Вкус наших принципов

      Их первая встреча произошла четырнадцатого июля две тысячи восемнадцатого года на кастинге девятнадцатого сезона битвы. На шабаш слетелись колдуны и ведьмы со всех регионов России, мелькали личности даже с других стран. Все на пафосе со своей кучей разноцветного реквизита, видимо необходимый для антуража в объективах. Дима тогда подумал впервые, что весь этот маскарад заставляет чувствовать тошноту у горла и заглушать дикий вопль, рвущийся наружу с самого начала мероприятия. В Тольятти за такое бы убили, узнали бы только все черти с района.       Мало людей, что были хотя бы чуточку презентабельнее для глаза, но такие были. Матвеев не был уверен, но похоже именно их и выбрали в состав участников нового сезона. Его не выбрали. Как и того странного длинноволосого парня с замашками торчка, но на язык острого.        Уходили все разбитыми, что даже не нужно иметь никаких эмпатических способностей, чтобы почувствовать раздавленные эмоции друг друга. Кто-то, кто видимо решил податься по приколу, восприняли проигрыш не так близко к сердцу, как это приняли он и тот парень с кучей браслетов-оберегов на левой руке. Дима сдался первым, найдя в себе силы заглушить ебучие слезы от обиды и подойти к парню уже на вокзале, где по великому стечению обстоятельств у них общий вагон и общее место посадки. Почему бы не подбодрить соратников по несчастью.       Вокзал казался местом, где всегда кипела какая-никакая жизненная отстраненность. Там приезжие в странных собственных одежках, тут говор будто-бы северный, то ли дальневосточный. А есть и вовсе с таблом, так и кричащим «я дома, Москва». Дима спокойно отличал петербуржцев от москвичей, как и своих самарских узнавал с полувзгляда. Он всё-таки экстрасенс, черт тебя дери, шестое чувство как у зафорсенного Человека-паука, хоть гордись и сравнивай. Чуйка. Кажется прадед в гробу перевернулся. Только видимо Матвеев недостаточно силен для проекта, раз позвали какого-то черта с кулички, а на него рукой махнули.       Кроссовки впитывали в себя московскую влагу, даже виадук над головой не помогал скрыться от паршивых капель.       — Шестьдесят третий регион? — задал вопрос Дима, протянув руку, улыбаясь приветственно. Не хватало того самого перечня действий из игры, чтобы выбрать симу «приветствовать дружески».       Олег протягивает руку незамедлительно, не особо придавая значение своим привычкам. Обычно в самарском окружении не принято не принимать рукопожатие, или его так брат воспитал просто. К тому же лицо знакомое очень, а забитые татуировками руки так и норовят всплыть в памяти. Точно, они же вместе пролетели на отборочных. Шепс крепче руку сжимает чужую, чтобы оказать поддержку и понимание. Тоже не дотянул.       — Да. — отвечает Олег, но оповещение о посадке и прибытии поезда говорят об окончании знакомства.       Студия, салон, жизнь от зарплаты до зарплаты. Внутри у Димы куча конфликтов, куча мыслей, что в один трек не помещается, и тогда он пишет-пишет-пишет. Авто-фабрики отдыхают, потому что реальный автомат живет в внутри закрытого амбициозного чернокнижника, что так яро живет мечтами и целями, но воплотить их в жизнь пока не может. Не получается. В жизни всё против него, абсолютно всё, сколько бы он не старался и не бесился. Всех бесов он пытается скрыть на бумаге и мелодиях, иногда выбираясь на погост, потому что силы сказали ему «разносторонний». Может не силы, может сам. Ему слишком высокомерно думать об этом, как считает Матвеев, он ведь скромный мальчик, живший в суровых реалиях не один год. Ему так что-то и шептало «иди по головам». А как идти, крутилось в голове, когда ни одного достойного достижения для себя в копилке не имелось. Как будто черная полоса легла через него и стираться не хочет.       Дима пролетает и в школе экстрасенсов. Дима переживает две попытки суицида и целый период встреч с психологом. Дима возвращается к работе в салоне уже через месяц после кастинга в проект, оставляя родную семью в гребаном Тольятти снова. Ох как матери было тяжело отпускать сына, даже младший брат пытался уговорить упертого мага остаться на подольше. У Димы даже девушка появляется, что дико бесит его всем своим сущим и не сущим. Дима даже покупает ей цветы и заговаривает их, потому что сил больше нет слушать её нервотрепку с утра и до вечера. Дама даже не оставляет его в покое на работе, в какой-то из дней устраивая скандал прямо перед клиентом. Это было в преддверии его дня рождения, спустя год после злосчастного кастинга в девятнадцатый сезон. И Дима уже собирал вещи и силы на кастинг двадцатого сезона.       Олег с братом долго, очень долго ругались на счет проекта. Младший Шепс даже оклеветал того на эмоциях, что это брат помешал ему пройти отборочные, после чего они очень долго друг с другом не разговаривали. Мама была тоже против участия в битве, тоже боялась за него. Один Олег за себя не боялся и плевать хотел на всё, что ожидали от него близкие. Душа тянулась именно к высотам, а его загоняли как скота обратно, приговаривая ласково «поживи спокойной жизнью». Только вот если Саше и хотелось как раз таки спокойной жизни, то Олегу никуда не взялось оставаться «младшим братом Александра Шепса», когда у него вообще-то тоже есть способности, у него тоже есть своя личность, у него, мать его, есть свое имя. Оставаться милым мальчиком в тени ему не нравилось абсолютно, почему он в тайне и решил вершить свою судьбу сам, раз помощь к нему не шла. И пусть так, думал Олег, сам справится, не маленький.       И увидев на экране Дмитрия Матвеева, всё с тем же взглядом растерянного мальчика, стоящим в рядах экстрасенсов, которых выбрали, Олег вовсе потерял голову. Только год назад они сострадали друг другу, и ведь у Олега даже мысль тогда пробежала, что новый знакомый намного слабее его, и это надо Шепсу грустить. И смог же пробиться, пока Олега сдерживала цепь, накинутая родственниками. Он уверен, мама делает на него расклад каждый день и ждет, когда карты наконец ей скажут, что пора оттягивать сына от всего этого. Олег даже злится на нее. Куда ещё хуже — на брата. И на таком стимуле он уходит чуть ли не жить на кладбище, ища родню и поддержку в мире не совсем разговорчивых. Мертвых, в народе. С покойниками даже легче как-то по-началу было, пока он не запустил и не нацепил на себя маяк.       Сезон Димы подходил к середине, когда Олег поймал себя на мысли, что ему дико интересно из-за той прошлогодней истории наблюдать, как растет Матвеев. Ещё себе татуировок набил, что ли. И шепс сложа руки не сидел, уже пробивал сайт ТНТ и гадал, когда откроется набор на новый сезон, потому что руки уже чесались доказать всем вокруг, что он достоин стоять среди финалистов. Он уверен в том, что добьется всего сам, как бы это громко не звучало. Но за Диму даже начинает волноваться на испытании с фотографиями, когда у того спички не нашлись, после внутренне ликуя, услышав, что Матвеев оправдался знаками судьбы. Эффектно.       И когда Саша зовет его с собой на финал двадцатого сезона, то Олег даже вещи собирает быстрее, чем брат. Олег прошелся по дорожке снова в тени Саши, но в голове четко держа мысль «ненадолго». Его не пускают в зал финалистов, однако даже в толпе увидеть чернокнижника, сжимающего свою руку, было достаточно. Наверное, в этом и есть магия в самых простых её проявлениях — верить.       А как был рад сам Дима, что пережил этот сезон буквально на ниточке. Чуть не вылетел, ни одного белого конверта, спасибо Сафронову, но обошедший Марьям на чертов один процент. Астрид казалось тогда была счастливее его самого. И Матвеев даже не заметил в толпе никого знакомого, ослепленный собственным счастьем и шоком. За спиной слышалось недовольство участников, возмущения Ирины Игнатенко, с которой за кадром они успели поссориться и помириться раз двести. Всё казалось сном, самым сладким сном.       Дима улетел в Китай спустя несколько месяцев после финала, оставив руку дома на полке пылиться и напоминать, что бояться было не за кого. Даже причин не было садится строгать тексты, потому что Дима оказался слишком в потоке после своей нереальной победы. Любимая девушка, новые перспективы, наконец долгожданная удача. Надолго ли?       Олег в гребаной Москве уже готов был зачахнуть, когда он проходил отборочные. Фурор. Младший брат Александра Шепса тоже медиум, тоже имеет способности. Удовольствие чуть ли не лезло из ушей, слыша все охи и ахи со стороны. Но Шепсу нельзя было расслабляться, на кону стояло многое. Нельзя было позволить, чтобы его накатившую популярность списали на брата-победителя. Сам этот брат-победитель оказался и вовсе не таким отвратительным, Олегу даже стыдно стало в середине сезона, что он пришел сюда ведомый желанием доказать что-то ему в первую очередь, а не себе. Как будто внутри всё подчистую перезапустили, продиагностировав все его детские на тот момент капризы. Потому что на битве он увидел, прозрел, стоя в ряду с сильными соперниками. Он с первых выпусков вбил себе в бесконечный поток мыслей, что стоит хотя бы немного дать слабину — потонет с концами. Его задавят и сожрут с костями. Хотя бы нужно было остаться на плаву, поэтому на показуху ликовать с каждого белого конверта не было ни сил, ни времени.       Повзрослел, отметил Саша, встречая брата перед финалом. Повзрослел, согласился Олег, смотря в глаза маме. И перевернув свой мир задом наперед, Шепс стал ближе к брату. Они много разговаривали по душам, секретничали, не хотелось пропустить мимо ушей ни одного совета. Олег становился счастливее рядом с семьей, в родной Самаре.       Дима случайно увидел по китайскому телевидению, которое они с Астрид не любили смотреть, Олега Шепса, проходящего испытания под озвучку какого-то стремного голоса за кадром. Воспоминания как-то резко ухнули вниз и первая мысль была, что та встреча на вокзале теперь была такой далекой. Они так выросли за эти два года, пока добивались чего-то. Ничего не осталось от того разбитого мальчика, сжимавшего лямку своей дорожной сумки, и с тяжелым сердцем уезжающий обратно в Самару ни с чем. Дима тоже был на его месте. Знает что сейчас переживает Олег и тот длинноволосый мальчик с вокзала. И даже чувствовал некую связь между ними, когда начал смотреть весь сезон с самого начала.       И тут ему звонит Игнатенко.       — 我在听.       По ту сторону раздался женский всё такой же нахальный голос.       — Разговаривай нормально, Дим. — вторила раздраженная ведьма, врубив видеосвязь. Не удивительно, потому что международные звонки даже на данный момент состоятельному Диме не подвластны. — Ну и какая она, жизнь, после руки?       Дима обратил камеру на себя, помахав давней подруге. Он даже знал почему она звонит ему и с каким предложением в принципе. Не первый год знакомы, если говорить честно и не на камеру. Не на камеру и Ира была не злой паскудной ведьмой, какой ей вырезали образ.       — Такая, какой у тебя нет. — ответил Матвеев, рассмеявшись. О проблеме Игнатенко он часто шутил по-черному, как подобает Ире, имел полное право можно сказать. О ритуалах его устранения с рядов финалистов он знал и догадывался после рассказов Вилмы, также как и о том, что та поздно спохватилась. Ира не рассчитывала увидеть его рядом с собой в конце.       — Дима блять. — поперхнулась та, стукнув ладонью по камере. — Отвратительный. В общем, что я хотела. Приезжай на финал. У меня нет ни сил, ни желания тащиться туда одной в этот сброд псин.              Дима вздохнул, отводя взгляд. То, что у Игнатенко не нашлось там близких знакомых уже ни для кого не секрет. В их сериях даже Диме было грустно, когда кто-то уходил. А Ира же расслабилась, ещё и успела разругаться с Верой Сотниковой, после чего вылетела. Он понимает её, та же ситуация была с Сергеем Сафроновым после испытания с вич-инфицированными.       — С Шанхая будет проблематично приехать. Астрид работает, и я тоже не свободный человек. Не знаю. — покачал головой, видя, что Ира уже расстроилась и собиралась сбросить вызов. — Хотя напишу тебе вечером.       И Дима всё-таки взвесил всё на внутренних весах, чтобы вынести из этой поездки пару плюсов. Встретиться с мамой и лично поздравит Олега, припомнить ему ту встречу на вокзале, а после возможно даже заночует у Игнатенко на квартире, напившись в дребезки. По-русски. Хотя стимула возвращаться в депрессивную Москву вообще не было. Слишком много связано со столицей.       И выходя уже из самолета, Матвеев предвкушает реакцию Марата на его приезд, тем более на реакцию Сафронова, который так невзлюбил чернокнижника. И в тот момент черт цапнул Диму вбить свое имя в гугле, чтобы нахвататься статей, хотя хотел лишь узнать, не знают ли ведущие, что он посетит их.       Фанаты просят перепроверку голосов. Незаслуженный победитель. Недостойный победитель юбилейного сезона.       Настроение как рукой сдуло. Ебанная Москва и снова черная полоса, что магнитом тянется к чернокнижнику, стоит ему только ступить на её территорию. И в этот же момент сообщение от Астрид, что она будет недоступна пару дней. Просто прекрасно.       Минуты медленно тешились волнением и приторными улыбочками Марьяны в зале финалистов. Олег выбрал именно это место не потому что Дмитрий Матвеев сидел здесь же, а потому что пришел самым последним. Чувствовалась напряженная атмосфера, готова была уже под кожу лезть. И бывшая дама брата подкинула не лучшее настроение. Олег не питал таких же теплый чувств к ней, как та же ведьма с деревни, восседающая через стул.       И сердце почему-то застучало, а по телу пробежались мурашки. Дверь отворяется, чтобы Ирина Игнатенко с подарками для каждого вошла в зал. И после, уже с полунабитой шеей в строгом костюме вошел Дима. Ныне финалист юбилейной битвы.       Олег на секунду почувствовал укол судьбы, что так внезапно открыла между ними энергетический канал для того самого воспоминания два года назад. Его никто не предупреждал.       — Когда-то мы стояли разбитые на перроне после проваленного кастинга, а сейчас оба финалисты. — усмехнулся Матвеев, вызвав такую же чужую усмешку напротив. Игнатенко улыбалась и с такой же нежностью смотрела на уже близкого ей человека, держа руку на плече чернокнижника.       — Да уж, ирония судьбы.       — Именно поэтому я согласен с Ирой, что в финале я вижу только тебя. — раздалось от стен под крепкое рукопожатие парней.       В выпуск этот момент вошел под словами озвучивающего как: «Мы были в шоке. Победитель предыдущего сезона Дмитрий Матвеев и нынешний финалист с рукой Олег Шепс были знакомы ещё задолго до своей популярности».       Именно в гребаной Москве казалось, что эта история разрешилась счастливым финалом. Жаль только, что всё только начинается, и неожиданное письмо от администраторов битвы нагрянуло как гром среди ясного неба зимой две тысячи двадцать третьего года. Олег в это время ужинал в кругу семьи, а Дима бил тату в одном из салонов Санкт-Петербурга.       «Здравствуйте. В связи с разработкой нового проекта «Экстрасенсы. Битва сильнейших» мы хотели бы попросить вас связаться с нами»