Пьер

Тёплое сухое дыхание ада приятно обдувало грубую серую кожу. Злополучная клетка, в которую поместили демона, предпринявшего провальную попытку занять трон владыки тьмы, не позволяла ни подняться в полный рост, ни растянуться на полу. Поэтому всё, что оставалось делать Ланиусу – это сидеть да размышлять о том, что с ним сделает разьярённый предательством Люцифер. Он откровенно боялся – ведь наказать в аду демона довольно трудно, разве что закрыть в клетке до конца тьмы. А вот уничтожить его, предать забвению, низвергнуть в небытие – вполне реально. А потому демону было боязно. Внезапно его размышления прервало приближение Люцифера. Ланиус от рождения был слеп, но это не мешало ему прекрасно ориентироваться в окружающем мире, его предметах и жителях. Он развернулся в сторону, откуда шёл его создатель, но приподняться с земли не потрудился, решив, что колено преклонять уже поздно, а согнувшись стоять – глупо. Подойдя, люцифер заговорил, как всегда, высоким, мелодичным, голосом, и от его спокойствия мурашки побежали по спине Ланиуса. ─ Proditionem non dimitto me. Eris incarcerates in mortalis caro. Eris expulsus ab inferno. Sed post mortem supplicium eris poenas as maximo peccatore. (Я не прощу предательства. Ты будешь заключён в смертной плоти, будешь изгнан из ада, и после смерти будешь наказан как величайший грешник) Ланиус вздрогнул. Леденящий страх растёкся по жилам. Демон смекнул, что если он умрёт на земле как обычный смертный, то попадёт в ад как обычная грешная душа, где его будут ждать вечные муки. Ещё недавно пугавшее его небытие теперь казалось милостью. Впрочем, он прекрасно осознавал, что никакие мольбы не заставят владыку тьмы изменить решение, потому пророкотал: ─ Pater, paratus sum ad poena. (Я готов к наказанию, отец.) ─ Non es filius meus. Exite! (Ты мне не сын. Убирайся!) Ланиус почувствовал, будто задыхается и, в следующий миг, открыл глаза. Где-то высоко над ним, на синем фоне, проплывали светло-серые, переливающиеся в свете солнца, облака. Поднеся к лицу руку, он посмотрел на неё. Сжал пальцы, затем снова выпрямил их. Поднявшись он осмотрел себя – это было тело человека. Обычного смертного человека. Мягкая, нежная кожа, тонкие, хрупкие пальцы. Наверняка, и кости довольно податливы. А уж сосуды! Сосуды были расположены так близко к коже, что ему удавалось их рассмотреть. Внезапно подул ветер, заставив зашевелиться мир вокруг. Деревья вокруг затрещали, зашелестели. За спиной, защебетав, перелетела с ветки на ветку птица. Ланиус вздрогнул. Это был не тот ветер, к которому он привык. Вместо привычного сухого, горячего дыхания ада его обнажённое тело обдувал лёгкий прохладный, колючий ветер. Ланиус поёжился. Из глубины сознания появилась мысль, что некоторые души получали от него подобное наказание – испытание холодом. Только тот холод обжигал, а этот лишь заставил жалкие прозрачные волоски на теле приподняться, словно пытаясь удержать тепло тела в себе. ─ Обычный смертный… ─ проговорил он, отметив, насколько изменился его голос. Он стал подобен голосу самого Люцифера – высокий, мелодичный. Ланиус очнулся на том самом перевале, куда и рассчитывал попасть. Он осмотрелся по сторонам. Слева и справа виднелись поросшие высокими соснами склоны. Новоиспечённый человек пошёл прямо, туда, где вдалеке виднелись горы. Их вершины, покрытые снежными шапками, тонули в облаках. Вдоволь налюбовавшись красотами, он обернулся назад и стал искать свой золотой кубок – артефакт, в который он заключил частичку своего тёмного естества, чтобы, в случае провала мятежа, иметь возможность восстановить силы. Места, в которые попадали из ада на землю редкие артефакты и частые гости, изменялись, в целом, довольно динамично, но кубок, заранее отданный одному из верных слуг, должен был отправиться сразу вслед за ним. Ланиус осмотрелся и выдохнул с облегчением – искомый предмет лежал, присыпанный пылью и испачканный птичьим помётом, под ближайшим кустом. Ланиус нагнулся за ним и, почувствовав резкую боль, одёрнул руку. Куст оказался ничем иным как ежевикой, колючки которой сразу в нескольких местах рассекли тонкую кожу. ─ Дела. ─ протянул Ланиус и, отодвинув колючие ветки, с трудом извлёк кубок и прижал его к себе. ─ Дело за малым. Найти воды. … Вечерело. За несколько часов поиска найти Ланиусу удалось лишь пару острых как бритва камней, рассёкших его пятки да несколько не особенно приятно пахнущих грибов. Солнце неумолимо быстро катилось к горизонту, и некогда прекрасное голубое небо стало сперва красным, затем фиолетовым. А после наступила темнота. Живот Ланиуса недобро заурчал, напоминая, что смертные не питаются душами, а едят вполне приземлённые вещи. Как не поднятые им грибы, например. Строго-настрого пообещав себе непременно подобрать следующую подобную находку, он ускорил шаг, как вдруг увидел вдалеке какое-то высокое сооружение. Почесав кубком затылок, Ланиус направился туда. Идти в темноте было тяжело. Он давно разбил ноги в кровь, из-за чего несколько раз споткнулся и кубарем катился вниз, сбивая колени, локти и ладони, но сооружение, казалось, было всё так же далёко. Выбившись из сил, Ланиус присел на камень. Впрочем, отдыхать ему пришлось недолго, так как сидеть на прохладном ночном ветру оказалось весьма некомфортно. Снова поднявшись, он поплёлся к зданию, но, в очередной раз споткнувшись на остром камне и покатившись по склону, лишился чувств. Очнулся Ланиус от резкого запаха аммиака, ударившего в нос. Поднявшись, он по привычке стал пытаться почувствовать себя и мир вокруг, но не почувствовал ничего, словно всю силу из окружающего мира выкачали. Открыв глаза, он увидел в темноте перед собой силуэт. ─ Слава Богу, ты жив. Свалившись с такого склона. Это чудо! ─ проговорил незнакомец и попытался подхватить Ланиуса под руки, но тот проговорил: ─ У тебя есть вода? ─ Да, конечно! ─ незнакомец протянул ко рту Ланиуса горлышко фляги, но тот отрицательно качнул головой, ─ Нет, у меня был кубок. Где он? ─ Какой кубок? Ты пить хочешь, или как? ─ Мне нужен кубок! ─ гаркнул Ланиус и, покряхтев, поднялся на ноги. Зависла неловкая пауза. Идти у него практически не было сил, а оставить кубок он не мог. ─ У тебя шок. ─ подхватив под руки, незнакомец заволок Ланиуса в здание и уложил на каремат. ─ Ты голоден? ─ Да. ─ честно признался Ланиус, косясь на большие, подбитые металлом, деревянные ворота. ─ Что с тобой произошло? ─ расположившись рядом, незнакомец достал небольшую кастрюлю с кашей и флягу с водой. ─ Я могу предложить некоторую одежду. ─ Буду благодарен. ─ отозвался Ланиус, чавкая кашей и жадно запивая её водой. ─ Хорошо. Так что случилось? ─ напряжённо проговорил незнакомец и, порывшись в рюкзаке, уложил на каремат джинсы, шлёпанцы и толстовку. ─ Это долгая история. Я не хочу об этом говорить. ─ насытившись, Ланиус нырнул в предложенную одежду. ─ Просто, признаться, здесь я не ожидал встретить никого… ─ Кстати, здесь – это где? ─ В храме святого Петра апостола. ─ охотно ответил незнакомец, и отпивавший из фляги воды Ланиус, подавившись, закашлялся. ─ Я?! В храме?! ─ он осмотрелся по сторонам. Помещение было тёмным и явно заброшенным. Кое-где на нём отсутствовала крыша, пол порос мхом, в некоторых углах даже проросли кустарники. ─ Да, в горах тоже бывают храмы. Я решил помолиться здесь. ─ Зачем? Разве нельзя помолиться в храме, где есть священник? ─ Можно. ─ незнакомец зажёг свечу, и в её красноватом свете Ланиус смог рассмотреть его. Мужчина явно старше пятидесяти, седоватая щетина его давала понять, что находится в горах он не первый день. ─ Кстати, я не представился. Меня зовут Герман. ─ Отлично, Герман. Я – Ланиус. ─ Это твоё имя? ─ переспросил тот, насторожившись. ─ А что такое? ─ осёкшись, проговорил Ланиус, уставившись на собеседника. ─ Ничего. ─ ответил Герман. ─ Я буду молиться до утра, так что ты можешь воспользоваться пока моей постелью. ─ он поднялся и направился вглубь храма. Ланиус завернулся в спальный мешок и уснул. Проснувшись, он сел, поджав ноги, и осмотрелся по сторонам. Здание, где он ночевал, действительно оказалось заброшенным храмом. Впрочем, даже долгое пребывание без присмотра не смогло стереть бесследно его былое величие. Ланиус потянулся и зевнул. ─ Есть серьёзный разговор. ─ проговорил Герман входя в храм и устраиваясь напротив своего незваного гостя. ─ Откуда у тебя этот кубок? ─ Отдай! ─ увидев артефакт, проговорил Ланиус, оценивая Германа. Тот, безоговорочно, уделял время своей физической подготовке. И не понятно, хватит ли силы этому несчастному щуплому телу, доставшемуся в наследство от Люцифера, отнять артефакт у тренированного мужика. Выдержав паузу, Герман достал из кобуры револьвер и произнёс: ─ Ты вваливаешься, ночью, голый, в церковь посреди гор. Представляешься именем высшего демона, после чего просишь найти твой кубок, который настолько пропитан тёмной энергией, что аж светится. Поэтому, если ты не хочешь прямо сейчас получить освящённую пулю в лоб, ты расскажешь мне что происходит. ─ Если я расскажу, ─ голос Ланиуса внезапно охрип, ─ Ты… отдашь мне кубок? ─ Если сочту нужным, после твоего рассказа я не размозжу тебе освящённым серебром череп. Так что давай по порядку. Ланиус перевёл дыхание. ─ Ты всё правильно понял про имя и кубок. Я действительно высший. Просто некоторое, скажем так, неповиновение привело меня сюда. В общем, меня лишили силы и вышвырнули из ада. Герман расхохотался. Держа в одной руке кубок, а в другой – револьвер, он отступил на несколько шагов и кивнул: ─ И что дальше? ─ Ничего дальше. Мне нужен кубок. ─ То есть… ─ Герман продолжал ухмыляться, ─ Сейчас ты обычный смертный? Я могу убить тебя, просто забив ногами? ─ А ты так себе христианин. ─ приподняв брови, заметил Ланиус. ─ Кто бы говорил. ─ отозвался Герман и цокнул языком, ─ Решено. Я забью тебя ногами до смерти. И ты улетишь обратно в ад. Лучшее завершение карьеры борца с нечистью. ─ Ты не сказал, что у тебя есть сан! ─ всполошившись, Ланиус вскочил на ноги, но Герман стволом указал обратно на каремат: ─ Сидеть! Заскрипев зубами, Ланиус выполнил это распоряжение и проговорил: ─ Я не хочу обратно в ад, Герман. Честно. Тот снова расхохотался: ─ Охотно верю. Демону, ага! ─ Да послушай! Меня лишили всего! Это жалкое тело – всё что у меня есть! И только часть, малая толика, моей силы собрана в этот кубок. Я должен испить из него! ─ Отправляйся в ад! ─ резко вскинув ствол, проговорил Герман, и Ланиус прокричал: ─ Non occides! (не убивай) ─ Что ты сказал, сатанинское отродье? ─ процедил сквозь зубы Герман, подойдя к Ланиусу, ─ Поднимись! ─ Audistis quia dictum est antiquis: «Non occises, qui autem occiderit, reus… (Вы слышали, что было сказано в древности «не убивай, а кто убьёт) ─ …Reus erut iudisio. (предстанет перед судом, Мф 5.21.). Я и так предстану перед судом, Ланиус. Я так бесконечно грешен, что уверен: ещё больше меня уже не замарать. ─ Если бы ты был твёрдо намерен убить меня, то давно бы это сделал. Но ты не уверен в своей правоте. Ты не чувствуешь во мне демона, а потому просишь, буквально умоляешь меня убедить тебя, что я – это он. Но перед тобой – человек. Человек, который не хочет умирать, потому что в аду его ждут бесконечные муки. Я ещё пока не чувствую раскаяния, но уже вполне ощущаю страх. Я хочу спастись и попасть рай. Поверь. ─ Если это всё правда, ─ подумав, ответил Герман, ─ То, тем более, кубок я тебе не отдам. ─ Но ты и уничтожить его не сможешь. ─ Не смогу. ─ согласился Герман и, резко развернувшись, направился к выходу. ─ Стой, ты куда? ─ Ланиус пустился за ним, но тот снова наставил на него ствол револьвера. ─ Не преследуй меня! ─ Как ты не понимаешь, они придут и заберут этот кубок! Они идут за мной. И только церковь для них – слепая зона. ─ Что ж, ладно, ─ Герман вернулся в храм и, завернув кубок в полотенце, зажал его подмышкой, ─ Но даже не думай, адское отродье, отнять его. ─ Понял. ─ отозвался Ланиус, ─ А у тебя есть что пожрать? Отправив демона по воду, Герман перепрятал кубок и принялся за готовку. ─ Пообещай, что не будешь искать кубок, иначе я тебя выгоню. ─ проговорил он, принимая из рук Ланиуса кастрюлю. ─ Но… ─ Никаких «но». Будешь искать – схватишь пулю, понял? ─ Угу. Поставив крупу вариться, он посмотрел на Ланиуса. Вроде, обычный человек. Не демон. Как же такое могло произойти? И почему сейчас? И почему именно ему это мнимое исчадие ада попалось на пути? Да, он давно испытывал профессиональное выгорание, именуя его кризисом веры. Потому и пришёл сюда, в этот заброшенный храм, чтобы отвлечься от всего и от всех, побыть наедине с Богом. Попросил испытание. И оказался наедине с демоном. Воистину неисповедимы Господни пути… ─ Ты обрекаешь меня на гибель. ─ подал голос Ланиус, всё время искавший глазами кубок. ─ Ты сам обрёк себя на гибель. Тема закрыта. Будешь надоедать – выгоню. ─ Тогда я пошёл. ─ резко развернувшись, бросил Ланиус и направился к выходу. Он знал, что Герман не чувствует его, но в спину смотреть будет. Потому отошёл на достаточно безопасное расстояние и умостился спать. Проснулся он ближе к утру, продрогший и злой, и направился к храму. По его расчётам, Герман должен был лечь отдыхать часа через два. Значит, придётся ждать. Час шёл за часом. Мнимый паломник уже давно закончил все молитвы, но всё продолжал шуршать сумками, пакетами и гравием под ногами. «И с чего бы я бродил посреди утра, не спав всю ночь?!» – мысленно возмущался Ланиус, когда, наконец, объект его наблюдения затих. Спустя почти полчаса из-за стены послышалось мирное сопение. Бесшумно подобравшись к воротам, Ланиус осторожно заглянул внутрь. Герман лежал на спине, запрокинув голову, чем напоминал свежий труп. Ланиус тихо подобрался к нему и поморщился – запах от дыхания спящего стоял такой, словно он выпил тройку пинт пива и заполировал их виски. Хмыкнув, Ланиус осторожно вынул из кобуры револьвер, затем перевернул Германа на живот, снял с брюк ремень и туго стянул его руки. Теперь можно было приступать к поискам. В вещах кубка не оказалось. В кустах – тоже. Ланиус поковырялся в кучах гравия, подвигал камни, но должного результата это не возымело. Тогда он стал простукивать стены, карабкаться по ним вверх и вниз, но кубка всё не было. Спустя несколько часов, он, в ярости, решил разбудить Германа и спросить, куда тот дел кубок, но и это не удалось – тот был мертвецки пьян и просыпаться, очевидно, не собирался. Ланиус обессиленно сел в ногах Германа и посмотрел на его руки. Те стали подозрительно синюшного цвета, так что пришлось в срочном порядке послаблять ремень. Несколько часов прошли в тишине. Ланиус слушал пение птиц, доносившееся сквозь дырки в потолке и стенах, шелест леса под дуновением ветерка и жужжание проснувшихся насекомых. Было неинтересно, но выбора особого не было. Ни тебе пирушек и развлечений, ни стандартных дворцовых интрижек ни, на крайняк, криков страдающих в адском пламени душ… Наконец, Герман шевельнулся. Он попытался перевернуться на спину и, осознав, что руки его связаны, резко поднялся в сидячее положение. ─ Не дёргайся. Я не хочу тебя убивать. Просто скажи, где кубок. ─ максимально умиротворяюще попытался проговорить Ланиус, но должного примирительного эффекта его тон не возымел. ─ Я не позволю тебе испить из него! ─ проорал Герман, силясь порвать ремень. ─ Тогда я убью тебя. ─ Отлично! Встретимся в аду! ─ рявкнул тот. Ланиус подкатил глаза и уж собирался доставать ствол и стрелять, как вдруг увидел слабый металлический отблеск под потолком. ─ Нет! Нет! Не смей! ─ силясь порвать путы, заревел Герман, но Ланиус уже карабкался по стене. Добравшись до верха, он быстро спустился с кубком и наполнил его водой. Брань от Германа слышалась такая витиеватая, что даже искушённый Ланиус кое-что смог для себя почерпнуть. Он отошёл в сторону и стал пить, но внезапно почувствовал жжение где-то внутри. С каждой секундой жжение становилось всё сильнее. Наконец, оно стало болезненным настолько, что Ланиус, закричав, скрутился на полу. Казалось, эта боль может свести с ума. Он корчился и кричал, а жжение внутри лишь разгоралось. ─ Salve, Regina, Mater misericordiae, vita, dulcedo et spes nostra, salve! ─ орал как в последний раз молитву Герман, но рёв демона заглушал его. Наконец, осознав, что для облегчения нужно выбраться за ворота храма, Ланиус с трудом поднялся на четвереньки и стал подбираться к выходу. Метр за метром, он приближался к заветным вратам. От боли он уже не видел их, всё слилось в один сплошной ком. ─ O clementis, o pia, o dulcis Virgo Maria! ─ слышался за спиной крик Германа, от которого у Ланиуса голова шла кругом, словно на неё надели колокол и принялись звонить. Наконец, он нащупал ворота и, совершив прыжок, кубарем выкатился за порог. Боль не прошла, но заметно ослабла, и приободрившийся демон отбежал ещё на несколько метров, после чего упал на землю. Изображение перед глазами плыло, Ланиуса нестерпимо тошнило, в ушах стоял ужасный шум. Спустя почти час, на протяжении которого он просто лежал на траве, боль поутихла и он, наконец, почувствовал. Шестеро его братьев искали его. И вот теперь тоже почуяли. Почуяли где он, и стали искать себе сосуды – людей, в чьи тела они смогут вселиться и, обретя плоть, получить заветную возможность убить его. Ланиус поднялся на ноги и пошёл прочь. Чем дальше он отходил от храма, тем большее чувствовал облегчение. Тем не менее, счастье его длилось недолго. Споткнувшись на очередном камне, он порвал тапки, и это здорово разозлило демона. Вздохнув, он превратил мягкие человеческие ноги в устойчивые крепкие копыта и продолжил путь. Тем не менее, чем больше он размышлял над тем, что шестеро его могущественных братьев следуют за ним по пятам чтобы убить, тем более становилось ему ясно, что Германа нужно было использовать по назначению, а не оставить умирать. Ведь он – борец с нечистью, значит, сможет изгнать всех шестерых обратно в ад. И подсказать как стать менее видимым на тонком плане. Развернувшись, он направился обратно к храму и, ближе к ночи остановившись недалеко от ворот, прокричал: ─ Герман! ─ ответом ему была тишина, но он ощущал, что тот до сих пор здесь, потому присел неподалёку и направил взор в вечернее небо, ─ Герман! Я вернулся чтоб развязать тебя! ─ Убирайся прочь, сатанинское отродье! ─ проорал из храма тот, вероятно, не планируя выходить. ─ Я пришёл развязать тебя и не собираюсь вредить! ─ Слепой каратель. Несправедливый судья. Беспристрастный палач. Левая рука Дьявола. Высший демон, окружённый ста слугами, денно и нощно искушавшими души для своего хозяина. Не собирается он вредить. Как бы не так! «Да, это всё – я» – самодовольно подумал демон, но вслух произнёс совсем другие слова. ─ Да ты ж такой, бляха, правильный, чего тебе бояться? Или есть грешки? Ах, есть. У всех вас они есть. Ты ведь не боишься меня, а вернее сказать, не меня ты боишься. А боишься себя, собственной слабости. Ты смотрел в глаза человеку, который демоном и не пах, собираясь убить его. Потому что ты маловерен и слаб. А ведь убийство – это грех, умерев с которым твоя душа обречена гореть в аду навсегда, и никогда, ни через какие муки, не сможет очиститься и вознестись к вашему Господу. Ты маловерен и грешен, Герман, но я в ещё худшем положении. Чтобы не сдохнуть от очередного пореза стопы я вернул малую часть своей силы, но теперь мои шестеро братьев чувствуют меня, они идут за мной. А я не хочу умирать и испытывать вечные муки в аду! Я готов делать всё чтоб заслужить прощение твоего Господа. И действительно пришёл просить твоей помощи. Но ты, как истинный христианин, предпочитаешь мне отказать. ─ Нашего. ─ послышалось где-то совсем рядом, и Ланиус обернулся. На пороге храма показался Герман. ─ Если уж намерен заслужить прощение, ты должен, начать говорить «нашего» Господа. ─ Так ты мне веришь? ─ Ланиус поднялся на ноги и направился к нему. ─ Моя вера или неверие в твои слова ничего не изменят. ─ покачав головой, ответил тот и, выдержав паузу, добавил, ─ Демон в раю – это невозможно. ─ Да кто ты такой, чтобы судить меня и решать, буду я или не буду прощён? Я буду жить долго…в отличие о тебя. И кто знает, когда я попаду в рай, в каком из залов ада будешь ты? ─ Я не верю тебе. ─ подумав, тихо проговорил Герман, ─ Но… если это испытание – я постараюсь его пройти. Я направлю тебя. ─ Чудно. ─ Ланиус кивнул. ─ Тогда вопрос… Ты же не имеешь сана. Тогда откуда у тебя власть экзорциста? ─ Я не буду отвечать на этот вопрос, Ланиус. И с этого момента буду называть тебя Пьер. ─ Да хоть хреном собачьим, мне насрать как ты меня называть будешь. ─ Сотни демонов падали ниц перед тем, кого я буду называть собачьим хреном? Ты уже испытываешь меня тщеславием. ─ Superbia (гордыня), Герман. Называй вещи своими именами. ─ оскалившись, ответил Ланиус, и Герман, вздрогнув, отчеканил: ─ Не зли меня. ─ Прости, я не могу себя переделать. ─ Придётся. И убери свои копыта. Сейчас же! Ругнувшись, Ланиус вернул своим ногам прежний облик и, отойдя в сторону, присел на землю. ─ Я проведу с тобой здесь некоторое время, Пьер. И потом мы разойдёмся. Я маловерен и не выдержу такого натиска, какой ты оказываешь на меня. Но я оставлю тебе свой номер, и, если станет совсем плохо, например, тебя настигнут твои братья, или тебе просто нужен будет совет – сможешь позвонить. Хорошо? ─ Да. ─ глядя вдаль, проговорил демон. ─ Тогда давай не будем терять времени. Нам нужно многое обсудить. Две недели с утра до вечера Герман пытался объяснить своему новому знакомцу основные аспекты христианства. Пьер в совершенстве знал Новый и Старый завет, свободно цитировал псалмы, но относился к ним словно к глупым правилам, выполняемым лишь для того чтоб не получить наказание. И Герман, смирившись, признал это положение вещей минимально достаточным и отпустил своего ученика в мир.