Я пожираю гнев ложками

       На следующий день, пока дирижабль путешествовал по небу к последнему месту назначения экзамена, через систему общего оповещения громкоговорителей объявили, что в кабинете президента Нетеро проводится некое собеседование для всех участников. Спокойно стоя рядом с Курапикой опираясь спиной о подоконник, вопросительно изогнув бровь, оглядывала взволнованного Леорио припавшего ухом к злополучной двери, кропотливо прислушавшегося к разговору в помещении, в надежде узнать, что именно спрашивают на собеседование. Паладинайт переживал бы не так сильно об этом, если бы мужчина под «сто девяносто первым» номером не выдал предположение, что последнее испытание — это проверка умственных способностей в виде теста. Информация вздернула всех, так как среди присутствующих по настоящему умным можно было назвать только Курута, все остальные же… В общем, даст бог, и мне выдадут лицензию просто так в награду за старания, что такая дурочка вообще добралась до финала, потому что со школы знаний — вообще никаких, а науки этого мира — непонятная латынь к призыву Дьявола.        Улыбаемся и надеемся на лучшее…        И все же, по мне, так проводить тестирование было довольно странно, вероятно, все экзаменуемые заблуждаются и в прохождении на «Хантера» придумают что-нибудь нестандартное, даже не знаю, бои какие-нибудь или луну украсть с неба. Чего только не было на этапах, последний так вообще должен пройти виртуознее некуда. Осматривая остальной народ, толпившийся в коридорном пространстве, могла облегченно вздохнуть только из-за того, что Хисоку вызвали первым и посчастливилось не лицезреть лишний раз. Зато был Триста Первый и пялился он на Киллуа, безынтересно глядящего в окно, игнорирующего наблюдения за собой. К слову, с Золдиком со вчерашнего вечера я не обмолвилась и словом, тот вообще избегал посмотреть в мою сторону, видимо, слишком уж сильно поколебала его теми выкрутасами с банкой газировки.        Моей вины тут нет, предупреждала не давить на меня, беловолосый сам нарвался, пусть и пожинает плоды собственной неосмотрительности.        А вот Гон вернулся к своему обыденному лучистому настроению, что как бальзам на душу, можно больше не переживать о нем. Дверь заскрипела и из открывшегося проема вышел Мороу, от чего Леорио отодвинулся, чтобы его не задело по лбу деревянной поверхностью. Мы с братом встретились взглядами, его довольная физиономия натянутой шутовской маски уже в печенках сидела, но выдержанно переглянувшись с ним, горделиво отвела взор, давая понять, что ему нет нужды вообще до меня достукиваться, так как порядком выяснили, на какой стадии обстоит наша игра.        У меня отпуск, сказала же.        Но не подойти под напряжение толпы и приблизиться ко мне он не мог, поэтому низко склонился, играючи держа руки за спиной, в то время, как команда Гона внимательно следила за его действиями, не давая спуска, если захочет что-то выкинуть. Мой же холодный прием говорил сам за себя, опустив голову, размеренно прикрыла глаза под розовой оправой, всем видом говоря, что приставь к горлу карту — никак не отреагирую.        В своем воображении, я покуриваю кальян на берегу пляжа и загораю в купальнике, попивая эль, пока рядом готовится шашлык, поэтому, братишка, отстань…        — Тебе понравятся вопросы, которые зададут… — загадочно произнес психопат, развеселено качнув головой с извечной широкой лыбой на поллица, предупреждая об намечающемся опросе.        То, что для Хисоки весело — для меня не очень, могу сказать сразу.        — Мне понравится, если ты выпрыгнешь в окно и разобьешься в кровавый фарш, — не открывая глаз, медитируя в присутствии ненавистного человека, чтобы не сорваться и не вмазать по его и так налившимся скулам в третий раз, фыркнула, не нуждаясь в советах. — Съебись в закат, — прогоняла прочь от себя и последний раз насладившись моим прекрасным отторгающим близость ликом, Мороу выпрямился и ушел восвояси, давая возможность свободно вздохнуть.        Распахнув веки, устало потерла переносицу, молясь, чтобы за эти сутки, — а лучше бы вообще до конца дней моих, — это был последний раз, как психопат снизойдет до меня.        — Ты как? — вежливо поинтересовался Курапика, опрашивая о самочувствии после прихода дьявола, беспокоясь, как истинный джентльмен.        Серьезно, Курута такой галантный, что не грех памятник поставить, мечта девушек, которые любят настолько бережливое отношение к себе, только, как жаль, что я не из таких и даже внезапным образом засимпатизируй мне блондин, посочувствовала ему. Курапике точно не выдержать остроту дрянной девчонки, не хотелось бы подставлять его лишний раз, да и как-то нет стремления влюбляться в здешних основных персонажей, я же не главная героиня какой-то истории, а попала в эту вселенную случайно. Выбирать даже из некого, все кого успела увидеть: Серийный маньяк, явный извращенец, идеал любезности, маленький мальчик и дерзкий пацан…        Дерзкий пацан…        Глупости…        Отмахнувшись от нелепой мысли, как в насмешку посетившей голову, украдкой скосилась на Киллуа через находившегося между нами Куруто и столкнулась с голубыми глазами. Подпирая щеку ладонью, Золдик недовольно насупил брови, буравя ворчливым взором и самоуверенно отвернулся, словно не он следил за мной секунду назад. Да уж, его не понять… То цапаться с ним подавай, то хочет выбросить издевку, то краснеет по самые уши, а, по итогу, после всего может сухо взглянуть и сбросить со счетов. Детское поведение. А я не лучше раз поддаюсь на провокации.        Очередность все шла и шла, никто из прошедших в следующих тур по выходу не намеревался раскрывать суть вопросов, а нас принимали в порядке возрастания номерков на одежде. После ниндзя вызвали меня и приняв пожелания удачи от компании, зашла внутрь, закрывая за собой дверь.        В помещении было уютно — маленькое, без излишеств и напротив за низким кофейным столиком с подушкой перед ней сидел дед, который подозвал, приглашая занять свободное место. Развалившись на мягкой перине, увидела лежащие фотографии всех участников, которые делали после посадки с острова.        Мда, выгляжу на своем изображении, как черт вылезший из канавы — волосы растрепаны, синяки под глазами, вся в пыли, а взгляд, будто готова вырвать кому-нибудь сердце и изжарить на костре.        Деда, ради всего святого и моего без того пострадавшего имиджа, убери этот позор криворукого фотографа, а лучше сожги, стремно разглядывать свою же бунтующую рожу. Фотку Хисоки только отдай, наведу порчу, выколю глаза и также предам пламени.        Нетеро объяснил, что задаст мне три вопроса, поэтому внимательно прислушалась.        — Почему ты хочешь стать «Хантером»? — первый удручающий вопрос и прямо в лоб, от которого незаметно сглотнула, подавляя желание проявить обозленность на одного конкретного кадра.        Обстоятельства подсказывали, что отвечать нужно откровенно и раз так, то другого выбора просто нет, буду признаваться во всех грехах, пока язык не иссохнет от количества мрачных замыслов.        — Чтобы легально убить своего брата и не иметь последствий, — выдала ошарашивающую истину, но директор и усом не повел, с исполинским спокойствием записывая кистью, что-то себе на пергаменте. Ну раз ему вообще до едрени фени все… — Не хочу, чтобы меня сравнивали с ним, — отводя глаза, добавила чуть тише, но Нетеро четко услышал мой ответ.        — Хорошо, — грудно хохотнув из-за возросшей степени интереса, принял ответ старик, находя что-то занятное в поведанном и пригладив бороду, кивнул на ряд фотографий, призывая обратить на них внимание. — Какой из оставшихся кандидатов привлекает твое внимание? — спросил тот и я озадаченно изогнула бровь, не поняв сути.        — В каком смысле? — уточнила, так как вопрос выглядел слишком расплывчато для точного озвучивания мыслей, возможно было сказать все, что угодно.        — В любом, какой тебе кажется правильным, — так и не дал точности дед, загоняя в продолжительные размышления.        Рассматривая изображения, могла назвать достаточно много личностей, но что именно от меня хотят? Привлекает внимание… Задумчиво обежав лица взглядом, первым делом указала на Хисоку и посчитала верным пояснить всех и сразу, чтобы хоть как-то натолкнуть Нетеро на верные выводы.        — Сорок четвертый — мой брат, которого и собираюсь прикончить, — сообщила еще одну новость, но никакой изумленной реакции не было, только наивная добродушная улыбка, терпеливо ждущая, когда закончу разъяснения и хмыкнула. — Вы же в курсе, что я — его сестра, — осознала, что директор ассоциации наверняка осведомлен обо всех, кто проходит экзамен, поэтому про Селену Мороу тоже знает. Не останавливаясь, я продолжила, тыкая в фото Триста Первого. — Это напарник моего брата и постоянно наблюдает за мной, — затем палец прошел к Гону и остальной части нашей группы. — А эти ребята затащили меня в свою компанию, — заключила шествие по фотокарточкам, не зная, что и добавить и как можно более лаконичней свести огромную речь до нескольких слов.        Кивая, как болванчик, Нетеро строчил и строчил на бумаге, помечая все сказанное, улыбаясь от забавы и распаленного любопытства. Надеюсь, что все верно перечислила. Странное вообще собеседование…        — И последний вопрос: с кем бы ты не хотела сражаться из оставшихся кандидатов? — снова вызвал недоверие своим опросом старик и в этот раз задумалась куда сильнее.        Подозрение промелькнуло в сознании, чуйка сработала незамедлительно. Нас и правда будут ждать бои, иначе директор не спрашивал бы о том, с кем мне претит вступать в драку. Нужно быть осторожной, чтобы ничего не вышло из-под контроля в таком случае.        — Мой брат, — сжимая кулак, через силу выцедила сквозь зубы, подавляя порыв гнева, а дед непонимающе склонил голову на бок, ведь минутой ранее совершенно точно доказывала, что собираюсь убить Хисоку. — Мне нельзя с ним драться, иначе сорвусь и просто прикончу, — рассказала об этой немаловажной детали, развеивая недопонимание. — У меня есть собственные цели на его счет, поэтому Сорок Четвертый — первый в списке, — притормозив свое буйство на счет Мороу, пополняла ряд информации. — Еще Четыреста Пятый, потому что слишком милый, мне стыдно на него даже кричать, не то, что руку поднять, хотя он частенько вытворяет настолько безумные вещи, что хочется оттягать за ухо за беспечность, — на данное объяснение Нетеро вновь хохотнул и подперев подбородок ладонью, посмотрела на изображение Киллуа, сварливо надув губы. — А Девяносто Девятый — обойдется, слишком много чести, — категорично отмела и Золдика, чтобы неповадно было и остались Леорио с Курапикой, на который ткнула. — С ними могу сразиться только при условии, что у них сразу будет второй шанс отыграться и получить лицензию.        Думаю, что с Курута и Паладинайтом можно вступить в схватку только при этих обстоятельствах, хотя кости ломать им и не собираюсь, в голове промелькнула одна небольшая задумка, которая сработает, если все сложится удачно и чертова Фортуна сделает свое дело. Давно в мыслях существовала одна небольшая схема, как все сделать предельно просто без заморочек, но процент вероятности на выгодное стечение обстоятельств был мал. Хотя, почему бы не рискнуть. Разбираться будем уже на месте.        Ненавижу социальные опросы…        — Отлично! Спасибо за ответы, можешь идти, — осведомил об окончании собеседования Нетеро, все также походя на наивного старика, но догадывалась, что он куда загадочнее, чем кажется.        Женскую интуицию не обмануть. Пять минут славы прошли, встав из-за стола, покинула помещение, выходя обратно в коридор. Необычный выдался разговор, видимо, грядет что-то невероятное.

***

       Наконец, завершилось прибытие на последний этап и почему-то во мне не было и капли волнения или же азарта, отнеслась совершенно спокойно к тому, что до желанной лицензии осталось рукой подать. Вероятно, если бы все еще грезила о смерти Хисоки, как можно скорее, то сгорала бы от нетерпения, но из-за заключенной с ним сделки сроки отодвинулись на какое-то время и пребывала в размеренности, словно просто пришла поглазеть от скуки. А ведь звание «Хантера» открывает огромные перспективы. Бесплатные перспективы. А я — жмот. В таком случае, мне нужна эта карточка не только для убийства Мороу, но также, чтобы после совершения мести, беспечно жить припеваючи в гармонии и счастье. Хочу в путешествие. Найти идеальное место для медитаций, чтобы просвятиться дзеном, на море в конце концов побывать, устроить отдых века.        Это же выходит — неограниченный отпуск! Дайте сразу две лицензии! Я согласна!        Да, хочу злоупотреблять полученными поблажками. А что еще ожидать от той, кто последние годы прошлой жизни только работал, скоропостижно умер, не отгуляв увольнение, а затем крутился в постоянном стрессе? Эгоистичная — это про меня, поэтому можно не считать добренькой героиней, которая приведет вселенную в порядок. Восхищений не требуется.        Все же, серьезность приказывала собраться и нас согнали в великолепно отстроенное здание с куполами и резными колонами, какому позавидовал бы даже «Тадж-Махал», хотя это был всего лишь отель — одна из резиденций ассоциации «Хантеров». Оказавшись в просторном пустом зале, пред нами предстали все экзаменаторы предыдущих этапов, сам директор, стоявший около прикрытой тканью доски и люди в солнцезащитных очках и костюмах выступающие в роли охраны, хотя по большей части они напоминали «Людей в Черном».        Толпу поприветствовал Нетеро и ударился в объяснения, объявляя, что формат испытаний пройдет, как бои один на один, о чем и думала изначально. Отбросив завесу тайны, он сдернул покрывало и явил расчерченную сетку схваток со всеми номерами участников внизу с одной оставшейся линией наверху. Пояснили, что каждый победитель в сражении заведомо проходит экзамен, а проигравшему предоставляется следующий бой, пока в конце не останется только один продувший. Выигрыш же засчитывается, когда кто-то скажет, что сдается, без нокаутов или отсчета, к которому привыкла на «Небесной Арене». Убийство соперника — дисквалификация. Все довольно просто, разъяснения, каким образом составлялось все это не слушала, а хитро наблюдала за своим первым отмеченным на доске соперником. Леорио.        Все, как и хотела, на этот раз Фортуна жестко просчиталась, я добилась своего, подчитывая возросший процент исполнения задуманного. Как совпало то… Спасибо, гребанная удача, ты попалась в мои сети. Интересно и когда стала настолько умной?        Переглянувшись с неуверенным на счет верности решения проведения драки со мной Паладинайтом, я подумала, что лучше промолчу о том, что сказанула на собеседовании, чтобы заранее не портить сюрприз.        С Гоном или Киллуа же могу встретиться только в финале, но, скорее всего, они выйдут из группы куда раньше, в этих мальчишках сомневаться не стоит, поэтому позволим себе расслабиться и вообще не забивать голову лишним. Конечно, оказалась в одном блоке с Хисокой, но зная его, он тоже вылетит, как пробка от шампанского и станет победителем, от чего в полной безопасности от потрясений. Мне же лучше, нечего ухудшать психику излишней нервотрепкой.        Первый бой объявили между ниндзя и Фриксом, поэтому других кандидатов отогнали чуть в сторону, открывая свободное пространство, чтобы было где развернуться.        — Удачи! — пожелала мальчишке и тот поблагодарив за поддержку, мужественно двинулся к противнику.        Бой начался и это походило на избиение, от чего смотреть без тяжести на душе не могла, но Фрикс уперто не намеревался сдаваться и когда ему сломали руку, пришлось удерживать разгневанного Леорио, не позволяя вмешаться в дуэль, хотя саму подмывало закончить эти трехчасовые издевательства. Через усилия, мальчишка поднялся и все же ударил с ноги ниндзя, врезав в нос и даже угрозы про отрезанную ногу от соперника не дали Фриксу права отступить, поэтому после наставленного ко лбу клинка, он не повел и бровью, от чего Двести Девяносто Четвертый сдался. Победу одержал Гон и тот был не рад такому выигрышу, но его препирательства закончились, когда вырубили. Правильно, пусть отдохнет, но бить было не обязательно, хотя трудно найти другой способ успокоить такое рвение, у него же шило в одном месте. Фрикса отнесли в лазарет отлеживаться, где оказали медицинскую помощь и мы вздохнули с облегчением, но радовалась не так долго, меня взял накал.        Началось следующее сражение, вызвавшее недоверие. Курапика против Хисоки. Нехороший расклад, лучше бы ничего не случилось, но мои переживания прервала мягко опустившаяся на плечо ладонь и обратила внимание на собранного, приятно улыбающегося Курута.        — Не беспокойся, все будет в порядке, — постарался утешить блондин и тяжело вздохнула, пытаясь поверить, что все действительно закончится хорошо, ведь убивать на этом этапе запрещено, а значит Мороу не позволит себе совершить кровопролитие.        — У Хисоки «мнимая рассеянность» из-за психопатии, он не может долго сосредотачиваться на множестве объектов одновременно, — шепотом раскрывала карты серийного убийцы, выходящего на площадку и не спуская пронзительного взора за движениями. — Надеюсь, тебе пригодится эта информация, — подбросила пару козырей об эпизодах невнимательности, коими обладал старший брат и выслушав признание с сосредоточенным видом, Курапика кивнул, приняв некую помощь.        Все, что могу сейчас сделать, это дать подсказку в борьбе с Хисокой, в остальном следует положиться только на способности Куруто. Тщательно следя за всем процессом противостояния, не взяла в толк того момента, когда прервав взаимное нападение, клоун резко сократил дистанцию и прошептав что-то на ухо блондину, сдался, а Курута покорно принял эту необычную победу, ничего не сказав по этому поводу. Меня брало жгучее любопытство, бросая косые взоры на Хисоку, стараясь прочитать его намерения, столкнулась с неприступной стеной секретности и фыркнув, сдалась, пилить взглядом моего ублюдка было бесполезным занятием, а у блондина спрашивать сейчас не стала. Потом уточню после экзамена. Третий бой: ниндзя против паренька и в этот раз Двести Девяносто Четвертый номер поблажек не делал, поэтому и выиграл.        — Четвертый бой: Селена Мороу против Леорио Паладинайт! — громким твердым голосом осведомил судья и привлекла все внимание, какое только могла, потому что некоторые присутствующие были в курсе о моем настоящем имени, что и вызвало огромное недоумение.        — Это его родственница?        — Теперь понятно, почему она себя так странно ведет иногда…        — Ничем друг от друга не отличаются…        Слышались удары перешептываний в спину и сравнения с Хисокой, выводило из себя, но я игнорировала посылаемую ко мне неприязнь, сжимая зубы, ведь это угнетало больше всего.        Забудь об окружающих, Ната, чужим тебя не понять… Одна моя старая подруга из предыдущей жизни дала однажды скромный совет, запомнившийся на всю жизнь, что стал ее собственным негласным девизом. На полном серьезе данный индивид существовал двумя жизнями абсолютно противоположных образов: в рабочие дни — ухоженная от корней волос до кончиков ногтей являлась прилежной юристкой в деловой юбке, а по выходным на заваленной грязной посудой кухне в потертых трениках и растрепанной прической всегда ворчала на общество, поглощая крепкое пиво, поэтому кликали ее просто и со вкусом — Ханна Монтана. Совет же был от нее превосходным: «Без разницы, что говорят за твоей спиной, идеальных людей не существует, а те, кто пытается тебя принизить и сами слеплены не из лучшего теста…». Слова я, конечно, подкорректировала более вежливой манерой, ибо в отключенном от профессионального режиме, Монтана общалась только матами, ленилась и цапалась с подкалывающим ее Оушеном, с которым, — охренеть не встать, — они сошлись, от чего вся наша дружная компания выпала в осадок, когда узнала эту неожиданную новость. Вот уж о ком действительно можно сказать, «как кошка с собакой» и «противоположности — притягиваются».        Совет, да любовь, ребята, совет, да любовь…        Применив фразу Ханны на деле, пропускала любые наседания мимо ушей, тем более, что сейчас не до разбирательств.        — Эй, парни… — было хотел заступиться за мою честь Леорио, сурово скривившись, но я быстро стала выталкивать его на пяточек расчищенной арены с непричастным горделивым видом.        — Да хрен с ними, Леорио, мне глубоко плевать на мнение неосведомленной толпы придурков, — не скрывая своего высказывания, намеренно не снижая тон, чтобы услышали все, самоуверенно вздернула подбородок, подгоняя Паладинайта ладонями в спину и мое оскорбление народа явно вызвало у них раздражение.        — Но тебе же неприятно, когда так говорят, — сопротивлялся будущий врач на счет горьких пилюль брошенных в мой стакан личного достоинства, недоуменно вставая напротив меня.        Неприятно, но не буду же срываться из-за этого прямо в середине этапа, можно ведь просто…        — Да я им на спину плюну, прокляну и их после этого собьет фурой, что тогда воздух зазря сотрясать, — насмешливо ухмыльнулась я, не идя на компромиссы и где-то сбоку послышался томный смешок раззадоренного Мороу, упивающегося наглыми высказывания, а также хохот Нетеро, который был больше всех здесь впечатлен участниками этого года.        Этому деду и правда была охота послушать стендап выступления своеобразной новенькой, которой палец в рот не клади, как не выдам очередное предложение, он смеется надо мной, будто купил билет на шоу в первый ряд, как истинный фанат веселых спектаклей.        Может уже начнем? Хочу закончить все побыстрее и опять валенок пинать, прошедшие недели экзамена порядком вымотали уже.        Настроившись на нужный лад, мы с Паладинайтом посмотрели друг на друга и протяжно вздохнув, он собрался с мыслями, после долгих раздумий, как нам быть с тем, что сейчас приходимся противниками. По сосредоточенному неотступному выражению лица поняла, что будущий врач не собирается идти на попятную, даже со мной, что мне понравилось. Его стремления не угасали, значит, моя идея не прогорит и Леорио достоин стать «Хантером», хотя до этого и маялся в неуверенности.        — Прости, но я не буду тебе поддаваться, — заранее предупредил Паладинайт, доставая нож и предприимчиво встал в защитную стойку, кропотливо обдумывая, что предприму, так как он уже видел, на что способна.        Просто кивнув, принимая его мужество, сохраняла выдержанную размеренность, грея свои личные помыслы на такой случай. К нам вышел рефери и проверив готовность, призывно махнул рукой под накалившейся атмосферой.        — Бой! — объявил судья и Леорио дрогнул, но тут же замер, пресекая попытку напасть первым, а моя рука высоко поднялась в воздух.        — Сдаюсь! — к удивлению аудитории, заявила, незамедлительно после того, как предложили начать сражаться и это выбило всех из колеи.        Непонимающе распахнув глаза, Паладинайт выпрямился, рассматривая мою хитрую улыбку.        Да, это и был мой план — просто сдаться и дать возможность Леорио победить без лишней мороки, уже когда-то пообещала, что если попаду в подобную ситуацию и будет шанс уступить — уступлю. Отчаянно бороться против своих же, желания не было и не будет, поэтому пришла только к этому единственному благоприятному исходу для обеих сторон. В запасе еще две попытки, от чего волноваться не имеет смысла, у меня все просто, а вот Леорио сильно озадачился, но просто пожала плечами, как ни в чем небывало и пошла обратно на зрительские места, от чего тот, опомнившись, поспешил за мной.        — Зачем ты сдалась? — недоумевал Паладинайт, требуя объяснений такому неожиданному повороту.        — Захотела и сдалась, правилами не запрещено, — косила под дуру, не принося точных причин для своего поступка и усмехнулась. — Могу треснуть тебя по затылку за дурость, но биться… — качая головой, стрельнула лукавым прищуром во все еще не пришедшего в себя после легчайшего выигрыша будущего врача и обернулась на Нетеро, наигранно разводя руками, словно ничего не могла поделать, получая от него восхищенный взгляд. Старик наглядно понял, что моей стратегической хитрости нет предела. — Я — переиграла вас, — и с этим наглым выражением, отвернулась.        Кто еще может настолько ловко манипулировать событиями, если не я — человек с не самым сладким характером, который не заморачивается по пустякам? Зато Леорио теперь тоже вне игры, можно поздравить с получением заветной карточки, что ждет на награждении, хотя, он все еще не отошел от изумления. И правда сложновато не потрясать людей разносторонним темпераментом, но такова уж моя натура, ничего поделать с коварством личины опасной девушки не могу. Да и не буду. Так куда интересней.        В пятом бою участвовал Киллуа и проигравший ниндзя паренек под Пятьдесят Третьим номером, Золдик поступил точно также, как и я, сразу сдавшись, потому что посчитал, что драться с данным соперником для него нисколько не интересно. Невероятный эгоцентризм. Время для меня пролетало быстро за шестым боем, где кандидатами являлись Хисока и Сто Девяносто Первый номер нисколько не смотрела, было плевать, ясно, кто победит, Мороу оставил мужчину в живых, не нанеся тяжелых ранений.        Поворотный момент за этот день же случился во время седьмого сражения. Киллуа против Триста Первого. Ничего не предвещало беды, пребывая в нетерпении хорошей драки, способной развеять скуку, Золдик вышел в центр круга, куда направился Лысый с нервным тиком и они оба застыли в ожидании начала. Держа руки в карманах, беловолосый азартно с чувством собственного превосходства приподнимал уголок губ, осматривая мужчину, который ни с того ни с сего лаконичным безэмоциональным тоном поздоровался с ним, заставляя Киллуа вопросительно изогнуть бровь, так как до этого они явно никогда не общались. Нехитрыми движениями, Триста Первый выдернул из головы толстые иглы, от чего его лицо принялось проседать и меняться на глазах в дикой трансформации. Полезла длинная грива черных смоляного оттенка волос, сгладились до изящного состояния черты, отдающие отрешенностью и широко раскрылись темные большие глаза.        Таким манипуляции с изменением внешности могла бы изумить, но я непонимающе замерла, когда увидела, в каком паническом шоке и испуге от лицезрения молодого парня пребывает Золдик. Настолько припертым к стенке он еще не разу не был, плечи дрожали в еле заметном треморе, по виску скатился холодный пот и Киллуа оцепенел, как закованный в цепи.        Он знает Триста Первого? Иного вывода из подозрительной реакции Золдика сделать не могла. А вообще… Этот парень выглядит знакомо… В душу прокрались ядовитые капли сомнения, отравляющие кровь.        — Брат?.. — через силу выдавил пораженный беловолосый и я чуть не подавилась потяжелевшим воздухом, упавшей атмосферы.        Что… Что?! Брат?! Какого… Я же шутила, когда предполагала, что причина слежки Триста Первого в том, что это скрытый брат Киллуа! Каким хреном могла вообще попасть так четко пальцем в небо?! Остаточное восприятие сюжета или очередной фортель вселенной? Честно… Вы издеваетесь надо мной?        Блять… А если рак-битбоксер действительно сейчас свистит где-то на горе? Хотите сказать… Вот черт…        Негодованию и запутанности ситуации не было предела. Что происходит то? Жесть…        Парня звали Иллуми и он, — мать его за ногу, — старший брат Киллуа, то есть, тоже Золдик, от чего мне захотелось нервно усмехнуться. Хисока, а это нормально, что наша семейка настолько близка с Золдиками? Каждому Мороу по Золдику? Это какая-то акция в супермаркете и мы с психопатом удачно отхватили себе по одному экземпляру?        Голова просто закипала от всего творившегося, что просто так не укладывалось в понимании, но переборов замешательство, продолжила вникать в суть беседы, свидетелем которой стали все находящиеся в зале. Чем дольше вещал Иллуми, тем сильнее переходил грани дозволенного, его речь наседала на уши тяжелым грузом ровного холодного тембра и этот безжизненный тон, будто погружал в транс, опускающий на безропотное морское дно с привязанной к шее грудой камней. Лепетание влияло на рассудок, было опасно выслушивать потоки манипулятивных слов, височная доля сжималась под двухсторонним прессом, раскалывая череп. Это напоминало все те разы, когда Хисока подавлял мою волю своими безумными скомконностями, скачущих с темы на тему в бешеном ритме.        Как же, наверное, беспокойно в данный момент Киллуа, стоявшему в эпицентре всего этого непотребства, катящегося обвалами прямо на него…        Заткнись, Иллуми, заткнись…        Что же вы с Мороу за старшие братья такие, которые не чураются морально унижать своих младших родственников, вылепливая из них идеальное оружие, подвластное лишь вашим омерзительным рукам? И тут я осознала, что я с Киллуа и правда похожи.        У нас имеется по старшему брату, которым жизненно необходимо владеть и контролировать нас, словно собственные игрушки, загоняя под крышу кукольных домиков. Мы оба заключены в цепи и закованы в клетки, будто бескрылые канарейки, которым не дают вылететь на волю и пуститься в свободное безбрежное путешествие по чистому небу. Меня и Киллуа обрекли на извечное петляние в цикличном страдании замкнутого пространства, в котором случайно повстречались во время прогулки по кругу. Столкнулись, как кочующие незнакомые друг другу странники и теперь медленным ходом шагаем рука об руку в одном направлении, в попытках найти выход и сойти с круглой виниловой пластинки скорбной мелодии, лившейся из проигрывателя. Наверное, поэтому беловолосый и цеплял меня, наверное, по той же причине я цепляла и его. Мы — дети семейного эксперимента над нами.        Не противоположности, а некое зеркало, в котором отражаемся, стоя друг напротив друга с изнуренными от тьмы лицами, вынужденные убивать под родственным надзором, но Киллуа — наемник, принимающий сотни жертв, у меня же — одна, но самая сложная из всех.        Мальчишка все сильнее сбивался с мыслей, претерпевая иссушающий упадок сил и мне захотелось крепко прижать его к себе в этот момент. Прижать лоб к своему плечу, успокаивающе пройтись ладонью по топорщащимся белым волосам, ощутить теплое дыхание на ключицах и спрятать Киллуа от всей сущей грязи, убаюкивая его страх, ведь из-за него, он перестал быть таким откровенным, каким видела до этого. Перестал быть собой — наглым, острым на язык, ехидным пареньком, смущающимся при каждом моем горячем поступке. Я не могла без жалости смотреть на уязвимого Киллуа, который не раз приводил меня в чувства, когда эмоции и приступы захватывали и утягивали в свои владения, испепеляя изнутри.        Все, чего хотел Киллуа, это прекратить убивать и подружиться с Гоном. Слишком светлая мечта…        — Это чушь, у тебя никогда не будет друзей, — отрицал человечную натуру своего младшего брата Иллуми, принижая достоинства и яркость чувств, которых было у беловолосого в достатке.        Отчаянно сопротивляясь, Киллуа сжимал кулаки, обливаясь холодным потом, слушая, слушая и слушая старшего, не смея воспротивиться вселяемой в мозг неуверенности.        Ради всего сущего, больше не могу терпеть эти бредни сумасшедшего, какого хера это змеиное отродье выползло из своего гнезда и пришло сюда! Оставь этого мальчишку в покое, потому что глядя на эту картину, вспоминаю… Себя и Хисоку…        Сердце громогласно ударилось о ребра глотая жгучий перец. Блядская ты срань… Надоело… Кончайте использовать нас, твари… Жаль, но моя внутренняя дрянная девчонка проснулась, почуяв захватывающий феномен, грозясь произвести очередной подрыв шашками динамита. Злость заливалась в глотку маслом холодного отжима, подпитывая искру огня, распаляя в пламя, облизывающее языками ребра.        Эй, хладная мразь, верни мне моего дерзкого пацана… Дай мне поспорить с ним еще немного, потому что Киллуа, как разбавитель для краски, он стирает с меня слои черных мазков и дает продохнуть от гнили.        — Ты — прирожденный убийца… — заявлял Иллуми, пока подкуривала терпкую сигарету, смотря на колебания пламени через розовые стекла.        Задрал…        — А ты — прирожденный мудак, — довольно громким, но низким, жестким тоном, обронила я, выпуская никотиновый сизый дым, отвлекая от созерцания психологического насилия и уйма оторопевших взоров приковались ко мне.        Как отмерев от застывания в камень, Киллуа обернулся на меня неверящим взглядом, словно сказала то, что не в его возможностях было озвучить, выступая его же подсознательным голосом в своей бойкой манере. Иллуми заинтересованно прислушался, оглядывая стеклянными глазами с ног до головы, в пальцах покручивала папиросу, жаждя, чтобы вместо нее там оказалась остроконечная игральная карта, которую всадила бы поглубже в неприятного мне индивида, торжественно занявшего вторую строчку списка эпичнейших ублюдков этого века.        Добро пожаловать в мой музыкальный чарт реквиемов…        Зря вы подкидываете мне нелицеприятные воспоминания прошлого, заставляя давиться тяжелым табаком вместе с гневом. Дайте ложку, я пожру эту банку горькости до самого дна. Когда-нибудь научусь контролировать себя и не буду выступать в пиротехническом цирковом шоу совместном с группой фаерщиков. А пока…        У машины, за рулем которой качусь по дороге жизни, отказали тормоза…        — Давненько не слышала такой отборной дичи, — не подбирая выражений, выливала ртом тонны холодного бешенства, разминая затекшую шею. — Говоришь, «обязан», «семейное дело», «нет выбора», «родство»… Да в задницу все это, — выплюнула отборную брань, грозно фыркая и, — Дьявол мне свидетель, — меня не остановить, спидометр только набирает стрелкой обороты разгона, как спорткар. — Киллуа — человек и имеет право выбирать сам, как ему жить, он не твоя собственность, — бессовестно тыкая в направлении Иллуми пальцем, повествовала, как какой-то оратор, не замечая и малейшего проблеска эмоциональности в застоявшемся выражении лица, зато видела, как пораженно проглатывает каждое срываемое с уст слово мальчишка, будто годами ждавший, когда кто-нибудь произнесет заветные фразы. — Какой ты нахрен старший брат, если не можешь пожелать счастья своему младшему? Вас с Хисокой в одной секте растили? Иди, встань рядом с моим любимым ублюдком, я вас и не отличу друг от друга, — кивнула в сторону заинтригованного психопата, которого возбуждала эта ситуация открытого противостояния.        Изливаясь в одержимой улыбке, Хисока дергался, как от ударов током, разрываясь на части от скачущих по нервам импульсам, взахлеб наблюдая за происходящим.        Братишка, не до тебя, поэтому постой мебельным интерьером, а лучше заработай сердечный приступ, пока тут разбираюсь с твоим напарником и даже не вякай в мою сторону. Настроение не то, чтобы тобой заниматься.        — Это не твое дело, — кратко припечатал Иллуми и я едко усмехнулась.        — А нехер моросить передо мной, — с милейшей натянутой улыбочкой, лилейным голоском, издевательски протянула, откровенно испытывая чужие нервы, щуря глаза. Если ты так тщательно следил за мной, Иллуми, то должен был понять, что мой рот хрен закроешь, дай только повод повозникать, никто не просил тебя капать в чашу терпения и призывать такой ядовитый характер на волю. — Я, — блять, — выскажусь по полной программе, поэтому завались, никто не запрещает свободу слова, — тяжелой тональностью, подавляла любое сопротивления, стоя на своем.        — Не лезь в наше с Киллуа семейное разбирательство, а занимайся своим, — явно медленно, но верно выходя из себя неаккуратно обронил патлатый и меня, как передернуло.        Сраные рычаги самоконтроля выходили из строя один за другим, призывая потаенного демона, созданного в котле гнева. Рассудок заклинило, Иллуми сказал то, что не следовало вообще упоминать в моем присутствии. Сердце стремительно застучало в груди и мрачность отразилась на моем лице, со скрипом в позвоночнике, выпрямилась, обстановка задавливала сквозящей сумеречной темнотой.        Гребанный манипулятор, знает куда давить и вздернуть мое шаткое психическое состояние.        — Иди нахуй, змеиный выблядыш, — с паузами и расстановкой, чуть не по слогам процедила со всей растущей во мне ненавистью, нервически дернув бровью и это оскорбление задело Иллуми, его жизненная энергия отдавала подвальной затхлостью, а взор пронзал саму душу, но это нисколько не напугало. Я разводила ведьмовские костры, устраивая шабаш внутри. Искры так и лопались электрическими разрядами в воздухе. — Раз ты сунул свой нос в мои дела, то я суну свой в ваши, — опасно предупредила в звенящей тишине зрителей, распаляя конфликт прямо при организаторах, не знающих, что и делать, чтобы нормализовать все обратно. Вот и здравствуй, новый враг в лице старшего брата взволнованного Киллуа, так как даже он не мог позволить себе пойти против Иллуми, зато могла я. — Киллуа никому и ничего не обязан, он свободен в выборе и ни ты, ни мой брат, не смеете помыкать нами, как марионетками. Люди просто так не сбегают из дома, они бегут оттуда, когда находятся в некомфортной обстановке под давлением родни. Близкие — это не семья, близкие — это те, с кем тебе уютно и раз Киллуа приятно находиться с Гоном и он хочет с ним подружиться, то просто не мешай ему, — суровым сухим шипением, опрокидывала бочки взрывоопасного вещества, наполняя комнату горючим до самого потолка, дожидаясь, когда произойдет короткое замыкание в проводке и все взлетит на воздух.        Нельзя срываться, но органы скручивало от осознания, что кто-то находится в идентичном со мной положении, поэтому по большей части все велось от моих истинных чувств, о которых никто не знал. Я изливала собственные переживания через двух братьев, истерично дыша, от чего бюст вздымался от обжигающего кислорода, втянутого через нос щекотливыми ощущениями, которые хотелось отфыркать.        — Ты слишком большого мнения о себе, раз так нагло говоришь все это, — буравил гипнотизирующим, ломающим напополам все кости взором Иллуми, с которым стояли на тонкой грани того, чтобы броситься друг на друга и заткнуть, а, возможно, и уничтожить.        Я издевательски истерично усмехнулась, разведя руками и пожимая плечами, как настоящая актриса вошедшая в кураж образа чокнутой стервы.        — У Мороу — в крови огромный эгоцентризм, ты должен был понять это, раз знаком с Хисокой, — слыша за спиной смешки напоминающие сладостную тягучку, мне казалось, что пока старший Золдик осматривает Хисоку и меня, видит схожие безумные глаза и резко глубокомысленно замолчал, метаясь по нашим фигурам острой наблюдательностью.        Вот это мне не нравится, но от идеей того, что между мной и психопатом есть схожесть не могу отделаться не в первый раз. Однажды, если ради победы в чем-то мне придется стать истинной Мороу, то готова рискнуть и обратиться в Селену навсегда, потому что ярость завладевает нами слишком часто, особенно, когда речь заходит о благополучии людей, относящихся ко мне с пониманием. Я и правда привязалась к компании Гона… Ну черт с ним! Значит, так надо. Значит, я буду плохой ради них.        — Твоя сестра — слишком безумна, Хисока, намного безумней тебя, — обращаясь к серийному маньяку, сетующе вздохнул Иллуми, качая головой, приходя в прежнее выдержанное настроение, спуская злость.        — Она — великолепна, — хихикал Мороу, улыбаясь терпким медом, беспечно веселясь, пока происходила настоящая буря и я прижигала вспышки лютого гнева, возвращаясь к холодному настрою.        — Ее влияние, как и влияние Гона чрезмерно сказывается на Киллуа, они — помеха ему, — намекая, что нас с Фриксом требуется устранить, общались два старших между собой и тут, поняв мысли Иллуми, Хисока угрожающе напрягся, проявляя свой напор, несмотря на то, что перед ним напарник.        Война на три фронта — я, Хисока и Иллуми, а между нами благополучие Киллуа, мы словно в запутанной сети друг друга и мне нужно объединиться с беловолосым, чтобы разрушить все захватнические войска.        Это не шахматы, а карточная партия со ставками на жизнь.        Занимательно…        — Даже не думай прикасаться к ней, — с погибельным предупреждением, щурился клоун, не позволяя и думать о моем убиении, ведь принадлежала та рукам брата.        Выходит, раз любимому ублюдку не в тягость убить Иллуми, то все их отношения завязаны на взаимовыгоде. Так и подмывает стравить их друг на друга… Меня трясло от перспективы узреть кровавую бойню между этими двумя.        Ну же! Убейте друг друга и дайте мне с Киллуа свободу! Никогда бы не помыслила, что иметь собственного ручного пса так выгодно. Очень выгодно, что сумасшедший оскал еле сдерживается на губах.        Призывные хлопки отвлекли всех, сбивая ритм и мы посмотрели на улыбчивого Нетеро, вмешавшегося в разборки, отходя от наваждения, от чего все мои жестокие думы улетучились в один момент.        — Нам нужно продолжить бой, — сообщил без малейших проблем дед, словно не видел, что у нас ведется холодная война.        Блин, старик, не лезь, еще немного и эти двое сцепились бы между собой.        Недовольно цыкнув, вынужденно отступила, так как при наличии охраны, профессиональных «Хантеров» и самого директора, будет не провернуть замысел. Мой зарождающийся план разрушили в мгновение ока.        Бесит…        Жаль, что нельзя влезть в дуэль, теперь Киллуа сам по себе и мне не хотелось оставлять его один на один с таким мудаком, как его старший брат.        Черт… Черт… Черт! Дерьмо!

***

       Киллуа сдался после еще некоторого перешептывания с Иллуми, в которое запретили вмешиваться, охрана недвусмысленно подошла ко мне ближе, многозначительно следя за тем, чтобы помалкивала в тряпочку, а что самое забавное, они даже не подпускали меня к другим участникам. Посчитали самой опасной, ну спасибо. Конечно, если я вызвала такую сильную бурю и чуть не помешала проведению этапа, организаторы должны были оградить меня от остальных. Издали, прижимаясь плечом к стене с несколькими рослыми мужчинами рядом, наблюдала за тем, как безмолвного и погруженного в себя беловолосого безуспешно пытаются разговорить Леорио и Курапика.        Я не заключенная, чтобы мне надзирателей поставили, так уйдите подальше от меня. Хмуро косясь на людей в черных костюмах, ожидала, когда с призывом на новый бой смогу выйти из оцепления.        Все не слава богу, вашу мать…        Наконец, объявили мою драку со Сто Девяносто Первым номером и охрана открыла путь, давая пройти на поле боя, но даже так продолжали пялиться, будто внезапно подбегу к Иллуми и придушу его. А этот мудак смотрел, словно сама виновата в эдаком заключении. Не беси меня еще сильнее, тварь. С холодной головой заняла свою позицию, встав напротив противника и пока рефери объявлял о начале, заметила, как Киллуа, будто призрак бесшумными шагами приблизился к нам. Это увидели не сразу, а я пораженно вглядывалась в порабощенную синевой тьму его глаз, замерев на месте, предчувствуя что-то ужасное.        Киллуа… Нет… Не делай этого…        — Бой! — озвучил судья и в тот же момент, Золдик пронзил рукой со спины моего соперника, вводя в оцепенение каждого этой неожиданностью.        Мужчина даже не успел вскричать, как мгновенно умер от удара в самое сердце, брызнули фонтаны крови, упавшие впитывающимися пятнами на Киллуа, а мне не удалось и пошевелить пальцем. Все случилось за считанные секунды, бордовые капли окропили мое лицо, вводя в лихорадку.        Что… Что произошло?        Киллуа убил Сто Девяносто Первого прямо на моих глазах, я потеряла дар речи, всматриваясь в отстраненного ужасающего своим холодным видом Золдика, враждебно настроенного против всего мира. Отмершая плоть грузно шлепнулась громким ударом об пол, разрывая воцарившуюся тишину, пока беловолосый бесчувственно смотрел на труп.        Киллуа, подними на меня глаза… Подними глаза, пожалуйста…        Комнату погрузило в прострацию, меня накрыло вакуумом оглушения, ничего не было слышно. Холодное морское дно мое нынешнее пристанище, а я — часть кораллового рифа, где не существует ничего кроме синей толщи, сплющивающей давлением. Мое сердце пропустило удар…        Иллуми, что ты сделал с этим дерзким мальчишкой, которому пришлось прогнуться под тобой?..        Губы, охваченные судорогой, поджимались от бессилия. Неужели, все закончится именно так?.. И почему мне больно смотреть на это до удушающего приема на шее?..        Твою мать…        Пройдясь по растекшейся алым луже, от чего подошва причмокивала под кроссовками Киллуа, он бесплодным духом, оставляя после себя красные следы и морозный шлейф, прошел мимо, не одарив и малейшим признаком жизни. Мурашки незамедлительно пробежались колючей шиповкой по позвоночнику, пальцы дрогнули, а я как дура ловила ртом кислород под сильный бит сердца, не понимая, что делать из-за смятения.        Поговори со мной… Пожалуйста, поговори со мной…        Поспешно обернувшись, все, на что хватило сил, это схватится за футболку Золдика трясущейся рукой и заставить его остановиться хотя бы на мгновения, в котором не могла прийти в себя. Голос пропал, связки онемели и вцепляясь, как за последнюю нить надежды в ткань, не хотела отпускать мальчишку, осознавая, что дай ему уйти — он потеряет себя и смирится со своим кредом наемного убийцы.        Ты ведь хотел подружиться с Гоном, просто не сдавайся, Киллуа, не надо, не поддавайся Иллуми…        Но ни единого звука не сорвалось с уст. Шершавостью футболка выскользнула из вспотевшей ладони и Золдик направился дальше неприкаянной ни к кому душой.        Киллуа, пожалуйста, скажи мне хоть что-то… Назови дурой и поспорь со мной… Поиздевайся, как умеешь это делать, но не уходи так просто… Ты же не такой…        Мой плейлист в сознании прокручивался, как задний фон к фотокарточками прилагающимися к кинокартине и на всех них проматывались истертыми изображениями те моменты, когда мы обменивались взглядами и разговорами с мальчишкой. И последняя строчка обрывалась здесь…        — Киллуа… — слабо выдохнула его имя вслед и дернувшись, названный замер на секунду, сквозь помутнение разума услышав мой голос, но затем сжавшись, как будто осужденный на суде, молчаливо пропал из вида.        Киллуа ушел и был дисквалифицирован, а я так и не смогла вымолвить чего-то вразумительного, за что ощутила стыд. Было больно, словно у меня отобрали что-то ценное, за что требовалось бороться до конца, но упустила все из рук. Наши пути разошлись также быстро, как и сошлись на первом этапе, когда этот мальчишка подсел ко мне. И сейчас испивала не кислый лимонад с лаймом и лимоном, что беловолосый принес мне, а горькую настойку отравленную ртутью.