— Поражаюсь их переменчивости! Тогда они прямо наровили достать все скелеты из моего шкафа, а сейчас они как ни в чём не бывало говорят, что всё в порядке! — громкий голос моего лучшего друга сильно звенел в ушах, но сказать я ему об этом не решился : он замолкнет совсем.
— Они действительно странные, шиди, но я думаю, что тебе нужно просто умерить свой пыл. — ответил я, медленно поднимаясь за ним по каменным ступенькам, ведущим на самую верхушку пика.
— Не думаю, что мой пыл как-то влияет на происходящее. — гордо заявил он, повернувшись лицом ко мне.
Длинные алые волосы собраны в конский хвост, рубиновые глаза презрительно смотрят прямо мне в душу. Руки он закинул за голову, согнув в локтях. На поясе висит катана, уже не та, с которой он только вступал в ряды ордена, а новая, более длинная и острая. У меня точно такая же, только с кисточкой на рукоятке. Подарок моей покойной цзецзе.
Пока я погрузился в раздумья, мой друг успел подбежать к одной из яблонь и ловко сорвать небольшую веточку. Покрутив её недолго в руках, он вставил её за ухо и тихонько хихикнул. Я часто слышал это хихиканье. Когда он делал что-то запрещенное правилами духовной школы этот смех его выдавал. Или когда подготовил шутку над кем-то. Именно поэтому я так хорошо помнил : сам не раз становился главным героем этой детской забавы.
В ожидании похвалы в свою сторону, он подбежал ко мне, крутясь, словно золотисто-алый листок на слабых порывах ветра.
Милая, лучезарная улыбка. Весёлый, красивый, прекрасный. Да, это он. Камадо Танджиро, мой лучший друг и шиди.
Ступенька за ступенькой, шаг за шагом мы прошли половину пути.
В попытке вспомнить события вчерашнего дня, я поинтересовался у Камадо :
— Ты помнишь, что вчера случилось?
— Неа, — быстро ответил тот, прыгая по ступенькам, будто по классикам. — да и зачем мне это надо? Наверняка ничего хорошего.
— Да, наверно... — согласился я, и мы продолжили подниматься.
А почему я ничего не помнил? С чем это связано? Ведь все остальные дни я помнил в подробностях, а именно вчерашний — нет. Разве что пару моментов.
Короткий свист и к моему горлу приставлена катана. Острое лезвие едва-едва касается моего кадыка. Он на две ступени выше, поэтому у него премущество, он с лёгкостью может откинуть меня на десяток ступений вниз.
— Танджиро, что это за выходки? — грубо спросил я, на что получил выпад в свою сторону и лезвие меча уже левого бока моей шеи.
— Да так, — усмехнулся тот, а глаза сверкнули недобрым огоньком. — просто напоминаю тебе о кое-чём...
— Я не понимаю, о чём ты. — спокойно сказал я, но мои слова пропустили мимо ушей, ударив катаной.
На мече осталось несколько капель, а на моей шеи появилась свежая рана, из которой медленно полилась кровь. Хотя странно, боли я почти не почувствовал.
Я хотел было прижать ладонь к ране, чтобы хоть как-то замедлить кровотечение, но тут же одернул руку : так я бы сделал только хуже.
— Хэй, это вроде не так страшно в отличии от смерти. Не находишь? — спросил красноволосый, убирая меч в ножны.
Как он может так спокойно говорить о смерти? Он ведь не умирал. Или вчера действительно произошло что-то плохое?
Хотя, не мне его судить. Его семью убили, а сестра обратилась в ёкая. Тяжело ему пришлось, ведь они были его всем.
Дальше мы шли молча. Он не хотел начинать диалог, как и я. Наконец, достигнув почти самой верхушки, он вдруг остановился и подождал пока я подойду.
— Я догоню. Иди. — только и сказал он.
— Гию! Гию! — я услышал знакомый голос. Макомо. Моя подруга.
Выйдя на поляну она тут же подбежала ко мне и начала рассматривать мою рану на шеи, про которую я благополучно забыл.
— Как ты? Ты опять пытался сделать? — она выглядела очень обеспокоенной, но я не понимал причину её тревоги.
— О чём ты? Надо мной просто пошутил Танджиро. — ответил я, наблюдая за тем как меняется её выражение лица.
— Гию,
Танджиро мёртв. Вчера ты своими руками его убил за предательство ордена. — сказала Макомо, нервно осматривая меня.
Теперь я вспомнил, что именно произошло вчера.
***
— Перестань. У тебя ведь к нему чувства. Вы так хорошо дружили.— мямлил Сабито, то и дело посматривая на меня.
— Когда дело касается правил, никакие чувства не влияют на решение. — отчеканил я. На что получил сильную затрещину.
— Какая же ты безчувственная мразь... — только и смог выдавить он, глядя на меня безумными глазами.
— Мы воссоединились только недавно, так что не тебе меня судить. Мы слишком долго были в разлуке. — уже скрепя зубами ответил я.
На парадной площади было очень тихо. Все смотретили в центр, где на коленях стоял Танджиро. Его руки были связаны верёвкой, а в глазах читалось отчаяние.
Я подошёл ближе и остановился. Мы оба чего-то ждали. Наконец, я произнёс :
— Есть что сказать напоследок? — монотонно спросил я, хотя мне было абсолютно плевать.
— Да. — сказал мой шиди и поднял взгляд, посмотрев чётко в мои глаза. — Прости, что я так поступил, а ещё... я хочу, чтобы ты знал, я...
Его прервал крик судьи :
— Томиока, начинайте.
И я подчинился. Из ножен показался меч, который в ту же секунду взмыл в воздух и ударил ему по шеи.
Одного такого удара хватило для того, чтобы войти на несколько сантиметров вглубь шеи.
— Я.. люблю... тебя.. — его последние слова.
И он умер. Умер от болевого шока. К горлу подступил ком, который мешал сказать что-либо.
***
— Ты вспомнил? — спросил подошедший Сабито.
Из глаз неосознанно полились слёзы. Один из самых дорогих мне людей был убит мной. Мной.
Любовь есть любовь, но чувства на правила не влияют. Боже, какой же я идиот раз так считал...