Вкус наших принципов

      Церковная свеча начинает трескаться о корешок книги, удерживаемая в руках чернокнижника над ритуальной тканью. Дима ненавидит запах трав в работе, и во время испытаний это сбивало с настроя, когда в помещении стоял дикий ядреный запах багульника или чего ещё покрепче. Дима старался входить в транс собственными силами, усиливая трансовое состояние руническими ставами, а порой выбирал путь легче — призывал бесов, кормя своей кровью. Астрид не любила его метод работы, периодически сбивая своими частыми скандалами на ровном месте. И запах этой квартиры пропитался запахом вербены, что так любила ведьма из Китая.       С азиаткой они разбежались в Шанхае прошлой весной. Вместе они прошли путь, изменились до неузнаваемости, но только Дима удержал в себе себя, а девушка преисполнилась в другой стороне своего характера. Вечные психозы, димины запои, рука снова потянулась к перу, а на душе стало жутко тоскливо. Будто он вместе с Астрид оставил ту часть себя, которую хотел сохранить глубоко внутри. Игнатенко часто стебала его по этому поводу, ругая, что вкус у него отвратный, что на музыку, что на одежду, что на девушек. Дима конечно не идиот, чтобы принимать слова ведьмы близко, но во многом был согласен, потому что эту часть себя он принимал и ничего менять не предпочитал нужным. Дима прекратил звонить родителям и общаться с младшим братом. Дима переехал в Питер и открыл свой тату-салон. Дима богат, но он считает, что не внутри.       Столица летом не славилась яркими солнечными днями. В этом году половину лета пролил дождь, тротуары были затянуты волокном серости и сырости. Ничего живого не было: рутинная работа с утра до вечера и с вечера до утра выжимала все соки из людей. И небо будто оплакивало. Кого именно — потерявшегося маленького мальчика внутри, или зашедшего слишком далеко дурачка — не ясно.       Дома в этом районе стоят все на один похожие, будто по линеечке строили, ей богу, так и хотелось на одной из стен что-нибудь нарисовать, да так, чтобы ещё лет десять не стиралось, внося хоть толику красок в мрачный район. Олег ненавидел эти хмурые дни, он даже успел в Африку слетать, попробовать себя в теле-шоу и сполна насладиться по-настоящему не искусственным солнцем. Но видимо после его фурора на битве никуда не светит пробиться без этого груза обще-известного экстрасенса-медиума, всё ещё младшего брата Александра Шепса.       Олег на жизнь зарабатывал, помогал брату в мастерской. Порой сюда заглядывали фанаты, что делало времяпровождение в заведении несколько тяжелым. Олег терпеть не мог, когда нарушают его личное пространство, готов был выпустить личных демонов. Но Саша сказал, что раз он хотел быть медийной личностью, то пусть терпит и засунет свои неудобства куда подальше, дескать, одно без другого жить не может, как и ты теперь без своей репутации ныне. Некоторая месть наверное, хотя между ними были комфортные отношения. Оба хороши. Так мама говорит.       Олег в принципе домашний ребенок, и даже думал, что сможет создать семью к двадцати шести годам, пока не разочаровался в своем скудном опыте выстраивать отношения, и не получил лютый страх поймать не того человека. А таких вокруг него раньше было много. Сейчас с этим выходит лучше, но лишь потому, что кроме брата, Иры и семьи он ни с кем не коммуницирует. Разочаровался один раз, второго испытывать судьбу желания не было. На одни и те же грабли, короче говоря.       Однако порой, принимая сеансы, он чувствовал себя родным в покойной среде. С мертвыми общаться легче. Мертвые не врут, не лукавят. Мертвые выслушивать умеют. И в сердце давит всё также каждый раз. Людям тяжело общаться с ушедшими.       — Ну ты же художник. — твердил Саша, подкравшись к Олегу сзади. В руках у него лист с заполненным контрактом. Правда пару букв Олег как-то коряво написал, к чему у старшего брата возникли претензии. — Всё надо делать красиво.       — Если я художник, это не значит, что у меня должен быть почерк как у Шекспира. — ответил Олег, крутя в разные стороны статуэтку с полки витрины.       — Будь немного проще, а. — кинул Саша, уйдя куда-то вглубь магазинчика. — Но, ладно у тебя почерк не как у Шекспира, а что за перечеркивания. Ц. Я выкачу ещё один завтра.       — Я не думаю, что Башаров, Шмид и Чаурс станут придираться к бумажке. Им нужен хайп, поэтому нас двоих с потрохами возьмут. — пожал плечами медиум и прошмыгнул к кассе мимо брата. — Ты чего такой душный вообще.       — Душно, Олег, это когда влажность повышенная и жара в квартире. А я тебе просто объясняю, что везде во всем надо создавать хороший вид. Звезда с запачканным почерком — смех же.       — Мне с тебя пример брать что-ли?       Казалось, между братьями хоть и близкие отношения, но как и в любой семье бывают ссоры. Олег не видел в этом ничего плохого, если Саше было так принципиально наводить шумиху во всем и быть эталоном краша, как сейчас говорят. Но терпимо. Хотя не раз сам являлся инициатором.       — Нет, я тебе ещё раз говорю…       Дверью кажется кто-то хлопнул, и показался из проема на сегодняшний день их последний посетитель, что уберег Олега он штурма нравоучений поверх. Младший Шепс улыбнулся и махнул рукой брату на прощание, выбегая из здания. Как-нибудь сам разберется, а ему пора.       Дни тянулись тонкой струйкой, подготовка к новому сезона шла полным ходом у всех, даже у фанатов, что случайно нарыли информацию. Откуда слив пошел никто не знает, похоже даже съемочная группа не в курсе. Москва наполнялась медленно своими смыслами, и наконец администратор пустил весточку о сборе. Зима уже подходила к концу в окончании марта.       Дима безгранично любил Санкт-Петербург, здесь же он нашел силы для реализации себя, появился некий стимул жить даже после расставания с Шанхаем и Астрид. Китай остался позади темным пятом прошлого, в настоящем Дима старался не подавать виду, что ему бывает одиноко. Хорошая компания, успехи в карьере, продвижение в музыке. Диме нравилось, как он живет. И выручка с публикации нового трека приятно грела душу, но ещё больше, что его песни кому-то пришлись по душе, он услышан, хоть и не ощущает этого.       Тату-машинка в руке приятно вибрировала, а слух трепала любимая песня. Клиент уснул, это Диме лишь на руку. Поясница побаливает, уже как хроническое. Матвеев любит свой салон, любит коллектив в нем, любит проведенное время здесь. Как-то осторожно ему хочется попросить сюда уже переехать, да и место записи треков недалеко, буквально пару кварталов. Тренажерный зал разве что подводит, приходится тратить сорок минут дороги. Диме хотелось на-подольше остаться в этом небольшом устоявшимся мирке, который он возвел вокруг себя. Только душа не лежит, к сожалению.       Димина необходимость в большом количестве сна обусловлена стрессом и недокуренной пачкой сигарет в левом кармане. Зажигалка всегда находится в правом. В этот день зажигалка нашлась в левом, в сигареты в правом. Никотиновая трубочка была удостоена напряженным взглядом, а после оказалась зажатой меж потрескавшихся губ. Вдыхая дым, парень чувствовал обескураженность. С каждой порцией скинутого пепла к нему приходило осознание, что знак можно трактовать как наступившие перемены. И проверив электронную почту, он не ошибся — на следующей неделе его ждут в Москве в готическом зале. Вместе с бычком улетело желание ехать в ссанную Москву.       Все три года, которые он провел в Китае казались лирическим отступлением, образом якобы счастливого конца, но вернувшись обратно на родину, Дима ощутил, что его история ещё не закончена. А по его личным ощущениям, должна была закончится ещё с первой попыткой самоубийства в девятнадцатом году, всё остальное — так, чья-то прихоть, чтобы посмотреть на бултыхающуюся рыбку в горячей воде, изживающей свои и так последние минуты. Дима почему-то уверен, бесы ему и пятую попытку дадут, лишь бы должок рос перед кем-то свыше. Сейчас же, сидя в поезде по курсу Москва-Питер, он копил энергию и пытался собраться с силами. А неуверенный в себе юноша думает, что боится. Но главное — анфас. Покажи всем что реально переживаешь — сожрут и костями не подавятся.       Дима едет в свою квартиру, когда-то купленную студию, выполненную в корявом стиле хай-тек, и то, только потому, что Астрид любила всё, что было связано с современностью. Диме же было больше по душе контемпорари, обязательно с элементом красного неона, если уточнять до задротства. И черт с ним с квартирой, Матвееву было всё равно куда податься, лишь бы было время поспать до начала съемок.       — Доброе утро всем, а мы уже на съемках. — широко улыбнулся Саша, показывая в кадре Олега. — Мой младший брат вообще безвкусен в выборе одежды. — цыкнул Шепс, качая головой.       В готическом зале собирались уже нагримированные экстрасенсы, среди которых Олег даже заметил Константина Гецати. Саша как-то не разделял его фанатизма, хотя и фанатизмом это не назовешь особо, просто уважает его как медиум медиума. С боку от него стояла Марьяна. Олегу даже чихнуть захотелось от приторности и того, как женщина возгордилась своим присутствием здесь. За две версты не хотел бы видеть дамочку. Как и Влада Череватого. Все такие черствые внутри до жути, Олегу кажется, что его отравляют энергетикой.       И даже взгляда Дмитрия Матвеева на себе не поймал, стоило тому зайти в готический зал и тут же подойти к Лине Джебисашвили. У них образовалась комфортная компания друг с другом, от которых за версту исходили светлые волны, окутывающие весь зал. Никто не решался подойти к ним с братом и даже поздороваться. Олег понял для себя — ощущали опасность. И мысленно усмехнулся.       — Да, я всё искала мастера себе. Вижу, у тебя рука набита, может как-нибудь скинешь адрес салона? — задала вопрос ясновидящая, с редкой периодичностью осматривая всё и всех вокруг. Не лучшее впечатление у нее сложилось об участниках, как ком в горле что-то встало, увидя Череватого среди толпы.       — Да без проблем. — улыбнулся Матвеев, особо остро чувствуя на себе взгляд Виктории Райдос. Именно она сказала, что он недостоин победы, четко и в лицо. — Своим скидка.       — А сколько в день в принципе зарабатываешь? — вопросы были вполне себе приятными, потому что разговаривать о своих увлечениях и работе Матвеев любил, и сразу понимал, что интересен человеку за заслуги. Дима ценит это. — Ну просто порой татуировщикам отдаешь от пятидесяти тысяч, это пиздец.       — Я беру недорого, сказал бы. Не знаю, не люблю драть с людей деньги за их желание. Но меньше шести тысяч не беру.       Лина уважающе кивнула, даже руку протянув, пожав.       — Как интервью какое-то. — рассмеялся Матвеев. Затылком почувствовал чей-то взгляд. Обернулся и качнул головой в приветствие. Шепс принял это как знак, что может подойти.       — Добрый вечер.       Олег даже чувствовал стеснение, потому что давно хотел подойти и абстрагироваться от старших. Линой он восхищался с диванного просмотра, та удивила на черное самолюбие Шепса. Взяла восемь белых конвертов, но Череватый обошел её по балам. Грустно конечно, но она правда достойна стоять в рядах лучших. Может даже чуточку более достойна, чем некоторые. Дима поежился рядом с Шепсом, ощутив небольшую тревогу. Энергетика у Олега была такая, что хватала за горло. Обычному человеку будет немного сложновато в компании с настроенным на соперничество медиумом.       Свою же энергетику Дима любил не показывать и уж тем более не использовать энергию в расход ради первого впечатления.       — Привет. — попроще ответил Матвеев, отойдя чуть подальше и поближе к Джебисашвили. Олег этого даже не заметил.

Я сделаю шаг назад, чтобы дать тебе место для разгона.

      — С тобой же даже семья не поддерживала контакт, да? — поинтересовался Олег, как-то рассматривая Матвеева. — Год. Башаров хотел связаться с тобой для чего-то, но Астрид не стала брать трубку.       — А вы хорошо с Сашей, как я понимаю, общаетесь с режиссерами? — задала вопрос Лина. — Просто информация несколько конфиденциальна для таких фактов.       Олег кивнул, чтобы снова обратить внимание на Диму. И наткнулся на почти гипнотический взгляд. Что-то внутри под этим взглядом затрескалось. Шепс на секунду засомневался в защите своего рода, о котором говорила Райдос Саше когда-то. Чернокнижник… Пугал. Не по-детски.       — Да, я был в странствиях по Китаю. Астрид была занята карьерой. — из первых уст рассказывал Матвеев. И всё это было правдой. Чтобы доказать всем, что он заслуженный победитель, а именно это был его приоритет, он набирался опыта.       Олег предпочел просто отвести взгляд, растирая сухие ладони. Он почувствовал энергетику Димы, что так беспардонно завлекла Шепса. Теперь породились сомнения, что соперник у него тут один. Поежится захотелось.       — Всех экстрасенсов попрошу занять свои места. — крикнул кто-то из съемочный группы сквозь рупор. И Дима оборвал связь.       Оставляя сомнения за собой, он даже не подозревал насколько сильно задел этим Олега.       Съемки проходили легче, чем когда-то. Каждый из них имел багаж опыта за спиной и манеру обращения с камерами. Чувствовали это телешоу и с полуслова понимали режиссеров. В момент, когда их всех выстроили, Дима попал между двумя ведьмами — Райдос и Марьяной. Кажется, они готовы уже сейчас начать столкновение, что не сочеталось с образом Вики с шестнадцатого сезона, по мнению Матвеева.       Олег же стоял рядом с Линой и убедился, что кошмарная энергия шла целиком и полностью от Дмитрия. Он чуть поднял голову, выставляя напоказ свои намерения.       Башаров начал говорить, все начали переглядываться друг с другом. Ей богу, как на школьной линейке всех поставили, спасибо, что не по росту.       — И так, я с замиранием сердца объявляю, что «Экстрасенсы. Битва сильнейших» начинается. — будто колокол разогнал сброд туч произнес Марат. — Сейчас я хочу спросить. Зачем, зачем вам это нужно?       — Ну смотрите, я ещё от предыдущего фурора не отошел. Нужно снова. — нарушил тишину Череватый. — Сейчас пришел заново блеснуть. Так сказать, звездочка должна быть одна, и она не погаснет. — и эта мерзотная улыбочка в конце.       — Звездочка! — Надежда Эдуардовна даже воодушевилась стать зачинщицей первой перепалки, настраивая всех на общий дух соперничества. Не понятно, то ли ей режиссеры подсказали, то ли они сами правда собрались вот так задать фурора на проект. — Звезда должна быть одна. Звездочек и звездунов очень много.       — Владу я хочу сказать, — Вика подхватила общую атмосферу, чтобы дать знать о себе с самого начала. — Что звезда зажглась в две тысячи пятнадцатом году. И имя ей Виктория.       Дима и Олег так не считали, мысленной сходились на мнении, что старшему поколению шутки бы шутить, когда у обоих такая дилемма в сердце.       — Мне абсолютно фиолетово кто будет в финале. Эта битва будет только про меня.       Тошнить хотелось со слов Марьяны, но сильно теребить эту тему никто не стал. Сделай из жабы царевну, она и станет считать себя царевной. Только остальные будут видеть только жабу. Так думалось Олегу, прекрасно помня Марьяну на своей битве.       — Дим?       — Я пришел сюда, потому что устал от хейта. Устал от того, что люди считают, что я не заслуженный победитель. И я стою рядом с сильнейшими экстрасенсами. — репетировал перед зеркалом Матвеев достаточное время. Потому что побоялся, что просто не найдет слов под гнетом всего шквала настроя в готическом зале. Наверное не зря.       Олег внимательно слушал его, цепляясь за каждую проявленную эмоцию. Черт его дери, он не нашел ни одной на автоматическом лице. Даже голос изменился. И взгляд по-пустел с тех пор. Он не узнавал Диму ни на милю. И это ещё больше пугало в чернокнижнике, от чего под механический голос Райдос фыркнула в знак защиты.       Но только Олег начал думать дальше в эту сторону, как Дима выдал из себя что-то невероятно странное, взмыв тростью, и мысленно отдал респект, потому что эти перепалки уже хотелось по-быстрее закончить. Креативный подход.       — Соперник у меня здесь один. — он выдержал паузу, думая лучше назвать Сашу полным именем или выпендриться. — И это мой брат. — победил пафос.       Настроение у всех испортилось окончательно. Каждый пришел сюда, чтобы что-то показать и доказать. И это сыграло точно не на руку всем, но в глазах Марата уже отражалось «ура, сенсации, интриги, скандалы». Но после слов Саши, что он хочет быть в команде с Владом Череватым, а не с Олегом, у Шепса младшего вскипело.       Ругань осталась на домашний лад, однако Олег был просто вне себя от ярости. Он пришел на битву, чтобы сразиться с Сашей лицом к лицу, и его просто недооценивают. Нескольким экстрасенсам показалось, что Олег ведет себя как маленький ребенок с большой палкой в руках. Диме так не казалось. Дима узнал эту обиду в чужом исполнении и вселенское непонимание. Диме это было знакомо.       После съемок все разбились на группы. Им ещё следовало отснять выход в черных плащах, тогда как внутри всё кипело от эмоций после съемки. Дико будоражила кровь вся случившаяся перепалка. Некоторых пугала где-то в глубине. Олегу было просто обидно.       В тот же день они провели жеребьевку, разбившись на тройки. Шепс, Райдос, Череватый откроют этот сезон первой битвой. Дима, Марьяна и Костя будут третьими, судя по расписанию. Было ещё две недели относительного отдыха для Димы.       Олега сразу увели из-под носа на улицу, где они с Сашей долго выясняли отношения.       — Да почему ты не хочешь быть со мной в тройке, просто понять не могу. — кидался медиум младший, выбрасывая окурок куда-то под ноги. Было тупо неприятно, что его даже ровней не считают. Морозный воздух бил по легким, паром отражаясь в свете уличных фонарей.       — Да ты пойми, — твердил ему брат, почти с пеной у рта пытался полчаса растянуть один смысл. — Я не считаю тебя слабым, внутренне мне будет худо. Психология у меня такая странная. Если я буду выше тебя, то стыд сожрет. Если ниже, то чувство, будто я поддался.       Олега такая правда вовсе не устраивала. Он видел в лице брата сильного соперника, но как бы Саша не пытался доказать обратное по отношению к нему, он ещё больше убеждался, что его не воспринимают.       — Да ебаный в рот, в таком случае я жалею, что у меня есть брат. — выплюнул Олег и ускорил шаг совсем не по направлению к дому, оставляя шокированного Сашу позади. Перегнул, твою мать. Но всё равно кинул телефон в беззвучный режим.

***

      У Игнатенко дома уютно, и совсем не как у черной урожденной ведьмы. Дима любил проводить вечера с подругой. Чай, иногда чего покрепче, негромкие разговоры, смех. Сын Игнатенко занимал отдельное место в жизни Димы с недавних пор. Хоть об их тесной дружеской связи никто особо не знал, да и они не хотели распространяться, им было всегда есть что обсудить. И сегодняшней темой для разговора было конечно обсуждение нового проекта, в котором Ира отказалась участвовать, хотя ей ни раз предлагали и даже звали на личную встречу. Нынешняя мама просто уже не переносила свои проигрыши из раза в раз, периодично проклиная и Диму и Шепса. Конечно не всерьез.       Дима на подходе был уже с букетом ненавистного багульника и новой навороченной машинкой для Тёмки. Ира шутливо сказала проследовать к черту, после чего открыла.       — Ты такой джентельмен. — покачала головой Игнатенко, смеясь. — Каждая же девушка хочет себе парня с сухим багульником перед дверью.       — Уж точно каждая ведьма. — засмеялся Матвеев. Ирка обняла друга, после чего присвистнула.       — Какие люди на подходе. Вы меня что, решили синими ручками подразнить? Иди сюда, нахлебник, обниму.       Позади стоял Шепс. И он даже взгляда не отводил от Димы, глазами спрашивая «хули ты здесь забыл». Матвеев был такого же вопроса.       Худощавая Москва оказывается очень тесна.       — Димка мне хотя бы гостинцы принес. — закатила глаза Игнатенко, пропуская в квартиру, где в дверном проеме оба экстрасенса почти бедро к бедру разувались. Чистоплотность девушки порой заставляла бояться.       — Извини, любимая, не успел обшарить все магазины ради багульника.       Дима, хорошо ориентируясь в квартире, нашел комнату уже спящего Артема и поставил коробку с игрушкой на тумбочке. А после вернулся на кухню, где что-то уже бурно обсуждалось.              Было очень неожиданно видеть Олега вне проекта. Ира быстро сориентировалась, ставя чайник и все свои ведьминские сладости на стол. Кормить двух мужчин в её планы сегодня не входило, однако только заметив повисшее напряжение переключилась на насущную проблему.       — Вы вроде знакомы сколько, а не можете двух слов друг при друге связать. — отметила ведьма, не раня, а убивая. — Поссорились что-ли?       — Не ссорились мы. — ответил за своих Дима. — Просто уставшие.       — Выпендриваться будете — обоих прокляну. — шикнула Ира. — Марат сильно расстроился, что меня не дождался?       — Очень. Прям рыдал. — Олег начинал расслабляться, не взирая на накатившие мысли по поводу Матвеева. Таким он был двуличным, как оказалось, но этот парень — загадка для его внутреннего мира. — Завтра уезжаю в Волгоград, приехал к тебе набираться сил.       И снова этот взгляд. Как-то защититься даже не получается, Дима будто прямым ясновидением читает его, Олега.       — А вообще поссорился я не с Димой, а с братом. Если сейчас начну говорить о чем, меня уже не заткнуть. — он поднял кружку, сделав глоток. К черту сервизы, всегда говорила ведунья, ей больше по душе практичные вещи, а не чертов эстет. И помещается больше, и удовольствие длинше.       — Это на основе чего вы так. — всё-таки спросила Ира. — За первое место ещё рано биться.       Дима знал прекрасно почему. Начинали же те в гот-зале, не сложно догадаться что было дальше.       — Саша изъявил нежелание соревноваться с братом. — ответил Дима за Олега, сочувствующе кивая. — Но как я считаю, это не совсем правильно.       — Вот и я о том же. — снова начал закипать Олег, повышая голос, на что оба черных мага приложили указательный палец к губам. Артемку будить не надо. Шепс продолжил тише. — Меня бесит его высокомерность.       — А сам-то. — кинула ведьма, не скупаясь на прямолинейности. Но Ире нужно хорошо постараться, чтобы задеть хотя бы одного из них. Все знали, что она не желает им ничего плохого, являясь одним из самых комфортных людей на этой гребаной планете. — Я всех порешаю, победа моя. — передразнила его та. — Сашка-то хотел просто тебя с небес на землю спустить, а ты ведешься. Ой, как бы вмазала вам по очереди.       — А ты что думаешь, Дим? — медиуму почему-то было важно услышать приложенное объяснение.       — Вообще, если посмотреть со стороны, то кажется будто между вами черная кошка пробежала, и Саше в голову ударило. Но вот именно с твоей стороны на твоем месте мне было бы тяжело воспринять отказ брата. Он силен, а просто перерубает пути. Тебе же это важно, я так понимаю? — Олег кивнул. — Ну и поэтому все выебоны неправильны. Череватый тоже. Неприятная личность.       — Вырубай свою нудятину, давай по-человечески. — закатила глаза Ира. Ей не нравилась эта черта в Диме всё разжевывать и перекладывать изо рта в рот.       В прошлом году на финале битвы Влада Череватого они не были, потому что как себя позиционировал Влад не нравилось ни Шепсу, ни Матвееву, ни Игнатенко. Хотя Ира хотела бы с ним познакомиться, оценить живым взглядом. Но хороших бы отношений с медиумом-чернокнижником быть не могло. Но как соперник он силен, на этом они сошлись единогласно.       — Могу по китайски. — парировал Дима.       — О, кстати. Ты сказал, что набирался опыта в Китае. — вдруг вспомнил Олег, желая кажется узнать подробнее. Или хоть чем-то того задеть, чтобы снял эту бесячую маску куклы. — Ты поменял грегор?       Дима помотал головой. В Китае он правда узнал намного больше из практики, чтобы подробнее понять себя и свою предрасположенность в эзотерике. У него с собой завсегдатая книга, в которой собраны все вызубренные китайские рунические ставы и вдобавок небольшое количество запечатанных бесов. Даже как-то пытался понять движение Игнатенко и углубиться в бафомедскую тусовку. Только ведьма сказала «не позорься» и Дима откинул идею.       — Нет, я не менял грегор. Просто расширил кругозор. Выбрать что-то одно не получилось. — хмыкнул Матвеев и решил обратить внимание на музыку. — Треки писал в Китае, работал. Не все три года прокачивался, только два. Ты же тоже музло делаешь.       Ира услышала голос Артема с комнаты и решила поспешить к сыну.       — Там, скорее как, небольшое хобби. Крик души, знаешь. Особо сильно тоже упор на это делать не получится. Репутация не та.       У обоих будто гора с плеч. Столько было гадалок кто что из себя представляет. Стоило им только случайно забежать к Ире на огонек, как все стало более менее понятно. Дима не прекратил видеть в медиуме зарвавшуюся звезду с тяжелой энергетикой. Олег же наконец разглядел эмоции, но пугающим Дима со своим диким взглядом не прекращал быть.       До поздней ночи они беседовали. Москва уже прекратился суетиться и смерила пыл в предвкушении следующего дня. Даже дышать стало свободнее. Город будто бы жил. Но Дима всё ещё ненавидел столицу.       Ира предлагала остаться ребятам на ночлег, на что парни отказались, сославшись на неудобства. Игнатенко побранила их слегка и отпустила, сначала Диму, потом Олега. Никаких случайных встреч не было в этой тесной Москве, между ними остались лишь недомолвки и призрачное ощущение.