Никогда не люби (Never love).

*

Вечерело. Холодный ветер становился сильнее, беспощадно срывал разноцветные листья и хаотично разбрасывал на промерзшую землю. На улицах почти не было людей, так как последний выходной на неделе было куда приятнее провести дома, в тепле и уюте, нежели шататься по городу. Макеев плавно крутил руль, сворачивая в знакомые и уже привычные дворы. Рядом, на пассажирском сиденье, сидела Юлия Борисовна — мама Антона Антипова, хоккеиста команды, что тренирует мужчина. Женщина улыбается, украдкой наблюдая за тем, как настроение Сергея быстро упало. Пожалуй, прощаться совсем не хотелось. Автомобиль останавливается возле подъезда и Юлия поднимает глаза наверх: свет на кухне и комнате Антона был выключен — наверное, парня нет дома, так как в такое ранее время он спать не ложился никогда. Женщина поворачивает голову влево, встречаясь с глазами Макеева. — Спасибо, что подвез. — спокойно произносит Юлия, теребя в руках свою сумку. Она впервые за долгое время вновь почувствовала себя юной и влюбленной девочкой, которая испытывает стеснение при мальчиках. И ей это чертовски нравилось. — Может зайдешь на чай? — неожиданно для самой себя выпалила женщина. Сергей Петрович улыбнулся и чуть вздернул брови вверх. — А как же Антон? Антипова всегда боялась реакции сына на то, как он отреагирует на ее роман с его тренером по хоккею, поэтому предпочла держать это в секрете до поры, до времени. Она постоянно искала подходящий случай, ситуацию, но как назло, никогда не находила — либо сын пропадает на тренировках, либо она задерживается на работе. — Его нет дома. Ушел гулять с друзьями. — частично соврала женщина. За пару часов до этого Антон написал ей короткую sms, оповещая мать о том, что перед сном хочет прогуляться, но на вопрос, кто будет сопровождать молодого человека, ответил, мол, приду - расскажу. Неужели сын нашел девушку? — Хорошо. — ответил мужчина и быстро вышел из машины, открывая дверь Юлии. Пара зашла в подъезд и встала, ожидая, когда приедет лифт. — Мама? — произнес Антон, как только двери лифта отворились и перед ним показался образ матери, возле которой стоял тренер. — Сергей Петрович? Здравствуйте еще раз. Юлия Борисовна стояла в немом ступоре, совсем не ожидая попасть в подобную ситуацию. — Здравствуй, Антон. Антипов немного растерялся, но быстро сложив в голове «2+2», сориентировался: — Вы к нам? — обращение прилетело не только к мужчине, который молча кивнул головой, но и матери, что нервно сглотнула. — Мам, в холодильнике лежат очень вкусные пирожные. Тёть Ира порекомендовала, угощайтесь. — произносит парень, смотря на женщину, которая внимательно слушала сына. Спокойное поведение Антона всегда настораживало. — Буду поздно. Не переживай. — хоккеист чмокнул Антипову в щеку и ушел. Юлия Борисовна проводила взглядом парня и еще несколько минут стояла на месте. Целый день Снежана провела в своей комнате, лишь выходя оттуда только в туалет и пару раз на кухню, чтобы попить и что-нибудь перекусить. Несколько раз в квартиру звонили какие-то там родственники со стороны Маргариты, произнося речи о пополнении в семье Виноградовых. Было неприятно слушать отца, который, похоже, совсем позабыл об утреннем инциденте, наслаждайся тем, как красиво ему запевают в уши. Мужчину как-то не волновало состояние единственной родной души, ведь совсем скоро появится новый член семьи, которого будут любить оба родителя. Будь абсолютно здоровой и адекватной, Виноградова смотрела на фотографию покойной матери, что была размещена в небольшой белоснежной рамочке. Девушка разговаривала с ней, так сказать, делилась всеми переживаниями, которые покоились на душе, ведь отцу с каждым днем доверять становится тяжелее. Мама была хорошим слушателем. Кареглазая выбралась из дома через окно, чтобы посетить ларёк и купить себе что-нибудь вкусного. Завтра в школе ей не нужен голодный обморок. Снежана идет по освещенной дороге, смотря себе под ноги и пиная листья в разные стороны. Дворники не успевают убирать опавшую листву, да и сама погода стала непредсказуема: в любую минуту может начаться сильный дождь или вообще выпасть снег, подняться ветер и т.д., поэтому девушка слегка поежилась в легкой ветровке. — Добрый вечер. — Снежка? — удивленно выпаливает женщина, которая встречает на пороге ларька знакомую фигуру девушки. Виноградова искренне улыбается Ирине и подходит ближе к кассе. — Как я давно тебя не видела… Здравствуй-здравствуй. — охает продавщица. — А похудела то как, Господи! Дома совсем не кормят? — Почему же, кормят… — начала шатенка, но ее тут же перебила Ирина. — Да-да, Маргарита. Снежана хмыкнула и отпустила глаза в пол, рассматривая носки кроссовок. Продавщица заметила поникшее настроение девушки, как только в слух было произнесено имя мачехи. — Что случилось? — Маргарита беременна. — ответила Виноградова, тяжко вздохнув. Продавщица замерла, переваривая слова девушки. — И ты не рада? — Если честно… нет, не рада. — признавалась Снежана, почувствовав, будто бы она находилась на приеме у психолога. — Но отец рад и – это самое главное. — она грустно улыбнулась, но быстро перевела тему, дабы не залить ларёк собственными слезами. — Тёть Ир, а у вас есть клубничный коктейль и шоколадный эклер? — Для тебя есть всё, что угодно! Женщина ринулась к холодильнику, за стеклом которого хранились все молочные напитки, и достала с полки молочный коктейль со вкусом клубники. Холодная коробка с напитком быстро оказывается рядом с шатенкой. Снежана очень любила различные пирожные, но больше всего предпочитала шоколадные эклеры. В детстве их всегда покупал отец и маленькая Виноградова уплетала их с ароматным ягодным чаем. — Как у вас дела? — поинтересовалась кареглазая. Степнова Ирина, или тётя Ира, была чудесной женщиной, которую знали почти все в округе, но, к великому сожалению, сама она была несчастлива – муж бросил ее, как только узнал о том, что женщина никогда не сможет самостоятельно забеременеть. Ирина много раз предлагала мужчине альтернативу: либо детский дом, либо суррогатное материнство, на что всегда получала отказ от него. После развода, чтобы окончательно не сойти с ума и не сделать что-нибудь с собой, устроилась в этот ларёк. Снежана была для нее, как дочка, которую всегда хотелось выслушать, обнять, поцеловать, но лишнее движение в ее сторону никогда не делала – девочка и так пережила смерть матери, да и вряд ли кто-то сможет заменить ее. Виноградова чувствовала некую связь с тётей Ирой и, порой, доверяла ей намного больше, чем собственному отцу. — Денег не возьму, даже не смей лезть в карманы. — сказала женщина, завидев то, как шатенка полезла в карманы. Продавщица самостоятельно оплачивает ее покупки, кладет собственные деньги в кассу ларька, так как она живет совсем одна и финансовую заботу оказывать некому. — Завтра в школу? — К сожалению да. — ответила кареглазая. — Тёть Ир, мне так туда не хочется. Можно я прогуляю уроки у вас? — с такой наивностью в глазах спрашивает девушка, что женщина еле сдерживает ком в горле. Как же ей хотелось ребенка, родную кровиночку, которая в любой момент подойдет к ней и спросит подобную глупость. Имея мягкий характер, женщина без всякого сомнения дала бы согласие на школьный прогул, и обязательно провела бы с ребенком целый день. — Ох, Снежка… Наоборот, школьное время — самое лучшее. Вырастишь, обязательно вспомнишь! — Виноградова скривилась, будто бы съела целый лимон. Шатенка считает дни до своего выпускного, дабы поскорее выпуститься из клубка змей, именуемый 11 «А», и уйти в свободное плавание. — Мальчик-то у тебя есть? — на щеках девушки моментально вспыхнул пунцовый румянец, который бросился в глаза женщины. — Так-так… — Нет, теть Ир! Никого у меня нет и никто не нравится. — отрицательно мотнув головой, ответила Виноградова, уже сама чувствуя, как к щекам приливает кровь. Антон замер напротив двери ларька, наблюдая за девушкой, которая любезно болтала с продавщицей. Она улыбалась, немного смущалась и чуть краснела — наверняка рассказывала что-то сокровенное, делилась тайным секретом. Женщина слушала ее с превеликим удовольствием, а парень чувствовал себя шпионом. Антипов мигом нырнул в ближайшие кусты, так как увидел, что Снежана решилась покинуть ларёк и общество тети Иры. Шатенка накидывает на голову капюшон, держа в другой коробку с напитком и пирожное. — Здравствуйте, теть Ир. — здоровается хоккеист, подходя ближе к кассе. Женщина улыбается молодому человеку и уже приготовилась слушать то, зачем пришел сюда. Скорее всего, мать послала его купить что-нибудь, но не тут то было: — У меня к вам огромная просьба! — Здравствуй, Антон. — поздоровалась продавщица в ответ и чуть вскинула брови от удивления. Редко к ней приходили с такими словами. — Даже так? Я тебя внимательно слушаю. — В общем… — начал Антипов и Ирина внимательно и молча слушала его просьбу, хитро улыбаясь. Она уже наперед решила, что обязательно поможет ему. Виноградова залазит в свою комнату через окно, снимая с головы влажный капюшон. Она закрывает створку, задвигает плотные шторы, и стягивает с себя вещи, вешая всё на сушилку. Кареглазая убирает волосы в высокий и неаккуратный пучок, надевая лишь длинную и свободную футболку, которая прикрывает все сокровенные и интимные места. Шатенка с облегчение падает на кровать, включая сериал и принимается за поедание пирожного. Она неожиданно вздрагивает, слыша громкое стукание по окну. Девушка откладывает все в сторону, ставя серию на паузу, и тихо подходит к окну, чуть открытая штору. Снежана удивляется, так не думала увидеть под окном фигуру хоккеиста. Антон машет ей открытой ладонью, чуть улыбаясь, а во второй руке держит небольшой пакет, наполненный всякими сладостями. — Привет. — произносит молодой человек, как только Виноградова открывает окно. Девушка искренне начинает улыбаться, так как частое появление хоккеиста в жизни, в последнее время, радовало. — Привет. — Вот, решил тебе кое-что занести вкусное. — хоккеист приподнимает пакет вверх и отдает его кареглазой, которая брать совсем не хотела. — Это тебе, бери. Собирали все с теть Ирой. — Снежана хмыкает, но принимает презент и мысленно вспоминает женщину, благодаря которой Антон собрал пакет ее любимых сладостей. — Спасибо. — отвечает шатенка и поднимает голову вверх: начал лить сильный дождь и девушка быстро адаптировалась в сложившейся ситуации. — Может… пройдешь? — она кивает в сторону своей комнаты. Да, прозвучало это немного странно, но Антипов согласился с ее предложением и быстро оказался рядом с Виноградовой. Она закрыла окно, из которого уже начал дуть сильный ветер, но тут же вспоминала о своей внешнем виде: всё-таки встречать малознакомого парня в одной футболке – неприлично. К девичьим щекам быстро прилила багровая краска и она метнулась к шкафу, чтобы напялить хоть какие-нибудь штаны или шорты. Антипов сначала толком не понял, что за спешка началась у Снежаны, но как только заметил ее оголенные бедра, тут же отвернулся к окну, выдавая: — Извини. — Да ничего страшного. — произносит девушка, как только надевает на себя первые выпавшие из шкафа штаны. — Я оделась, можешь поворачиваться. Антипов так и сделал. А ведь он ни разу не видел эту девушку в домашнем обстановке: не накрашенное личико, небрежно убранные волосы, свободная и поношенная одежда, что была в два раза больше нее самой. Она совсем была невинна и чиста, словно только что распустившийся бутон розы, которого не касались грязные человеческие руки, пытаясь сорвать. Он засмотрелся на нее, отчего сама Снежана немного засмущалась. — Может чаю? — А? Да нет, не стоит. Я, наверное, пойду… да, пойду лучше. — чуть заикаясь, выдал Антон. — На улице ливень такой. — произнесла Виноградова, смотря на погоду за окном. Ей совсем не хотелось прогонять парня, тем более тот постарался и смог поднять ей настроение своим визитом. — Садись, куртку вешай вон туда. — девушка одной рукой указала на сушилку, на которой уже сушились и ее вещи, а второй рукой взяла свою кружку со стола. — Тебе какой? Зеленый или черный? Или в приоритете кофе? — Мне черный, не сладкий. — Хорошо. Виноградова уходит, прикрывая дверь, а Антон послушно выполняет ее просьбу. Молодой парень присаживается на компьютерный стул, рассматривая девичью комнату. Через пару минут и с двумя кружками в обеих руках заходит сама девушка, ставя ароматные напитки на стол. — Ты одна дома? — М, нет. Отец с мачехой уже легли спать. — ответила шатенка, делая глоток обжигающего чая. Снежана выуживает из пакета, что принес хоккеист, пакетик с мармеладом, по форме напоминающий дольки апельсина. Такой мармелад обожала мама, а привычка пить его с чаем осталась у дочери. — Зачем столько много всего? — следом за пакетиком с вышеупомянутой сладостью последовала небольшая коробка с конфетами, посыпанными кокосовой стружкой, коробка с мягким печеньем, внутри которого растекалась варенная сгущенка, пару пакетиков с мармеладом и зефир со вкусом вишни. — Мне хотелось сделать тебе что-то приятное. Виноградова поднимает глаза вверх, встречаясь с карими глазами Антона, который внимательно наблюдал за всеми эмоциями и действиями с ее стороны. Она была похожа на самого счастливого ребенка на всей планете Земля, которому родители скупили целый магазин с желаемыми сладостями. — Спасибо! — девушка чуть наклоняется и слишком быстро обнимает Антипова, который опешил от ее реакции. Снежана прижимается к парню, чувствуя собственное бешеное сердцебиение. Руки непроизвольно образуют кольцо вокруг шеи молодого человека. — Мне никогда и никто не делал подобного. — поделилась шатенка. Антон обнял ее в ответ. Честно, его руки слегка тряслись, будто бы обнимали не тело девушки, а фарфоровую куколку, которая при малейшем сжатии распадется на тысячу маленьких осколков. — Ой, извини. — Снежана сама для себя поняла, что позволила лишнего. А вдруг хоккеист не любит объятия с чужими людьми? Она чуть отстранилась и случайно кончиком своего носа коснулась кончика носа Антона. Не теряя ни секунды, Антипов чуть двинулся вперёд, губами соприкасаясь с девичьими. Кареглазая обомлела, но отвечала на аккуратный и нежный свой первый поцелуй. Хоккеист осторожно коснулся ладонью щеки Виноградовой, большим пальцем поглаживая теплую кожу. С минуты на минуту лицо вспыхнет самым настоящем пламенем от переполняющих эмоций. — Все хорошо? — обеспокоено поинтересовался молодой человек, завидев, как растерянно отстранилась от него девушка. Снежана опустила глаза в пол, нервно заправляя выпавшую прядь из пучка за ухо, и чуть сглотнула. — Да. — Это я дурак. Полез как-то неожиданно и.. — виновато произнёс Антон, почесывая собственный затылок. — Я пойду. Прости меня, пожалуйста. — он быстро встал со стула, схватил свою куртку, которая толком не успела высохнуть, но его за руку схватила шатенка, будто бы останавливая. — Антон, тебе не за что извиняться. — Я всё равно пойду. Пока. Парень самостоятельно открыл окно и ловко спрыгнул, будто бы делал это сто раз. Виноградова провожала его силуэт молча и лишь тогда, когда хоккеист скрылся за углом дома, закрыла окно и произнесла: — Пока. На столе остались стоять две недопитый кружки с чаем, разобранный пакет со сладостями, а в голове бушевал самый настоящий ураган эмоций, который не даст спокойно провести ночь в царстве Морфея. Самойлова сидела на кухне одна, поочередно стирая с каждого глаза накопившуюся влагу. Дома никого не было: мать решила на несколько дней выбраться в деревню к бабушке Яны, а Федор Михайлович задержался после работы, чтобы перебирать бесконечные папки с различными бумажками, ведь накануне должна явиться проверка из столицы. Очередная ссора с Сашей добила ее окончательно и девушка не смогла сдерживать свои нахлынувшие эмоции. Она редко плакала, да и особо никогда не позволяла себе этого делать, но после того, как начались отношения с Костровым, жизнь постепенно пошла по наклонной. Яна не знала, как надо справляться с порывом ревности брюнета: хоккеист каждый раз искал причину дернуть девушку за прошлое, где когда-то был Кисляк. Разве это можно назвать здоровыми отношениями? — Да, ало? — даже не обратив внимание на номер, Самойлова быстро сняла трубку и продолжала хлюпать носом. — Ян, ты плачешь? Девушку будто бы дергает разрядом электрического тока и та молниеносно смотрит на экран собственного телефона, на котором отчетливо красуется номер Андрея. — Нет. — Не ври. Кисляк уже и забыл, по какому поводу решил набрать знакомые цифры так поздно, ведь настроение его давней подруги детства волновало гораздо больше. — Андрей, у меня все нормально. Сериал грустный смотрю, серия слишком эмоциональная. — произнесла девушка, делая глоток воды. — Сериал под названием «Саша Костров»? — хоккеист сам понял, что шутка неудачная. — Всё сказал? Или что-то добавишь? — Ладно, Ян, прости. — произнёс Кисляк и Яна готова была поклясться, что именно сейчас молодой человек опустил глаза в пол. Так оно и было: хоккеист поджал губы и смотрел куда-то в пол, в пустоту, и задумался над тем, что стал слишком часто подкалывать девушку на тему ее парня. Это, несомненно, как-то задевало самого Андрея. Ему тяжело было принять тот факт, что глупая девчонка, которая постоянно крутилась рядом, вдруг неожиданно остановилась, сменила маршрут и теперь она рядом с совершенно другим человеком. — Проехали, Андрей. — Можно я приеду? — Зачем? — Просто, чтобы увидеть тебя. Яна делает тихий, но глубокий вдох, а затем спокойно выдыхает. — Нельзя. На что рассчитывал парень? На то, что девушка несомненно даст согласие на поздний визит в ее дом? Или на то, что Яна захочет открывать свою раненную душу? Нет, такого больше никогда не будет, и это понимал и Кисляк. — Я понял. Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Самойлова первая кладет трубку и экран телефона моментально треснул, как только сильно столкнулся с поверхностью гладкого стола. Сегодня день каждого закончился совершенно по-разному.

*