Я пожираю гнев ложками

       Распаленные чувства ударили в голову пустотным наваждением, оставив лишь ощущение жажды близости, какая в ярких всполохах жаркого фронта исходила от Киллуа, как от неудержимого лесного пожара, поглощавшего все на своем пути. Резкое необузданное желание впитать мое присутствие, чтобы успокоить талую душевную рану короткой потери возобладала над ним в мощном порыве.        Границы стирались с той же быстротой, с какой углубился поцелуй, раскаленный кислород в легких давно истратился, заставляя задыхаться и попеременно рвано вдыхать крохи воздуха во время кроткого отстранения друг от друга. Страстный танец сплетал языки, уста пылали от нажима и пухли от невесомых покусываний, какие Золдик проворачивал, пока была полностью поглощена защитой последних крупиц здравомыслия.        Как наш недавний конфликт смог перерасти в формат некой эротики и настолько сильно снести голову беловолосому? Потерять бдительность рядом с этим нестабильным оголодавшим по мне Дьяволом было сущей ошибкой, которую совершила из-за чувства справедливости со смесью гнева и беспечной влюбленности, в итоге, загнавшей в угол клетки зверя. Все сложилось моментально, среди разнесенной комнаты и искушающих потемок, где минутами ранее стоял истеричный крик друг на друга и ходила прохлада ночного воздуха из приоткрытого окна, температура теперь зашкаливала.        Стало заметно жарче из-за взбунтовавшихся эмоций, повысивших накал страстей, казалось, что помещение проредится вспышками электрических искр, которые выйдут из-под контроля способности Киллуа. Под напором Золдика тело одновременно напрягалось из-за застигнувших врасплох рьяных действий и приятно расслаблялось, в голове разряжался пустотный вакуум, отрешая все вбирающиеся мысли, скользившие в сознании на перебой. Пальцы лихорадочно то вцеплялись в плечи беловолосого, сильнее вдавливая в кожу под тканью мятой рубашки ногти, то отпускали из цепкости, веля поддаться мановению ситуации. Ноги от навалившихся обстоятельств с заданием, длительного лежания в гробу и последующей поездки до отеля изнывали от усталости, норовя подкоситься и принять собой состояние ваты, отказываясь подгибаться в коленях.        Мощный бешеный ритм сердца синхронизировался с дьявольскими ударами пульса Киллуа, что отходил покалыванием через подушечки пальцев и примыкал к нервным импульсам.        В разуме сквозило бессмысленное дуновение ветра, делающее существование бесцельным под градом ласки и страсти. Хотелось полностью окунуться в этот эксцентричный момент нашей близости, но маленькая капля здравомыслия била тревогу и горланила прийти в себя, так как время было не подходящим.        А еще мне впервые было неловко от осознания перспективы, что такие влажные эротические глубокие поцелуи, от которых млела в знакомых сильных руках, могли перерасти во что-то большее.        Твою мать, всего несколько часов назад валялась на кладбище и считалась для всех мертвой, а сейчас уже втянута в длительное лобызания с Киллуа. Это просто безумие, особенно то, что мне чертовски нравилась вся эта соблазнительная энергетика, окутывающая Золдика с ног до головы.        Но это безумие!        Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие. Безумие.        Положение усугубится, если кто-то из наших друзей решит проверить не убили ли мы друг друга в ссоре. Как только откроют дверь, то произойдет охерительнный коллапс размером с истребление земли космическим метеоритом, чьего прилета жду еще с самого перерождения в этом мире, потому что галактический пипец так и липнет ко мне.        Нет у меня больше нервных клеток, просто нет! Мне уже не за чей счет выживать, осталось лишь очки годов жизни тратить, чтобы просуществовать лишний день полный сумбура. Можете не выкидывать гроб, он еще пригодится, совсем скоро снова в него лягу и, надеюсь, насовсем без возможности воскреснуть.        Господи, не дай бог, Хисока решит заглянуть на огонек в данную минуту и тогда его расщепит на атомы от шока, меня от стыда, а Киллуа Мороу утащит за собой в наказание, что смел покуситься на целомудрие его дражайшей младшей сестры, за которую планету с орбиты сдвинет.        Благодаря имеющейся крупице адекватности, — ставим вопрос ее наличия под жестокие сомнения, — не позволяла себе окончательно сойти с ума и уйти за велением стрекочущего в груди сердца, что вот-вот проломит ребра от силы своих ударов.        Заткнись, не стучись, как коллекторы в дверь должника!        Мамочки, да что творится то…        Подсознательно укалывая себя из раза в раз прийти в норму и остановить процесс, мне все тяжелее давалось блюсти свою сдержанность, ведь так и тянуло обмякнуть в присутствии хищности беловолосого. Честно, уже плохо соображала, как поступить, понимала лишь, что Киллуа было необходимо ощутить меня и изъять свои чувства наружу. Раньше сопротивляться и тормозить его было куда легче, он, хотя бы, осознавал, что делает, а сейчас действовал на инстинктивном уровне, находясь в возбуждающей туманности.        Краснея не только от нехватки кислорода и горячительной атмосфере, но и от растерянности, мне думалось, как все докатилось до этого. Прямо говоря, секс никогда не являлся для меня табу, я не тряслась перед постельными действами, как забитая неуверенная в себе девчонка, это не было проблемой. В прошлой жизни был разный опыт, были партнеры и на ночь, и просто возлюбленные со мной в отношениях и те также были различны по своей натуре, предпочитая спать каждый в своем ритме.        Короче, я знающая женщина о пестиках и тычинках не по простым урокам биологии в школе.        Вот только с Киллуа чувствовала себя по иному, вероятно, из-за того, что давно знала его еще нахальным младшеклассником, которого уже в нем не видела, но не представляла, как начать с ним заниматься сексом. Золдик парень не глупый, он осведомлен, как и что происходит у пары, да, — ребаный рет! — он порно видел, в конце то концов, что греха таить и морозиться от щепетильной темы. Но было не по себе.        Я была женщиной в самом расцвете сил, а потом настали долгие двадцать два года воздержания, конечно, ощущаю себя не в своей тарелке. Поймите и простите, что пытаюсь все спустить по тормозам, но надо хотя бы морально подготовиться.        Чужой язык блуждал у меня во рту и набравшись хоть каких-то усилий, требовательно надавила Киллуа на плечи, стараясь отцепить подальше и дать себе продохнуть мгновение. Эфемерная стрелка разогнавшегося до максимума спидометра накала страстей била глухим обухом по макушке, то ли желая добить меня и отключить, то ли выбить всю дурь о намерении прекратить мешать самой себе. Тело требовало продолжения, губы покалывало электричеством, нутро пульсировало, конечности дрожали, а вот рассудок намекал стиснуть зубы и разорвать контакт, как бы того не хотелось.        Почувствовав категоричное давление, с которым налегала на крепкую подтянутую мускулатуру Золдика, тот на секунду отрезвев, с неохотой соблаговолил прерваться. Явно недовольно и тихо цыкнув языком, он отстранился и лихо отодвинувшись от его лица, глубоко втянула ртом воздух, что на вкус отдавал жаркой крепостью и горькой сладостью растопленного темного шоколада, который претил беловолосому за чрезмерную насыщенность терпкостью. После стольких угнетений и мрачности поцелуй не мог отдавать яркой приторной сладостью, наоборот, в нем отражалось все пережитое горе и надежды на светлое будущее после долгожданного радостного облегчение, что жива.        Тяжело втягивая кислород, понурив голову со свесившейся вниз растрепанной из развалившейся прически, монотонно всматривалась на свою вздымающуюся грудь, неприемлемо близко впечатанную в вздрагивающий торс Киллуа. Меня вжало в Золдика, от чего между нами отсутствовали любые сантиметры, его тревожное перевозбужденное обжигающее дыхание опаляло кончики покрасневших ушей. Разум шел ходуном, перед глазами все расплывалось из-за резкого перепада давления и завлекающей обольщающей пелены. Ресницы лениво мазали по полуприкрытым глазам, бровь подергивалась от закоротивших нервов. Немного придя в сознательность, прикусывая и без того щиплющую кожу на губах, чтобы скорее оправиться от потрясения, начала вникать в положение.        Удивительным ощущением стала непривычно находившаяся широкая ладонь беловолосого, которая сжимала ткань подола в районе задницы, четко ложась под одну из ягодиц. Вторая же рука расположилась на талии, за которую он прижимал к себе.        Так, блять… Его ладонь на моей жопе… На моей жопе, к которой притягиваются все охуительные приключения, а теперь еще и рука Киллуа.        Пиздец…        Нервный смешок соскользнул с сумасшедшей усмешки не ожидающей такого поворота.        Сглотнув, неуверенный взгляд скользнул вверх, скрываясь за отросшей спадающей челкой, аккуратно проверяя выражение лица Золдика, изумившее сильнее факта наличия руки на стратегическом причинном месте. Через топорщащиеся локоны проглядывался завораживающий светящийся пронзительным чистым голубым оттенком взор, поддетый неосознанной дымкой любовного помешательства и необъятного желания завладеть. Животный, дикий, проходящий сквозь саму душу, как у чертового зверя во время гона, загнавшего свою жертву в угол, заставляющий потерять дар речи. Грудно пыхтел, вбирая воздух и выпускал без остатка из легких раскаленным дуновением ветра, приходящимся по оголенной коже. Табун колючих репейником мурашек бежал по спине, щеки пунцово краснели от встречи с этим искаженным в импульсивности взглядом и катастрофично хотелось отвести глаза. Под прицелом не было сил пошевелиться и загипнотизированно продолжала всматриваться во взор, испытывая то, как Киллуа на ментальном уровне вторгается в душу, подрывая рассудок.        Твою ж богу в душу мать… Чтоб деда Матвея за ногу! Все было максимально запущенно и плохо для меня, как главному страдальцу в этом несусветном попадосе.        В полутьме при свете заливающих через стекло окна блеклых фонарей с улицы, черты Золдика искушающе заострялись в подавляющие интригующие мужские черты. Мы так и замерли, смотря друг на друга в клокочущей тишине, что могла порваться и спровоцировать нас от одного неверного шороха.        Киллуа уже трудно проконтролировать и остановить, он слишком остро на все реагирует, его характер кладезь решительных самоуверенных действий. Золдик хочет меня, а я, будучи откровенной, желала его, несмотря на противоборствующий бунт внутри. К нашему счастью, мы уже сознательные взрослые люди, нам нет необходимости ходить вокруг до около и избегать так и вспыхивающих фактов взаимного притяжения.        Судорожно покусывая губы, было тяжело понять, за что именно схватиться и на что пойти, куда упадет хрупкая чаша весов. Плюнув на все, совершить ответственный шаг для наших длительных отношений, пускаясь во все тяжкие или же помедлить и подождать другого раза, когда соберемся с мыслями, а нас не будут ждать остальные?        Я еще в гребанном грязном свадебном платье, а на беловолосом измятый строгий костюм, в котором был на моих похоронах, меня измазало в кладбищенской рыхлой и влажной земле, пока выбиралась из вырытой ямы.        Не лучшее облачение для первого раза, в которой любимый мною человек лишится девственности, как впрочем и сама, но уже в этом теле. Нет для меня в девственности ничего сакрального, когда нужны лепестки роз на полу, ароматические терпкие свечи, мягкая постель и сексуальный комплект нижнего белья, а на фоне расслабляющая совращающая музыка. Единственное, лучше заниматься сексом не на полу заваленного острыми осколками, а на разбросанную сломанную мебель и хаос далеко и глубоко насрать. Но это первый раз для Киллуа, которого лучше ввести в курс и показать, как получить нам обоим удовольствие.        Все было так заморочно, что подбешивало, какого черта вообще забиваю голову подобным и маюсь, как подросток. Из-за этого моя полыхающая натура делала свое дело, не люблю лишний геморрой. Одна из чаш с выбором с грохотом рухнула вниз, решая все здесь и сейчас.        Да и хер бы с ним. Я хочу этого дерзкого парня.        — Килл… — прорезавшимся томным тихим неспешащим тоном, произнесла излюбленное им сокращенное имя, подействовавшее, как рычаг давления на его самоконтроль. Услышав, как позвала, Киллуа неосознанно дернулся, мышцы заметно напряглись и пальцы на ягодицах неаккуратно сжались, подливая масла в огонь. Не знаю, сколько все займет времени, но дверь я закрыла, поэтому даже если ребята придут, то попасть внутрь номера смогут лишь выломав преграду. Или разнеся стену в щепки. Надеюсь, что за время нашего отсутствия все будут спокойно сидеть и ожидать, а им не придет идея того, что мы могли сдохнуть, пока конфликтовали. Взволнованно, облизав губы языком, целенаправленно продвигалась к самой сути ситуации, не спуская взгляда от Золдика, серьезно прищурилась. — Ты ведь понимаешь, что происходит? — подталкивая на нужные выводы, толково раскладывала все по полочкам, чтобы разузнать наверняка.        Если все произойдет без должного осознания в каком-то обезумевшем порыве из-за нанесенной психологической травмы, то Киллуа будет в смятении. Нужно расположить его к себе и внести ясность, иначе в следующий раз застрянем и все выйдет неудачнее некуда.        Да уж, прикинуться монашкой и сказать, что дала обет богу, Дьяволу или там Хисоке не выйдет, покажусь тупой, раздразнившей и не давшей, подбив чужое самолюбие. Трусы на мне, вроде бы, нормальные сегодня, хотя от душа бы не отказалась, но поздно пить «Боржоми», когда почки отказали.        Поняв о чем говорю, Золдик поджал губы, возвращая себе отчет о ситуации и трезвея рассудком, чтобы в должной мере все обдумать. Блеск в глазах прояснялся, снижая с небес на землю, но зависая так и не достигнув надежной опоры. Так как беловолосый любил и ценил меня, соблюдая хоть какую-то обходительность, то не мог просто завалить и тотчас взять где придется. Мыслительный процесс крутился в шестеренках, рассуждая о перспективах предоставленной возможности переспать, взор скользил по моему лицу, очерчивая линию губ, цепляясь за искрившийся огненный взгляд алой радужки, уходил на оголенные хрупкие плечи и падал в декольте на средний, но выразительный размер груди. Пальцы на талии непроизвольно сжались и после должного анализа Киллуа еле заметно кивнул.        — Я… уверен в происходящем, — хрипловатым чуть заниженным от взбудораженности голосом, ответил Золдик, давая узнать, что понимает к чему все стремится. От чего то меня радовала эта новость, но продолжала проявлять терпение, дожидаясь подходящего момента, чтобы поступить по обстоятельствам. — Я могу остановиться… — совершенно точно через силу осведомил Киллуа, по бегающему взгляду и супившимся бровям которого осознавала, что слова и мысли в его голове абсолютно разнились.        Даже если бы он хотел затормозить, то поскользнулся бы на собственных мученических чувствах, впивающихся в каменно напряженные мышцы.        Все же, меня обделили терпеливостью и у нее был жестко ограниченный предел, фраза Золдика казалась уже смехотворной на фоне щекотливой обстановки. К черту все…        Крепко схватив на секунду озадачившегося беловолосого за ворот рубашки, порывисто приблизив к себе чужое лицо, пленительное дыхание опалило его покрасневшие от кусачих поцелуев губы.        — А нам это нужно?.. — по большей части риторически томно произнесла, сверкнув оттенком алых брызг, что блеснули в серебряной окантовке лунного света.        Дав добро на действия, Киллуа пораженно дернул ресницами, смотря в самые чертоги моей испорченной дрянной души конченной сумасшедшей. Стоя перед лицом прямого разрешения, он слегка замешкался, свыкаясь с обстоятельствами.        Ничего больше не говоря, подхватила его под локоть, настойчиво уводя в недра номера, направляясь в полутьме в сторону ближайшей комнаты, надеясь, что та визуально выглядит хотя бы немного целее гостиной. Как завороженный таинственностью, Золдик покорно следовал за мной, бесшумно переставляя ноги, от чего в воздухе отчетливо слышался шелест длинного платья и хруст попадающих под подошву осколков стекла. Выдержанный цокот каблуков ничем не выдавался внутренней спешкой, сохраняя соблазнительность атмосферы.        В спальне мебель была не так сильно повалена и разбросана по округе, вероятно, основной удар безысходной скорби и ярости ударил по холлу. Сорванное с некогда застеленной двухместной кровати одеяло скомкалось где-то под ногами, от моих жестких пинков носком туфель, оно забилось глубоко под корпус, пропадая во тьме.        Направив беловолосого спиной к постели, толкнула его ладонями в грудь, от чего он мгновенно осел, приземлившись на мягкий матрас. Заграбастав руками полы юбки, искушающе оголив бедра, пропихнула колено между ног Киллуа и зависла над ним, придерживаясь за сильные плечи. Ситуация раскалилась настолько, что Золдик, как загипнотизированный всматривался в глаза, заторможенно сглатывая в ожидании.        Я уже не старалась ни о чем думать, сосредоточившись на велении инстинктов, уничтожая последний глас здравомыслия. Размышлять буду точно не сегодня, с меня хватило ходить по кругу, избегая подобных безумств.        — Я начну, — напоследок предупредила беловолосого, скользнув ладонями по его скулам и тут же припала к манящим губам, затягивая того в глубокий поцелуй.        Прикрыв веки, отдаваясь долгожданному удовольствию, Киллуа решительно последовал зову близости, будто мастер заскользив языком по моим устам. Было терпко, будто во рту смешивались извечные привкусы крепкого ментолового табака, щиплющего кончик языка и приторная сладость какао бобов, какие добавляют в топленый шоколад. Необычная смесь ядов никотина и сахара, словно два смертных греха гнева и обжорства соединялись в одно целое. От вливаемого в тело расслабления было трудно устоять на ногах, складки многослойной одежды шуршали, становились непреодолимо лишними на пути почувствовать друг друга полностью.        Жар возрастал в геометрической прогрессии, дыхания становилось нестерпимо мало, вызывая вторую волну головокружения после приятных ощущений от града поцелуев. Второе колено заползло на простынь, руки оплели шею Киллуа, а его ладонь прошлась по покрытому платьем бедру и замерла ожогом на пояснице.        Как бы наше Нэн случайным образом подсознательно не вышло из-под контроля и не заволокло все пространство дымчатой завесой, сквозь которую прорываются вспышки электричества.        Прекращать начатое было поздно, как и выныривать из грез, куда упорно вдавливала обстановка, заставляя захлебываться в эмоциях. Долго пробыть инициатором и вести первенство не удалось, так как Золдик был любителем соперничества и ловко перехватил все под свое управление. Следовало только заставить его ощутить это колючее непреодолимое желание встать во главе стола и никакая неуверенность не будет больше держать за горло. Мы оба уже доросли до такого, поэтому время перестало препятствовать, давая зеленый свет любому неожиданному решению.        Разве что презервативов у нас нет, извините, не готовились к такому, как и я, собственно, к похоронам и воскрешению.        Низкий вибрирующий тембр шипения донесся от беловолосого и поудобнее перехватив за спиной, он опрокинул меня на постель, не успела и пискнуть от рьяных движений. Оказавшись под Киллуа, тот подобрал ноги и уперся локтями, нависая сверху, как огромная тень, делая меня на своем фоне незначительной комплекции, окрепшей, округлившийся в форме, но хрупкой женственной фигурой. В разуме ходили легкие дуновения неосмысленного ветра, я обмякла, отдаваясь на волю Золдику. Не выпуская от себя ни на мгновение, пальцы Золдика невесомо и щекотливо прошлись по оголенной задравшимся платьем ноге, неспешно, по змеиному, подбираясь выше. Кожа у него, как и всегда, была холодна, вызывая вспышки яркого контраста на моем полыхающем теле, он сжал узкую талию, надавливая на нее подушечками пальцев, выводя круговые движения, массируя через затянутый корсет.        Из-за боевой раны живот покалывало и саднило, но быстро забывала об этом из-за мокрых поцелуев.        Чем дольше это продолжалось, тем сильнее хотелось уже разрывающих в клочья оргазмических эмоций. Больная извращенка…        Ладонь Киллуа соблаговолила пройтись выше, натыкаясь на возвышающееся округление груди и только столкнувшись с выпуклым корсетом, единожды дрогнула, словно проверяя, не воспротивлюсь ли. Лишь с горячим напором вдавила ему губы, давая понять, что, — черт возьми! — просто действуй, я тут не для вида вся такая податливая и заведенная лежу. Рука полностью обхватила одну сторону бюста, от чего из меня вырвался глубокий громкий вздох. Левая рука проворно подлезла под лопатки, изучающе зашарив по одежде в поисках завязок и от неудачных попыток подцепить их, Киллуа раздраженно и ворчливо выдыхал носом.        Дьявольские свадебные платья!        Наконец, потянув за шнурок, к моему облегчению, шов корсета принялся разъезжаться, освобождая от долбанной утяжки, выпуская из своих лап на свободу, пусть и горячий, но кислород разительно хлынул поступающими моментами в легкие. Край у декольте проредился пространством и Киллуа просунул пальцы, коснувшись на этот раз кожи и сжал грудь, выбыв мой короткий стон себе в рот.        Уже собираясь в безбрежные страстные ощущения, на мою щеку капнуло что-то вязкое и теплое, насильно вырвав из мечтаний и Золдик резко замер. Он спешно отстранился, разорвав тактильный контакт и непонимающе распахнув веки, вопросительно воззрилась на него. Сфокусировавшись с туманно разъезжающимся от наслаждения зрением, на уста снова рухнула отрезвляющая капля металлического привкуса. Широко расширив глаза от шока с потерянным даром речи, тормознуто наблюдала за нависнувшим надо мной беловолосым, прижимающим ладонь к лицу. По подбородку у него текла тонкая струя крови хлынувшая из носа из-за впившегося в виски перевозбуждения.        — Блядь… — глухо матерился Киллуа, щурясь от досады и злости на самого себя, что испортил такой ответственный момент по вине не выдержавшего подскочившего давления.        Я в ахуе, у него пошла кровь из носа…        Золдик краснел от стыда и гнева.        — Ебанная срань! — не выдержала крепкого ругательства, резко усаживаясь перед ним в смятении, что подобное могло произойти с нами, но это волновало в последнюю очередь. Помимо того, что непредвиденная ситуация казалась весьма умиляющей в плане того, что смутить беловолосого получилось так просто благодаря неординарному методу, но беспокойство взяло верх. Жутко не хотелось, чтобы он истек кровотечением, хотя и таким пустяковым, какое прекратилось бы в скором времени само собой. Пока Киллуа сохранял свое неудовлетворенное бурчащее настроение, я заморочно заозиралась по сторонам, ищя какие-нибудь салфетки. Ничего лучше, чем подол свадебного платья под рукой не нашлось. — Давай сюда, — строго оттянула его ладонь от лица и незамедлительно подставила ткань, зажимая нос, придерживая голову под правильным углом.        Несмотря на острое нежелание выглядеть дураком в моих глазах, Киллуа послушно сидел, пока на бледно розовой юбке расплывалось мелкое бордовое пятно. От творившейся неординарности голова ходила кругом, происходящее, в какой-то степени, наиглупейшее. Льстило, конечно, что вызываю у Золдика такую резкую бурю чувств от одного касания, но сетующе вздохнула. Закатив глаза, покачала головой, ни разу не обвиняя беловолосого в случившейся оказии.        — Дерьмо… — снова глухо ругнулся тот, костерясь последними нелестными словами.        — Все в порядке, — размеренно успокаивала его, отвлекая разговором от самобичевания. Вот и покатались… — Неожиданно вышло, — без оскорбления хмыкнула, мягко поглядывая на хмурого, будто тяжелую грозовую тучу Киллуа, позабыв о том, что из-за развязанного корсета декольте оттопыривалось куда шире.        Взор Золдика ненароком падал в выемку между грудей, от чего он отдергивал себя, шмыгая носом. Со стороны был похож на обиженного мальчишку, чему неосознанно еле заметно улыбнулась. С таким поворотом событий сталкивалась впервые, даже не знаю, как правильно реагировать, что делать и реабилитировать ли положение.        — Я снова выставляю себя ребенком в твоих глазах, — чертыхался беловолосый, стараясь отказаться от помощи, но упорно продолжала стирать кровь.        Киллуа мое поведение не нравилось, как и все в целом, что разрушило наметившееся занятие сексом.        — Не сказала бы… — уклончиво ответила, неловко кашлянув.        Не могу же признаться, что для старого звания «младшеклассник» Киллуа никак не подходил со своими жаркими поцелуями и сквозящим сексуальным давлением. Задумчиво украдкой разглядывая его, могла поклясться, что щеки слегка обдало румяной, потому что со своим вздернутым опасным видом тот являлся притягательней некуда. Если бы похоть было так легко спугнуть кровью, то не развелось бы столько садистов, а я просто не из пугливых и не из брезгливых, как минимум.        Кровотечение быстро остановилось и убрав от себя ткань, Золдик стер остатки разводов тыльной стороной ладони. На сей раз все стало мертвым грузом, мы оба растерянно молчали, каждый раздумывая о своем.        Беловолосый думал, что глубоко разочарована в его мужской составляющей, но мне было чхать на последствия перевозбуждения, меня не отпускала пульсация во всем теле, млеющая о продолжении. С этим едким нетерпеливым чувством, отключило весь мозг, особенно в данной давящей обстановке в перемешку с собственным сумасшествием и омерзительным темпераментом.        — Так… Мы сегодня потрахаемся или дальше будем впадать в депрессию? — неосторожно осведомилась, ловя недоуменный взор Киллуа, который явно не ждал, что скажу подобное без лишних притязаний. Почему все от меня всегда ожидают адекватных фраз? Я на вменяемую похожа? Сплюньте! На непонимание легкомысленно пожала плечами. — В монахини не набивалась, вроде, — развела руками, внимательно исследуя неоднозначную реакцию напротив и нахально провокационно усмехнулась, пододвигаясь ближе. — Просто зацелуй меня до смерти… — заманчиво и горячо прошептала, самолично целуя беловолосого, возвращая все на круги своя, давая отмашку.        Закинув руки на шею Киллуа, привалилась спиной на постель, заставляя последовать за собой и вызвала в нем осознание, что от него, особенно сейчас, не оттолкнут даже ворвавшийся к нам через стену Хисока. Перекинув ногу через талию Золдика, он углубил поцелуй, поглощая мой кислород, вторгаясь в рот и сплетая языки.        Мне срывало от этого крышу.        Не так долго проклинаясь, беловолосый вновь совершил попытку прикоснуться к оголенному бюсту и властно сжал его, от чего под закрытыми веками заблестели вспыхнувшие искры наслаждения. Рубеж, спровоцировавший проблемы был пройден, от чего дрожащими пальцами зацепилась за рубашку, принимаясь расстегивать путающиеся пуговицы, еще немного и просто бы рывком разорвала полы одежды.        Нет, я получу сейчас этого мальчишку, которого так ужасающе хочу.        Большой палец холодным отпечатком прошелся по набухшему соску, проведя через нервную систему двести вольт и непреднамеренно кусанула сомкнувшейся челюстью Киллуа за нижнюю губу, слыша отголосок его грудного рыка. По коже пробежались мурашки.        Киллуа — настоящий Дьявол, способный довести до приятных конвульсий…        Внизу живота закручивались растекающиеся теплотой ласковые языки пламени, облизывающие нутро, ноги сводило от удовольствия, корсет шире разъезжался по шву, мои ладони требовательно обводили накаченную мускулатуру грудной клетки Золдика, что ему чертовски нравилось. Он мог ликовать, что в который раз застает меня настолько уязвимой перед собой и не перед кем другим.        Оторвавшись от губ, беловолосый спустился к шее, оставляя, словно раскаленная кочерга касание, кропотливо следя сверкающим цепким взором из-под лба за моей реакцией. Лаская грудь переходами от жесткости до мягкости, выбивая рваный скулеж, умудрялся расцеловывать и обводить языком выступ ключицы, а затем, повинуясь инстинктам, вонзил в тонкую кожу зубы. Укус произвел эффект фейерверка, жалобно всхлипывающий стон тихо прозвенел в пространстве.        На какое неземное удовольствие я только подписалась… Меня слишком сильно раздразнил этот бес…

***

       Оставив волосы после душа спадать на спину мокрыми прядями и прикрыв изувеченную укусами и бордовыми засосами шею высоким воротом розовой водолазки, зашла внутрь номера, где все это время находилась команда.        Время, которое мы находились вдвоем, не вписывалось ни в какие рамки, наши выяснения отношений и близость заставила компанию сполна прождать возвращения. Столько просидеть в одном помещении с Хисокой, звучало, как какая-то средневековая пытка, не представляю, сколько неловкости принесло данное непреднамеренное диванное соседство. Не анекдоты же за банкой пиво сборище травило, уже начинала волноваться, как там поживает их сбитый с толку рассудок. Никто и не подумал сунуть носа, чтобы проверить меня с Киллуа и слава богу, потому что секс своих друзей, — а для кого-то младшей сестры или старшего брата, — не то, что стоит лицезреть.        Не знаю, кто придумал, что после постельных утех парочка мило и обессиленно засыпает в обнимку, так как мне хотелось после свершенного лишь покурить и опрокинуть хмельного напитка. Ни разу не женственная, знаем, зато то, какая я откровенная и цепляющая прекрасно осведомлен Золдик.        Какой стыд.        В предстоящих планах еще было завершить задание, на которое отправляться требовалось в ближайшие часы, дабы догнать и натянуть глаз на жопу одному дебилу в противогазе. Последний пункт был значим для меня, от одного воспоминания о нем, начинала раздраженно пыхтеть сигаретой, зажатой между зубов.        Помимо всего навалившегося, главным являлось не выдать себя ничем, что пока все рассиживались, я с беловолосым во всю кувыркалась на кровати. Это было бы нормально, если бы нас никто не ждал, а ситуация не представляла из себя собственные сорванные поминки.        Не знаю от чего, но после крышесносного удовольствия, хотелось лишь ворчать, вероятно, увиденное отражение в зеркале подкосило будь здоров. То, что творилось на моем теле с собственническими отметками Киллуа можно назвать одной огромной гематомой, будто меня не трахали, а жрали, при чем, очень яростно и вкусно. Охренеть было мало. Все прошло классно, здорово и спасибо за разрядку, все такое прочее, но зачем же так необузданно это делать?!        Мы перешли на новый уровень наших с Золдиком отношений, вот только колени до сих пор дрожали от сексуального изнурения, между ними вязало тугие узлы, а приближаться к беловолосому катастрофически не хотелось. Раздразнил настолько, что от любого мимолетного касания передергивало и било током, организм до сих пор не отошел от потрясения, любое прикосновение кодировалось бы за еще один раунд.        Только после последующей схватки окажусь в нокауте, после одного раза встать было тяжелее некуда, хоть оттаскивайте за руки бренное тело и кладите обратно в гроб, у меня имеется готовый.        По Киллуа можно было сказать, что он реагировал на все спокойно, будто ничего между нами и не было, но вот скрытная ехидная издевательская и хищная усмешка так и норовила прорезаться у него на губах. Специально стрелял глазками, хмыкал, старался подкрадываться ближе, чтобы лишний раз подорвать мое достоинство и самоконтроль. Конечно, легко ему, это же не он извивался, как уж на сковородке, не понимая, куда деться от ощущений бивших по макушке пулеметной очередью из кирпичей.        Аргх! Бесит!        Мы оба были сполна удовлетворены, но настырное поведение Киллуа раздражало, от чего игнорировала его присутствие, возвращаясь к насущным делам. Внимание привлекли остальные, которые успели переодеться в привычную им одежду и медленно собирались на выполнение миссии. Услышав наш приход, они обернулись, к своему облегчению замечая, что ссора не привела к потасовке. Ох, как мне не хотелось спалиться перед всеми, так как тщетно хмурившаяся рожа могла показаться предельно наигранной.        К несусветной радости, — Спасибо тебе Хоспади, не подвел хотя бы в этот раз! — никто не заострил внимание на каких-то сокровенных деталях, приветствуя, как обычно. К еще большему счастью, проницательного Хисоки в комнате не оказалось, что поначалу вызвало недоумение, ведь куда могла так легко затеряться эта каланча? Избегание в данный момент затрагивалось только нахождением хитроумного Золдика, одним видом выводившем на чистую воду.        Вопросительно оглядевшись по сторонам, прислушиваясь к ощущениям, Мороу поблизости не наблюдалось.        — Он ушел, — вовремя заметил мое недопонимание Курапика, правильно растолковав внимательный взгляд, поняв, кого ищу. — Передал, что отправится на поиски Куроро, но если возникнут проблемы, то можешь написать, — объяснил Курута причины ухода психопата, что не стал дожидаться следующих указаний.        В помощи старшего брата уже не видела особого смысла, поэтому спустила его наглую пропажу на тормозах, насмешливо хмыкнув и к облегчению напряжения в ногах, уселась на диван, на котором сидел Аллука, тут же любвиобильно примкнувший поближе. Ушел и сказал написать, если понадобится. Что за наглость? Словно я зависимая от его поддержки девчонка, на деле же, это Хисока спал и грезил о том, как соблаговолю вспомнить о нем. Над родственными отношениями нам еще работать и работать не покладая рук.        Сейчас же у меня стояла более важная задача — не уснуть. Накопить в себе побольше энергии, чтобы быстро разгромить врагов и уже с чистой совестью отправиться на законный отдых. Приходилось стойко держать глаза открытыми, не позволяя себя раскумариться и растечься благоговейной лужей по мягкой обивке дивана, так как мне действительно хотелось отправиться вместе с остальными и преподать хороший урок тому рукожопому убийце. По нахмуренному взору Киллуа, многозначительно адресованного мне, становилось ясно, что перспектива моего присутствия на поле битвы его до сих пор не впечатляла. Нет, задобрить его, наверняка, — да я на тысячу процентов уверена, — получилось, все же, женщина классная, удовольствие доставила и себе и ему, но поменять мнение этого упертого парня было тяжело. У нас же с ним бесконечная война за правоту, Золдик — не подкаблучник, а я не податливая дама, мы, скорее, перегрыземся, чем отступим от своего.        — Ты уверена, что пойдешь с нами, Ната? — аккуратно поинтересовался Гон, беспокойно оглядывая мой вялый вид своими огромными светлыми глазами, присаживаясь на край дивана.        Похоже, последствия умертвления и возлежания в гробу, — промолчим про секс, перед наивным Фриксом и Аллукой стыдно думать о подобном, — неплохо так отпечатывались на понуром лице, глаза стремились прикрыться хотя бы на мгновение, чтобы дать себе расслабиться. Но отступать не в моих принципах, бороться до последнего, чтобы затем замертво упасть, — а ведь теперь это звучит правдоподобно, — в глубокий обворожительный сон являлось лучшей наградой за все тяготы свалившиеся на голову.        От меня донеслось насмешливое и абсурдное фырканье, губы растянулись в решительной усмешке, скрывая то, что ноги начнут худо бедно передвигаться только через несколько минут.        — Конечно, — согласно кивнула, игнорируя низкое негодующее шипение Киллуа и его пронзительный взор голубых глаз, что старался пригвоздить меня к месту и никуда не отпускать.        Возникать Золдик прекратил, явно додумавшись, что сопротивляться моим целям бесполезно. Пропустив то, как друзья вопросительно переглянулись между собой, негласно опрашивая друг друга, стоит ли уговаривать меня и дальше, пока они молчаливо передергивали плечами, я осмотрелась по сторонам. Взгляд уцепился за обилие пустых бутылок от выпивки, нос улавливал все тот же неприятный запах перегара. Хотя парни и выглядели порядком бодро для своей задумки, чтобы разбить противников, но, как знаю, из всех присутствующих правильно умел обращаться с алкоголем лишь Леорио, в нем не наблюдалось того, что он пил. Если только не попросить его дыхнуть в полицейскую трубочку, думаю, аппарат, в таком случае, истерично сломается, а промилле выдадут небывалое значение. Тут только я трезвая, — слегка обидно от этого факта, обычно первая бралась за выпивку, — что подкинуло мысли, как нам предстоит преследовать «Скорпионов». Тогда, делать нечего, поработаю таксистом.        — Я сяду за руль… — толком не успела закончить фразу, как собравшиеся резко испуганно встрепенулись, как отрезвев и их раздумья утекли к главной вселенской проблеме.        — Нет! — впопыхах унисоном вскрикнули присутствующие, останавливая от намерения сесть на водительское сидение и повести машину за город, куда и ускакали враги.        Взбалмошно и взволнованно дернувшись, товарищи сглотнули, наведя шум и осмотрели меня так, будто предложила форменное безумство, от которого пострадают не только противники, но и они сами. По лбу Курапики сбежала капля пота, он сильнее всех вскинулся, от чего маска сдержанности треснула, глаза у него чуть не выкатились наружу. Это же он пытался, — именно, что пытался с кровавыми слезами и пачкой успокоительного, — учить водить меня, от чего лучше всех представлял, что именно ждет всех в этой поездке. Будь в салоне в те времена икона, то Курута заучил бы молитвы и не выпускал ее из пальцев, прося господа, чтобы мы выжили, а не убились, — или убили кого, — на ближайшем повороте. Киллуа же почти поседел, благо, волосы у него и так были белыми, видимо, вспомнил тот опыт многолетней давности, когда везла его и Аллуку по трассе в больницу к Гону. С возрастом Аллука также проникся всей степенью отчаяния моего вождения и теперь ему было не так весело, как прежде, от чего он также не воспрял энтузиазмом. Леорио и Фрикс же, успевшие посидеть со мной в машине, тоже были в курсе, какие фортели выдаю, присоединившись к этому категоричному обществу.        Ну путала газ с тормозом, с кем не бывает, что сразу так жестко открещиваться от бесплатного проезда? Даже обидно стало, что верные товарищи поставили на мне крест в вопросе управления транспортом.        Вероятно, Паладинайт подумал, что предложение звучало, как угроза, поэтому встал на мою сторону и, в итоге, поехала вместе со всеми на задание, но на пассажирском сидении. Ехали мы быстро, но скучно, будто срочность не имела никакого значения, даже музыку не разрешили включить, списывая на то, что из-за громких басов выдадим свое приближение еще за несколько километров от цели.        Единственное, о чем размышляла весь путь, так это о вальяжно и искушающе лежавшей на моем бедре руке Киллуа, надежно охраняющий от опасности и ластившейся пальцами под ткань шорт недвусмысленным намеком. Поганец и ненасытный демон, выжмет из меня все соки таким путем. А сопротивляться и не хочется, если быть честной.        Эх, вела бы я машинку, то он бы не смог ко мне приставать в такой момент. Ребята, если так боитесь помереть в аварии из-за меня, то знаю неплохое кладбище, одно место уже зарезервировано, можем соседние выкопать. Ната — прошаренная, все расскажет и покажет.

***

       Не знаю почему, но при встрече с тем самым Противогазом, который и пырнул меня ножом, не испытала ни капли сжигающей заживо мести, было совершенно все равно на этого парня, что при виде своей восставшей из мертвых жертвы, потерял сознание. Слабак да и только, противно и стыдно осознавать, что подобный хлюпик смог прикончить такого профессионального бойца из чистой случайности. Может причиной было то, что основную облаву на стоянку преступников взяли на себя парни, может то, что с чувством ненависти попрощалась еще во времена борьбы против Хисоки, может из-за усталости или же лени.        Нет, я вымоталась, как скаковая лошадь и при косом взгляде на избитого и проигравшего Противогаза, что недвижимо распластался по траве, а я вяло восседала на его спине, пропадало любое желание хоронить его под березой в этом лесу.        Уже наступал рассвет, распуская свои яркие и пестрые оттенки по небу, словно весенние цветы, очнувшиеся от долгой спячки. Враги были схвачены, вокруг слышалась шумиха подъехавших машин «Хантеров», собравшиеся в поддержку члены ассоциации мерно уводили преступников в заключение. Настал благодатный отдых, в котором за весь сумбурный вечер впервые удалось перевести дыхание, напряжение сникло, отступая прочь, от чего мышцы расслабились. Мне было уже не встать, лимит энергии и активности был исчерпан, клонило в завораживающий сон, веки лениво мазали друг о друга, вещая об окончании всех проблем. На улице в окружении свежей листвы и растительности было спокойно и прохладно, кожу приятно ласкало дуновением ветра, уносившее угнетающие размышления, опустошая голову. Именно сейчас все накопленное изнурение потекло тяжелым сплавом по конечностям.        Курапика в стороне обговаривал что-то с другими прибывшими «Охотниками», регулируя последние вопросы выданного задания, Леорио попинывал камень, скрытно зевая, чтобы никто не видел того, что ему также грезит завалиться в постель и пропасть в забытье сна на продолжительные часы. Аллука и Гон обходили территорию, убивая время в ожидании, когда нас уже всех отпустят.        Взор сам собой следил за равномерно тянувшимися оттенками оранжевого над головой, пробивающиеся лучи восходящего солнца опадали на природный массив. Просто смотрела на рассвет, как на некое долгожданное событие после длительной пережитой тьмы. То ли обстановка так поэтично сказывалась на мне из-за принятия произошедшей смерти, то ли красота небосвода завораживала сама собой, подкидывая ласковые мысли о жизни. Существование снова ускользнуло от меня, как какой-то злой рок, но на сей раз в душе клубилось легкое чувство возрождения из пепла.        Мне еще рано умирать. Вот, о чем думала, находясь наедине с собой и раскуривая сигарету, чей дым улетучивался вверх тонкой сизой струей.        У меня есть верные надежные друзья, неказистый старший брат, любимый человек, теряющий рассудок от моего исчезновения… Работу любимой не назову, не серчайте, халява привлекает куда больше, чем постоянный риск и труд, за который платят, конечно, отменно, но жопа после такого болит долго. А вот приключения…        Путешествие прямиком из параллельного мира, что продолжается до сих пор и даже не ясно, что еще может ожидать впереди. На самом деле, я ждала азарта и опасности, от них кровь бурлила адреналином и подавала знак того, что ради таких горячих эмоций стоит дышать полной грудью на этом свете дальше.        Мне нельзя умирать, столько всего еще не изведано и не пройдено, от чего характер лишь закалялся. То, что мне и было нужно. В свои двадцать два осознала, что, возможно, не зря оказалась в этой истории, сошедшей с экрана аниме сериала, о котором совершенно ничего не знала. Зато знаю сейчас, знаю все то, что оставалось за кадром, скрываясь от глаз зрителей.        Это просто еще одна жизнь, пышущая запалом и ажиотажем.        Рядом послышались кроткие бесшумные шаги, что узнаю из тысячи, лишь один человек на всем свете обладал такой крадущейся походкой, прячущей свое холодное присутствие приближение. Остановившись позади, словно прикрывая спину от нападений всего сущего, Киллуа замер, смотря на мою раскумаренную фигуру, державшуюся сильной только для вида, чтобы другие «Хантеры» не смели и думать о беспомощности. Уязвимой я могу быть только с Золдиком, внимательно оглядывающим упавшие плечи с высоты своего роста. Он молчал, соблюдая тишину в моем собственном мирке, каким окружила себя, не спуская взгляда, чтобы уличить момент, когда полностью поддамся усталости и ему понадобится помочь мне встать. Что-то подсказывало, что если внезапно усну, то Киллуа без лишних слов возьмет на руки, заботливо прижмет к груди и отнесет в машину, позволив прийти в себя от всех потрясений.        Мне необходим этот мальчишка, как чистый кислород легким и рада, что он у меня есть.        — Рассвет так прекрасен, — тихо сорвалось с моих уст, пока следила за окружавшей атмосферой, располагающей к глубокомысленным рассуждениям, но думать об этом уже не требовалось. Я все понимала, абсолютно все. — Чувство, будто давно его не видела, — сообщала о своих ощущениях, слегка запрокидывая голову назад, от чего розовые локоны протекли по спине и взгляд уцепился за трепетно нахмуренное и сопереживающее выражение Киллуа.        Губы были поджаты, взор растроган, между бровей залегла хмурая морщина, давая осознать, что ему было тяжело принимать то, что сегодняшний день мог стать для меня последним, если бы не чудо. Вернее, мой брат, которого не назовешь таким уж и восхитительным человеком, но ради меня сделал невозможное. В данную секунду в груди забилась мимолетная признательность за его поступок, капнула какая-то семейная теплота, которой у нас не было в самом начале. Теперь все по другому, мы можем нескладно ладить, я могу ворчать на него, порицая за сумасшествие и желать не видеть, как можно дольше, но только если Хисока будет иногда давать о себе знать. Что он жив, что заглаживает свою вину и держит данное мне слово. Уже наперед в курсе, что ему не удастся покрыть все свои грехи и исправиться до конца.        Хисока не станет нормальным человеком. Как и я. Как и мы все. Нормальность — слишком абстрактное определение, потому что доподлинно неизвестно, что действительно значит «быть нормальным». Если это что-то скучное, то мне это и не надо.        Ресницы мелко задрожали и я умиротворенно улыбнулась, прикрывая веки, отдаваясь на волю прохладе, подставляя лицо легшему на черты лучу солнца. Киллуа завороженно смотрел на меня, распаляясь облегчением, что есть здесь и сейчас.        — Я никогда тебя не отпущу, — послышался его проникновенный, заверяющий, мягкий и чувственный голос, ласкающий слух в искреннем признании, от чего улыбка стала куда шире.        — И не надо, — ответила с той же откровенностью, беззвучно хихикнув себе под нос, распахивая глаза, снова лицезрея его великолепные черты, пропитанные любовью, действующей, как бальзам на душу.        Нить нашей с ним связи была крепче любого каната, который ни за что и никогда не порвется. Приняв ровное положение, от чего мышцы призывно натянулись и позвоночник сипло прохрустел, намекая, что пора отдохнуть, пальцы заправили прядь волос за уши и я шуточно хмыкнула.        Не для меня такие долгие сентиментальные сцены, пора отойти от наваждения и вернуться в более привычное настроение. Столпотворение собиралось уже расходиться, нашу команду отпускали обратно, остальную работу должны были доделать другие «Хантеры». Надо бы еще слезть с парня подо мной, а то совсем забыла о нем.        — А знаешь, — заинтригованно и хитро произнесла, призывая внимание Киллуа навострить уши и расплылась в лисьей улыбке, по которой он сразу понял, что надумала себе что-то пылкое. С вызовом и лукавством вскинула на него голову, стреляя глазами с истинной забаве. — Я буду не против выйти за тебя, но только не сейчас, не серчай уж, — простейше пожала плечами, будто сказала не о перспективе свадьбы, а о чем-то более приземленном, например, о походе в магазин за пачкой крекеров, от чего Золдик изумленно передернулся.        Скосившись на него, заметила, как нахмуренные черты разгладились в легком смущении, его скулы покрыла бледная румяна, а взгляд растерянно дрогнул, он поджал губы куда сильнее, застигнутый врасплох.        Что за милое выражение лица, оно так и пробуждает во мне дьявольскую соблазнительницу, хочется взять этого красивого мальчика в оборот и никому не отдавать. Ты попал, Килл, смирись. У меня на тебя теперь огромные планы, тем более, что Наника уже давненько все распланировала по поводу нас и не хочется подводить эту милашку.        Спертая реакция Киллуа не заставила себя ждать, он сдержанно смотрел некоторое время, а затем, словно до конца поняв, о чем велась речь, резко наигранно завозмущался из-за одолевшей его неловкости. Нервно затоптался на месте, убегая глазами, проверяя, никто ли не услышал мой сногсшибательный комментарий, покрываясь новым слоем красноты, всеми силами стараясь показаться взрослее.        — Глупая! — буркнул он, лихорадочно прикрывая лицо ладонью, чтобы скрыть свое оживление. — Не говори такое, сидя на трупе! — ворчал Золдик, пнув тот самый «труп», что болезненно крякнул и шевельнулся, подавая признаки жизни, но не стал сопротивляться и продолжил изображать из себя сидушку для меня, чтобы не попало еще сильнее.        Сунув руки в карманы и насупив плечи, Киллуа что-то нечленораздельно бухтел, напоминая в себе того двенадцатилетнего смущенного мальчишку, каким встретила его на экзамене, от чего стало куда забавнее. Я прыснула, засмеявшись в голос, чей живой звон проносился в воздухе, привлекая некоторое внимание.        — Могу встать и повторить! — развеселено произнесла, набираясь усилий, чтобы негнувшиеся ноги соблаговолили помочь принять вертикальное положение. Проигнорировав вязкое ощущение в трясущихся коленях и тягучесть в мышцах, выпрямилась, повторно хрустнув позвоночником, прокашлявшись с благородным видом победительницы. — О, великолепный Киллуа Золдик, не проявите ли вы честь взять меня в же… — по-актерски со всем толком и расстановкой, явно издеваясь, принялась громко вещать на всю округу, чтобы поразить все живое в радиусе нескольких километров своими выкрутасами.        Не успела закончить, как пунцовый до ушей Киллуа накинулся на меня, прикрывая рот ладонью, взволнованно и опасливо крутя головой, встречаясь с недоумевающими взглядами аудитории, испытывая еще большую неловкость за мое поведение.        — Ты еще Хисоке с Иллуми расскажи об этом, чтобы все знали! — раззадоренным полушепотом запричитал Золдик, пытаясь потушить запал, что порядком всколыхнул его внутренний мир.        — А это идея! — посчитав это за предложение, оживилась, отбиваясь от его руки, потехи ради, показушно полезая в карман за телефоном, забыв, что батарея давно завещала долго жить и не поставила его на зарядку. Но поглумиться и побеспокоить беловолосого стоило, он же не был в курсе, что связаться с нашими старшими братьями не выйдет. — Погоди, дай позвоню им! Прикинь, какие у них лица будут! — уже представляла вытянутые и потерянные в шоке выражения той парочки, извращенно балдея, что довела их до сердечного приступа.        Знала бы в прошлом, что это рабочий способ избавиться от них, давно заявила бы, что выхожу замуж за Киллуа. Наше противостояние навело только больше шума, от чего все спокойствие кануло в лету, я смеялась, ловко убирая ладонь с зажатым в нем сотовым за спину, мешая Золдику вырвать его от меня подальше, пока не натворила дел.        — Ната, мать твою… — неправдоподобно злился тот, пока ему не надоели некие пляски и он серьезно не двинулся на меня, сдвинув брови к переносице.        Одним молниеносным движением, схватил за талию, обрубая пути к отступлению и закинул на плечо, от чего я опешила, свесившись головой вниз, неловко замахав ногами. Повиснув стратегической точкой к верху, заметила, как ошалело на нас пялятся окружающие, предполагая, что у нас не все дома, лишь друзья закатили глаза, отмахиваясь, будто это вполне себе разумеющееся дело сходить с ума.        Вообще, не совсем против, что меня несли к машине, совершенно точно, чтобы зацеловать до смерти и преподать урок, как не требуется делать при стольких свидетелях или не помышлять звонить куда не следует, парочке определенных кадров. Зато не своими ногами иду.        Пусть невзгоды наваливаются на нас хоть целой очередью. Я знаю, что со всем можно справиться, главное, оставаться уверенной в себе, а если в один момент сдамся, то рядом будет тот, кто поможет встать.        Ладно, Килл, до свадьбы твоя уязвленная гордость заживет!        А еще, надеюсь, в моем хэппи-энде будет запланирована поездка на море без участия врагов.