Акт первый. Унижение.
25 мая 2023 г., 02:32
Это был совершенно обычный школьный день. Сегодня было всего лишь пять уроков, потом небольшой перерыв и многочисленные кружки. Мори почти ни на какие кружки не ходил, потому что после уроков его обычно ждала чудесная (на самом деле нет) тренировка с наставником.
Тем не менее он был в прекрасном настроении, даже несмотря на это и на то, что Нацумэ-сенсей, провожая его в школу, потому что ему тоже нужно было выходить, протянул ему куртку. Хотя пожаловаться было делом чести.
— Ну, Нацумэ-сенсей! Там уже слишком жарко! — возразил Огай, с театральной тоской глядя на ветровку.
— Ничего не знаю, — отрезал наставник. — Сегодня обещали похолодание, так что надевай.
— Лааадно! — Мори натянул куртку, поскольку времени спорить дальше не было. Всё равно потом он снимет её, как только спустится.
— Можешь снять, если станет жарко, — смилостивился Нацумэ-сенсей.
Огай только вздохнул и взял сумку. Нацумэ-сенсей меж тем тоже надел свой лёгкий плащ и взял портфель. Мори прислонился плечом к косяку, ожидая, когда наставник наденет обувь. Сам он, конечно, предпочёл бы выходить по одному, но у них чисто по времени не получалось: обоим нужно было к одному и тому же времени быть в школе и на работе, а дорога была примерно одинаковой по длительности. Потому приходилось выходить с наставником, хотя Мори и не нравилось это.
— Всё-всё, я уже готов. Пойдём, — Нацумэ-сенсей потрепал его по голове и открыл дверь. Мори первым вылетел в подъезд, на что учитель только усмехнулся. — Ты ключи-то взял?
— Взял. Не волнуйтесь, я всё равно приду позже вас!
— Это ещё почему? — Нацумэ-сенсей прищурился, запирая дверь. — Опять собрался заниматься чем попало?
— А может, я в ещё один клуб записался? — парировал Огай, спускаясь по лестнице.
— Если только в театральный. Но мне бы уже позвонили и попросили бы забрать артиста погорелого театра.
— Тогда я бы сыграл для вас Ромео.
— Почему именно Ромео?
— Что за вопрос? Не Джульетту ведь!
И хотя Нацумэ-сенсей замахнулся, чтобы отвесить ему подзатыльник (который, впрочем, цели не достиг, потому что Мори ловко увернулся), он всё равно рассмеялся. Огай тоже усмехнулся с безопасного расстояния, радуясь, что учитель не слишком рассердился.
— Иди уже в школу, артист! — Нацумэ-сенсей догнал его и опять потрепал по голове. — Смотри, после уроков долго всё-таки не задерживайся. Нас с тобой ждёт тренировка.
— А мы не можем её перенести? — попытал счастье Мори.
— Даже не пытайся, — фыркнул наставник. — Ты и так мало тренируешься и всё ещё недостаточно вынослив. К тому же тебе плохо даются последние изученные приёмы. Их надо ещё попрактиковать.
— Ааа… Я не хочу! — Мори скорчил рожицу, заставившую Нацумэ-сенсея закатить глаза.
— Не веди себя как ребёнок. Это надо делать.
— Ладно-ладно! Умеете же вы испортить настроение… — нарочито громко пробурчал Огай.
Краем глаза он заметил, как Нацумэ-сенсей несколько смягчился. Наставник поправил свой плащ и посмотрел вперёд.
— Если у меня будет время, я зайду в кондитерскую за пирожными… как они называются?..
— Это торты. «Прага», — незамедлительно ответил Огай. — Или «Захер». Лучше «Захер»!
— И чего тебя всё туда тянет? — поморщился наставник.
— Ich weiß nicht, Lehrer! — пожал плечами Мори, смеясь над не слишком довольным лицом опекуна. — Auf Wiedersehen, Natsume-sensei!
Кружок немецкого был единственным, который Огай посещал. И Мори обожал его до безумия — ровно так же, как и английский. Языки шли хорошо, подчас даже лучше биологии и химии, поэтому Огай совершенно точно не собирался бросать их изучение. И неважно, что по этому поводу думает Нацумэ-сенсей и что подумает Юкичи, когда услышит.
— Всё, я не хочу это слушать! — наставник помахал рукой, сворачивая в сторону своей работы. — Давай, иди в школу. Веди себя хорошо!
— Мне не пять лет! — фыркнул Мори, идя в сторону школы. — Хорошего дня, учитель!
Он убежал дальше и уже не слышал и не видел, как Нацумэ-сенсей, остановившись, долго смотрел ему вслед. В его глазах было что-то странное, что можно было бы назвать нежностью, если не знать наставника. Когда Мори был готов скрыться за поворотом, Нацумэ-сенсей тихо сказал:
— И тебе хорошего дня, Огай.
Потом он развернулся и отправился дальше, собираясь с мыслями для нового дня.
А Огай отправился по своей обычной дороге в школу. Через квартал он стянул с себя куртку и запихал её в портфель, потом закинул сумку на плечо и зашагал дальше, насвистывая какую-то незатейливую мелодию. Светило яркое солнце, дул прохладный ветерок, и в целом день обещал быть довольно неплохим. Это заставляло Мори невольно улыбаться.
За несколько кварталов до школы он увидел Кобо, уткнувшегося в книгу. Догнав друга, Огай хлопнул его по плечу, и Абэ вскрикнул, едва не выронив своё драгоценное чтиво.
— Доброе утро, Кобо!
— Доброе утро, Огай, — Кобо поправил очки. — Не пугай меня так больше.
— О чём ты с таким увлечением читаешь?
— О насекомых пустыни. Помнишь, я купил её, когда мы в Токио ездили?
— Помню. Неужели ты её ещё не прочитал?
— Прочитал. Я перечитываю. Уже третий раз.
Мори только присвистнул. Кобо иногда мог действительно сильно увлекаться. Особенно если речь шла о насекомых, паукообразных, ракообразных и прочих тварях.
Хотелось спросить о Макико, однако Огай не рискнул. Разговор грозил продлиться до самой школы, потому как в своей паучихе Кобо души не чаял. Наверное, если бы мог, спал бы с ней. Может, он и пробовал. Мори не спрашивал — предпочитал сохранять остатки своей психики. Так что он заговорил о другом.
— Как вчерашний вечер провёл?
— Вполне неплохо, — глаза Кобо сразу же несколько потухли. Разговоры не о насекомых его не так интересовали. — Мы с Мэйко ходили на площадку и… всё. А твой как?
— Нормально. Учитель выжал из меня все соки и хочет ещё.
— Приходи к нам? Папа сегодня обещал взять меня на море, когда будет фотографировать. Можешь с нами пойти.
— Не знаю. Надо посмотреть, что наставник скажет. К тому же у меня могут быть дела в кафе.
Кобо как-то строго посмотрел на него. Даже книгу закрыл — настолько серьёзным стал. Мори невольно улыбнулся, сразу же готовясь разоружить друга своим виноватым выражением лица.
— Не нравится мне то, чем ты занимаешься. Лучше бросай это дело, пока дальше не залез.
Огай только улыбнулся.
— Всё будет в порядке, Кобо. Не переживай, я знаю, что делаю.
— Все подростки так говорят, — возразил Абэ. — А на самом деле мы все в ужасе от того, что происходит.
— Кобо, я уже туда залез, — Мори понял, что отшучиваться — не вариант, и стал таким же серьёзным. — Меня уже так просто не отпустят.
— Значит, сделай так, чтобы тебя отпустили.
— Если оттуда и отпускают, то только на тот свет.
Кобо прикусил губу, отвернувшись. Его палец, заложенный между страницами книги, нервно заёрзал.
— Что-то всё равно можно сделать… — сказал он, и волнение зазвучало в его голосе.
Мори качнул головой. Друга надо было успокоить, иначе он не сможет сосредоточиться на занятиях. Ни он, ни сам Огай.
— Кобо, всё нормально. Пока я осторожен, со мной ничего не случится. А я буду осторожен. К тому же, — Мори положил руку ему на плечо и улыбнулся, — я всегда выхожу сухим из воды.
— Надеюсь, так и будет… — пробормотал Абэ, продолжая немного нервно кусать губу.
И Мори понял, что у него просто нет другого выхода. Если он не хочет выслушивать о том, что надо уйти из преступного мира, нужно срочно переводить разговор в другое русло.
— Я, к слову, всё хотел спросить: как там твоя Макико?
Кобо посмотрел на него с выражением а-ля «Я прекрасно знаю, что ты так неумело тему переводишь!».
— Манипулятор.
— Я просто пытаюсь быть хорошим другом.
— Или ты просто уходишь от разговора для собственного удобства.
— Тоже верно.
Кобо снисходительно рассмеялся и взъерошил его волосы мягким жестом. Мори даже не попытался отпрянуть и сделать вид, что он весь такой суровый парень и ему не нравится подобное. Потому что друзья прекрасно знали, как он обожает, когда его гладят по голове.
— Ладно, так и быть, я поддамся на твою совершенно незаметную, как слон в посудной лавке, уловку!
— Это оскорбление века!
Смеясь и подшучивая друг над другом, они добрались до школы. Всё было бы и дальше нормально, если бы на крыльце здания они не заметили бы Котаро. А заметить его было довольно сложно, поскольку выглядел он совершенно не так, как обычно.
Исака был бледный, с мешками под глазами и абсолютно неприбранными волосами. Некоторые пряди торчали в разные стороны, однако мальчика это не смущало. Он сидел прямо на ступеньках школы, поставив локти на колени и подперев лицо руками, и смотрел вперёд с таким усталым видом, что Мори и Кобо поначалу приняли его за бомжа.
— Котаро? Всё в порядке? — Абэ наклонился к нему.
Исака скосил на него глаза, но молча кивнул. Огай критически осмотрел друга. При ближайшем рассмотрении становилось ясно, что рубашка Котаро заправлена абы как, брюки слегка мяты, а на одной туфле развязались шнурки. Выглядел он так, словно его… если не побили, то поваляли точно. Разве что пыли не было, так что этот вариант всё-таки отпадал.
— Что-то случилось, — констатировал Мори. — Выкладывай.
— Нормально всё, — бросил Котаро и потёр глаза. — Просто не выспался.
— И поэтому выглядишь так, словно тебя несколько раз поваляли в канаве? — скептически спросил Кобо.
— Ага, — Исака даже не смутился.
Мори покачал головой. Видимо, Котаро пока не настроен говорить. Ничего, потом разговорится в течении дня — такое уже бывало несколько раз, и Огай знал, как друг станет себя вести. Поэтому он только молча и с самым дьявольским видом достал из рюкзака расчёску. Исака увидел его приготовления и красноречиво отодвинулся подальше.
— Нет.
— Да, — Мори буквально мысленно потирал руки.
— Нет. Даже не думай. Со своей Элис будешь развлекаться.
— Элис мне уже не даёт заплетать её! — пожаловался Огай, подходя ближе. — Я потратил все деньги на сладости, и теперь мне нечем ей платить!
— По такому случаю я даже лично куплю ей тортик, — Котаро попытался было встать, однако Кобо мягко надавил ему на плечи.
— Котаро, я всё понимаю, но ты выглядишь… довольно плохо, — как можно осторожнее сказал он. — Тебя в школу так не пустят. Так что давай приведём тебя в порядок и пойдём.
— Тц! — Котаро нарочито громко цокнул языком, однако больше сопротивляться не стал, покорно сел на ступеньки и поставил локти на колени, подперев руками голову.
— Ура! — с довольным видом Мори принялся за свою игру.
Он любил заплетать Элис. У девочки были длинные светлые волосы, и с ними можно было играть сколько захочется. В детстве Мори вместе с малышкой перепробовали множество причёсок, могли часами сидеть на полу и играть в парикмахерскую. Нацумэ-сенсея это всегда несколько беспокоило: он считал, что мальчику не стоит играть в такие девчачьи игры. Но если его отвлекали, Огай сразу же начинал нарочито громко плакать и жаловаться. В конце концов наставник отстал от него, однако всё равно никогда не понимал этого его увлечения.
Возможно, он пожалел о своём решении, когда однажды Мори, тогда ещё малыш лет восьми, и Элис в попытке сделать первому более красивую причёску отрезали Огаю почти все волосы с левой стороны. Было весело щёлкать ножницами, легко отрезая пряди, а вот потом было уже не так весело, потому что наставник ругался очень сильно и даже раз пять шлёпнул Мори пониже спины.
Теперь они оба выросли, и Элис в какой-то момент сказала, что если он хочет с ней играть, значит должен покупать ей сладости. Как назло, Огай потратил все свои карманные деньги на книги по химии на прошлой недели и теперь был на нуле. Пришлось на время отказаться от игр с девочкой. Зато теперь он мог устроить парикмахерскую с Котаро, что тоже было неплохо.
Мори причесал своего друга, попробовал было заплести что-то, но Исака сердито зыркнул на него, и Огай оставил эту затею, чтобы не будить лихо, пока оно более-менее тихо. Только ещё раз причесал парня, а Кобо тем временем указал, что надо поправить в одежде. Под их чутким руководством Исака перестал наконец походить на бомжа, однако всё равно выглядел очень уставшим и даже каким-то измученным. Глядя на него, Мори хотелось почти насильно уложить его спать. Но надо было идти на занятия.
Возможно, если бы они не сделали этого, если бы Огай не стал молчать, то ничего и не произошло бы. Но Мори подумал, что сегодняшние уроки Котаро отсидеть сможет, а дальше пойдёт домой и поспит. Всё будет нормально.
Он совершил огромную ошибку, когда решил так.
* * *
День шёл как обычно. Простые уроки, даже никаких тестов или контрольных. Прошло уже четыре урока и обеденный перерыв, на котором они выходили на улицу, чтобы поесть. К часу дня поднялся ветер, и многие сидели в куртках, так что они тоже надели свои. Котаро же к середине дня как-то ожил и даже пару раз подшутил над Мори, и Огай с облегчением подумал, что всё будет хорошо. Кобо, кажется, тоже так решил, потому что весь обеденный перерыв он был весел и поддерживал шутки Исаки. Они поболтали обо всём на свете: о домашке, учителях, о паучихе Кобо, об учителе Мори и об аквариуме, который обнаружил Котаро у физички в лаборантской. В аквариуме никого не было, но именно поэтому у них родилось ещё больше теорий, зачем он ей нужен. В общем, было весело. И всё было в порядке. К концу обеденного перерыва они решили вернуться в класс. Но когда Кобо уже сложил своё бенто в портфель, то вдруг вспомнил, что забыл свою куртку на улице. Огай вызвался сходить с ним, а Котаро сказал, что хочет поспать хотя бы немного. Из разговоров на обеденном перерыве они узнали только, что он плохо сегодня спал, однако больше Исака ничего не рассказал. Ну, поспать — так поспать. Мори и Абэ не стали ему мешать и отправились за курткой. Куртка нашлась на том же месте, где они сидели. Забрав её, они двинулись обратно в класс, болтая вновь обо всём на свете и всеми силами стараясь не затрагивать тему того, что могло произойти с Котаро. Сейчас об этом не следовало думать. Лучше было отвлечь друга, позволить ему расслабиться и уже потом спрашивать, что же случилось. Они тогда не знали, что это было ужасной ошибкой. Ни о чём не ведали, просто возвращались обратно в класс. Мори шёл по коридору вместе с Кобо, разговаривая о планах на лето. — Впереди, как назло, куча контрольных… — вздохнул Абэ. — А мне уже так хочется поскорее на каникулы! — Осталось немного, Кобо, крепись! — рассмеялся Огай. — Совсем скоро сможем с вами гулять и ни о чём не думать! — Ага… Мне уже не терпится вновь собраться на нашем обычном месте! — Кобо предвкушающе потёр руки. — Если опять сезон дождей не придёт раньше времени, то соберёмся. — Не каркай, у нас всё должно получиться! Продолжая разговаривать о чём-то таком незначительном и приятном, они дошли до класса и уже на подходе к нему вдруг услышали какие-то крики. Насторожившись, Мори и Абэ осторожно заглянули внутрь. И обомлели от неожиданности. В классе было три девочки. Две из них стояли и в испуге смотрели на развернувшуюся перед ними сцену. А сцена была страшная. К стене была прижата третья девочка — их одноклассница, Изуми. Девочка испуганными глазами смотрела на того, кто, судя по всему, хотел задушить её. В её красивых чёрных глазах застыли слёзы, готовые пролиться при любом давлении. Причёска испортилась, школьная форма помялась. Изуми изо всех сил хваталась за руку того, кто держал её за воротник рубашки. А держал её Котаро. Первым среагировал Мори. Гнев поднялся в нём и заставил действовать. В три шага он оказался рядом с Исакой, схватил его за воротник его рубашки и оттащил прочь. Котаро слепо заморгал, заозирался по сторонам, но Огай не дал ему прийти в себя. Встряхнув друга, он потащил его на выход. Котаро сердито зашипел, точно разозлённый кот, и попытался вырваться. — Его Величество… — Вот только попробуй, — прошипел ему на ухо Мори. — Хочешь на учёт в Отделе встать? Исака замолчал и вскинул голову в гордом жесте. Огая это не проняло, он лишь потащил друга дальше, мимолётно улыбнувшись девочкам, чтобы немного успокоить их. Позади него Изуми начала жалобно всхлипывать, и Мори услышал, как Кобо бросил её подружкам: — Успокойте её! А потом они все оказались в коридоре. Мори вытащил Котаро в укромный уголок возле туалетов, куда обычно мало кто из учителей заглядывал, и снова встряхнул друга за воротник. — Какого чёрта ты творишь?! — опасно прошипел он. Исака дёрнулся, пытаясь выбраться, однако Огай не пустил его. Встряхнув его ещё раз, он практически рявкнул: — Отвечай! Впрочем, голос он попытался приглушить. Во-первых, орать на друга не было никакого желания, а во-вторых, ему вовсе не хотелось, чтобы на крики сбежалась вся школа. Это их дело, и они сами разрешат его. Свидетелей не нужно. — Не твоё дело, — буркнул Котаро, дёргаясь ещё раз. — Огай, отпусти его, — вмешался Кобо. — Ты же сейчас… сам его задушишь. Мори скрипнул зубами, но руку разжал. Исака недовольно взглянул на него, поправляя рубашку, и сделал было шаг в сторону, но Огай преградил ему путь, уперевшись рукой в стену. — Стоять, — он опасно сверкнул кроваво-красными глазами. — Рассказывай, что произошло. — Я же сказал, что это не твоё дело. Чего ты пристал? — фыркнул Котаро. — Котаро, вы поссорились с Изуми? — мягко спросил Кобо. Мори взглянул в сторону класса и прикусил внутреннюю сторону щеки. Котаро и Изуми… Если подумать, он недавно где-то слышал это… Пару дней назад, когда они собирались на пустыре, чтобы поболтать после школы, Исака рассказал, что Изуми призналась ему в любви и предложила встречаться. На вопрос парней, что он ответил, Котаро сказал: мол, отказал как мог. Потом — чего Огай вообще не ожидал от него — попросил больше никому не говорить, чтобы не компроментировать девочку. И так эта история осталась между ними. Дальше участников и двух друзей она не пошла. Казалось, тема была закрыта. Так что же сегодня случилось между ними?.. — Да, — тем временем кисло ответил Исака. — Что произошло? — спокойно спросил Абэ. Мори вообще поражался его выдержке. Он, хоть и не показывал этого, был готов рвать и метать, когда увидел, как его друг чуть не задушил их одноклассницу. Но Кобо был спокоен, точно паук, и только пристально смотрел на Котаро своими тёмными глазами, сверкая линзами очков. Тишина давила на всех них. Уже давно прозвенел звонок, однако никто из них не двинулся с места. Огай уже ожидал, что Исака сдастся и расскажет обо всём. В конце концов, раньше у них не было секретов друг от друга. Но Котаро вдруг зло фыркнул и бросил: — Сказал же, не ваше дело! Отвалите! Прежде, чем они успели его остановить, друг кинулся в сторону, прорвался через руку Мори и выскочил в основной коридор. Огай кинулся было за ним, однако ладонь Кобо на плече остановила его. — Оставь его. Нам всем нужно остыть, — сказал Абэ. — А если он ещё кого-нибудь попробует прикончить? — выдохнул Мори, но остановился, понимая, что друг прав. — Нет, он не станет, — мотнул головой Кобо. — Откуда ты знаешь? — фыркнул Огай. Хотелось закурить, но его непременно поймали бы, и тогда проблем стало бы ещё больше. — Котаро сейчас просто хочет побыть один, — мягко сказал Абэ. — Раненый не думает о том, чтобы причинить боль другому. Он пытается выжить сам. Мори в который раз прикусил внутреннюю сторону щеки, взглянув ту сторону, куда убежал Котаро. — Возможно, ты прав, — нехотя сказал он. — Пойдём в класс. После уроков отнесём ему его вещи и поговорим, — мягко произнёс Кобо, беря Мори за руку. Огай глубоко вздохнул, успокаиваясь, и позволил Абэ утянуть себя в класс. В конце концов, друг прав. Пока надо дать Котаро возможность побыть в одиночестве. Давить на него — худшее, что можно придумать. Он ведь такой же, как и сам Мори.* * *
Котаро выскочил на улицу и, сбежав по ступенькам вниз и обогнув их, прислонился плечом к лестнице. Его щёки горели, глаза сверкали каким-то нездоровым блеском. — Чёрт… Чёрт. Чёрт! — он принялся шарить руками по карманам, пытаясь найти сигареты. Пачка выпала прямо на землю, Исака не успел подхватить её. Это вырвало у него ещё одно ругательство. Подняв упаковку, Котаро достал одну сигарету и закурил, не заботясь о том, что кто-то может увидеть. Руки дрожали, когда он поджигал кончик, когда подносил сигарету к губам. Ему с трудом удалось вдохнуть дым, и когда он вдохнул, то сильно закашлялся, чего не бывало с ним уже долгое время. Этот день катился по наклонной. Исака устало прикрыл глаза, стараясь не думать ни о чём. Не думать не получалось. Мысли лезли в голову, мучая навязчивыми воспоминаниями. И противный голос внутри не желал умолкать с сегодняшней ночи. Сигарета вскоре была выкурена до половины. Исака прислонил руку к глазам, чтобы не видеть противного света дня. Не хотелось в принципе видеть что-либо. Хотелось просто провалиться в небытиё, вырезать воспоминания из собственной головы. Может быть, он переживал бы из-за ссоры с друзьями. Они вообще редко ругались, были привязаны друг к другу слишком сильно, и потому ссоры продолжались недолго, а часто решались прямо на месте, шутками и извинениями. А теперь он просто сбежал, даже ничего не сказав. Вернее, сказав: нагрубив своим друзьям. Кобо ведь искренне пытался понять его, помочь ему разрешить эту ситуацию. Но он, как всегда, решил, что должен справиться сам. А Огай… Котаро не был уверен, что тот вообще будет прощать его после всего, что он наговорил. Огай был слишком… злым, когда тащил его в коридор, когда прижимал к стене, словно нашкодившего котёнка. В его кроваво-красных глазах был такой гнев, какого Исака ещё ни у кого не видел. Он не походил на пламя праведного гнева, нет. Это был ледяной гнев, который заставляет кровь застывать в жилах, а сердце прекращать стучать в груди. И Котаро вдруг ясно понял, что такого Огая он боится до дрожи в коленях. Поэтому теперь он не переживал из-за ссоры. Раньше он чувствовал свою вину, если был виноват, или обиду, если его обидели. Всё решалось простыми извинениями — подчас даже шуточными. Теперь никакие извинения не могли исправить того, что он ощущал. Потому что ему было страшно. Чтобы избавиться от таких постыдных эмоций, Исака затянулся ещё сильнее. Эти воспоминания действительно покинули его — но лишь для того, чтобы пришли новые. О ночи, полной мрака и крови. О его криках, криках родителей и голосе в голове. Котаро прикрыл глаза, и воспоминания опять ушли, однако вновь их место заняли другие. О том, что произошло между ним и Изуми в классе. О её грубых словах, заставивших его потерять всякий контроль. О том мальчике, которого тогда упомянула Изуми. Жалобный всхлип вырвался у Котаро. Этот день определённо грозил скатиться в какую-то дыру. Он выбросил сигарету и какое-то время стоял, глядя куда-то вперёд. За оградой школы люди торопились по своим делам, и город жил, даже не подозревая, что сейчас испытывает самый обычный школьник с ужасной способностью. Исаке хотелось убежать. Просто открыть калитку школы и смыться по-тихому с уроков, забрать из дома немного налички, сесть на какой-нибудь поезд и угнать. Неважно куда — хоть в Токио, хоть в Фукуоку, хоть в Осаку. Лишь бы оказаться подальше от друзей, с которыми он поссорился, от девочки, которую едва не задушил, от своих собственных мыслей. Оказаться как можно дальше от душного города под названием Йокогама. Он услышал чьи-то шаги, но спохватился слишком поздно: его схватили за руку. Когда он обернулся, то увидел лицо завуча. Она злорадно улыбалась, радуясь, что смогла поймать злостного прогульщика. — А, Исака-кун! А чего это мы здесь стоим? Разве у нас нет уроков? — завуч даже не пыталась скрыть свой триумф. Котаро уставился на неё горящими от обиды глазами. Какого чёрта? Как она вообще обнаружила его здесь?! Почему именно сегодня ему так ужасно не везёт?! Почему все невезения должны происходить именно с ним?! — Какой урок?! — рявкнула тем временем завуч, потеряв всякое терпение. — География, — выплюнул Исака, тоже не пытаясь скрывать свою злость. — «География, сенсей»! — с торжеством поправила его женщина. — Что за неуважение?! Останешься сегодня после уроков на час за прогул и неуважительное обращение! А теперь пошли на урок! — Охренеть, — бросил Котаро, даже не задумавшись. — Что ты сказал?! — завуч обернулась к нему. Конечно, она всё прекрасно слышала. — Что за невоспитанный мальчишка! Исака-кун, твоих родителей давно пора вызвать в школу! Может, хоть они смогут повлиять на твоё отвратительное поведение! Котаро уже был готов сказать что-нибудь в ответ, однако не успел: завуч сжала его руку так, что он скривился от боли. Там наверняка будут синяки. От такой мысли обида и злость вновь закипели в душе. А голос опять заговорил с ним, подталкивая к краю. «Прикажи ей сломать самой себе шею!» — Нет! — ответил он голосу в голове. — Нет?! Несносный мальчишка, да как ты смеешь перечить и огрызаться?! — завуч опять дёрнула его за руку, продолжая тащить по коридору, словно какого-то младшеклассника. — Два часа после уроков! Вероятно, Котаро мог бы съязвить что-нибудь в ответ, но в этот момент они дошли до класса. Исака ожидал, что завуч просто скажет ему постучаться и войти, извинившись за опоздание, и оставит его. Однако всё произошло совершенно не так. Завуч втолкнула его в кабинет и зашла следом за ним. Класс сразу же затих. Молоденькая учительница географии, стоявшая у доски и объяснявшая тему урока, растерянно посмотрела на них. А Котаро ощутил, как его уши начинают пылать от унижения. — Вернула вам вашего прогульщика! — завуч толкнула его вперёд. Котаро упрямо остался стоять на месте. — Стоял на лестнице, явно думал, как уйти из школы пораньше. — А… А мне сказали, что Исака-кун себя неважно чувствует… — растерянно сказала учительница. — Он в полном порядке, — завуч опять толкнула его в спину, всё же заставив сделать неуклюжий шаг вперёд. — Уже успел заработать наказание: два часа после уроков. — А… — учительница опять растерянно похлопала глазами. — А за что? — За дерзость и прогул урока! — отрезала завуч. Котаро стоял прямо и старался смотреть только в окно, на деревья с яркой зелёной листвой, на чистое синее небо, на небольшой дворик за школой. Только не слушать эти шепчущие голоса из класса, не чувствовать собственного унижения. Только не слышать громкий голос в голове. Но один шепчущий голос всё-таки прорвался. И это был голос Изуми. — Уроки — это не для Его Величества! Оглушительный смех, казалось, порвал его барабанные перепонки. Котаро вздрогнул от этого громкого хохота и невольно посмотрел на класс. Ему почудилось, что смеялись абсолютно все. Хохотали девчонки, зло щурились мальчишки. Все смеялись над ним. Только Огай и Кобо смотрели на Изуми со злостью в глазах. Но Исака этого уже не увидел: завуч опять резко толкнула его в спину. — Извинись перед сенсеем за прогул! — приказала она. Он был в плену. Гордость орала и металась в агонии, голос в голове вторил ей, требуя убить всех вокруг. Но он ничего не мог сделать. Он стоял между двумя взрослыми людьми, которые ждали от него извинений. На него бесстыдно пялился весь класс, продолжавший смеяться и развлекаться за его счёт. А он ничего не мог сделать. Оставалось лишь подчиниться. Котаро сжал зубы и унизительно поклонился на глазах у всего класса. — Простите за прогул, сенсей, — выдавил он сквозь зубы, глядя только в пол. — Это… Это было лишнее… — пролепетала учительница, испуганно прижимая учебник к груди. — Выпрямись, Исака-кун, и садись на место. Котаро выпрямился, всё ещё старательно глядя прямо перед собой. Класс наверняка продолжал смеяться, но он этого уже не слышал. В его ушах стоял только гул бушующей крови. — Ты слышал? Садись на место! — рявкнула завуч, в который раз толкая его. Он проделал долгий путь до своей парты, слушая, как то здесь, то там раздаются смешки. Когда Котаро сел, он увидел сочувствующий взгляд Кобо и злой взгляд Мори. На сей раз злость Огая была направлена не на него, однако от этого было не легче. Вокруг все всё равно продолжали смеяться и шептаться о его унижении, а Изуми со своей парты одарила его торжествующей улыбкой. Котаро сжал в руках ручку. Этот день с самого начала катился на дно.
