Крысы на тонущем корабле

My Chemical Romance - Mama We All Go To Hell

Она горела в собственных воспоминаниях. Это был кошмар, сотканный из огня. Сначала — жаркие поцелуи с Драко в Выручай-комнате, затем — обжигающие слёзы, когда она увидела, как от смертельного проклятия падает тело Рона. Картинка быстро сменилась. Гермиона видела себя и Гарри в банке Гринготтс — будто со стороны, как немой зритель. Они отчаянно пытались достать чашу Пуффендуй. Вот мерзкий гоблин Крюкохват, которому она с самого начала не доверяла, лезет в её сумочку, пытаясь вытащить меч Гриффиндора. Но Гермиона успевает оттолкнуть его и вместе с мечом падает в пылающее сокровище Лестрейндж. Крюкохват поднимает тревогу. Гарри хватает чашу и Гермиону за руку. Они спасаются от летящих заклинаний прибежавших авроров. Попав в ловушку, Гермиона понимает, насколько безумна эта затея, но всё же прыгает на спящего дракона, охраняющего сейфы, и бьёт его заклинанием, заставляя взлететь. — Это безумие! Но это гениально! — кричит Гарри, когда они пролетают над озером. Гермиона старается не думать о том, что теперь безумие — её второе имя. Следующий фрагмент: Выручай-комната. Гарри ищет диадему Кандиды Когтевран, а Грейнджер — в дальнем углу — без слов уничтожает чашу Пуффендуй мечом, спасённым в банке. Всё идёт по плану… пока она не слышит знакомый голос. — Поттер, тебе стоит отдать это, — Драко стоит напротив, указывая на крестраж, которого даже не узнаёт. По одну руку от него Забини, по другую — ухмыляющийся Крэбб. Гарри застыл под прицелом трёх палочек, с диадемой в руках. — Давай, Драко, убей его, — шипит Крэбб. Но Малфой колеблется — его рука дрожит. — Экспеллиармус! — выкрикивает Гермиона. Палочка Драко вылетает из рук. — Ступефай! — Крэбб успевает увернуться, Забини хватает Драко за ворот, пытаясь увести его подальше. — Гермиона, я его потерял! — стонет Гарри, пытаясь глазами отследить диадему, выскользнувшую из рук. — Прикрой меня! Грейнджер не раздумывает. Она вступает в схватку с Крэббом, которому вовсе не страшна «золотая девочка». — Грязнокровка, — выплёвывает он. — Круцио! Гермиона уклоняется, прячась за старым диваном. В одно мгновение она трансфигурирует разбросанные вокруг стулья в деревянных псов и направляет их на Крэбба. Тот, отбиваясь, теряет бдительность. Гермиона выскакивает из укрытия: — Эверте Статум! — заклятие отшвыривает Крэбба назад, он переворачивается в воздухе и с глухим стоном падает на спину. — Эксп… Но тут из палочки Винсента начинают вырываться огненные сущности. Они растут, обретают очертания, сжигая всё, к чему прикасаются. Крэбб в панике машет палочкой, пытаясь остановить заклинание, но не справляется — и бросает её прочь. Глаза Гермионы расширяются от ужаса. — Гарри! — кричит она, заметив макушку друга в груде обломков. — БЕЖИМ! Всё сейчас сгорит! Она хватает его за руку, и они мчатся сквозь душный, пылающий зал. Им жарко, тяжело дышать, повсюду ревёт пламя, гоняясь за ними словно живое существо. — Гермиона! — вдруг Гарри останавливается и поднимает метлу. — Держи! Гермиона ненавидит летать, но сейчас запрыгивает на метлу как профи. Они взмывают в воздух, обгоняя пылающие фурии — когда вдруг раздаётся крик. Драко. — Гарри! — она поворачивается к нему, и он всё понимает. Без слов разворачивает метлу. Они видят: на вершине завала Драко и Забини кашляют, дрожат, почти падают. Гермиона подхватывает Забини, Гарри — Драко. Крэбба нигде нет. Всё вокруг в дыму. Пламя приближается. В последнюю секунду Гермиона замечает перед собой две фигуры — огненные звери: лев и змея. Они сливаются в одну и мчатся прямо на них.

***

Декабрь, 1998 Жарко. Как же жарко. Обжигает. Нечем дышать. Она кричит. Нет, стонет. — Тихо, Грейнджер. Пей, — прошептал знакомый голос, поднося стакан воды к её губам. Гермиона жадно глотала прохладную жидкость, не боясь закашляться, и с усилием приоткрыла глаза. Всё вокруг расплывалось, словно сквозь туман. Она попыталась прислушаться к звукам, но слышала только своё собственное дыхание. Голос... этот голос… Теодор Нотт. Значит, она жива. Она не сгорела. Пламя в Выручай-комнате было тогда, задолго до встречи с Тео. И вновь — тьма. Как будто сознание закрылось, свернувшись в себя.

***

Гермиона проснулась от звука удара молнии по земле. Судя по освещению, на улице еще день, но из-за туч казалось, будто уже вечер. Головная боль неприятно сжимала виски, но в этот раз зрение стало более ясным и она смогла осмотреться. Двуспальная кровать, на которой она лежала, была бы куда удобней, если бы простыни под ней не были настолько влажными от её пота. Она приподняла легкое покрывало и увидела, что лежала в одном белье. Кто-то раздел её, пока она была без сознания. Гермиона старалась рассмотреть остальные предметы в комнате, однако помещение было очень маленьким и пустым: одно большое окно, кровать, две тумбы по бокам и шкаф. Полы деревянные и скрипящие – Гермиона попыталась аккуратно встать. Ей хотелось найти свою палочку и хоть какую-нибудь одежду, чтобы не покидать свои «покои» в бежевых трусах и лифчике – такие выдавали каждой девочке на факультете «крыс», так как их личную одежду просто выбрасывали. Грейнджер почувствовала неприятный кисловатый запах пота от себя и поняла, судя по тому, что на ней больше нет крови, она была в сильной лихорадке довольно долгое время. Хотелось пить и есть, но в голове все так перемешалось, что Гермиона осторожно подошла обратно к кровати и плюхнулась на неё. Она пыталась восстановить в голове последние события, которые помнит. Если бы не кошмары, возникшие в бреду, ей было куда проще. Рождественский вечер в Хогвартсе, начавшаяся бойня, нет, сначала она с Джинни погрузили зал в темноту, чтобы обездвижить невидящих Пожирателей вокруг, но что-то пошло не так. — Темнота, Пожиратели, а затем… — Гермиона обхватила голову двумя руками и попыталась сосредоточиться, так как дальше она не была уверена, что оставалась в трезвом рассудке, чтобы уверенно продолжать восстанавливать цепочку событий. *** Тео казалось, что он попал в собственный ад. Его девушка мечты почти неделю не приходила в сознание. А вместе с ней — в комплекте — Малфой, вечно недовольный, язвительный и капающий ему на нервы. Сегодня они побили личный рекорд: четыре часа без драки. Они оба делали вид, что ведут себя как взрослые люди: молча пили чай и читали книги. В этом убежище чай был единственным, что имело вкус. — Знаешь, Тео, — вдруг нарушил тишину Драко, с противным мерзким звуком отпивая из чашки. — Я удивлен, что у твоего отца хотя бы в выборе чая неплохой вкус. Тео скривился, понимая к чему приведет их быстрый диалог, если он ответит, но все же спросил: — На что же ты намекаешь, друг? — Как на что? – удивился Драко, откладывая от себя книгу. — Конечно же о твоей мамаше. Не знаю, кто жирнее: миссис Нотт или миссис Уизли. Тео обычно было плевать, когда его родителей кто-то оскорблял. Так сложилось, что с отцом и матерью они никогда не были близки, но любая фраза изо рта Малфоя его крайне раздражала. — Давай лучше обсудим интересную прическу твоей матери, друг, — выдавливая вежливую улыбку, ответил Теодор. — Вот эти белые непонятные седые локоны, — он начал показывать руками на себе, — появились, когда Нарцисса впервые увидела тонкий член твоего трусливого папаши? Наверное, из-за этого у неё постоянно такое лицо, будто дерьмо под носом учуяла? — Ну все, — Драко покраснел от злости и кинулся на сидящего напротив Тео с кулаками. — Дай только повод, и я убью тебя! — Мне и повод не нужен, — прошипел Нотт, хватая «друга» за воротник рубашки. – Твоя бледная поганая морда уже причина! И прежде, чем кулак Малфоя ударился о лицо Тео, они оба услышали тонкий кашель возле дверей комнаты, в которой, как они думали, без сознания лежала Грейнджер, и застыли. Гермиона едва стояла на ногах, кутаясь в простынь, и смотрела на них немигающим взглядом. — Зачем ты встала? — первый в себя пришел Тео, раздраженно отталкивая Малфоя. — Ты еще не выздоровела. Гермиона перевела взгляд на него и быстро заморгала, будто пытаясь от себя что-то отогнать, а затем прикрыла глаза и уперлась в косяк двери лбом. Она тяжело вздохнула, прежде чем тихо произнесла: — Где я? — О, Грейнджер, такой же вопрос я задал Теодору, когда мы только сюда попали, - наконец очнулся Драко, отходя в сторону от друга. — Погоди, — перебил его Нотт и быстро подбежал к едва стоявшей на ногах Гермионе. Он осторожно взял её за руку и повел к одному из кресел, помогая сесть в него. — Как ты себя чувствуешь? – спросил Тео, не выпуская её руки. Драко покривил губами, отмечая наигранное беспокойство друга, но все же плюхнулся в кресло напротив и молча схватил чашку с чаем. — Не знаю, — прошептала Гермиона, пытаясь сфокусировать взгляд перед собой. — Будто меня отымел гиппогриф. Малфой подавился и закашлялся, а Тео прыснул, явно не ожидая подобных речей от всегда правильной гриффиндорки. Нотт аккуратно сел возле её ног на полу, все еще держа за руку и внимательно посмотрел на растерянную Грейнджер. — У тебя были сломаны ребра и возникло внутреннее кровотечение, — начал Нотт, а затем на секунду замолчав, продолжил: — И тебя укусила Нагайна. Гермиона удивленно посмотрела на него, а затем перевела свой взгляд на Драко, который, нахмурившись, сидел и молча слушал. — Но как… Почему я еще жива? – прохрипела она. — Тебя укусили в ногу, точнее лапу, кстати, могла бы и сказать, что умеешь превращаться в койота, — усмехнулся Тео. — Как только мы пережили первую аппарацию, Драко перевязал твою ногу, не давая яду подняться выше, а я высосал яд, — он пожал плечами. — Первая аппарация? — Ну… — О, Салазар, Грейнджер, — не выдержал Малфой, подскакивая с кресла. — Ты просто идиотка, которая не захотела сразу же перенестись с Тео, как только змея откинула тебя, и принялась искать свою рыжую подружку-идиотку. Мне пришлось спасти вас обоих от проклятия Того-Кого-Нельзя-Называть, а ты, повторюсь, идиотка, решила поиграть в героиню и, прихватив меня с вами, трансгрессировала в гущу леса, в котором сразу же отключилась. Спасибо хоть, что мы все не успели расщепиться в полете, — он яростно принялся размахивать руками, активно жестикулируя. — Мы едва остановили распространение яда в твоем организме, а затем Тео перенес нас в эту хижину, — на этих словах Драко презрительно поморщился и развел руками, демонстрируя ей помещение. — Не хижина, а тайное укрытие моего отца, хорошо защищенное и, да, плохо выглядящее, зато напичканное зельями и прочей херней, которая помогла спасти жизнь Гермионе, — поправил друга Тео. — Если у тебя были идеи получше, мог бы туда и отправиться, — не выдержав, добавил он: — Как будто тебя тут кто-то держит. — Если бы Грейнджер не схватила меня, — начал Драко. — То еще в лесу ты мог аппарировать в другое место и не доставать меня своим нытьем,— закончил Тео. — И бросить её на такого идиота, как ты, — хмыкнул Малфой. — В твоих влажных мечтах. — Ох, не тебе про мои влажные мечты говорить, — Нотт хотел подняться и кинуться в сторону Драко, однако почувствовал как тоненькая ладошка в его руке неуверенно дернулась. — Где Джинни? – дрожащим голосом спросила Гермиона, совершенно игнорируя все раннее услышанное. — Ну конечно, — Драко закатил глаза, а затем схватил книгу, лежащую на столе, и принялся делать вид, будто увлечен чтением. Тео нахмурился и принялся жевать губы, будто не знал, как ответить на её вопрос, но увидев, что глаза Гермионы стали слезиться, резко выпалил: — Жива она! — Мы не можем быть уверены, — поправил его Малфой, продолжая смотреть в книгу. — В каком смысле? Вы не знаете? — её предательски задрожал. — Невилл? Симус? Нотт вдруг посмотрел на сидящего за его спиной Драко взглядом «помоги мне, я не знаю что сказать», но тот лишь презрительно скривил губы, прямо как его ранее упомянутая мать. — Мы не знаем, — наконец сдался Тео, сжимая её руку, будто боясь её реакции. — Ты была без сознания почти неделю, и мы иногда выходили из убежища, чтобы найти свежие выпуски «Ежедневного Пророка». Невилл, Симус, Джинни и мы втроем в розыске. Я думаю, что они все трансгрессировали и прячутся, как ты и просила. — Нет, — Гермиона покачала головой, смахивая набежавшие на глаза слезы. — Я знаю Джинни, она бы не ушла без меня. Что-то случилось. Нужно найти её! — более твердым и уверенным голосом произнесла она и резко вырвала свою руку. — Где моя палочка? — Грейнджер, ты не пришла в себя, даже на ногах стоять не можешь, — недовольно ответил Драко. — Палочка! — Гермиона, — Тео пришлось встать на колени, чтобы посмотреть в её глаза. — Он прав. Ты еще слаба. — Мне плевать! Я… — И мы здесь не колдуем, — перебил её Малфой, но прежде чем услышать новый поток возмущений от Грейнджер, продолжил: — Отныне магия строго отслеживается Министерством, чтобы отыскать все колдовство в местах, где, обычно, не обитают волшебники, потому что Темный Лорд знает, что мы прячемся явно не в Хогсмиде. — Это бред! — возмутилась Гермиона. — Ради шестерых людей отслеживать всю Британию? — Не ради нас, — осторожно вмешался Тео. — Гермиона, тогда, на мероприятии, в наш план вмешались другие люди, у которых была та же цель, что и у нас. А это значит, — он вдруг замолчал, будто раздумывая о своих словах. — Значит, что Орден все еще жив, Грейнджер.

***

Орден жив. Эта мысль согревала Гермиону на протяжении еще нескольких дней после состоявшегося диалога. Она все же послушала парней и дала себе время прийти в норму. Её здоровье все еще было слабым. Кости срослись быстро, а вот яд змеи нанес большой ущерб её организму, поэтому слабость и головокружение все еще мучили её. Однако, несмотря на изначальную осторожность по отношению к ней, слизеринцы начинали терять терпение. Во-первых, Тео и Драко постоянно спорили и несколько раз чуть, если бы Гермиона вовремя не вмешалась, не подрались. Во-вторых, место, куда их привел Нотт, тяжело было назвать домом. Оно действительно больше походило на хижину: деревянная, всего с одной спальной комнатой, ванной, в которую порой было очень тяжело попасть, и общим залом-кухней, где ютились парни, пытаясь уместиться в небольшие кресла, так как на полу спать было холодно. Хотя сама Грейнджер была уверена, что стоит ей хоть немного оклематься — и её тут же выселят в кресло. Или, хуже того, Тео попытается «по-дружески» приютиться рядом, поэтому она слегка обманывала их, жалуясь на ужасное самочувствие, слезно прося о том, чтобы её оставили одну. На пятый день её пребывания здесь в сознании, Тео и Драко предъявили первую претензию: «Грейнджер, мы не можем использовать магию, а так как среди нас нет домового эльфа, то ты, как женщина из семьи магглов, имея уже опыт выживания в плохих условиях, должна что-то приготовить». И как бы она ни отнекивалась, ей всё же пришлось сдаться — особенно после очередной тирады от Малфоя, который заявил: — Никогда, слышишь, никогда Малфои не голодали. И тебе должно быть страшно оттого, что будет, если я, с и так дерьмовым характером, стану ещё и голодным. Именно поэтому Гермиона уже несколько часов билась с допотопной газовой плитой, которой, судя по всему, Нотты никогда не пользовались. Прежде чем подключить её к баллону, обнаруженному на заднем дворе, она вымоталась окончательно. А потом пришлось ещё разобраться, что именно можно приготовить из набора «провизии», принесённой парнями после очередной вылазки в лес. Голова готова была взорваться, когда она наконец закончила отделять съедобные грибы от ядовитых — которых, к слову, оказалось подозрительно много. К счастью, в духовке нашлась старая сковорода, на задней полке — странно пахнущее масло, а в углу — мешок почти сгнившей картошки. Следующие полчаса Гермиона провела, вырезая из неё хоть что-то более-менее съедобное. Итого: спустя почти четыре с половиной часа, регулярно посматривая на висящие над камином часы, Гермиона выложила на две тарелки содержимое сковороды. Принюхавшись, она поморщилась: жареная картошка и грибы безнадёжно впитали запах просроченного масла. Пока она была без сознания, Нотт с Малфоей источили все припасы еды, вроде банок с консервацией, либо быстро приготавливаемых полуфабрикатов, которые подверглись жестокому сжиганию на самодельных кострах парней. — Приятного аппетита, — сухо произнесла Гермиона, опуская две тарелки возле сидящих напротив друг друга за небольшим деревянным столом парней. — А ты? — удивился Нотт, довольно принимая тарелку, ведь он был уверен, что его любимая Грейнджер сможет из чего угодно создать шедевр. Гермиона же с трудом проглотила густой ком слюны, стараясь не показывать лицом, что её вот-вот стошнит от запаха её стряпни. — Я не голодна, — наконец выдавила она, пытаясь растянуть губы в улыбке, однако вышел такой оскал, что Тео с подозрением посмотрел на свою порцию. — Ты первый, — одновременно произнесли слизеринцы и тут же поморщились. — Я. Не. Буду. Это. Есть, — четко выговорил Малфой, с презрением отодвигая от себя тарелку. — Не ешь, — холодно ответила Гермиона, пожав плечами. — Приготовь что-то другое, — настойчиво попросил Драко, глядя на неё так, будто она только сказала нечто непозволительное. Гермиона опешила от его наглости и гневно сложила руки на груди, всем своим видом демонстрируя, что ей тут никто не будет указывать. — Я съем, — резко вмешался Тео и, наколов грибы с картофелем на вилку, поднес её ко рту, а затем, в страхе закрыв глаза, резко запихнул овощи в рот. Он несколько минут жевал, пытаясь сдержать мимику своего лица, не морщиться, затем с трудом проглотив, сказал: — Это вполне себе даже вкусно, — он посмотрел на неё благодарным щенячьим взглядом, заставив её посветлеть в лице и расслабленно улыбнуться. Драко хотелось рассмеяться Тео в лицо, когда услышал, что еда сносная, но, увидев какой улыбкой ему ответила Грейнджер, презрительно наколол овощи на вилку и повторил действия друга. Он, пытаясь удержать себя от выплевывания стряпни Гермионы, начал усиленно жевать. — Вкусно? – спросила она, удивляясь тому, что Малфой не сказал еще ничего плохого и, более того, даже не выплюнул это все на неё. — Угу, — недовольно кивнул он, продолжая жевать, за что получил пинок от Тео под столом. — Ну, я тогда пойду, — неуверенно начала Гермиона, указывая большим пальцем за свою спину. — Что-то мне опять не хорошо, — она покачала головой. — Доброй ночи. Как только слизеринцы услышали захлопнутую дверь за Грейнджер, одновременно выплюнули пережеванное в свои тарелки. Драко скривил лицо, пытаясь отыскать внутри рта языком остатки еды, чтобы сплюнуть, а Тео, высунув язык наружу, съежился в плечах. — Меня сейчас стошнит, — Малфой отодвинул от себя тарелку и схватил стакан с водой. — Очень даже вкусно, спасибо, — передразнил он, наблюдая за тем, как Тео бежит к умывальнику, чтобы прополоскать рот. Несколько раз сплюнув воду из-под крана, Нотт подошел к столу, выхватил стакан из рук друга и залпом выпил оставшееся содержимое. — А сам то, — наконец произнес Тео, ставя стакан на стол. — «Угу», — он скопировал его лицо. — Завтра попытаемся поймать какого-нибудь зверька в лесу. Больше никаких грибов. Мужчины мы или нет, в конце то концов. Малфой уверенно кивнул, впервые соглашаясь с бывшим приятелем.