слов, но и ощущений, которые с досаждающим постоянством возникали в его присутствии. Просто физиология. Но как же раздражающе эффективно она отключала сон и включала неуставные мысли в сторону единственного мужчины-землянина на Дискавери, которого она воспринимала. Воспринимала как приятного человека, хорошего командира, мудрого советчика, интересного собеседника, достойного лидера и, да, мужчину. От последнего ночами приходилось крепко сжимать бёдра. Больше сомнительных дредноутов не появлялось. На пути встали ожидаемые битвы в космосе с диверсионными атаками изнутри вражеских кораблей. Жестокое кровавое пиршество, ставшее достаточно привычной рутиной. По крайней мере, под конец дня Ада чувствовала себя уставшей, но не морально опустошённой. С её стороны всё проходило честно. Она, программа берсерка и Скайнет против всего экипажа. У них были шансы её убить, и немаленькие. Заметное потепление наступило с Эллен Лэндри и бойцами оперативного звена. После «инцидента со случайной активацией артефакта», как это официально было прописано во всех отчётах, примерно неделю они провели в лазарете. На полное восстановление у них ушло куда больше времени, но поначалу они напоминали живых мертвецов. Экипаж их сторонился, и только Ада смотрела с пониманием. Что творило это органотехнологическое оружие с их мозгами, можно было только с содроганием представить. Но не только сочувствие марсианки разрушило ледяную стену между ней и командором. Лэндри сама в общем пищеблоке пожелала сидеть с ней за одним столом. Бойцы тоже порывались к ним подсесть, но подобное им не позволяла субординация. Негоже рядовым сидеть рядом с командором. Вот рядом с Адой, у которой непонятно какое звание, можно. Лэндри поначалу просто молчала. Молчала дней пять, а может и все десять. Смотрела пристыженным взглядом, но подобрать нужных слов не могла. Ада встречала её внимание к своей персоне тоже молча. Такое соседство ей было удобно. Никто не подходил поглазеть на единственную марсианку на Дискавери с перешитыми мозгами для режима «машины-убийцы», как было раньше. Наконец. — Фогт, — негромко обратилась к ней Лэндри, когда та уже собиралась уходить после завтрака. — Я… тоже всё чувствовала. Мне жаль… — Да, мне тоже, — холодно кивнула марсианка и поспешила уйти. Подпускать к себе кого-то близко не хотелось. Особенно человека профессии Эллен Лэндри. Сегодня они жмут друг другу руки, а завтра после очередной диверсионной вылазки вместо неё вернётся проект некролога. Землянка, несмотря на высокий ранг, не сидела в соседнем от капитана кресле на мостике, а сама рвалась в бой. Такие порывы ни к чему хорошему не приводят. Впрочем, совсем оттолкнуть её от себя не вышло. Лэндри сделала какие-то свои выводы и продолжила подступать к ней мелкими шажками. Во время совместных тренировок она передавала Аде половину бойцов для руководства, объясняя это большей эффективностью группы в сравнении с бойцом-одиночкой. Марсианка изо всех сил старалась держаться особняком, чтобы не довести до неприятных последствий. Но они всё же случились. Крупномасштабная битва потребовала сразу всё крыло боевых кораблей Федерации. Клингонских боевых птиц с тяжёлыми дредноутами набралось немало. Чтобы не портить себе настроение, марсианка даже не стала считать. Сколько кораблей прикажут посетить, столько и зачистит. Ада не вдавалась и в детали самой битвы, но победа давала ОФП территориальное преимущество перед Клингонской Империей. Марсианке было достаточно знать, в какой стороне противник. Не враг. Враждебных чувств она не питала к клингонам ни в самом начале войны, ни сейчас. Жизнь и политика поставили их в противоположные стороны конфликта, не оставляя ничего личного. Теперь её цель — успешные диверсионные миссии. Она, активация программы берсерка и Скайнет успешно выполнили поставленную задачу, играючи расчистив один из флагманов и направив его на таран своих же. Казалось, что миссия завершена и пора домой, однако в этот раз группе Лэндри не повезло. Они попали в засаду. К моменту рапорта командора в живых оставалась только она. Приказ гласил отправить опустевший кораблик в последний путь и покинуть его, пока торпеды не закончили жизнь на яркой ноте. «Твою мать!» — мысленно выругалась Ада, чувствуя, как болезненный рывок под рёбра отправляет её совсем не на Дискавери. С раненой Лэндри под боком прогулка по клингонскому звездолёту превратилась в игру на выживание. Бонус в виде берсерка стал больше помехой, чем помощником. Использовать можно лишь раз, да и то неполную версию на тридцать минут. Вот только весь запал был отдан экипажу ранее вычищенного до основания звездолёта. Ресурсов тела мало, они не берутся из воздуха. Ей бы бросить балласт и спасаться самой, но землянка почти извинилась, и марсианка проявила к ней слабость. Надо было спасти и намекнуть дуре, что не место командора в горячих точках. Пусть дальше сидит на мостике и командует. Часы на тренировочной площадке сыграли свою положительную роль. Ада и Эллен сработались, уже знали поведение друг друга в случае перестрелки, сильные и слабые стороны. С этой выучкой продвигаться вперёд и отстреливаться от клингонов получалось вполне успешно. Последних хоть и не удалось застать врасплох диверсионной вылазкой, но наглости от двух женщин и одного ушлого ИИ они не ожидали. Звездолёт они так и не зачистили. Ограничились снятыми щитами и манёвром, при котором корабль сам подставился под торпеду. На том втроём вернулись на Дискавери. — Твою мать, командор, — не выдержала Ада, когда они уже добрались до лазарета, — прекращай геройствовать и сиди рядом с капитаном. Давай, я буду умирать, а ты живи… — Если сама поведёшь в следующий раз моих ребят, — не осталась в долгу Лэндри, — тогда я с мостика ни шагу!

***

ОФП одержала победу в битве, у которой в скором времени ожидалось красивое имя. Пока что в отчёте у военных действий были лишь зашифрованные номера. Команда праздновала. Бойцы оперативного звена почтили павших парой минут молчания и присоединились к экипажу. В этот день на все планеты Федерации была отправлена добрая весть о значимой для хода войны победе. Праздновали все. Разве что дежурной смене оставалось тоскливо вздыхать, но не покидать своих постов. Кроме капитана и Ады. Лэндри с остальными ранеными в лазарете тоже отказалась от бурного веселья, но с искренней улыбкой поздравила своих ребят с успехом. Капитан поблагодарил экипаж за прекрасную слаженную работу, поддержал их боевой дух, даже для создания образа хорошего лидера в самом начале веселья принял участие, но следом вернулся за работу. Рапорты, некрологи и отчёты ОФП требовала сдавать в срок. Марсианка предпочла держаться подальше от всеобщего ликования. Они слишком чужие, не её люди, чтобы даже ради момента победы притворяться для них своей. Однако на ПИП ожидаемо пришло приглашение отметить победу вместе в капитанской каюте. Впервые Ада поймала себя на растерянности. Все прочие приглашения больше походили на приказы. Как правило, в сообщении указывалось только корабельное время и настоятельная рекомендация поторопиться, если по какой-то причине она не являлась к назначенной минуте. В этот раз было целое приглашение, ещё и что-то отметить. Она скептически стрельнула глазами в сторону своего гардероба. Одна стандартная форма офицера, одна боевая форма с собственным силовым полем и гнёздами для защитных пластин, два терморегулирующих комбинезона для скафандра и пижама. Отличный выбор наряда для празднования! В итоге победила пижама. При взгляде на себя в зеркало, Ада машинально поёжилась, но шёпота Рачка не последовало, и она смогла спокойно умыться и рассмотреть себя. Больше всего смотрела на синяки на шее, которые не торопились полностью проходить. Хорошо, что успели сменить свой пугающий лиловый оттенок на жёлтый. В остальном же оставалось лишь радоваться, что все части лица на месте, что в военное время могло быстро измениться. И всё же была некоторая неловкость относительно своего облачения. Что, если слово «отметить» подразумевало что-то? После отбоя на разрешённой области Дискавери продолжилась всеобщая радость, но большая часть звездолёта погрузилась в привычный полумрак. Чем бы ни была на самом деле эта победа, для Ады она оставалась всего лишь очередной выматывающей миссией, для которой она идеально подходила, как хорошо сконструированный механизм. Время работы завершилось, оставив усталость и опустошённость. Кого бы они там ни спасли или ни завоевали, она лишь отработала свою смену и теперь предпочитала шлёпать босыми ногами по полу звездолёта в сторону чего-то спокойного и вкусного. — Ох, какое облегчение! — невольно вырвалось у неё, когда в гостеприимно открывшейся каюте она увидела капитана в пижаме. Почти такой же строгой, как и его форма, к тому же тёмно-синего цвета, но всё же лишённой раздражающего официоза. — Твоё сообщение меня напугало! — Боялась отмечать со мной нашу разгромную победу в капитанской каюте? — с заразительной улыбкой подмигнул ей Лорка, продолжая создавать что-то вкусно пахнущее в области для приготовления еды. — С тобой — нет, в капитанской каюте — нет, отмечать — пожалуй, да, — честно призналась она, запрыгивая на привычное место за столом. — Я даже примерно не знаю, что именно мы выиграли в данной битве. — Мы впервые сумели отбиться всухую… ну, почти всухую, — он чуть помрачнел. — Мы несём колоссальные потери. По последним подсчётам в этой войне уже больше семи тысяч сотрудников погибло, и это только те, некрологи о которых прибыли. Дискавери неплохо огрызается, но до полноценных контратак нам далеко. Клингонские корабли обладают неизвестной нам технологией маскировки, а исследование я-тебе-не-скажу-чего не даёт нам пока никаких практических преимуществ. Сейчас у нас мало поводов радоваться, этот случай редкое исключение. «Стамец, конечно, умничка, но мало что знает о талантах Скайнета. Пусть до лаборатории его длинные виртуальные руки не дотягиваются, но в некоторых местах, как туалет, ванна и каюта, он не стесняется подслушивать. Я-тебе-не-скажу-что не только у нас исследуется. Некий звездолёт «Гленн» тоже стоит на месте… ой, да гори оно всё в сверхновой. Как будто я хочу сейчас обсуждать работу!» — Ладно, в чём отличие сегодняшнего празднования от обычного вечера за ужином? — решительно перевела она тему. Лорка на несколько мгновений замер. Абсолютно искренне он переводил взгляд с ужина на Аду и что-то, скрывающееся от её взгляда, пока наконец не уточнил самым невинным голосом: — Отличия обязательно должны быть? — Ты меня напугал своим сообщением, что я почти начала думать, что пижамку надо бы украсить бантиком по случаю, — с долей нахальства заявила она, улыбаясь, — так что, да… нет! Я приветствую изменения, но небольшие. Если сюда прибежит весь старший офицерский состав, то я просто украду всё, что вкусно пахнет, а затем сбегу прятаться в свою каюту и есть! — Если сюда прибежит весь старший офицерский состав, то я тоже сбегу прятаться в твою каюту! — пообещал Габриэль, вызвав уже совсем иную улыбку. «Успокойся!» — мысленно приказала себе Ада. Увы, тело и не думало подчиняться. От досады хотелось выть. Ужины почти с самого первого вечера сопровождались подобием флирта с обеих сторон, но инициатором двусмысленностей чаще всего была только она. Реакции тела чувствовались лишь с одной стороны. Физический интерес. Капитан подчёркнуто оставался спокоен, не только не переходя границы, даже не приближаясь к ним. А она с момента неудавшегося удушения низменно думала о том, как в своё время на корабле Джима её соблазнил любвеобильный Жак Люмьер. Соблазнил, открыл двери к удовольствию от близости, научил некоторым интересным вещам, но не методам соблазнителя. А его способы обольстить зажатую целомудренную марсианку явно не подходили для землянина, у которого опыта намного больше, чем у неё. — Но ради самой идеи отличия, — на столе появилась очень уж древняя стеклянная бутылка. — Ирландский виски. Более маслянистый и сладкий, чем его шотландский собрат, а также куда более лёгкий на вкус, чем американский. По возрасту бутылочка была явно старше их обоих вместе взятых. Действительно, разница на лицо. Ада с сомнением покосилась на капитана. Не для победы ли над всей Клингонской Империей он берёг это сокровище? — Ты переоцениваешь меня, — покраснев, выдохнула она и нервно провела пальцем по толстому краю хайбола. — До встречи с тобой я из алкоголя пила только клингонское вино да марсианский самогон. И вновь ужин. Как всегда, потрясающий. В этот раз жаркое из настоящего земного кролика, правильно замаринованного в белом вине. С восстановлением популяции кроликов на Земле не возникло проблем, но даже их мясо стоило дороже золота. В буквальном смысле. — Никогда не поздно познавать лучшее, — подмигнул ей капитан, пригубив свою порцию. — Во всех этих бесконечных играх в войну только физические удовольствия кажутся настоящими. А когда каждый день может стать последним, не стоит отказывать своим желаниям. «Так, он вроде говорит о чём-то высоком, но мой пошленький разум отправляет все намёки в сторону слишком определённых физических удовольствий!» — едва заметно сглотнула она. Будто того было мало, Лорка накрыл её пальцы, заигрывающие с хайболом, своей горячей ладонью. Ада постаралась сделать самое нейтральное выражение лица и, чтобы не выдавать себя громким или тяжёлым дыханием, вовсе его задержала. Оставалось только надеяться, что грохот ускорившегося сердца не будет заметен в прикосновении к руке. Невинное, почти целомудренное, неспешное поглаживание большим пальцем её мизинца запустило толпу мурашек в слишком очевидном направлении. Бёдра пришлось сжать чуть сильнее, а воздух пропускать в лёгкие под жёстким контролем. И снова это мучительное осознание, что к ней давно никто не прикасался, осмотры врача не в счёт. Никто, кроме капитана, от близости которого рассудок решил взять увольнительную. Пришлось делать вид, что ей не терпится пригубить из своего хайбола, и разорвать их контакт. Виски едва коснулся её губ, когда трезвая мысль напомнила, что пить в такой ситуации — это вредить себе. Удерживая себя в руках из последних сил, она внешне задумчиво с напитком в руке приблизилась к большому иллюминатору. Они направлялись «домой» для дозаправки, картинка тьмы космоса постоянно сменялась. — Сколько ни смотришь во мрак, всё время ловишь себя на поиске знакомых созвездий. Чтобы хоть немного почувствовать себя дома. Едва слышные шаги за спиной отметили его присутствие. Косой взгляд на размытое отражение. Свою порцию виски уже выпил. Дождаться ли, когда пригубит следующую? — Мы слишком боимся потеряться, — предположила она, вновь чуть смачивая губы в крепком напитке. — Хотя что в этом такого страшного? Порой лишь как следует потерявшись можно наконец найти себя. Вновь будто бы глоток крепкого напитка с внимательным взглядом на отражение капитана буквально в полушаге от неё. Слишком близко для командира, но недостаточно для решительных действий. Она обернулась, будто случайно сделав полшага назад, чтобы немедленно оказаться слишком близко к нему. Манёвр вышел почти успешным, разве что, не рассчитав расстояние, она ткнулась носом в его ключицу и от неожиданности шумно вдохнула воздух. «У него всегда был такой одуряющий запах, или ради победы в свет вышел особенно притягательный одеколон?» — само собой подумалось Аде. От пряно-горького аромата мысли ушли в область стремлений к удовольствиям. А Лорка и не думал сделать шаг назад, чтобы между ними возникло хоть какое-то пространство. Напротив, он деликатно за подбородок приподнял её лицо к своему, будто собирался спросить, всё ли в порядке. Вот только вместо вопроса рассматривал порозовевшую от его взгляда марсианку. От гипнотизирующих глаз и близости их лиц начинали дрожать колени. Решив, что пора подвести большую жирную черту, она отставила хайбол в сторону на ближайшую подходящую поверхность. — Никогда не поздно познавать лучшее, не правда ли? — намеренно невинным голосом уточнила она, поднимаясь на носочки, став ещё ближе. — Ада… — предупреждающий тон она предпочла проигнорировать. Пальцев с её подбородка он не убрал, что добавляло храбрости. — Особенно если каждый день может стать последним, а только физические… что-то там, — как назло, слова вылетели из головы. Чтобы пути назад уже не было, она почти невесомо опустила ладони на его плечи. — Я плохо запомнила, но обещаю в следующий раз слушать внимательнее. — Чего ты добиваешься? — деликатности в его жесте поубавилось, глаза с жадностью изучали её лицо. — Хочу соблазнить капитана Дискавери на физическую близость, — пожала она плечами, мягко отнимая из его рук хайбол с почти допитым виски, чтобы отставить и его в сторону. — Как думаешь, добиваюсь или пока далековато до цели? — Ада… если в тебе говорит не виски, то знай, что таким образом не купить… — Секс — это удовольствие, а не разменная монета! — нахмурилась она, чувствуя уже толику сомнения в своём порыве. — Не порти момент! Я просто хочу. А виски я вообще не пила сегодня. Только дожидалась, пока ты выпьешь достаточно для чуть более лояльного отношения к моему предложению. Пока червячок сомнения окончательно не подточил её уверенность в выбранном пути, Ада отвела его руку в сторону и, потянувшись вперёд, оставила на сладковатых из-за виски губ долгий безответный поцелуй. Неловкость повисла в воздухе, заставив её после долгой прекрасной паузы чуть отпрянуть. Теперь в голове ничего умнее бесконечного повтора «вот, блин» не появлялось. Взгляд скользнул по его шее, отмечая ровный короткий шрам, косой линией расчерчивающий кожу, которого вдруг безумно захотелось коснуться губами. Мгновение ей потребовалось, чтобы поднять взгляд и приготовиться к суровой отчитке капитана за вольное поведение. Однако нотаций не последовало. Напротив, руки капитана уже по-хозяйски удерживали её в головокружительной близости. За затылок скользнула горячая ладонь, привлекая её ближе. В воздухе прошелестело «сама напросилась», неизвестно кем произнесённое, когда губы Ады оказались в плену куда менее непорочного поцелуя. С его стороны не было ни робости, ни трепета. Капитан точно знал чего хочет и брал напором. Глубоко, немного грубо, непривычно, до потери рассудка сладко. Разум радостно падал в безумие похоти, пока кончики пальцев перебирали короткие тёмные волосы капитана, отдавая предвкушением до самого низа живота. Спина неведомым образом коснулась стены. Как до неё дошли — в памяти не осталось. Восторг от взаимности толкал вперёд поскорее избавить обоих от мешающей одежды. Подрагивающие пальцы едва справлялись с древней застёжкой, пуговицами, выщёлкивая их недостаточно быстро. Рубаха её пижамы взмыла рывком в неизвестность, следом улетела майка. Сорвав с капитана часть его облачения, она едва успела коснуться кончиками пальцев смуглых плеч, когда грубая хватка у затылка скребла в охапку волосы и потянула назад, открывая шею. Поцелуи сместились ниже. Горячие, кусачие и болезненные до невольных всхлипов, они разгоняли по коже особенно будоражащие мурашки. И чем больнее становились укусы, тем стремительнее доходили мурашки до точки схождения ног, простреливая разрядами напряжения. От излишне болезненных укусов она оставляла царапины на его плечах, остававшиеся без внимания. Без слов Лорка диктовал свои правила — подчинял. Ничего общего с тем, к чему она привыкла с Люмьером. Тот никогда бы не допустил причинение боли, капитан же будто только через неё чувствовал удовольствие. Синяки на шее болезненно отзывались на собственнические поцелуи. Мучительно. Сладко. Желанием бежать. Желанием большего. Плен рук ни на секунду не стал мягче. Подхват под поясницу угрожал утром подарить россыпь синяков. Но желание разгоралось лишь ярче, полностью затмевая все неудобства. Не помня себя, Ада выгибалась навстречу, полностью покоряясь воле капитана. Слишком хорошо, даже с болью… особенно с болью. И всё же когда его губы опустились к груди, стало тревожно. Но он лишь чуть подразнил её, едва задевая напряжённые навершия зубами. Наслаждался её дрожью и пугливыми мурашками, отчётливо проступившими на коже живота. Подушечками пальцев она чуть ловила новые шрамы на его плечах и спине. Пижамные брюки свалились на пол. Ада же всем телом впечаталась в стену. Рваный выдох исчез под напором удушающего поцелуя. Сердце надрывалось от стремительного грохота, а внутри всё переворачивалось от будоражащих открытий. Неужели грубые поцелуи могут быть настолько прекрасными… Голова кружилась, воздуха отчаянно не хватало, но разрывать это безумие совершенно не хотелось. От резкого разворота лицом в стену она едва слышно охнула. Ладони над головой сами собой упёрлись в ближайшую твёрдую поверхность. Хозяйское давление на поясницу тяжёлой рукой. Вторая рука капитана вслепую прочерчивала самые чувствительные места от ключицы до промежности. У точки, дарующей всё высшее наслаждение, он чуть задержался, собирая подушечками пальцев её вожделение. Унизительная, уязвимая поза полного и безоговорочного подчинения вызывала чувственный трепет с толикой робости. Будто в первый раз… Его готовность к продолжению касалась её сзади, вызывая толпы мурашек. Его дыхание ощущалось затылком, как и шумный вдох под аккомпанемент едва слышного довольного стона. Изнывая от нетерпения, Ада начала ёрзать, получив весьма болезненный шлепок по ягодице и, шокированная, замерла. Так её ещё никто не… Давление на заветную точку его пальцев и движение сзади разорвали в клочья все мысли. Слишком уж хотелось наконец ощутить его. Рывок внутрь до пошлого хлопка соединившихся тел заставил её жалобно всхлипнуть. Больно. Его слишком много. Слишком туго, слишком горячо. Остро, почти мучительно. Небольшая пауза, позволяющая выдохнуть, но не настолько, чтобы привыкнуть. Снова резко, сразу и до конца. Беспощадно и яростно, словно он желал владеть ею больше, чем позволяла действительность. — Полегче! — среди всхлипов удалось вырвать из себя полноценное слово. Вновь вхождение в тело до предела. На этот раз значительно мягче. От шеи до мочки уха призывно выгнутой марсианки прошлась горячая влажная дорожка его языка, а движение пальцев на пульсирующей точке вынесло все ощущения за границы болезненного удовольствия. Чудовищное ускорение нарастало, но теперь Ада вскрикивала от накатывающего волнами наслаждения. Контрастные чувства стягивались в один нервный узел, чтобы обрушить её туда, где рождаются звёзды. Мир поплыл. Разрядка прошла от макушки до пяток, едва не бросив безвольное тело на пол каюты. Капитан вовремя подхватил под грудь, удерживая сотрясающуюся от пережитой кульминации марсианку в вертикальной позиции. Едва всё перестало кружиться, Ада почувствовала, что колени коснулись чего-то мягкого. Кажется, Лорка предложил продолжить на его широкой кровати, или она предложила? Испарина сделала горячую кожу влажной. Следом за коленями на постель приземлились локти. Вновь от откровенности позы стало чуть неловко. Ровно до мучительно прекрасного ощущения капитана в себе, вырывающего из груди блаженный стон. Влажная дорожка поцелуев в шею добавила моменту немного нежности. Короткая пауза, в которой он позволил себе шумно вдохнуть запах её волос. И вновь вхождение до самого конца, до невольного стона. Следом темп стал сумасшедшим. Грубо. Безжалостно. До одури чувственно. До болезненных всхлипов сладко. Покоряясь желаниям Габриэля, марсианка сжимала простынь в кулаки до побелевших костяшек. Животная страсть будоражила. Так не умеют на Земле. Не должны уметь. В приятной слабости колени начали расползаться, за что уже вторая ягодица получила жалящий шлепок, а сама Ада рывком оказалась прижата к груди капитана. Его пальцы вновь спустились к низу живота, вынуждая вжиматься в него. Вторая рука начала свою игру с напряженными навершиями груди. Внутри всё дрожало и в предвкушении пульсировало, отзываясь на каждую фрикцию. Ещё быстрее. Ещё сильнее. Протяжный стон в затылок запустил волну жара вдоль тела, на шее сомкнулись зубы, и реальность окончательно погасла, разорвавшись на мириады осколков. Из тела будто вынули всё, оставив восхитительное опустошение. Мир померк. Превратился в ничтожную пародию. Всё вокруг казалось надуманным, искусственным фальшивым. Война, корабль, земляне с клингонами, все трагедии и триумфы… Вся Федерация в этот момент стала пустышкой. Настоящими были только Габриэль Лорка и Ада, лежащие на широкой капитанской кровати. Фальшивой кровати, фальшивой каюты, фальшивого звездолёта. Лишь все переполняющие в этот момент чувства были самыми настоящими. Яркими, значимыми и до слёз прекрасными. «А я ведь ещё тот Иванушка-дурачок, — с улыбкой поймала себя на мысли Ада, — он прекрасно знал, как я на него реагирую. Вот и провоцировал намёками, пока сама ему не предложила. Вот… хитрец…»