Я пожираю гнев ложками

       Если честно, то стоя рядом с Киллуа с практически идентичными номерками наших жертв в «охоте», — мое полученное число всего на одну цифру меньше, напомню, — и искоса переглядываясь с ним под любопытные взгляды аудитории, что так и норовили рассмотреть чистейший факт совпадения, делали из нас с ним каких-то несуразных партнеров. Будто два человека скооперировались в противостоянии тройке братьев и общими силами отобрали у них значки, но никто же не знал о том, что я с Золдиком работали по отдельности и только в конце с малым недоразумением невезения в обнаружении целей, произвели обмен нужными каждому плашками. А мы с ним и не станем это никому объяснять, так как смысла в этом не было, что говори, что не говори, а некое сотрудничество все равно произошло, также у нашей парочки личностная гордость била через край. Это и не давало оправданиям слететь с уст, ну и к черту тогда надо. У меня с беловолосым собственная конструкция отношений, непонятная общественности.        — Вы смогли сработаться в паре? — с абсурдным смешком и ярким неверием того, что звезды сошлись и мы все же смогли поладить на короткий срок, спросил Леорио, прекрасно осведомленный, как с Киллуа ведутся любые разговоры, когда мы готовы излить тонны острот друг на друга.        Скорее рак-битбоксер все же выступит на горе со своим виртуозным свистом, чем случится предприимчиво начертанный разрыв шаблонов и я с Золдиком найду общий язык, о чем думал и сам беловолосый, ибо до окончания дней своих останемся ядерной атомной смесью. Он — дерзкий, я — стервозная и тут уж никак не обойтись без апокалипсиса с самовоспламенением земли под ногами, когда по цепной реакции извергнутся все вулканы и планету разнесет по кускам. Да мы даже во время катастрофы еще спорить будем, мол: «Это ты виноват, что миру кирдык».        — Еще чего, — синхронно фыркнули мы, с чувством собственного достоинства отворачиваясь в разные стороны и комичней пары было не сыскать, потому что даже здесь мы сходились во мнениях, а одновременно сказанное негодование заставило недовольно глянуть на своего партнера вновь.        Троица наблюдателей из нашей команды тихо прыснула от смеха, глядя на данную слаженность, только ухудшая атмосферу, подкидывая им размышления, что с Золдиком есть что-то общее. Ехавшая шуршащим шифером крыша, как по мне. Нет, вторая жизнь превращается в самый настоящий зрелищный и ржачный анекдот, какой мог бы рассказать Санчез, будь сейчас рядом, а не на «Небесной Арене».        Киллуа, — не дай баже, — ты останешься со мной до глубокой старости, когда мы будем похожи на сморщенный немощный изюм, тогда нам дадут одну палату на двоих и соседние койки в психиатрической лечебнице, куда пихнут добрые санитары в белых халатах и свяжут, потому что дойдем до белого каления таким ходом.        Наверное, что было проблематичнее всего было, так два предельно сосредоточенных взора, пиливших до костей, посылаемые со стороны. По подозрительной и гнетущей реакции беловолосого, я поняла, что не одной мне соблаговолило иметь тюремных надсмотрщиков в лице старшего брата и Триста Первого. Смотря в оба, едкими убийственными взглядами на повышенную степень заинтересованности взрослых людей, казалось, что нам не отделаться от них. У Хисоки и Лысого искрилась какая-то жгучая ревность, Мороу пронзал янтарными глазами так, словно был не намерен отдавать меня юной команде приключенцев, в особенности, хоть как-то взаимодействовать с Киллуа, которого подставляла под удар своим нахождением с ним. И до этого мгновения имела право предполагать, что психопат сильно впечатлен Золдиком, как объектом своих извращенных дум, так как беловолосый поистине необычный мальчишка, который не мог не поражать собой. Характер и способности для двенадцатилетнего возраста развиты не по годам, а помня брата, могу сказать, что он приметил Киллуа еще до моего прихода на экзамен и не спускал цепкой слежки.        Не лучшее стечение обстоятельств попадания под прицел Хисоки, заверяю, как эксперт в этом, не хватало еще и Золдику входить в педофилийный список, но, как выяснилось, было поздно, глаз был положен, Мороу всегда восхищали нестандартные юнцы. Хитросплетение событий обвязывали щиколотки ядовитым плющом, подвешивая вверх головой над развернутой пучиной темной пропасти, где растекалась густая болотистая тина, будто я с Киллуа накрепко засели в ловушке серийного маньяка, в которую он нас загонял. Внутри ожесточенно постукивало сердце при взгляде на трепещущего нетерпением любимого ублюдка и брала огненная враждебность синего адского пламени, коим наслаждался опаляемый всем кипением Хисока.        Любимый ублюдок… Только сейчас заметила, как ему идет это благодатное грешностью сравнение, текущее медовыми реками блаженства по моим венам. Кажется, медленно, но верно, мне грозит превратиться в истинную Мороу, начинаю ощущать похожие чувства с психопатом, когда представляю зависшую над его шеей гильотину. Давай же, сверкающее лезвие, упади вниз и снеси голову моему брату, излей все багровыми реками, в которых станцую босиком, оставляя кровавые следы ступней, дай зрителям нашего цирка превосходное алое шоу, где рассмеюсь в голос и окончательно сойду с ума.        Моя гребанная расплата за райские дебри наслаждения. Боже… Я — извращенная психопатка, если думаю о таком будущем, держа отрубленную голову в руках Хисоки перед собой, крича в переливах несдерживаемого хохота и крутясь в благородных пируэтах страстного танго. Грядущая развязка действует на меня чрезмерно ужасно.        В чувства же приводил леденящий стеклянный взор Триста Первого, нервозно постукивающего челюстью и дергающего мимикой в конвульсиях, когда тот гипнотизировал назойливостью. Всаживал мне под кожу иглы, надавливая на связанные между собой нервные окончания, оцепеняющие мышцы, желая проконтролировать и сбросить с обрыва на заточку скал в бушующем море, готовое поглотить изломанное тело на синем непроглядном дне. Бдил за моим поведением, всячески отгоняя подальше, и поняла бы, если бы намекал не трогать Мороу и прекратить игру из, допустим, — что само по себе невозможно и странно, — дружеских чувств к брату, так как они — напарники. Нет же, эта холодная сволочь гнала взашей от группы Гона, где отыскала теплоту и, снова же, как можно проникновенней зрил, когда приближалась к Киллуа.        Господи, полудурошный, еще заяви, что ты тоже его скрытый старший брат и хочешь им манипулировать, поэтому никому не позволишь увести его от себя, потому что собственничеством пасет за километр. Как классно у нас с тобой складывается, Любитель Постарше, нас не подпускают друг к другу и хотят владеть, как вещью в личных целях. Мы с тобой новые Ромео и Джульетта в мире «Хантер х Хантер»?        Какой бред, ни за что бы не поверила в это, окажись глупость реальной. Возможно, тут та же самая причина какого-то интереса или чего другого, что я не способна распознать без конкретных улик.        Вообще, занятные дуэты у нас выходят. Семья Мороу — это огонь, а Киллуа и этот Лысый — лед и мы уживаемся с противоположностями, как в неком сериале крученых неожиданных поворотов. Самый запутанный детектив, какой видело человечество, ничего не понимаю. Абсолютно. Кто из нас кто? Чего добиваемся? Начертите подробную карту этих взаимоотношений, чтобы знать против кого бороться, а кому доверять. Как все сложно…        — Мы под одним прицелом, — не без усмешки шепотом заметил Киллуа, привлекая мое внимание, намекая на омерзительную парочку в стороне и отвернулся от них, красноречиво посмотрев на меня с кипящим азартом в голубых очах.        Его захватило нетерпением узнать все и вся наверняка, а также проверить, кто сильнее из нашего «любовного квадрата», куда мне не хотелось встревать, но все решило влияние чего-то извне. Не могу не согласиться с выводом Золдика и смерив суровым темным взглядом сторону необузданной тьмы, бросила попытки хоть как-то вникнуть в самую суть. После экзамена, вероятно, явится ответ на все, а пока забивать голову неподтвержденными домыслами бессмысленно.        Не нравится мне все это… Просто оставьте меня в покое…        Постаравшись не зацикливаться на череде спутанного нитями клубка, вернулась к насущному и очередь показывать заработанные баллы дошла до Гона, которого изначально считала своим «охотником», но как выяснилось в процессе этапа, это не так. С какой-то нахмуренностью чувств, задетых позорным пятном, что было не присуще этому светлому мальчику, он без явного желания неохотно достал из кармана два значка, показывая их девушке-судье, проверяющей на подлинность выполненного испытания. Один принадлежал Фриксу — четыреста пятый, запомнившийся дырявой памятью очень хорошо, как и номерки Леорио, Курапики и Киллуа. А второй…        Могла поклясться, что в это мгновение, когда без сомнений прочла число, подо мной разошлась пропастью земля, выдернутая из-под ног и теряя опору, направила в самый низ. Сердце остановившись в ударе, хладно ухнуло в пятки, тремор пробил каждую клеточку тела, пока шокированными широко распахнутыми глазами вглядывалась в унизительно держащую мальчишкой плашку. Замерев от скованности, пальцы охладели и дрогнули, по виску стекла капля пота, что на контрасте отдавала раскаленным металлом, отравляющие миазмы проникли в легкие, не проталкиваемый ком встал поперек горла, я задыхалась в неимении кислорода. Смятение накрыло дымчатой пеленой сознание, наводя животрепещущий ужас, голос сел, разум опустел от мыслей, накладывая на них «культуру отмены».        Во всей гамме поражения грозовой сверкающей молнии, безбожно отрицала правду, видимую невооруженным глазом. Лицо Гона озарялось не улыбчивыми лучами, что отогревали душу, а заключали ее в болезненные закрутки множественных водоворотов, черты сквозили оскорбленной удрученностью, какую он пытался скрыть, но от цепкого взора глаз было ее не убрать. Стойко держался, а плечи бессильно опускались вниз и для меня его тело становилось крошечным и хрупким, полностью беззащитным, даже при бойкой мальчишеской натуре.        У него был номер Хисоки… Проклятый «сорок четвертый» номер, который жаждала заполучить я, чтобы не отдавать право убить его кому-то другому и чтобы этот ублюдок не создавал проблем окружающим. Только в дьявольской лотереи это число досталось именно Фриксу, которого запрещено было пятнать горячими смоляными брызгами едкого мрака.        — Гон… — надломанным тоном, выдохнула через препятствия вставшие в глотке, обращая неловкий взор мальчишки к себе, от чего заметив мое пространственное изумление, он неуместно прищурился, потрепав волосы на затылке.        Словно застала его с поличным за гнусным делом детского баловства и трудное поведение Гона впилось колом в сердце, наливая мученическими потугами, растерзывающими орган.        — Так получилось… — невиновный в вытягивании не той злополучной дощечки из короба, произнес он, не находя оправдания случившемуся невезению, что для меня являлось уродливым стечением обстоятельств. — Не волнуйся, все в порядке! — успокаивающе ширил губы Фрикс, чтобы привести к покою, разбившемся вдребезги на сотни режущих осколков, в которых отзеркалилась вся дрянь внешнего мира.        Теперь я — Алиса в Зазеркалье, а о стены рассудка бьется цитата Софьи Сегюр.        Гнев — агония души.        Гон не должен был доставать именно номер Хисоки. Не должен был! Нет!        Лихорадочно обернувшись к Мороу, требуя объяснений, как все свелось к этому, узрела только милейшую одержимостью лыбу до ушей, кодирующуюся, как новый виток пополненного списка его богохульного интереса.        Что ты ему сделал? Что ты сделал Гону, паскуда?!        Вновь оглянувшись на усмирившегося мальчишку, озадаченно смотревшего мой давший слабину контроль реакции, я вперилась кропотливым взором, как свихнувшаяся. Перемазанный в грязи с побитыми измученными невидимыми следами синяков под глазами, а на щеке небольшая опухоль от удара, налитая румяной, что до этого сбрасывала на процесс борьбы с другим претендентом. Но участником драки оказался мой психопат и это надавило на рычаги самоконтроля, ломающего шестерни, выскочившие из аппарата разума.        Мне хватило этих наблюдений, чтобы потерять самообладание и дать существу работать самому, отсылая в прострацию трезвость ума. Перед глазами потемнело от красноты собственной алой радужки, окружающая картина закружилась вокруг размазывающимся пейзажем, в висках стреляло бешеным пульсом, какой вызвал бы приступ. Сдавило черепную коробку, мигрень наполняла дикими предложениями голову, тошнота желчью разъедала желудочной кислотой горло, границы существующего стерлись улетевшим по ветру пепелом, в чернильной комнате ощущений осталась один на один с мстительным образом. Моим образом, подначивающего ответно нанести удар кувалды по костям.        Сначала я, затем Киллуа, теперь еще и Гон… Этого сукиного сына не остановить в насыщении эга, он продолжит рассеивать гниль и впускать в лабиринт все новых и новых перспективных светлых людей, ломая их по частям и лелея, как излюбленные игрушки.        Хватит… Хватит трогать других, особенно тех, к кому испытываю хорошие чувства.        Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит. Хватит.        С меня хватит…        Под недоумение компании, мое тело горящее январским костром от пыхтящей ярости криво направилось к Хисоке. Не ощущала того, как шагаю, под подошвой, словно не имелось устойчивой поверхности, шла по щиколотку в болоте, затрудняющим ход, не различая никаких ориентиров, игнорируя все вокруг. Не помню, как бесстрашно приблизилась и застыла каменной статуей прямо около Мороу, переливаясь всеми оттенками злобы, пригвожденная его ожидающим взглядом и сладостной улыбкой. Взвинченная, трясла плечами, буравя землю под ногами, не поднимая головы, отпугивая ожесточенной аурой сеявшей хаос и истребление всего живого, выпуская ореол потаенной звериной энергии, прокрадывающейся в присутствующих колким страхом. Башню снесло напрочь, мне было плевать, что да как творится, гнет поглощался возбудителем психопата хлеще любых кубиков адреналина, вводившегося внутривенно. Еще немного и пряди встали бы дыбом воспламенившись в прическу верховного бога смерти подземного царства мертвых Аида.        Я — кипящий котел ненависти, незримо пялившийся под ноги Хисоке, пытающийся раскрыть портал в Чистилище.        — Не смей… — замогильным падшим голосом жестоко выцеживаюсь сквозь плотно сомкнутую челюсть чертовские звуки не моей тональности, захваченные альтер-эгом Селены Мороу, наэлектризовывая воздух. — Не смей… — как мантру в бессознательности вещала одни и те же фразы, тягуче поднимая подбородок на шарнирной шее куклы, чтобы посмотреть в глаза не дернувшегося старшего брата. Все та же довольствующаяся клоунада в его выражении, лиходейно поднятые до небес уголки губ, грозившиеся выйти за территории черт, отдавали приторностью сахарной свеклы, заполняющей вкусовые рецепторы. Прищуренный в ликовании ястребиный узкий взор, липкий, как его способность Нэн, неотдирающейся жвачки от ткани одежды. И я. С потемневшим до выдержанного вина бордового оттенка взглядом, без чувства осознанности воздействую уничтожительными намерениями. — Не смей тянуть свои ебучие руки к ним… — выплевываю, как гадюка яд в главного злодея этого мира, закрывая чужие жизни от его помешательства.        С бетонной выдержкой злополучия, Хисока благоговейно размалевывал выражение вбудораженности, не воспринимая того, что у всего есть пределы и отбрасывал свою высокую тень на меня, покрывая сумеречным полотном искушенного демона. Не робел в испуге, а добивался поворотного момента в нашей с ним игре в выживание.        Уж лучше принимать участие в ней буду только я, прыгающая по расчерченным зонам шахматной доски в позиции королевы, чем он приплетет еще кого-то.        Я — непотухающий бедственный пожар.        — Мы уже договорились с Гоном, — многозначительно бросая лихой взгляд мне за спину на напряженного мальчишку, осведомил изящными нотами, вызывающими у меня рвотные позывы, игнорируя предупреждения о том, чтобы не помышлял больше приближаться к Фриксу или Золдику.        У меня сорвало крышу во время жгучего урагана.        Рука молниеносно и с замахом от всей души двинулась к скуле психопата, чтобы с задержавшимся дыханием, влепить ему звонкую пощечину, от которой, надеялась, у него выбьет пару зубов и оторвет голову, но он вовремя перехватил меня. Резким четким движением оплел длинными прижигающими льдом пальцами запястье, трясущиеся от гнева, остановив раскрытую ладонь в нескольких миллиметрах от своего лица, надежно и крепко держа ее в одном положении, не позволяя шевельнуться. Склонялся ниже, обдавая влажным скользким дыханием, коснулся пальцами моей шеи, подводя один к подбородку, чтобы направить губы в нужном направлении, желая вознаградить в своей нездоровой болезненной манере за то, что позволила прочувствовать накал страстей. Это как отрезвило от наваждения и взорвало бурлящую ярость.        Замахнувшись левой рукой, хлестанула звонким шлепком от всей души по лицу импульсивно отдернувшуюся голову Хисоки, прижигая болезненными вспышками, чтобы пресечь задуманное. Выдернув запястье из его хватки, тяжело дыша мертвецки ухватила за воротник возобладав над реальностью, отойдя от оглушения посторонних звуков, вырываясь из куба помутненного рассудка, открыто и с остервенением нападая на брата.        — Ебаный выблядыш! — заорала во все горло, не выдержав обстановки и завязывая драку посреди процесса подвода итогов этапа, с силой встряхивая, словно обмякшую тряпичную куклу психопата. — Я убью тебя!.. — голосила в живительный оскал, намереваясь превратить эту морду в кровавое месиво.        Внезапно две пары рук оплели меня со спины, одни плотно зафиксировались повыше и пониже груди, врезающимися прочными канатами, а вторые обвились вокруг талии спасательным кругом, стремясь оттянуть назад. Спиной вбилась в фигуры Киллуа и Гона, бросившихся разнять нас до того, как любимый ублюдок что-то выкинет, старались разорвать контакт, пока я в смятении от переполненной чащи терпения, злобно, нервно и отчаянно цеплялась пальцами за одежду, сопротивляясь, как озверевшая. Мои ладони оттягивали рубашку скоморохи, готовую треснуть по швам и передо мной впопыхах выскочил собранный Курапика, насильно отдирая конечности от спокойного Хисоки, с забавой следившего за всем безумием. Подоспевший Леорио оттолкнул Мороу подальше от меня, предприимчиво вытягивая руки по разные стороны, разделяя дистанцию. Уже было шаркнувшего ногой обратно ко мне старшего брата, остановило угрожающе выставленное оружие Курута, чей наконечник нацеливался точно в грудь врагу, пронзая предупреждающим суровым взором, запрещающим сходить с намеченного места, а вслед за блондином Паладинайт опасно изъял нож.        Ноги скользили по земле, поднимая шуршащими по ней подошвами клубы пыли, я тянула руки к ублюдку отравляющему всем жизнь, жаждя сомкнуть пальцы на его горле. В двух двенадцатилетних мальчишках было силы способной утягивать за собой переполненный грудой кирпичей камаз, вырывалась, но они стойко сражались со мной, таща подальше.        — Успокойся! — нервозно рычал на ухо Золдик, достукиваясь до меня сквозь преграды возведенные яростью.        Что-то подсказывало, что он и один мог бы отдернуть меня со своими мощными потугами, но делал это сообща с Фриксом.        — Ната, остановись! — усмирял мой пыл Гон из добросовестных побуждений.        — Я заберу тебя в ад вместе с собой, мы будем гореть в нем вместе, ублюдок! — вопила, что есть мочи, уставая от самовозгорания подорвавшейся мины и запнувшись пяткой, грузно упала на землю, шлепаясь на задницу, но никто из парней меня не отпустил.        Дышать было трудно, меня изматывала враждебность, я вспрела горячительным потом, пыхтя раскаленным углем и накатывающая волнами вялость от криков, перенапряжения мышц и чувств, подавляли пламя в душе. Тяжко бороться еще и с собой, но мне не давали самоуничтожиться, поэтому сдавала позиции, медленно остывая. Вернувшись к цепи размышлений, какого черта со мной произошло, могла бы застыдиться своего срыва, посмотрела в взволнованный огромный взгляд Фрикса, завещающего прийти к размеренности и повернулась к взлохмаченному Киллуа. В его голубых глазах плескалась сосредоточенность и некое беспокойство, которого не видела раньше, обернулась на переживающих Леорио с Курапикой, поглядывающих на меня через плечо, охранявших подступы и полностью отдалась этому мановению.        Я погорячилась и развела конфликт, который мог бы перетечь в настоящее убийство. Твою мать, как меня тошнит…        Испугавшись саму себя, выбитая из колеи потянулась к вляпавшихся со мной в одну проблему опешившим мальчишкам и прижалась, спасаясь то ли сама, то ли их. Лоб Гона упал на плечо, его волосы щекотали ухо, а горящей красной щекой соприкасалась с чертами Киллуа, чье дыхание направлялось прямо по шее. Бойко вздыхала распаленным воздухом, выскальзывающим сквозь губы, успокаивалась, держа этих двоих слишком близко, чтобы их можно было оторвать от меня.        Медитируй, Ната, считай… Десять… Девять… Восемь…        Понадобилось намного больше секунд в таком положении, чтобы полностью оправиться от пережитой агонии и Золдик с Фриксом не покидали меня ни единого мгновения, оставаясь на месте.        Семь… Шесть… Пять…        Мы в одной лодке, Хисока больше их не выпустит из своего поле зрения, как и меня.        Четыре… Три… Два…        Это провал и мне стыдно за него до умопомрачения, не хочу, чтобы кто-то еще пострадал от Мороу.        Один…        Мне нужно отдохнуть от себя же…        Ноль…        Я и Селена испытываем одинаковые чувства, потому что мы — один человек, только именем этого мира называюсь, когда прихожу в ярость.        Десять… Девять… Восемь…

***

       Сев на дирижабль, который должен был отвести нас к последнему этапу, не могла отделаться от опасливых косых взглядов других участников, что теперь обходили меня стороной также, как и Хисоку. До них не было никакого дела, но в той некомфортной обстановке в общем зале оставаться не хотелось, сразу вспоминалось все навалившееся безумие и ушла из-под надзора Мороу, размеренно рассиживающегося у стены. Сидя в коридоре на скамейке, смотрела в закатное небо через панорамное окно, разглядывая мазки пестрой краски в полном одиночестве, тщательно обдумывая каждую мысль. Сделанного не воротишь, я полностью поддалась переживаниям, поэтому рассвирепела за считанные мгновения, получив второе предупреждение о дисквалификации на своей памяти, но мне позволили пройти дальше. Злополучный был денек, от чего упивалась глубокими затяжками никотина, несколькими скуренными подряд сигарет.        Позади послышался такт устойчивых шагов, расходящихся эхом по пространству и оглянулась, догадываясь, кто их обладатель. Им оказался Курапика, вежливо приподнявший уголки губ и тихо севший рядом, чтобы не спугнуть атмосферу, молчаливо присоединяясь к осмотру неба. Безмолвие окутывало запахом табачного дыма, блеск заходящего солнца слепил глаза, но я не надевала очки, силясь попривыкнуть к освещению. Пока не выходило, слизистая раздражалась.        — Меня тоже иногда берет гнев, — неожиданно глубокомысленно обронил Курута, привлекая внимание и осмотрела его выдержанные черты, нерушимого спокойствия, вникая в суть разговора, пока блондин, чьи волосы сияли под светом лучей, держал зрительный контакт со стеклом, не отвлекаясь от темы. — Ты и сама видела, как реагирую на пауков, — с легкой ироничной усмешкой, покачал головой собеседник и поднял мягкий, добрый взгляд ко мне, проникая куда-то вглубь существа. — Все в порядке, мы больше испугались за тебя, когда набросилась на Хисоку, но не твоих чувств, — убеждал Курапика и слышать эти слова было приятно.        Радовало то, что мое поведение не поколебало отношения компании ко мне, хоть что-то хорошее случилось, это наводило некий покой, разглаживая морские волны после прошедшего тайфуна в душе. Сердце не драли кошки и захотелось с кем-то поделиться мнением насчет своей цели, казалось, что Курута поймет, как никто другой в этом плане. Набравшись храбрости и переведя дыхание, тяжело выпустила воздух из легких, откуда покатился дымчатый клубок из-за находившейся во рту сигареты.        — Ты ведь тоже хочешь отомстить за свой клан? — подняла угнетающую для Курута тему, спрашивая наверняка, но тот не замялся, откровенно раскрывая карты, смотря на меня.        — Да, — кивнул он, отворачиваясь обратно к панораме, теряя улыбку, прищуривая глаза в скорбной суровости, вспоминая произошедшее на своей родине. — Я собираюсь отплатить «Редану», — подтвердил блондин стремление к отмщению и пришлось отступить, чтобы не бередить все раны на его сердце, поэтому вновь замолчала, наблюдая, как все ниже за горизонт откатывается небесное светило, подводя ночь к своему началу.        Дым от табака был терпким, но раскуривая его в приятной компании было куда умиротворенней, чем когда делала это одна.        Может ли быть такое, что теперь мне неуютно в одиночку? Прошедшие с первого этапа события плотно укоренялись в памяти всем, что и для кого делала, видимо, все это время существовать с поломанным рассудком в одиночку являлось сложнее всего, как еще одно жизненное испытание. Я опасна для окружающих с внезапными припадками сумасшествия, но есть те, кого это не беспокоит и из-за этого хочу как можно меньше впадать в собственные диссонансы, чтобы от этого никто не пострадал.        Опасная девушка… Безумная… Селена Мороу… Мой нынешний облик…        — Мы поможем тебе, если это потребуется, — заверил обнадеживающим собранным тоном Курапика и мои уголки губ дрогнули вверх в легкой полуулыбке от знания, что рядом имеется опора.        Это не страшно. Мне ничего не страшно.        — Спасибо, — искренне произнесла, вызывая ответное облегчение и любезную улыбку. Разобравшись с одной волнующей меня проблемой, оставалось только опросить Гона о том, что вообще приключилось с ним и моим братом, поэтому найдя в себе силы, поднялась с места под взор Курута. — Мне надо спросить Гона о Хисоке, — объяснила причину и блондин поддержал желание отыскать мальчишку, вставая следом.        Совместными усилиями, мы пошли на поиски Фрикса и он обнаружился около подоконников среди самого непримечательного места на дирижабле, погруженный в собственные раздумья, без привычной задорной улыбки на устах и заводного блеска во взгляде. Смотря на его скорбное состояние, самой становилось не по себе, мне было жаль, что Гону пришлось наглядно прочувствовать всю омерзительность натуры Хисоки, который загнал мальчишку в эмоциональный тупик. Сжав кулаки, налаживая ритм болезненно кольнувшего сердца, переглянувшись с Курапикой, я приблизилась к Фриксу, ступая в ограниченный мирок ненастья и ощутив чужое присутствие, мальчишка выдавил легкую улыбку, сразу же отворачиваясь обратно к прозрачной поверхности окна, опуская голову. Сдержав расстроенный вздох, встала около него, медля с озвучиванием темы.        — Гон, — аккуратно обратилась к нему, следя, как напряжены юные плечи. — Что сделал Хисока? — поинтересовалась, вобрав смелости в столь щепетильной атмосфере, колеблющейся от любых слов. — Если для тебя это трудно, то можешь не рассказывать, я пойму, — не стала настаивать, хотя действительно волновалась по этому поводу, но душевное равновесие Гона было для меня куда важнее, а со своей злостью на Мороу, стучавшейся в сознании, могла смириться самостоятельно.        Нечего больше пугать компанию демонстрацией обозленного доведенного до ручки выражением лица. Неловко промолчав, сжимая пальцы с внутренним противоборством, Фрикс поджал губы от бессилия и я ласково приобняла его рукой за плечо, бережливо оглаживая неказистые юношеские изгибы, утешая от скорби и прогоняя все невзгоды прочь, чтобы облегчить неприятную ношу. Если мальчишка не захочет делиться чувствами, то просто приму это, как факт, я не настолько жестокий человек, чтобы вскрывать раны. Устало приникнув к моему плечу виском, найдя зону комфорта, Гон еле заметно затрясся, открывая все свои секреты о произошедшем на острове.        — Я не смог дать ему сдачи… — от безысходности всхлипнул Фрикс, на чьих ресницах навернулись горькие уязвимые слезы, капающие по щекам едкой обидой за оскорбленность, пока продолжала убаюкивающе гладить по волосам, забираясь пальцами в локоны, давая некую защиту.        Все в порядке, Гон, я рядом, поддержу тебя и выслушаю все твое негодование и печаль.        Шмыгая носом, он мужественно поведал о борьбе, из которой морально вышел проигравшим. О том, что несколько дней тренировался до кровавых мозолей на ладонях, чтобы украсть плашку у психопата, засиживался за долгим наблюдением за ним в засаде, не выдавая признаков жизни. О психическом припадке серийного убийцы, после того, как тот заключил сделку с Курапикой и Леорио, удачно избежавших нападения благодаря выгодному переговору, то какая страшная аура исходила от моего любимого ублюдка во время помутнения рассудка. Зная, какую подавляющую и безумную до отчаянных слез энергетику может испускать старший брат, представляла, какой животный ужас испытал Гон в тот момент, поэтому гневно покусывала губы, не нарушая процесс рассказа, чтобы мальчишка выговорился, излив всю душу. В итоге, Фрикс стянул значок, но за ним также была охота и участник выпустил парализующий дротик ему в шею, лишая возможности сбежать от Хисоки.        С каждым новой поступающей новостью, мне становилось дурно от ядовитого дыма бушующего пожара, что разъедал легкие, но терпеливо слушала знакомого, не прерывая ни на чем. Мороу убил врага и с присущим превосходством похвалил Гона за старания, как подачку вручив свой номерок, от которого Фрикс сурово отказывался, но получив сильный удар, был втянут в договор с дьяволом, подписав его на крови. Теперь, чтобы отмыться от позора и восстановить достоинство, пареньку будет необходимо вернуть должок — ударить психопата хотя бы раз и нагло швырнуть обратно плашку прямо в лицо, доказывая свою способность противостоять ему.        Хисока… Ну ты и мразь… Опрокинул в свои сети еще и Гона, делая из него нового участника на своем поле наслаждения.        Сердцебиение бунтовало, желалось разорвать Мороу на куски, вонзаясь ногтями в плоть и отрывать по лоскутам, пуская в утиль подобного отвратительного человека. Повернув к себе Гона, заботливо прижала к груди, проходясь в невесомых касаниях ладонью по спине, скрывая все горести и он спасаясь, впился пальцами в короткую ткань одежды, беззащитно трясясь.        Гребанный сукин сын, не смей доводить этого яркого мальчишку до такого состояния…        Внутренне пыхтя от ярости, я подавляла вспышки обозленности. Скольких еще людей Хисока втянет в свои игрища, если его не остановить? И тогда, у меня появились жесткие намерения. Хочешь повеселиться, братец? Так я тебе устрою восхитительное шоу, от которого просрешься даже ты. Ублюдок…        Не стоило связываться со мной…        — Гон, не думай о том, что Хисока тебе уступил из жалости, он — психопат и ему без разницы кого мучать, поэтому… — отодвинув от себя названного, внимательно вникающего в мою речь, затаившего дыхание, весомо посмотрела в большие ясные глаза, давая серьезное наставление. — Отплати ему в стократном размере за себя…        Ужасно с моей стороны подначивать юнца на месть, но возьму всю ответственность на себя и помогу ему сполна отдать должное обидчику. А обидчик — мой брат, поэтому никаких поблажек с нашей стороны не будет.        Хисока, я не намерена больше давиться твоими выходками и не дам страдать от тебя другим.        Коварный план зрел у меня в уме, я нацепила очки со лба на переносицу и перехватила ладонь оторопевшего Гона, целенаправленно таща его за собой по коридору, от чего он послушно семенил, как за надежной старшей сестрой, идущей разбираться в конфликте. Сразу вспоминалось, как подобным же образом заступалась за младшего земного брата Сербия, когда кто-то приставал к нему из более старших ребят, там уже бескомпромиссно шла, как на бойцовский поединок.        — Ната? — непонимающе спросил следовавший за нами Курута, догоняя мой жесткий уверенный шаг, стремившийся к залу, где заседали все экзаменуемые, обходя коридорные владения, сокращая расстояние до точки сбора.        — Куда мы? — поинтересовался недоумевающий Фрикс, уводимый за руку.        — Я покажу тебе, что из себя представляет Хисока, — загадочно с опасным видом, ответила им и подошла к разделявшей комнату двери.        Я, — блять, — опасная девушка… Не смейте доводить эту гребанную дрянную девчонку. Плевать, если меня начнут пугаться окружающие, потому что есть люди, которым не важен мой стервозный характер и раз он такой действенный, то покажу его во всей красе.        Бойтесь меня…        Подняв ногу, мощным ударом распахнула дверь, производя оглушительный треск, от чего задвижка в лунке со звоном отлетела, а верхние петли развалились, вывалившись шурупами, преграда покосилась на бок, врезавшись с хлопком в стену. Шум привлек внимание вздернувшихся от внезапности участников, чьи ошарашенные взгляды все до единого направились в сторону открывшегося прохода, откуда высовывалась подошва армейского ботинка. Под звенящую шокированную тишину, выпрямилась и игнорируя замерший по местам народа, гордой, выдающейся, строгой походкой вошла в комнату, утягивая следом безмолвствовавшего Гона, а позади тихо вошел сглотнувший Курапика.        Да, это мой сраный темперамент, с которым выбиваю двери и ломлюсь в помещения, как умалишенная, что происходило в прошлой жизни, когда привели в ярость и ногой сносила замок, чтобы перетереть с бывшим возлюбленным подруги, ударившим ее во время ссоры. За своих и двор, мать вашу…        Сохраняя божественную выдержку, подошла широкими властными шагами к отстаивающему карточный домик Хисоке и снова сбила хрупкое разлетевшееся по деталям строение, ущемляюще возвысившись над ним. Оторвавшись от разрушенного детища, он томно усмехнулся и ожидающе задрал голову, приветливо щуря глаза, пока сквозь тонировку, пришпиливала его грозным взглядом.        Давай наглядно разъясню, что аморально делать в моем присутствии, братец…        — Смотри, Гон, — призвала мальчишку, отпустила его ладонь и резким движением схватила Мороу за волосы, растрепав всю прическу, мученически всаживая пальцы в локоны отдающие рыжиной по розовому оттенку. Где-то спохватились друзья Фрикса, что вновь затеиваю разборки, но от меня ни на грамм не веяло той темной жизненной энергией жажды убийства, а веяло холодными ледниками стойкого злорадного противостояния, державшего под контролем самосознание. Дернув несопротивляющегося улыбчивого клоуна на себя, отдернула его спину от стены и заставила Гона приглядеться в хвалебную рожу. Второй рукой, насильно сдавила челюсть психопата, поворачивая профилем, где на скуле отпечатывался багровый, постепенно синеющий след от пощечины, куда вложила все пережитки остроты горючего воспламенения. — Видишь? Это я его ударила, — показывая достояние личных проделок, указывала на затрещину.        Кропотливо слушая мои наставления, Фрикс изучающе следил за творившимся и отпустив маньяка, я со всей дури вмазала старшему братишке по другой целой стороне лица сжатым до сводящих мышц кулаком. Хисоку отдернуло, подставив руку, он не рухнул на бок и удержал равновесие, в данном заинтригованном положении моих действий, Мороу был покладист, как мокрая глина и у меня был шанс лепить из него и делать все, что пожелаю. Излюбленная мною часть, когда могу снизить градус накала и раздражения, повинуя шута разным манипуляциям, ощущая превосходство и власть над ним, как перехватившая инициативу ведущая наших с ним семейных распрей. За всем наблюдал также и находившийся неподалеку Триста Первый номер, прочитывая мое поведения для личных целей, образовывая выводы на счет, какова же личность младшей сестры его напарника.        А я тебе покажу, шпионская гнида. Смотри внимательно. Все смотрите внимательно за той, кто заебался терпеть! За превращением Наты в Селену Мороу и мотайте на ус, кого никогда и ни при каких обстоятельствах не стоит злить.        — И ударила его снова, — оценочно оглядывая выбившиеся из прически пряди ублюдка и то, как он польщенно приподнимает уголки губ за проявленную к нему враждебность, уверенно воззрилась на Гона. — А раз я смогла это сделать, то ты тем более сможешь! — повысив тон, веря в силу и сноровку Фрикса, прикрикнула, развеивая все его сомнения, открывая глаза на истинную натуру обидчика. — Он просто омерзительный ублюдок, который упивается чужими страданиями и насыщается отчаянным сопротивлением жертв! — на всеобщее обозрение, вскрывала все известные только мне факты, бессовестно тыкая пальцем в Хисоку и совершив небольшую паузу, чтобы перевести дыхание, понизила уровень рвения. — Не поддавайся ему и не думай о том случае, как о жалости, потому что у него ее просто нет. Хисока — псих, наркозависимый от чувства собственного ублажения эго, поэтому докажи, что чего-то стоишь и не будешь плясать под его дудку! — вбивала в голову мальчишке, как следует поступить, чтобы он не сошел со своего светлого пути под влиянием моего брата, замечая просветление и искру решимости в глазах Гона.        Правильно, не надо расстраиваться из-за одной неудачи и поблажки какой-то сволочи, продолжай жить своим чередом и делай так, как посчитаешь нужным. Усвой мой урок и двигайся вперед, Гон, а я подтолкну тебя в спину и прикрою от Хисоки. Пока я рядом — не позволю любимому ублюдку портить хороших ребят. Противопоставь антагонисту другого антагониста.        Я — опасная девушка, не стой на моем пути, иначе останешься без загребущих конечностей. Зазубрите только одну истину — тут я злодейка. Селена Мороу. И я не сломаюсь под этой ответственностью.        Вероятно, существуй этот персонаж в реальном сюжете истории «Хантер х Хантер» и что-то могло бы измениться, повествование превратилось бы в чернушный экшен, так пусть так и будет. Не уступлю и переработаю всю вселенную под требуемый лад, который выгоден мне. Эгоистично, знаю, но у меня есть чувство справедливости и если она не восторжествует, то зачем вообще переродилась в этом мире. Только чтобы поставить на место одного придурка. Протагонистка? Защитница? Нет. Самый натуральный антагонист, поддерживающий героев из тени. Да будет так…        — Я — верю в тебя, Гон… — в толикой мягкой надежды, сильной фразой, растроганно встрепенула окрылившегося Фрикса, благодарно поджавшего губы, глядящего на меня, как на собственного героя, вышедшего из темного мира, знающего, как и что работает на самом деле в реальности.        — Да! — собранно кивнул головой мальчишка, рассудив для себя все пункты и откинул растерянность, морально вырастая прямо на глазах.        Так держать, малец…        Вставив в зубы сигарету и подпалив кончик, сделала затяжку и вернулась к беседе с Хисокой, выпуская потоки сизого дыма изо рта, нормализуя суровое состояние на жесткий лад.        — Теперь ты, — предупредила обрадованно хмыкнувшего Мороу и всадила ступню ему в плечо, вдавливая в бетонную кладку позвоночником, повелительно ставя на него ногу, заставляя изображать жалкий мусор на моем фоне. Уперевшись локтем в колено, склонилась к нему и с ответным восхищением, ладонь психопата ледяным касанием легла на щиколотку, медленно скользя вверх по коже, проходясь по силуэту стройной ноги. Сейчас не до его домогательств, есть дело и поважнее. — Слушай внимательно, я — беру гребанный отпуск от тебя, — твердо заявила, бросая игральные кости и совершая свой рискованный ход, на который поставила жизнь и собственные цели. — До тех пор, пока Гон не вернет тебе должок, даю отсрочку, — выдувая никотиновые испарения четко в блаженное выражение, ставила новые условия, как главенствующая фигура в семейном сражении, от которой все и зависело. — С моего разрешения, проживешь чуть дольше и даже не смей выкинуть что-то, иначе отхерачу тебя по кускам и еще живым запихну в мясорубку, ясно? — для достоверности, поинтересовалась, все ли детали дошли до одержимого брата.        Ластясь ловкими пальцами по моему бедру, ладонь остановилась под джинсовой тканью шорт, углубляясь в теплоту под одеждой, что сносило у Хисоки крышу и даже не хотелось знать, как на откровенную эротику и его возбуждение реагируют присутствующие. Трепеща от вожделения, Мороу улыбнулся изрядной сытостью всего поступившего, начиная от монолога и заканчивая хищным обхватом моего бедра.        — Договорились, — растягивал разряды электрического наслаждения тот и я коварно усмехнулась, хватая за запястье.        Вытащив его забравшуюся под шорты руку, усиленно сжимая ее до хруста, абсурдно качнула головой, совершила последнюю затяжку недокуренной сигареты, взяла в пальцы и безжалостно затушила красноватый кончик прямо о раскрытую ладонь клоуна. Прижигая с шипением рельефные бугры, едко оскаливалась, разглядывая не поведшего и бровью психопата, который и не почувствовал ожога.        — Никто с тобой и не договаривается, — с исключительным господством над старшим, объяснила мелкую корректировку, вкладывая в ладонь бычок и зажимая его пальцы в кулак, одаривая подобным ему же мусором. — Тебя поставили перед фактом, — убрав ногу с плеча, взялась за воротник рубашки и до интимной близости подтащила к себе, выдыхая рассвирепевшим дыханием, опаляя угрожающим взглядом. — А твое мнение мне до пизды, — и оттолкнув, завершила некие переговоры, смерив иссушающим взором ликующего брата.        На этом была поставлена точка. Раз уж охота вышла из-под контроля и разрослась в полномасштабную войну с новыми участниками, то для начала следует вывести их из неблагоприятного общества, а затем уже кончать с Хисокой, потому что хочу дать шанс Гону. Его унизили и чтобы не оставлять у разбитого корыта, пусть отплатит Мороу за все прегрешения в свою сторону, а когда психопат расслабится, за его спиной уже буду стоять я в маске палача с занесенным топором над головой. Примите участие в королевской битве, выйдете победителями, а всю грязную работу оставьте на меня, потому что главную добычу все равно не уступлю. Покажи свои стремления, Гон…        Раскрыв ладонь с красным точечным пятном ожога и мазком черного пепла, серийный убийца изъял окурок и благоговейно обхватил губами фильтр, который не так давно держала во рту, словно закрепляя наш договор косвенным поцелуем, от чего раззадорился еще сильнее.        Сволочь…        Вонзая ногти в бедро, трясясь от гнева, поджала пальцы в кулак, оставляя расчерченные белесые запульсировавшие царапины на своей же коже. Ничего не объявив на эту подначку, усиленно вздохнула, припечатывая струившуюся по крови ярость и обернувшись к Гону, постаралась скрыть все переполняющие меня эмоции, дружелюбно улыбнувшись.        — Не подведи меня, Гон, — возлагая свои надежды на Фрикса, аккуратно потрепала его по волосам и направилась на выход, ни чем не выдавая взбалмошное настроение, четким ходом уходя прочь, как можно скорее.        Выйдя за пределы комнаты под множественным прицелов взглядов разного калибра, уходила, как можно дальше от чужого присутствия.        Я сделала азартную ставку в дьявольской лотерее, пустив все на самотек и нисколько не жалею о содеянном. Так решила и так будет. На этом все…

***

       Задерживать дыхание под водой было бессмысленно, и без этого задыхалась от всех накативших чувств, бивших плашмя в грудь, поэтому старалась остыть, погрузившись с головой в наполненную холодной водой раковину. Находясь в общественной уборной в полном одиночестве, под струей из крана, сильно терла лицо, желая смыть все слои искривленных в злости черт.        Как меня это бесит…        Выключив шипящий поток, со скатывающимися прохладными дорожками по лицу и падающими с мокрых прядей капель, держась за керамическое изделие цепкими руками, сохраняла опору в коленях. Успокойся, Ната, просто успокойся. Глубоко вздохнув, подняла голову и взгляд наткнулся на собственное отражение в гладкой поверхности зеркала, кропотлив всматриваясь в нахмуренное выражение. Алые глаза ходят ходуном, грудная клетка нервно вздымается, губы трясутся в оскале, брови опущены к переносицы, от чего возникают мимические впадины и все освещено мраком.        Бесит…        Замахнувшись сжатым кулаком, сгорая от раздражения, хотела было выплеснуть все на ни в чем неповинное тихо мирно висящее отражающее стекло, но запястье ловко перехватили, крепко фиксируя от намерения рассечь костяшки до крови и разбить предмет интерьера на осколки. Устрашающе скосившись на пришедшего, к моему лбу неожиданно приставили холодную банку газировки, выбивая из колеи и сбивая весь жгучий ритм рвения. Как отрезвев от прохладительного напитка и странного подхода помешать мне совершить необдуманные действия, проглотив смятение, изумленно воззрилась на спокойного Киллуа, чье внезапное появление, как обычно производило неизгладимое впечатление. Хотя временами и могла заметить его приближение, но видимо сознание настолько затуманилось ожесточением, что не обнаружила его присутствия вовремя из-за бесшумной походки.        Всматриваясь в размеренную голубизну очей, плохо понимала из каких принципов он пришел сюда и возникло подозрение, что Золдик без лишних указателей понял мое опасное нахождение у границ жерла вулкана.        Он… Пришел помочь мне?..        — Охладись, — только и всего произнес выдержанным тоном беловолосый и отпустил напиток, от чего впопыхах словила его от падения. Выпустив мою руку, мальчишка сетующе вздохнул, а я все также непонимающе хлопала глазами, изучающе покрутив банку в руках. Лимонад со вкусом лимона и лайма со льдом. До сих пор недоумевала насчет его поступка, в то время, как Киллуа безынтересно держал ладони в карманах в привычном жесте. — Нравится же тебе поднимать шум. Неуклюжая, глупая, так еще и шумная, — оттопыривая пальцы, перечислял каждый недостаток тот, как что-то само собой разумеющееся, а не отталкивающее.        Устав от всех неприятностей, подумала, лучше не зацикливаться на подобном, тем более, что разведенный костер озлобленности порядком потух, оставив после себя только еле теплевшие угли. Хотелось пить и газировка помогла бы лучше всего восстановиться, поэтому без притязаний откупорила со щелчком крючок и жадно испила большими глотками шипящий на языке лимонад, отдающий кислинкой, нежели сахаром, будто Золдик специально выбрал что-то менее приторное. С ним не нужно сдерживаться и притворяться, даже испивать напиток можно не культурными порциями, а взахлеб, за что он не осудит.        — Кстати, — вдруг с хитрецой опомнился о чем-то беловолосый. — Я отравил лимонад, — посвятил мальчишка и из-за неожиданности заявления, подавилась, отодвигая напиток ото рта, закашлившись. С довольной издевательской улыбкой, Киллуа наблюдал за тем, как утирая обрызганный подбородок. — Это шутка, — будто сжалившись, признался, как не при делах и я фыркнула, забавляя его еще сильнее.        Вот ведь чертенок, по человечески ничего не может. И все же, мне действительно помог его приход в эту тихую обитель, которая с его появлением пополнилась живительными звуками, разрушая вакуум, в котором застряла. Это разительно отличалось от вежливого поведения Курапики, когда мы с ним сидели напротив окна, но что-то в Киллуа и его поступках цепляло. Наверное то, что он, как никто другой, выдерживает все стороны моего темперамента, так еще и отвечать, как следует не забывает.        — Засранец, — шикнула, смотря на его ехидную кошачью улыбочку и голова запомнилась мыслями не о Хисоке и его гребанной игре, а о том, каким образом мне побороть наглого младшеклассника, ворвавшегося в жизнь и перевернувшим ее вверх дном. Уже не ощущаю себя бомбой замедленного действия. — Не боишься, что отомщу за все твои шутки? — намекая, что со мной лучше так не обходиться, поинтересовалась у него и Киллуа неверяще хмыкнул даже при том, что был свидетелем всего произошедшего в общем зале, понимая, что способна отплатить за все шутки и не только.        Его не пугала расправа, его ничего не пугало во мне. Как необычно… Поселилось острое желание отдать должное, искра азарта быстротечно зажглась после лютого переполоха, растормошив всю ту же дрянную девчонку, только недавно затихшую в успокаивающем сне, но на этот раз ей предстояло пробудиться без ненависти.        Что-то в тебе заставляет ощущать меня опасной девушкой…        И опасной не для окружающих, не для себя, не Хисоки. Именно в коварном насмешливом образе, двигающим мое тело само собой к тебе навстречу.        На лбу у меня не царапины от коры дерева, а табличка: «Не связывайся с ней», особенно, когда я в настолько бунтующем состоянии и стоило бы заметить яркое предупреждение. Сократив дистанцию под цепкий взгляд Киллуа, который не посмел отскочить в сторону, подняла банку с напитком и внезапно подставила к его губам, от чего те соприкоснулись с алюминием в месте, откуда пила я, заставив шокировано опешить. Застигнув его врасплох, он оцепенел широко распахнув глаза и изумленно уставился на меня, ощущая холод и кислинку капель напитка оставшихся у горлышка.        Моментально Киллуа раскраснелся до зрелого помидора, проглотив язык, ведь не ожидал, что поступлю именно так и дам наглядно косвенно поцеловаться со мной. Данный поступок для мальчишки являлся чересчур личным и зрелым, от чего Золдик, как ошпаренный отдернулся назад, прикрывая рот ладонью, растягивая безопасную дистанцию. Если бы у меня было настроение получше, то не поступила бы так резко, но этот нахал решил пошутить в не лучшее для себя время и уж, извините, но поблажек делать не буду. Пыхтя жаром и алея от осознания произошедшего, беловолосый смущался почем зря.        Этот косвенный поцелуй был намного приятней сердцу, чем когда Мороу взял в зубы мою использованную сигарету. Как-то радостнее стало от понимания, что добровольно отдала это прикосновение губ через предмет именно мальчишке, заставило почувствовать себя обычной шестнадцатилетней девчонкой. С Киллуа, словно молодею сознанием и кажется, мне уже далеко не за двадцать, а намного меньше.        — Я же сказала, что могу и отомстить, — пыталась произнести, как можно строже, но в конце все же развеселено усмехнулась, видя, как Золдику нечего выдать в оправдание. — Спасибо за газировку, надеюсь, тебе тоже она показалась вкусной, — издевалась, ширя губы в победной улыбке и беловолосый заволновался куда сильнее, от неприкрытой двусмысленности. Направившись со спокойной душой к двери под его взвинченным надзором, обернулась через плечо у самого прохода, подбрасывая последнюю разговорную реплику. — С тобой весьма интересно… — атаковала в той же манере, что и Киллуа во время четвертого этапа, переворошив его сердце полностью и вышла в коридор, оставив разбираться со всем самому.        Забавно выходит. Моим ингибитором в любых ситуациях стал именно этот дерзкий мальчишка. Делая глотки лимонада и шагая в пустующем от людей пространстве, подумала, что напиток оказался очень вкусным. Слишком вкусным…