В погоне за невозможным

      Свежий воздух бьёт по лицу, по спине течёт капля горячего пота, а в висках пульсирует одна единственная мысль: «Только бы забить! Только бы забить!». Уровень сосредоточенности — максимальный. Глаза сами устремляются в сторону табло, где ярко красным светится счёт 2:1 и явно не в пользу смотрящего, а чуть выше неумолимо быстро бежит время. До конца матча полторы минуты. Ноги, как профессиональные фигуристы, умело скользят по полю, обходя сначала одного соперника, затем второго. Дыхание эхом бьёт по ушам, но это только способствует ещё большей концентрации внимания. С трибун, срывая голос, кричат болельщики. Они ожидают от своего футбольного кумира завершающего гола, который сравняет счёт, и это не напрягает, а даёт стимул двигаться вперёд. Игрок проворачивает финт стопой, подбрасывая мяч сначала в одну сторону, но затем меняя резко его траекторию в противоположную. На лице целая палитра эмоций, за которые его так любят поклонники. Заветные ворота прямо перед носом, нужно только правильно замахнуться и попасть точно в цель. Заносит ногу, уже успевая в уме рассчитать угол удара. Зрители на стадионе и у экранов телевизора, тренер сборной, соперники и сокомандники — все успевают затаить дыхание и замереть в ожидании. В следующее мгновение голень пронзает острая, режущая боль, импульсами проходясь по всей ноге. Мяч летит, но совсем не в том направлении, так что вратарь даже не пытается поймать его. Сгруппировавшись так быстро, как только может, Антон падает на колени, встречая скошенный газон локтями и ладонями, стирает кожу в кровь. Боль кипятком разливается по телу, заставляя жмуриться и до пятен перед глазами стискивать челюсти.       Кто-то всё ещё старается перехватить мяч, но звучит финальный свисток, оповещающий о том, что игра окончена. Только после этого к Антону подбегает пара человек из его команды и группа медиков с синим чемоданчиком в руках. Трибуны продолжают кричать, кто-то радостно, кто-то досадно и от этого начинает болеть голова.       — Ахиллово сухожилие, — констатирует девушка из медперсонала, и игроку остаётся только протяжно застонать от безвыходности ситуации. Уже позже он понимает, что настолько зациклился на воротах, что не заметил, как сзади подкрался соперник, подло ударив его по ноге, за что позже получил красную карточку на следующем матче.       — Не ссы ты так, — подбадривающе стучит по плечу друга Илья. — Отлежишься пару неделек и снова на поле.       — Ага, конечно. Ты знал, что сухожилие заживает от трёх недель до полугода и больше, — бурчит, хмурясь, Антон. Ему совсем не нравится перспектива проваляться в больнице столько времени без тренировок и спорта. К тому же, еда здесь совершенно отвратительная. Даже любимая овсянка, которую он любит всей душой есть каждое утро на завтрак, здесь выглядит так, будто её до этого уже кто-то пережевал и выплюнул. Ещё и последний матч перед полуфиналом был проигран по его вине, так что проблем более чем хватало, а на лежание и ничего не делание не было времени.       — Ну и пусть заживает. Футбол от тебя никуда не убежит.       — Да что ты. Думаешь, Белый будет ждать меня? Сейчас контракт истечёт, и он вышвырнет меня куда подальше. Кому нужен инвалид, которому ещё и бешеные деньги нужно платить? — Антон эмоционально взмахивает руками, ещё сильнее сводя брови к переносице.       — Всё, прекращай, Тох, у тебя щас морда треснет от количества складок. Ты не инвалид и всё у тебя заживёт. Потом ещё быстрее будешь бегать, — Макаров поднимается с насиженного места и, попрощавшись выходит из палаты, оставляя друга наедине со своими мыслями.       Спустя месяц, когда Шастун спокойно сидит дома, обложившись гантелями, массажными тренажёрами и кремами для быстрого заживления, ему звонит его агент Оксана, чтобы сообщить о расторжении контракта с командой «Дьюикс». Мир рушится буквально в одно мгновение. Ещё вчера ты был известным футболистом, которого хотели получить в свою команду многие сборные, но не многие могли себе позволить, сегодня — безработный парень, который даже ходить толком без костылей самостоятельно не может.       — Блять! Есть какие-нибудь варианты? — реагирует слишком эмоционально, сгорбившись в три погибели.       — Есть, но нужно дождаться восстановления, — дежурным голосом отвечает девушка на том конце провода. Она давно поняла, что лезть из кожи вон, чтобы попытаться как-то помочь футболисту и, на минуточку, бывшему другу, бесполезно, так как он сам себе хозяин в этой жизни и не признаёт никакой поддержки. Отношения натянулись несколько лет назад, когда Шастун высказал ей в лицо, что она, как агент, обязана делать то, что он скажет, потому что он платит за это бешеные деньги.       «Как зазвездился», — фыркнула на это Оксана и гордо ушла, тихо закрыв за собой дверь. Долго без неё Антон продержаться не смог, так что уже спустя несколько недель практически слёзно умолял её вернуться за любые деньги. Девушка согласилась, но той тёплой и дружеской атмосферы больше не было между ними. Только строгость и равнодушный взгляд.       — Тогда запиши меня к врачу в самое ближайшее время, которое возможно.       — Извините, Антон Андреевич, это в мои обязанности не входит. Что-то ещё?       Шастун молчит. Знает, что сам виноват в таком отношении, но ничего с этим поделать не может. Глубоко вздыхает и трёт виски, сгоняя не ясно откуда взявшуюся усталость.       — Нет.       — Напоминаю, что у вас завтра встреча с Артуром Корнеевым, потом интервью, на которое вы должны приехать в студию, и не забывайте выкладывать посты в свой инстаграм, подписчики ждут новостей о вашем состоянии, — ни разу не заикнувшись, девушка раздаёт указания, прекрасно понимая, как это звучит со стороны. Она гордая и умная, так что не позволит никому обращаться с собой, как с тряпкой, тем более некогда близкому человеку. — Если вопросов больше нет, можем отключаться.       — Сможешь подвезти меня завтра до студии? — кидает новую попытку сгладить натянутые отношения.       — Наймите водителя. До свидания, Антон Андреевич, — в трубке звучат частые гудки, которые неприятно режут слух.

***

      — Да ничего не случилось, тёть Марин, честно, — зажав телефон между ухом и плечом, Шастун пытается натянуть соскальзывающую сумку, но та принципиально съезжает до локтя, как на трамплине. В кулаке зажат большой пакет, а рядом стоят ещё три коробки с вещами, которые сложно удержать даже в двух свободных руках, не то что под подмышкой.       — А что ты тогда так резко сорвался? Обычно даже на праздники не приезжаешь.       — Меня здесь в команду пригласили, поэтому приехал, — разговоры с тётей самое искреннее и чистое, что осталось в его жизни. Она единственная всегда поддерживает, выслушивает и переживает, поэтому Антон её безумно любит. — Решил отдохнуть от Московской суеты.       — Ты уже в Питере?       — Да, в Питере. Кстати, чего звоню-то, ты тут двухкомнатную квартиру же сдавала, да? Могу пожить в ней месяцок-другой, пока не освоюсь? Аренду честно буду выплачивать, — слышит ласковый смех на том конце провода и тоже улыбается. Как же он скучал.       — Конечно, дорогой, живи столько, сколько нужно. Только я сейчас её сдаю одному парню, но уверена вы с ним подружитесь. Он тоже футболом увлекается.       Они разговаривают ещё несколько минут, пока Марина не предлагает подвезти племянника до нужной квартиры и отдать ключи, так как сожителя сегодня не будет дома допоздна.       Квартира встречает гостей уютом и чистотой. Пахнет каким-то дорогим парфюмом с нотками ванили и шоколада. Антону определённо нравится такой расклад, если парень ещё и футболист, тогда они точно найдут общие темы для разговора. На кухне пахнет по-другому. Запах готового доширака, сваренных сосисок и огромного количества специй, от которых щекочет в носу. Шастун беспрерывно чихает несколько секунд, прежде чем открыть окно и вдохнуть свежий воздух. Готовить новый сосед явно не умеет, что является не самым приятным сюрпризом. Один бездарный повар в доме — это не страшно, а вот два уже катастрофа.       — Располагайся, Тошик. Я тебе чистое постельное бельё привезла, — Марина передаёт плотный пакет, в котором Антон замечает зелёную наволочку с какими-то узорами, напоминающими цветы.       — Ну тёть Марин, сколько раз говорил, не называй меня так, мне уже не три года.       — Для меня ты всегда останешься ребёнком. Так что не спорь со старшими, — по-доброму журит его пальцем, а затем озаряет комнату заливистым смехом. Антон подхватывает эту весёлую атмосферу и качает головой.       — Ты не исправима, тебе точно сорок?       — А ну, цыц! — щурится женщина и у её глаз образуются паутинки из морщинок. — Мне вечно восемнадцать, так что мне всё можно!       В комнате, предоставленной Антону, запаха почти нет, только душно немного и пыль успела осесть на комод и подоконник. Кровать, шкаф и несколько полочек для книг, что ещё нужно для полного счастья? Разбирать вещи совсем не хочется, потому что перелёт в самолёте забрал все силы. На завтра назначена встреча со Станиславом Владимировичем — спортивным директором нового питерского клуба.       Антон укладывается на кровать и достаёт из кармана штанов телефон. Сын Антон 19:34 «Я в Питере, поселился у тёть Марины. Завтра иду подписывать контракт с Торпедой. В сон клонит дико, ещё эти самолёты с неудобными местами для карликов, в общем устал.»

Мама💖 19:41 «Ясно. Отдыхай.»

      Что-то неприятно колет под рёбрами, заставляя поджать губы и выкинуть подальше телефон. Они с мамой давно уже общаются только для галочки, вот только Антон не понимает, чем заслужил такое отношение. Сон подкрадывается незаметно, не давая даже шанса поужинать вечером домашним борщом, который привезла тёть Марина для любимого племянника.

***

      — Смотри куда прёшь! — первое, что слышит Антон, когда идёт по коридору в поисках нужного кабинета. Благо, кричат не ему.       — Я тебе, блять, рентген, чтобы сквозь стены видеть?       Оглядевшись, Шастун замечает двоих мужчин. Один похож на армянина с завязанным на затылке хвостом, другой лысый и в очках. Кроме них никого рядом нет, так что и вариантов, кроме как спросить у них дорогу, нет. Антон закатывает глаза и делает глубокий вдох. Хорошее начало.       — Ребят, не подскажите, где найти Шеминова? — вмешивается в интеллектуальную перепалку незнакомцев. Те смиряют его оценивающим взглядом, но ничего не отвечают. Только сейчас Антон понимает, что началом их спора послужил разлитый на кофту армянина кофе в стаканчике.       — Это этот… как его? Из дюрекса, — очкарик делает умное лицо, оборачиваясь к своему испачканному горячим напитком оппоненту.       — Шастун, что ль? — удивлённо поднимает брови второй, забыв даже о своём стаканчике. Они упорно делают вид, что человек, которого они обсуждают, оглох, ослеп и, видимо, исчез из этой Вселенной нахрен, потому что полностью игнорируют его вопрос.       — Вообще-то Дьюикс, — скрипит зубами, скептически глядя на этих двоих. Как вообще можно так обращаться с бывшей звездой телеэкрана? Многие даже и не мечтают увидеть его вживую, а тут его фактически назвали презервативом.       — Да мы знаем, просто кликуха такая у вашего клуба, — поясняет мужчина с хвостиком, отмахиваясь свободной рукой. Антон складывает руки на груди и выжидающе поджимает губы. — А, Шеминов? А чё такое, тебя использовали и выбросили, и ты прибежал искать многоразовую защиту?       Очкарик смеётся в кулак, но пытается выглядеть виновато, глазами прося прощения.       — Не злись на него, он просто язык за зубами держать не умеет, тупица, — всё ещё посмеивается, но старается выглядеть сурово. — До конца коридора направо, второй этаж, первая дверь слева.       Антон только кивает, не желая благодарить за такую издевательскую помощь, и идёт в указанном направлении. Лишь напоследок слышит какое-то возмущённое продолжение начатой ссоры. Ему здесь заранее не нравится.       Дом встречает густым ароматом кофе и корицы, от которых снова чешется нос. Дверь на кухню закрыта, а желания знакомиться нет от слова совсем. День, словно стиральная машинка, отжал на полной скорости всего Антона. А вот его сосед, напротив, в очень хорошем расположении духа, включил музыку и подпевает невпопад, кажется, пытаясь что-то приготовить. Живот урчит, потому что перекус двумя пирожками с сосисками три часа назад — это не сытно и, если честно, не вкусно, но перспектива встретиться со своим сожителем лицом к лицу не радует, поэтому Антон второй день подряд просто заваливается спать. Впереди его ждёт ещё год контракта в новой команде и, он уверен, огромная куча неприятностей.