СНЕГОПАД ВЕСЕННЕГО ЦВЕТА

ДЕКАБРЬ Машина останавливается на парковке элитного спального района, в окрестностях которого по случаю зимы и предновогодней суеты даже каток возле парка залили. — Не верится. — Выпрыгивает Майя, которая в белой дубленочке походила на Снегурочку. — Мы успели! Новый год в новой квартире! — Заполняет она радостным смехом вымершую парковку. — Ванюшка с нами будет отмечать? — Антон еще не писал… Ого! — Замирает Елена, доставая из багажника сумки. — Вспомнишь солнце, вот и лучик. Майя оборачивается и видит на парковке приличного сына, все-таки отношения с Арсением, а может постоянное общение с Ванюшкой, идет ему на пользу. Он стоял в теплых черных ботинках, в черных джинсах, в черной толстовке с накинутым на голову капюшоном, в черном пальто, с перемотанным шарфом лицом. — Антон! — Обнимает его Майя Олеговна, тут же чувствуя подвох. — Что-то случилось? — Заглядывает она в взволнованные глаза сына. — Тут такое дело… — Какое? — Скидывает на него Лена все поклажи. — Чем так воняет? — Выходит троица в коридор этажа, затянутого легкой дымкой. — Я пытался воззвать к их логике. — Щебечет парнишка. — Но… В общем… Надо было вам приехать чуть позже. — Преграждает он им путь, косясь на дверь квартиры, из-за которой шли весьма странные звуки. — Я тут не при чем. Я не мог противостоять высшим силам, это как-то было бы не по христиански. Елена и Майя непонимающе переглядываются, и тут позади Антона дверь открывается, выпуская в коридор волну дыма, будто они стояли у врат кальянной. Майя вдыхает запах, и выдрессированное тело, не спросив мозга, тут же склоняется в благоговейном поклоне. Из квартиры не выходит, а выплывает Батюшка с золотым крестом на всю грудь, напевно читая молитвы, обрызгивая вход святой водой, подергивая кадилом. Елена с Антоном заметно смирнеют, опуская взгляд в пол, изредка перекрещиваясь. Следом за Батюшкой из квартиры выходят преисполненные Арсений с Ваней, которые уже насквозь пропитались ладаном. Батюшка осматривает склоненные головы, окропляет макушки и прикладывает к каждой огромный золотой крест. И тут вместо смирения перед бесконечным и всемогущим на лице Антона начинает прорезаться улыбка. Эх, знал бы Батюшка чьи смертные души он тут спасти пытается, проклял бы и ушел, вписав их имена в Кодекс Гигаса. — Пойдемте, мы вас проводим. — Убегают Ваня с Арсением, утягивая за собой Батюшку. Дым рассеивается, неся просветление в умы собравшихся. — Я ведь не одна это видела? — Хлопает глазками Елена. Майя отрицательно качает головой и оборачивается на сына. — Просто Ваня и Арсений хотели сохранить в веках свой труд и на всякий случай решили осветить квартиру. — А ты? — А я охренел, когда Батюшку увидел, а после еще больше, когда золотой крест не прожег губы Вани. — Очень странная семейка. — Соглашаются все трое. НОВЫЙ ГОД И еще один год пролетел незаметно. Тридцать первое декабря, совсем немного осталось до Нового года, а никто из гостей не торопился на праздничный банкет. Майя наряжалась, осыпая себя блестками, пока Елена вместе с Антоном и Пашей накрывали на стол под Новогодний огонек. — У тебя телефон. — Кивает Паша в сторону барной стойки, отрывая Антона от красивой раскладки салфеток со Снеговиком. Парнишка принимает вызов и смеется, раз сто кивая. — Арсений? — Выныривает из-за елки Паша, обвешанный дождиком. — Ира. Мааааааам, я Иру пригласил, она скоро придет. — Отклоняется он, выискивая в пролете, который вел в комнату родителей, мамин силуэт в зеркале. — Ира? — Выныривает Майя, и тут же раздается звонок в дверь. Все косятся в сторону входа. Антон приходит в себя первым, бежит и открывает, радостно подскакивая. — С Новым годом! — Заполняет разноцветное конфетти прихожую. — Ты что из подъезда звонила? — Смеется парнишка, обнимая девушку, которая сияла ярче новогодних огней на елке. — А если бы я сказал, что нет, у нас тут приватный вечер, все места подписаны? — Строит он серьезную моську. — Ира! — Вылетает в коридор Майя. — Не слушай его, мы тебе всегда рады! — Сжимает она девушку в объятиях, взаимно обмениваясь блестками. — Здравствуйте, Майя Олеговна. — Сипит бедолажка. — Паша, привет! — О, ты же хотела в Питер гнать. — Вчера, а на меня сегодня кучу дел свалили. — Наконец-то проходит девушка в гостиную, млея от красоты, вкусной еды и такого домашнего тепла. — Какова красота! Здравствуйте, Елена Викторовна! — Привет, кто посмел на такие хрупки плечи сваливать столько дел да еще и в Новый год?! Говори, мы его найдем и закопаем в самом глубоком сугробе. — Заполняет смех комнату. Лицо Иры мрачнеет, а изогнутый от бесконечных подписей палец поднимается на Пашу. — Я? — Распахиваются изумленные глаза. — Иван сатрап земли Русской Робертович! Чтобы его собака бешенная сожрала за углом! — Он все еще не выехал?! — Сдают нервы у Паши. — Да они похоже никуда и не планируют ехать. — Пожимает плечами Ира, воруя со стола мандарин. Света не было на этаже, как и во всем офисе, еще не хватало, чтобы хоть кто-то подумал, в частности налоговая или инспекция труда, что BMC эксплуатирует рабочую силу в канун Нового года. В дубовую дверь раздается стук и в просторный, холодный, стерильно-мрачный кабинет медленно заходит Арсений. — Я освободился, ты чего? — Смотрит он на Твиста, который сидел на краю стола, изучая кроссовки на своих болтающихся ножках. — Ты как? Задолбался? — Твист отрицательно качает головой, а после пожимает плечами. — Ты чего такой убитый? — Пунькают его по лбу, вызывая улыбку. — Новый год ведь на носу! — Неужели следующий год будет таким же? — Вздыхает, а не говорит он. — Каким же? Ваня, прохрустывая затекшим телом, медленно встает на ноги, начиная шаркать кроссовками по лаковой поверхности вытянутого стола для заседаний. — Чем планируешь заняться на новогодних праздниках? — Останавливается он и смотрит в панорамное окно, в котором то и дело на горизонте взрывались вспышки салюта. — Хм, знаешь, о чем я тут подумываю. Хотел у тебя спросить. — Идет Арсений к окну, всматриваясь в озадаченное лицо парнишки. — В планах было отметить День Рождение. А еще… В общем, думаю, что надо дать Рождественский бал. — Ебал. — Спрыгивает альбинос, подходя к окну, вглядываясь в свое уставшее отражение. — Зачем? — Традиция, не хочу, чтобы останавливалась на мне. И всё, что с Рождеством связано, надо вернуть. Всю благотворительность, гранды, премию года. В общем, думаю, мы готовы возродиться. — Скомкано объясняет он, пытаясь покончить с этим разговором и вернуться к теме, от которой Ваня так филигранно ушел. — Да нас заживо вместе с особняком сожгут, они только радоваться начали, что твоих родителей спровадили. — Вот именно, порадовались и хватит. Ты как на это смотришь? — А если я скажу, что хрень? — Оборачивается он на Арса, щуря свой пепельный беснующийся взгляд. — Значит хрень. — Также оборачивается на него брюнет. — Ты очень отстранился от меня в последние полгода. — Ты отстранился от меня. В последние полгода. — Формированию личности нужен простор и свобода. Ваня кивает, непонятно чему, но кивает, а после падает на пол, забираясь под стол, отпинывая громадный стул. — И что за предновогодняя апатия? — Паша предложил после Нового года съездить к нему домой на пару дней. Он всегда ездит после сессии к родителям, а сейчас сессия у него в конце января, предложил съездить на праздники. Он и со мной и без меня поедет. — И что думаешь? — Падает к нему Арсений. — Думаю, что это перебор. — Тогда не едь, а то хуже нет, когда человек делает что-то без желания, чтобы не расстроить. — Да он и не расстроится. — Фыркает Твист, непонятно на что злясь. — Его как-то, в принципе, мои поступки не расстраивают. Кухню недавно ему спалил, вот хоть бы прибил, а нет, в его глазах я видел, что он это предвидел, и у него уже есть план действия на это счет. Как-то даже обидно, что у него в мою сторону настолько планка занижена. — Усмехается он, а после снова щетинится. — Не знаю. Да он и звал, зная, что я не поеду, ведь я не хочу! А захрена тогда звать?! Если он уже знает все! — Ваня, он спрашивает, потому что иногда люди имеют свойства не оправдывать наши ожидания, и это не всегда плохо. А с кухней… — Улыбается Арсений. — Он знал, на что шел. Да и молчаливое снисхождение выражает свою преданность куда больше эмоциональных сцен заломанных рук. — Да я понимаю! Не тупой ведь! — Утыкается он в колени. — Нет, просто, я ведь никогда не захочу, нет такого будущего, в котором я вдруг захотел! Антон мне тут недавно лекцию провел про зону комфорта, и что оттуда надо выходить. А я еще никак в нее войти не могу, как он раз за разом меня оттуда выпинывает своими действиями и предложениями! — Чего? — Хмурится брюнет. — А Антон-то захрена это читал опять? — Думаю, после того, как я ему командировку в Новый Уренгой поставил. — Что ты сделал?! — Ало, не лезь в наши деловые отношения. — Щелкает он пальчиками возле голубых глаз, а после снова утыкается в колени. — Антон мне мозги промывал, что знакомство с родителями — это пиздец как важно. Хотя Микки сказала, что нахрен надо. — Если выбирать между Микки и Антоном, я бы доверился Антону. И да, это важно, это переход на следующую ступень. Мне вот нравится, когда мне Майя Олеговна звонит или Елена, когда Антон не доступен, чувствуется в этом что-то, что… — Арсений улыбается, как дурак, и пожимает плечами, не зная, как выразить это чувство. — Или когда я в Москве, а Антон в Питере, они меня на ужин приглашают или запрягают что-нибудь сделать. Мне нравится быть частью семьи Антона. — Я сейчас опять блевону. Какой к хренам новый уровень?! Ладно вы два хвостика, нам-то какой уровень? Мы еще не готовы! Я еще не готов! Я вообще на это не подписывался! — Ты нет, но Паша готов, и это нормально проинформировать о своей готовности, чтобы твой партнёр, когда станет тоже готов, просто к тебе присоединился. Ключевое слово, когда станет готов. Если ты пока не готов, то ты не обязан ничего делать. — Блять! — Вскакивает Твист, ударяясь головой об стол. — Хотел же свалить, надо было валить на весь декабрь и январь! Нет же послушал дружка твоего! Повелся на малолетний развод! — Что он опять тебе наговорил? — Смеется Арсений. — Сказал, что я малолетка, который не может взять ответственность за свои решения, и поэтому вечно сбегаю! — Я с ним столько не общаюсь, сколько вы там лялякаете. — Утирает он голубые глазки. — А выглядеть малолеткой в глазах малолетки уже перебор. — Падает Твист на пол. — Я никуда не поеду, нахрен! Вот нахрен он у меня это спросил?! Доходит десять все собрались за столом, чтобы проводить старый Новый год, как тут раздался очередной звонок. Антон удивленно смотрит на имя абонента, а после не без сомнения принимает вызов. — Прив… Да, да, конечно, мы будет только рады! — Скидывает он, а после наклоняет ухо, чтобы из него вытекло литра два набежавших с того конца слез. — Кто там? И тут раздается звонок в дверь. Антон отрицательно качает головой, обнадеживаю Пашу, а после открывает, и девушка невероятной красоты, с невероятно заплаканными глазами и невероятно пустой бутылкой шампанского в руках влетает в квартиру, с ходу засасывая парнишку. — Привет, Окси! — Все дружно машут из-за стола девушке, приветствуя еще одного гостя. — Окси! Я же просил, не делать так! Я Арсу пожалуюсь! — Утирает Антон губы, принимая в лицо вместо извинений пальто. — Да что случилось с нашей девочкой? — Обнимает Майя Окси, которая в секунду мочит ее плечо своими слезами. — Кто посмел обидеть такую красоту? — Он! — Хлюпает она носом. — Парня штопает! Его видите ли машина сбила! Гребаные мажоры! Разъебался, сам виноват! — Оксана. — Доносится строгий голос Елены. — Ой, извините. — Смотрит она на Майю, смаргивая слезы. — Ну он же жизнь спасает. — Гладит она белокурую макушку. — Все жизни не спасти! А провести хоть один Новый год со мной можно было! — Окси! Ты что ноешь?! Такая у него работа! Ты знала, кого выбирала! — Отчитывает ее Паша. Окси отрывается от плеча, вскидывает брови в возмущении, утирает слезы, садится за стол, делает глоток шампанского и утыкается в плечо Иры, продолжая истерику. — Выгоните его! Чудовищу чувства чужды! — Хмурится Ира на Пашу. — Я еще и чудовище! — Оксана, все будет хорошо, ну правда, молодец, что к нам пришла, Новый год мелочь, а у вас впереди целые праздники. — Наливает Елена ей воды в бокал. — В которые обязательно кто-нибудь захочет подохнуть! — Ваня! Ваня, выходи! — Вали без меня, тебя Антон заждался! — Я без тебя не уеду! Выходи! — Лупит Арсений по шкафу, в котором изнутри заперся альбинос. — Ладно! — Отступается он, падая на край стола. — С родителями Антона ты же познакомился! Не помер! Они тебе даже нравятся и ты им тоже! В чем проблема?! — Проблема в том, что до родителей Антона мне дела нет, а у Паши… Да там пиздец! Час до Нового года! Стол разрастался, суета торопила часы, шампанское лилось рекой, и тут очередной звонок прервал тост, но на этот раз без предупредительного сразу в дверь. — Ваня! — Арс! Антон и Паша срываются с места, наперебой распахивают дверь и синхронно пятятся назад. — Привет, Аня. — Первым отмирает Антон, запуская девушку. — О, Господи! — Затаскивает она следом Микки. — Привет, детский сад. — Ты приглашал, а я и не отказалась! — Смеется Аня, заглядывая в гостиную. — С наступающим! — Извините. — Принимает Микки пальто рыжеволосой бестии. — Так получилось, что из нашего окружения только у тебя адекватные родители. — Свешивает она верхнюю одежду. — Зачем тебе мои родители? — Преграждает Антон ей путь. — Потому что Новый год надо встречать в семейной обстановке, а не в борделе. — Устало повторяет она выученные слова. — А просмотрев статистику, такая имеется только у тебя. — Не поспоришь. — Пропускает ее парнишка. — Все! Бог видел, я держался сколько мог! — Достает Паша телефон. — Ваня! Я тебя хоть и так, но вытащу! — Осторожно опускает он шкаф, стуча по фанерному заднику, чуть не пробивая его. — Отвали от меня! Я не хочу туда идти! — Хорошо! — Потирает брюнет уставшее лицо. — Не пойдем, давай встретим тут, или где захочешь! Только не в шкафу! — Твой Антон не переживет. — Мой Антон дома с семьей, у него все заебись, тем более по отношении к тебе и твоим поступкам планка у него еще ниже чем у Паши. — Оборачивается он на звонящий под бумагами телефон. — О! А вот и Паша! — НЕТ!!! — Да! Я ему сейчас все выскажу! — Выпусти меня! — Сотрясается задник шкафа изнутри. — Привет, Паша. Чего хотел? Не разговаривай с ним! — Верещит альбинос на заднем плане. — Вы скоро будете? — Пытается Паша не выдавать своего беспокойства, обеспокоенно рассекая по прихожей. — Есть вероятность, что мы не приедем. — Что? — Охреневает он от такой новости, а следом и Антон. — Арс! — Пищит парнишка то ли в ухо, то ли в трубку. — Тут очень большая запара, Ване надо успеть до Нового года переслать западным инвесторам новые копии договоров, потому что старые закосячили… В общем, надо отправить все сегодня. Паша смотрит на Антона и отходит в угол прихожей, но парнишка прыгает за ним. — Антон… — Шикает он, на что тот лишь раскладывает уши. — Ты ведь врешь? — Да, мы как закончим сразу к вам. — Он хочет свалить в закат? — Да, постараемся побыстрее. — Из-за моих родителей? — В точку, так что увидимся в Новом году! — Хоть в ковер замотай, но сюда привези. — Рычит Паша, сжимая телефон. — Постараемся, но ничего не обещаем. — Срывается вызов. Паша бьется головой об стену, пока стену не заменяют руки Антона. — Я верю, он сделает правильный выбор! — Пытается скрасить обреченность всей ситуации улыбчивый Антон. — Ну или можем съездить за ним, в таком шалмане нас навряд ли потеряют. — Ни-хре-на! — Наконец-то перестает биться Паша, бубня в ладони парнишки. — Мы приедем, я его убежу, убедю, короче подвергну убеждению, он согласится, а после в первый же удобный момент съебется! Стоп. — Отрывается он от ладоней Антона. — Ты откуда опять все знаешь? — Твист ныл мне весь декабрь. — Блять! Вот тебе и с Новым Годом! — Ваня! — Переворачивает Арсений шкаф набок. — Ты можешь ему сказать, нет. Ты можешь ему сказать, да. И при любом из этих вариантов все будет хорошо, но ты не можешь оставить его без ответа и сбежать, потому что тогда все будет не хорошо. Дверца шкафа открывается и оттуда выкатывается изможденный альбинос. — Ты думаешь, я не знаю? — Я думаю, ты вечно пытаешься сбежать ко мне, потому что рядом со мной у тебя ноль ответственности и напряга. Но может хватит вечно выбирать самый простой путь? — Ты не прав! — Поднимается Твист с пола, отряхиваясь. — Хорошо… — Не выдерживает он взгляда брюнета. — Ты прав! Доволен? И что дальше?! Почему я должен за него отвечать?! Почему я должен заботиться о его эмоциональном состоянии?! Почему я должен зависеть от него?! — Ты всегда можешь перестать это делать. — Пожимает Арсений плечами. — Но! Я может много где проглядел твое воспитание, но нормы ответственности я тебе привил. Так что в любом случае мы сейчас едем, и в любом случае ты объясняешься. Твист показывает фак и закатывается обратно в шкаф. Пятнадцать минут. Готовность к Новому году номер один! Весь стол придавался радостному ликованию в ожидании курантов, лишь Паша с понурой моськой перешёптывался с Микки, которая усиленно пропитывалась атмосферой не борделя. Десять минут. Аня и Майя Олеговна ушли приводить в порядок Окси, ведь с маскировочной расцветкой лица черной тушью Новый год никак нельзя было встречать. Пять минут. Антон звонит Арсению, который не берет трубку. Президент начинает толкать речь. Минута. Все с трепетом поднимают бокалы, а кто-то готовится писать записочки, зажигая ритуальные огни. Бой курантов. — ДЕСЯТЬ! ДЕВЯТЬ! ВОСЕМЬ! Звонок в дверь. Антон дергается открывать, но вспоминает, что после вереницы гостей, на замок все забили. — СЕМЬ! ШЕСТЬ! В квартиру, как ошалелые, влетают Арсений и Твист, оглядываясь по сторонам. — ПЯТЬ! ЧЕТЫРЕ! Ваня, как спецназ, с разгона отталкивается от стула Микки и, перелетая через стол, падает в руки Паши, выталкивая его спиной на балкон, разливая все шампанское. — ТРИ! ДВА! Арсений хватает свое зеленоглазое чудо и утаскивает под стол, скрываясь в приватности длиной скатерти. — ОДИН! Арсений в запой целует Антона, пересекая временной рубеж, перенося через него их чувства. — С Новым годом, Солнце. — Шепчет он, снова целуя, смеясь от этих ресничек на своем лице, которые трепетали от радости. Поздравления! Ликования! Конфетти! Аромат и искры бенгальских огней! Шампанское, поцелуи и мандарины! Новый год пришел!!! Твист отрывается от губ Паши, выходя из состояния эффекта, а после и с балкона, но дверь с той стороны блокирует Микки с Аней. Он шепотом проклинает эти радостные моськи, а после натягивает улыбку и оборачивается на Пашу. — С Новым годом! — Подскакивает он, разбрасывая воображаемые блестки, но противозачаточного лица председателя такая прелесть не меняет. — Охренеть! — Замирает Твист, ослепленный взрывающимся на горизонте разноцветными огнями небом. — ВААААААУУУУ… — Влипает толпа в окно по ту сторону балкона, окончательно лишая ребят приватности. Зима, красота, снег, фейерверки, народ в парке, ликование, треск бокалов, бесконечная радость и незаметный шлейф чуда, откатывает мир в полуночный час. — Я не заставлял тебя ехать, я просто предложил из разряда, а почему бы и нет. — Не выдерживает Паша, отворачиваясь к волшебным огням. И пусть за окном, за дверью балкона, на этаж ниже и на этаж выше полноправно гремело торжество, здесь, на крытом балконе, было слишком тихо, настолько, что два человека слышали трепет дыхания друг друга, обдумывая каждое сказанное в Новом году слово. — Я самая ужасная кандидатура на роль невестки. — Подает Твист тихий голосок, равняясь с ним плечами. И тут дверь резко открывается, а на ребят выкидывается плед. Паша оборачивается и шестнадцать больших пальчиков показывают класс. — Кошмар, а не семейство. — Прячутся они под пледом. — А с чего ты взял, что моя мама знает, что я гей? — А… — Порывается Твист что-то ответить, но его мозг загружается, пытаясь вспомнить, с чего он, и правда, это взял, а рот так и остаётся открытым. — Пошел по аналогии с Антоном. — Растерянно пожимает он плечами, тут же оборачиваясь на председа. — А захрена меня тогда тащить домой? Теперь уже Паша застывает с открытым ртом, теряясь перед этими волшебными глазами Хаски, пытаясь подобрать правильные слова. — Честно, я был не лишен внимания и окружения, но мама никогда не видела моих друзей, потому что у меня не было друзей. — Грустно улыбается он и отворачивается в парк. — А ты мой друг, и с тобой последние три год я провожу все свое свободное время, да и несвободное тоже. Плюсом на всех фотках мы вместе. И вот я сказал, что хочу приехать домой с другом, а она очень обрадовалась, что наконец-то познакомится с Иваном. Фейерверки взрываются совсем рядом, кто-то запускает прямо с катка парка, отчего оба жмурятся, чтобы никакая обгоревшая бумажка не прилетела им в глазки. — Паша, какие к хренам фоточки? — Нервно посмеивается Ваня, не отрываясь от искр перед своим носом. — Нууууу, я отправлял парочку с ремонтом и песелями, да и из Норвегии, да и просто… Ваня краснеет, прячась в руки, теперь его уже никакой фейерверк не интересовал, теперь его вообще ничего в жизни не интересовало, кроме мамы Паши, которая рассматривала их фотографии. — Ваня… — Зависают Пашины ручки над этим спрятавшимся затылком. — Я не настаиваю, я знаю, что для тебя это сложно. Не хочешь, не едь, я не обижусь. — Я хочу! — Резко выпрямляется парнишка, отчего Паша аж к балконной двери отскакивает. Парень замирает, а вместе с ним все наблюдатели, которые смотрели балконную драму с салатами в руках. — Так поехали. — Нет! — Не подпускает Твист к себе председа и на миллиметр. — Почему? — Разводит он руки, как пингвин ласты, по бокам. — Потому что для тебя мамино мнение звезда в небе! Ну, ты производишь такое впечатление… А я ей не понравлюсь! И не спорь! И ты наконец-то увидишь, что я… — Рычит он, обжигая ледяным взглядом. — И пиздец! — Прячется он обратно в руку. — И все? И из-за этого такая истерика? — Выдыхает он с облегчением, наконец-то докопавшись до правды. — Ты, в принципе, мало кому нравишься. Ну это так. Если ты вдруг забыл. — Пашааааааа! Просто последующие разы, она будет говорить не «ух ты Ваня, познакомь меня с ним», а «ммм, вы все еще общаетесь». — Играет он интонациями, заслуживая Оскар. — И пиздец! — Стоп. — Закусывает он улыбку. — Ты боишься не понравиться моей маме? Это так мило… — Хватает он вырывающегося парнишку и заключает в объятиях. — Ты мало к чему так неравнодушен. Даже приятно, что ты не хочешь, не потому что тебя не ебет, а потому что ты… — Пашаааа! — Затыкает его удар с локтя. — Это лучший подарок на Новый год. — Пашааа… — Сдавленно выдыхает альбинос, обмякая в его руках. — Но я все-таки настою на нашей совместной поездке. Поедешь? — Заглядывает он в это краснеющее лицо. — А? Поедешь? Может после знакомства с тобой когда-нибудь она поймет, почему я стал геем. — Не говори таких слов. — Шепчет парнишка. — Тогда целуй меня, а то я продолжу. Твист отпускает руки от лица, вглядывается в эти глаза напротив, накидывает на них спавшее одеяло и осторожно припадает к его губам, вызывая ликование у зрителей. — С Новым годом… — С Новым счастьем… 3 ЯНВАРЯ Арсений сидел одинокий и всеми брошенный в своей квартире в своей гребаной Москве! И вроде все как обычно, что и злиться? Но ведь у него сегодня День Рождение! Но даже в этот праздник судьба его не спешит на руках носить да шампанским поить. Антон уехал с родителями в какой-то СПА-центр до седьмого числа. Твист с Пашей к его родителям умотали. Инна Николаевна в Питере. Окси со своим Хирургом на законных выходных на горнолыжном склоне. Микки готовится к открытию Дракона. Короче, просто мрак какой-то, а не день. Хотелось напиться и забыться. Тем более что у него юбилей! Вот имеет полное право! Тридцать, какая страшная цифра. Но еще страшней она становится на фоне Антона. Ведь теперь в возрасте Арсения первой стоит тройка, а у его парнишки двойка, и это уже попахивает билетом в дом престарелых. И тут его томное утро со стаканом кефира и яичницей прерывает очередной звонок с поздравлением, от которого просто повешаться хотелось. Нет ничего хуже, когда ты сидишь в мертвой комнате, а с того конца бурлит жизнь. Арсений равнодушно переворачивает телефоном, экраном вниз и уходит на балкон. Мама бы уже в это время сто пятый костюм на него мерила перед вечерним приемом, гоняя всю прислугу поместья чуть ли не розгами. И как бы он не проклинал те времена, он бы отдал многое, чтобы хотя бы станцевать с мамой, хотя бы обнять, хотя бы поговорить. Поговорить особенно хотелось, он бы рассказал ей об Антоне, о том, что нихрена себе как держит компанию, о Ване, который уже почти не бегает за ним хвостиком, о том, как прошел его день, попросил бы совета. Он никогда не просил, но сейчас… Он бы спросил о многом. Глупо, глупо было пять лет изводить ее молчанием. Ему бы машину времени, он бы все исправил. Арсений выдыхает дым и тушит окурок в пепельнице, которой служила банка из-под кофе. Так странно, пройдет еще немного времени, и он догонит ее возраст, а после даже станет старше, а она этого уже не увидит. Очередной звонок. Арсений утирает слезы, промаргивается, возвращается на кухню и поднимает трубку. Звонил какой-то курьер, просил спуститься на улицу, но Арсений послал его, ведь выходить он точно никуда не собирался, а если тому надо, то пусть поднимается сам. Тридцать. Где он успел набрать лишних лет пятнадцать? Убийство. Звонок. Окси. Ни здрасте ни насрать, а сразу просьба перегнать тачку, которую она поставила и забыла с неделю назад на платной парковке возле его дома. Арсений просто выключает телефон, притворяясь, что не слышал этого. Он вообще хотел этот день провести не так! Сначала какая-нибудь забава типа веревочного парка. А после что-нибудь вечернее и спокойное, в идеале ресторан, который он даже уже забронировал! А после он бы хотел свалить вместе с Антоном в какую-нибудь квартирку маленькую, но уютную, желательно бы где-нибудь в Стокгольме. Звонок. Аня. Просьба купить ей последний экземпляр подарочного издания, который есть только в магазине рядом. Хоть кто-то вообще помнит, что у него сегодня День Рождение или все еще от Нового года отойти не могут?! Конечно же ни за какой книгой он не пошел. Его ног хватило дойти до холодильника и забить вредной едой кровать, в которой он планирует проваляться до окончания праздников. Да его даже Антон не поздравил! А так хотелось, ну…чего-то…милого…безрассудного…наивного… Поздравления в 00:00. Или «любимый, я оставил тебе под кроватью подарок, когда съебывал в твой ДР с родителями». Хотя, какой любимый, там пока только: «АРС, Ааааааааарс, Арс мышь полевочная!» — Бевывходность… — Душит он себя подушкой. Звонок. Нет, Паша! Арсений не может выйти на улицу и встреться с риэлтором, чтобы оценить предлагаемый ему офис под психологические практики! Арсений гинет в бездне отчаяния всеми брошенный и забытый! Брюнет выкидывает телефон и прячется под одеяло. — Да кто там еще! Звонок. Звонок. Еще звонок. — Да провалитесь вы! — Свешивается он с кровати и находит под ней телефон. — Да. — Обиженно бубнит он в трубку. — ЛИБО ТЫ СЕЙЧАС ИДЕШЬ НА ВАЙЛДБЕРРИЗ И ЗАБИРАЕШЬ СВОЙ ПОДАРОК, ЛИБО Я УСТРАИВАЮ ИСТЕРИКУ! ТРИ, ДВА, ОДИН… — Я иду за подарком. — Чудно! С Днем Рождения! — Хихикает Антон и кладет трубку. Арсений даже не переодевается. Вайлдберриз находится в соседнем доме через дорогу. Так что прогуляется в домашнем. Он накидывает какую-то толстовку на растянутую футболку, сменяет тапки на кроссовки, берет карточку, ключи и выбегает, перехватывая тошнотный кофе в автомате на первом этаже. Он доходит до ПВЗ, но только сейчас понимает, что Антон ему не скинул код. Он перезванивает, топча тротуарный грязный снег, и тут… — Уг-гу! Арсений оборачивается, и его тут же вяжут со всех сторон, прикладывая к носу тряпочку с не самой приятной пропиткой. Эх! Ну сцена просто как в лучших фильмах про похищение! Но эти полудурки даже не представляют, какая за ним выставлена охрана по периметру. Арсений просыпается, но тьма перед ним не рассеивается. Повязка на глазах. Руки связаны. Слышен шум двигателя, бег колес, гул пролетающих машин. Он в фургоне. Все еще. Чем только занимается его охрана?! Чем только занимается Твист?! Так, надо сосредоточиться, ведь если он еще не кайфует в своей кроватке, значит он попался в руки действительно заинтересованных в нем людей. Значит придется выбираться самому. Он вышел из дома около часа. Херота, которой его отключили, действует часов пять. То есть сейчас около шести вечера. И никто не заметил его пропажу! Ну все! Это будет очень красиво! Умереть в День Рождение! Нет, надо выбираться! Определенно надо! Он пытается распутать хоть что-то, но бесполезно, руки перетянуты, ноги тоже, вязал профессионал, явно знающий кого похищает. И тут фургон медленно тормозит. Арсений притворяется мертвым, прислушиваясь к происходящему. Запоры опускаются, двери открываются, кузов забивается легким светом и холодом. Фургон пошатывается — кто-то лихо запрыгнул, подходя ближе к телу в отключке. Нога пинает его в плечо, откидывая на спину, а после его бедра, хотя какие там бедра, его седлают так, как и Антон зачатую стеснялся. Ледяные руки пробираются под толстовку, на что Арсений вздрагивает, выдавая себя. Замешательство похитителя. Похоже Арсений его переоценил. Секунда и брюнет валит этого озабоченного на спину, упирая связанные руки в его шею, душа. — Аааа…ааа… — Сипит похититель, и Арсений тут же отдергивает руки, узнавая этот дрожащий голосок. Похититель опрокидывает его на копчик, пролазит между его сцепленных рук, заключая себя в объятия, и опаляет губы горячим дыханием, прижимаясь всем телом. — Вас точно пора с Твистом рассадить на разные парты. — Улыбается брюнет, пытаясь поймать губы, которые вечно гуляли где-то рядом. — С Днем Рождения. — Шепчет похититель, облизывая губы именинника, на что тот отдергивается. — Любимый. Скажи, любимый. — Ни-за-что. — Целует он губы, будто сцепленные бетоном. — И как даже в таком состоянии у тебя получается выебываться?! — У меня День Рождение. — Сверкает брюнет улыбкой, от которой похититель просто плывет. — С Днем Рождения… — Сбивается у него дыхание, и брюнет даже через повязку видит этот румянец на бледных щеках. — Любимый. — Падают его руки на плечи, губы осторожно касаются губ напротив… — Арс! — Ахает похититель, когда сцепленные руки проскальзывают вниз по его спине, прижимая вплотную. Ловкие пальчики скользят по разгоряченному лицу именинника, снимая маску. — Привет. — Не могут оторваться они друг от друга, теряя кислород в поцелуе. — Привет. — Арс… — Опрокидывается брюнет на спину, сжимая зад парнишки. — Так, стоп. — Закрывает он его губы ладошкой, переводя дух. — Я тут вообще-то важным делом занят. — Достает он из заднего кармана нож. — БДСМ такого уровня я пожалуй пропущу. — Дурак! Как мне отсюда вылезти?! — Вертится он в сцепленных руках брюнета, выползая вниз, выгребая себя ногами. — Я очень жажду объяснения такой твоей инициативы. Мог бы просто завалить меня в постели. И вообще, почему ты не с родителями и где мой подарок?! — Я выдал тебе недостоверные сведения. — Разрезает похититель стяжку на его ногах. — Наврал. — Я тебе никогда не вру. — Разрезает похититель его руки. — Это что за блядская версия спецназа? Блет, мы никуда не уйдем отсюда. — Хватает брюнет его за черную рубашку и притягивает к себе, спуская ладони на его бедра, которые так облегали какие-то черные сучьи джоггеры. — Аааарс! — Отрывает себя Антон, сам кое-как сдерживаясь. — Я еще раз повторяю, что я занят важным делом. И у нас мало времени. — Хватает он его за руку и вытягивает из фургона. — У нас очень мало времени! Они бежали в кроссовках по скользкому снегу, чуть не падая на виражах. Ночь уже вступала в свои права, а мороз кусал щеки, предупреждая, что завладеет их сердцами, как только они остановятся, превратив в ледяные скульптуры. За очередным поворот, меж елей горел окошками небольшой домик, рядом с которым был просто кортеж из припаркованных машин. Арсений чувствует, как Антон сбавляет ход, задыхаясь, и переходит вместе с ним на шаг. Парнишка оглядывается и все время прислушивается, пока брюнет вообще не представляет, что происходит. — Секунду! — Тормозит Антон, просто дыша паром, сгибаясь и разгибаясь, как шар. — Секунду… Вот это забег… Я чуть не помер. — Подтягивает он к себе Арсения, заходит за его спину и закрывает глаза, слегка толкая вперед. — Сюрприз! — Останавливаются они возле двухэтажного стеклянного дома, на первом этаже которого суетились люди в черном, заканчивая приготовления. Арсений промаргивается и присматривается. Твист, Паша, Аня, Микки, Окси, Серега, Поз, Ирка, Мария, Инна Николаевна. Все были здесь. — А почему все в черном? — Разрывается его грудная клетка фейерверками тепла. — Нууу… Это вечеринка-сюрприз похороны твоей молодости. — Твоя идея? — Сжимает он руку парнишки, играя костяшками. — Наша… — Пищит Антон. Арсений наблюдает, как Аня спешно выставляет последние блюда на стол, как Твист поправляет украшения, как Микки разливает алкоголь, как все заняты подготовкой его Дня Рождения, и глаза щиплет от подступающих слез радости. — Спасибо. Я уже подумал, что вы забыли. — Ты ошибаешься. — Улыбается Антон и прижимается к нему, оглаживая большим пальчиком их сцепленный замочек. — Мы, правда, хотели тебя очень сильно порадовать, проблема была лишь в доставке. Твист придумал похищение, чтобы это был настоящий сюрприз. — Отстраняется он, начиная заикаться от волнения. — А я внес коррективы, в общем, ты должен приехать через три… — Смотрит он на часы. — Две минуты, а я перехватил фургон, чтобы тебя похитить. — Сдувается он, отворачиваясь. — Ты внес коррективы в план Твиста? Хорошо, что все в черном, сразу тебя и помянем. — Я просто… Я не настаиваю. Я просто… — Просто что? — Скользит он пальцами по красным от холода скулам, разворачивая лицо на себя. — Просто… — Просто? Антон смотрит на часы, на дом, на Арсения, жмурится и решительно смотрит в его блестящие на морозе глаза. — Можно я тебя украду на пару часиков, а то после моего сюрприза уже не увидеть?! — Раскрыть один секрет? — Одаривает он парнишку улыбкой снисхождения. Антон моргает в знак согласия. Арсений наклоняется к его уху, опаляя жаром. — Похитители, когда похищают, не спрашивают у объекта похищения о его желаниях. Тем более ты же ВРИО ВБС, я тебе дал такую должность, не чтобы ты моего разрешения по пустякам спрашивал. Антон улыбается, а после он замечает, что их заметили. — Я тебя похищаю! — С хода засасывает он именинника, показывая фак в замершие за окном лица ребят, и утягивает его за собой, пихая в машину, вывозя окольными путями. 14 ФЕВРАЛЯ — Это… Что за… Пиздец… — Отползает Твист в угол своей круглой кровати, только проснувшись, прикрываясь мистером Енотом Старшим. Утро. Ему сегодня надо в универ. Он хотел проснуться и пойти. Но… Он барзится в стену соседней комнаты, но ни ответа ни привета. Твист смотрит на тумбочку и прикрывает ладошкой рот, чтобы его окончательно не стошнило. — Нет! Ну знаете ли… — Берет он телефон, и у него дергается глаз. — ПАША! Это было самое запоминающееся его 14 февраля. Его стандартный будильник сменил Ляпис. Вся его комната, кровать, тумбочка, он сам, всё, вообще всё вокруг было усыпано лепестками роз. На потолке куча гелиевых шариков сердечек, а посреди комнаты висел, мать вашу, Купидон! И это еще не все! На его телефоне вместо Енота милая фотография Паши и Твиста в сердечке, а на тумбочке фоторамка! Его глаз дергается, он срывает с себя одеяло, отчего лепестки взлетают вверх, оседая снегопадом, а после с носочка на носочек прыгает к выходу, выискивая пустые места, будто ковер был осыпан иглами. — ПАША! — Вылетает он на лестницу, где под столом уже валялся смеющейся до слез парень. — С днем всех влюбленных! — Смотрит он на этот ураган, который уже несся на него оставляя шлейф лепестков, и показывает сердечко в знак полной капитуляции. Антон первый раз в жизни празднует 14 февраля. По такому случаю к нему даже сам Арсений снизошёл из Москвы. Вариантов было масса. У Арсения. У Антона был только один: после универа добраться до дома и тихо помереть на кроватке. И как бы Арсений не шипел, Антон в среду после шести пар и двух консультаций с посещением лаборатории мог только сдохнуть. В конце концов они порешали, что Антон сдохнет под сериал, ужин, вино и Арсения, и это был самый идеальный компромисс. Но вот наступил вечер, и выходя во двор, где его уже ждала машина с лучшим в мире шафером, Антон начал чувствовать вину. — При… — Смотрит он то на лобовуху, которая изнутри была затянута фольгой от солнца, то на черное небо, на котором в седьмом часу нет ни единого намека на лучик чего-то теплого и доброго. — …вет. — Заскакивает он в машину. — Привет. — Как-то странно осматривает Арсений лицо парнишки, положив голову на руль. — Я передумал, давай, что ты там хотел, ресторан, кино, свалим из города. — Смущается он, оказываясь за этой пленкой на лобовом стекле в такой приватной обстановке. — У тебя глазки слипаются, какие тебе развлечения на ночь глядя. — Согревает эта легкая улыбка вымотанную парами душу. — Я ради зачетов ночами не сплю, а ради тебя пф… Неделю на изи! — Смеется он и пристегивается, не понимая, чего они еще не едут. — Прости, это, наверное, перебор, но вдруг тебе понравится. Арсений достает с заднего сидения букет белых гипсофилов и втыкает его в замершие руки. — С нашим первым днем всех влюблённых, Солнце. Арсений осторожно наклоняется к парнишке, не боясь, что их увидят, касается его мягких губ, оставляя целомудренный поцелуй. Антон скатывается вглубь сидения, прикрываясь букетом. — Перебор? Перегнул? Розы по-моему мрак, а вот гипсофилы меня как-то радуют, тебе вроде тоже в прошлый раз понравились. Хотя, да, прости, бред. — Нервно возвращается он на свое место, кладя руки на руль, готовясь ехать. — Мне нравятся гипсофилы. — Шепчет Антон, пробираясь рукой во внутренний карман кителя. — Это тебе. — Достает он валентинку с зайками. — Это тоже тебе. — Отдает он ему стопку валентинок, которые отличались друг от друга лишь обложкой. — Это тоже тебе. — Отдает он ему странный мешочек оригами из бумаги. — И это тебе. — Отдает он ему сверток с печатью. — Это тоже. — Высыпает он ему в ладошку жвачки love is. — Всё? — Всё. — Прячет он в белых цветах свое смущение. Арсений не спешит ехать, рассматривая валентинки. — У нас приколы активистов на праздниках. К Дню матери, Святого Валентина, Восьмому марта. — Наблюдает он за Арсением. — Не знал, какая тебе больше понравится, взял по блату все. Арсений перебирает безумно милые открытки и со странной улыбкой засовывает их к себе во внутренний карман куртки. — Это тоже? — Вскрывает Арсений бумажный мешочек, из которого выпадают два кольца за рублей пять, со стеклянными бриллиантиками зеленым и синим. — Да, там был ЗАГС… — Приоткрывает Антон окно. — Подумал, почему бы и нет. Руку Антона забирают с букета, а на мизинчик надевают колечко. — А это… Ого! — Наше свидетельство о браке. Я же все-таки не просто там какой-то парень, а ВРИО ВБС. — Опять копошится он во внутреннем кармане. — Там, если ты не против, подпись твоя нужна. — И до конца жизни ты мой муж? — Блестят игривые глаза. — Дня. — Прячется Антон за букетом. — Хорошо. — Ставит он подпись. — Надо же с чего-то начинать… — Шепчет он себе под нос. — А? — Так? — С улыбкой показывает он подпись Атону и тут же прячет в свою папку с документами. — Осталось узаконить у Инны Николаевны. — Что? — Я приготовил ужин. Домой? — ДА! Они гнали по ночному Питеру. И Арсений был бы не Арсений, если бы он не стал спаивать парнишку уже в машине, а Антон был бы не Антон, если бы не стал активно спаиваться. — Притормози. — Проезжают они возле набережной, где пусть и в февральский мороз, но парочки в такой праздник прогуливались толпами. — Я вышла замуж! — Высовывается Антон, орет женским голосом и кидает в толпу букет, за который начинается драка, а им вслед раздаются аплодисменты. Довольная моська приземляется обратно, радостно сжимая кулачки. — Что? — Ловит он на себе удивленный взгляд Арсения. — Репетирую, не все же мне во ВРИО ходить. А букет завтра хочу такой же новый. Что? Я буду самым стервозным мужем, буду ходить в шубе по дорогому особняку и вечно пилить тебя. — Голым? — А? — Ну под шубой ты будешь голым? — Тут же сбивает он с него всю стервозность. — Если да, то вообще делай что угодно. — Помогите… — Отворачивается Антон в окно, отрезвляя мозг морозным ветерком. Мда, вечер определенно выходил из-под контроля. Ведь Арсений тоже выпил и весь вечер… ВЕСЬ ВЕЧЕР… — Муж, будешь еще вина, конечно же да, что за глупые вопросы! — Муж, открой окно, а то душно. — Муж, я отвезу тебя завтра, давай ляжем попозже. — Сделай погромче, муж. — МУЖ! Ничего. Мне просто нравится, как ты на это откликаешься. На пятый час их романтического вечера у Антона начал дергаться глаз. — Муж… — Тянет брюнет пустую тарелку из-под чипсов, требуя добавки. — Ааааарс! — Готов Антон уже с ним развестись. И тут в дверь раздается стук. Арс, как напуганный кот, смотрит в сторону выхода, отползая в угол кровати. — Любовник. Извини, не думал, что ты все-таки приедешь. — Хихикает парнишка и идет открывать. — Очень смешно. Антон уходит, а до Арсения доносятся странные звуки. Какие-то тяжелые глухие удары, перешёптывания на повышенных тонах, хихиканья… Арсений откидывает одеяло, чтобы тоже посмотреть, кто пришел, но его тело замирает, а челюсть падает на кровать, как раз таки к Антону, которого секунду назад завалил черный силуэт, и вот уже две минуты высасывал из него жизнь. — Надеюсь, ты еще не забыл, как это делается. — Снимает силуэт толстовку одновременно с футболкой, и Арсений тут же отворачивается, даже не зная, как на это реагировать. — В…Ви… Вилка! — Наконец-то отрывает Антон эту сумасшедшую от себя, прикрывая глаза. — Ничуть не изменился. — Щекочет она впалый живот, снимая с парнишки футболку, резко отдергивая руки, осматривая бесконечные отметины на каждом кусочке его тела. — У тебя кто-то есть? Антон быстро кивает, натягивая на себя одеяло, показывая пальцем за ее спину в угол кровати. — Муж. — Кто?! — Я. Оденьтесь, пожалуйста. — Е-бать. — Косится девушка на брюнета, который краснел то ли от смущения, то ли от гнева, сидя в углу. — Е-бать! — Косится она на синеющего от засосов Антона. — Е-бать! — Падает ее взгляд на тумбочку, которая служила столом романтического ужина. — Е-бать… И туту Арсений понимает, откуда в лексиконе Антона взялось слово «Е-бать». — Арс, это всего лишь Виолетта. — Стоит парнишка, прижатый к раковине, с пеной у рта, пока Арсений ему рот вычищает. — Знаете, даже как-то обидно. — Сидит Виолетта в ванне, попивая винишко. — Я лишила парня девственности, а он после этого геем стал. Думаю, нам надо еще раз переспать, чтобы закольцевать, и ты снова станешь нормальным! — Думать? Навряд ли вы имеете право располагать этим глаголом. — Даже не оборачивается на нее брюнет. — Арс, Виолетта моя первая девушка. — Полощет он рот. — Пиздец весело у вас! — Встает она на бортик ванны, балансируя. — Кстати, я останусь у тебя на месяцок пожить? — Нет. — Отвечает за Антона брюнет. — Да ладно тебе, бука. — Вешается она на шею Арса. — Может замутим втроем? — Лижет она его в ушко. Арсений только хочет открыть рот, как у него над ухом раздается шлепок. Виолетта отдергивает руки, потирая краснеющее запястье, и спрыгивает на пол, глядя на Антона, которого такая перспектива не устраивала. — Подожди нас там. — Выпихивает он Арсения из комнаты. — Еще раз хоть что-то подобное выкинешь, выставлю за дверь. — Играют на его лице желваки. — Какой к хренам месяцок? — Февраль, может март. Если ты не против. На мужика твоего ноль претензий. А вот на тебя. — Припирает она его к двери, лихо скидывает футболку и засасывает, прижимаясь голой грудью. — Я скучала. Антон пытается ее оторвать, но та вцепилась намертво. Паника. Пальцы нащупывают ручку, резко нажимают, и парочка вываливается в коридор, где ее уже расцепляет Арсений. — Ой даа ладно вам, какие скучные. — Смотрит Виолетта, как Арсений повторно чистит Антону зубы. — Переночуешь сегодня на этаж выше. — Оборачивается на нее Арсений. — А ты переночуешь на Приме. — Умывает он Антона, как какого-то котенка. — В квартире тети Лены? — Смеется девушка. — С Антоном мы там не отжигали, может исправим? Антон вытирает лицо полотенцем и кивает. — Да, так и поступим, пойдем, устрою тебя. — А вы тут трахаться подо мной будете? — Ступает она за Антоном, подмигивая брюнету, который хватает ее за плечо. — Хорошо, вы серьезные буки, я поняла. — Прости. — Находит Антон Арсения на кухне, моющим посуду. — Вот приветик и из моего прошлого. — Нервно хихикает он, боясь подойти. — Она моя первая девушка. — Бегает он взглядом, находя обручальное кольцо Арсения на столе. — Прости. Я растерялся. Я… — Не знает он, что еще сказать. Да и что вообще говорят в подобных ситуациях? На кухне было темно, только подсветка над раковиной позволяла Антону хоть как-то разглядеть брюнета, который стоял, будто не слыша парнишку, погруженный в свои мысли. — Арс…сений. — Делает Антон не смелые шаги, а после осторожно обнимает его со спины, утыкаясь носом в позвонки. Он боялся, после стольких лет он все еще боялся сделать хоть что-то не так, но Арсений всегда просит быть смелее, и теперь Антон не просто боится, а боится чуточку смелее. Он терпеливо ждал, но брюнет так и не реагировал на него, продолжая заниматься расстановкой посуды на сушилку. И тут, когда Антон уже хотел идти скидываться с восьмого этажа, все его тело начало содрогаться в тихих хихканьях. Арсений, смеясь себе под нос, выключает воду, прокручивается в руках парнишки и вытирает о его футболку руки обнимает в ответ. — Мне просто интересно, как вы пересеклись? — Смеется он и шагает к столу, заставляя Антона, оглядываясь, пятиться назад. — Ну… Так получилось. Арсений обдувает мизинчик и надевает кольцо обратно, Антон видит это и чуть сердце не выплевывает, выдыхая с облегчением. — Я уж подумал… — Что? Что она может хотя бы мечтать о конкуренции со мной? — Высокомерно пропускает он сквозь пальцы волосы, опираясь двумя руками на стол, вдавливая в него парнишку. — Так как так получилось? Ммммм? Антон смотрит вверх, видя не Арсения, а демона в ореоле подсветки раковины. — Как-как… — Отползает он спиной до стены и легким движением усаживается на стол. — Мы переехали в Питер, у меня тут никогда друзей не было, хотя бы просто приятелей, вообще никого, мамы тоже, только тетя Лена. — Закидывает он еще и ноги, складывая их лотосом. — Я жил один, долго, предоставленный сам себе. Начал сидеть в задроцких группах, познакомился с Вилкой. Заобщались. Она меня цепанула тем, что для нее мое нытье было целью жизни. Когда я ныл, что мне задолбалось жить одному, она все готова была отдать за хату в Питере без родителей и соседей по общаге. Как-то в конце лета она числанулась, сбежала из Москвы и остановилась у меня месяца на три, а после поехала дальше. Арсений, следуя плохому примеру, тоже запрыгивает на стол, двигает Антона к самому краю и укладывается на его бедра, чуть не ломая под их весом бедные ножки. — Все из Москвы к тебе сбегают? — Я не ожидал ее еще раз увидеть. — Запускает он руки в его волосы, поглаживая. — Лет пять прошло. Она не изменилась. — Откидывается Антон на стенку и смотрит в окно, за которым серебрилась луна. — Извини, наш вечер прервали. — А назови меня еще раз так. — Забирает Арс одну руку с головы и перекладывает себе под щеку. — Как? — Прекрасно понимает он как. — Как ты Виолетте сказал. — Что я сказал? — Прекрасно понимает он, что сказал. — Что я твой муж. Антон замолкает, в секунду продрагивая до костей. Слово, которое еще час назад вылетело из него даже не задумываясь, сейчас готово выйти только с его предсмертным вздохом. — Уже пятнадцатое, наш брак аннулирован. — Тогда в следующем году… — Закрываются глаза Арсения в усталости. — Только не забудь… 15 ФЕВРАЛЯ Арсению будто молотком по бедру ударили и тазовую кость раздробили, настолько было больно. Он открывает глаза, морщась, как ежик. Темно, но гул машин недалеко от парка слышался уже отчётливо, значит около шести утра. Он медленно начинает двигаться, волнуя скрипучий стол, поднимая глаза на Антона, который спал, слегка откинувшись на стену. — Кс-кс-кс… Антон вздрагивает и открывает глаза, кривясь от боли затекшего тела. — Ты почему меня не разбудил? — Я… — Антон смущенно краснеет и отрицательно качает головой, выпрямляя ноги, которые навечно у него остались согнутыми в позу бабочки. — Можно я не пойду сегодня в универ? — Цепляется он за Арса и спрыгивает со стола, ковыляя в соседнюю комнату. — А можно? — Хватает он его за талию и заваливается в кроватку, балдея от ее гребаной мягкости. — У меня только лекции, практик нет, так что потом договорюсь. — Растягивается он, пища от счастья. Утро. Февраль. Скоро снова весна. — А если мама узнает и будет ругаться, что школу прогуливаешь? — Хихикает брюнет. — Пусть ругается, по слухам их с тетей Леной чуть из пионеров не выгнали за прогулы. Арсений осторожно оглаживает его помятое лицо, любуясь этими глазами, в которых еще поблескивало вино. Они не виделись с его Дня Рождения, почти месяц, так долго, но в суете дней так быстро. Антону показалось, что этот месяц, всего лишь вспышка, но вот его губы, тело, сердце, трепыхались от столь желанных касаний, как в первый раз. Для его тела, этот месяц тянулся бесконечно. Арсений медленно придвигается к его лицу, Антон закрывает глаза, руками пробираясь на его спину, их губы соединяются, двигаясь не спеша, наслаждаясь каждым касанием. В следующий раз они увидятся только в марте, а поэтому им хотелось взять друг от друга максимум любви. Виолетта осваивала новые апартаменты, в которых не было ни еды, ни воды, и если кран перекрывающий воду она еще нашла где повернуть, то вот кран, открывающий поток еды, нет. Плюсом ко всему Антон из-за своего помешательства на автомате закрыл ее и даже ключей не оставил! В общем, поужинав остатками вокзальной шавы, она быстро уснула, но так же быстро и проснулась, ведь желудок требовал добавки. Она выходит на балкон — рассвет. Уже полноправно можно будить Антона и требовать еду. Она смотрит на стыковку балконов, которую летом пересекала в два прыжка, и счищает с перил снег. Мда, пять лет старости дают о себе знать. Она поднимается с заснеженного пола, потирая спину, и заглядывает в окно спальной тут же прикрывая глаза, открывая рот. В темной комнате, которую лишь трогал свет восходящего солнца. На кровати с темно-кофейными простоями. Арсений и Антон так нежно и так жадно занимались любовью, вытягивая друг из друга все соки. Это был не просто секс, и они не просто трахались, заполняя криками дом. Они так нежно и так укромно наслаждались друг другом, не желая останавливаться. От такого вида у Виолетты аж в горле пересыхает, а по сердцу растекается тоска, ведь столько чувств и нежности в таком грязном действе ей навряд ли улыбнётся удача испытать. Она уже хочет идти, но этот черный взгляд замечает ее, и улыбка растягивается на взмокшем лице. Он скидывает Антона со своих бедер, заваливая на спину, замедляясь, вырывая из парнишки протяжные стоны, а после закрепляет права на него, впиваясь в дрожащую шею, не разрывая зрительного контакта с Виолеттой. Она и с первого взгляда этих строгих глаз поняла, что Антон ее уже не будет, да он больше не чей не будет, пока находится в руках этого демона. 1 АПРЕЛЯ Думаете, хоть что-то меняется в их жизни? Никогда. 1 апреля тоже праздник! Который Арсений, Антон, Твист, Паша, Микки и Аня решили отметить в отстроенном Глазе дракона! Роскошь, бархат, золото, приватность масок, рулетка, карты, ставки, Арсений, который уже как полчаса болтал, сидя на кожаном диванчике, с леопардом, который раз за разом не упускал возможности огладить его колено или плечи, или расхохотаться от какой-нибудь шутки. — Кто это? — Шипит Антон в маске кота, глядя на кролика. — Это? Фаворит бордельного периода Арсения. Женька, по сравнению с ним, так, пустое место. Они имели очень длинную и прочную связь, а что самое главное, этот леопард совсем не потерял к Арсению интерес. — Опаляет он шепотом красные от гнева уши. — И что делать? — Думаю, самое время заявить о своих правах, а не стоять в сторонке, глядя как твоего мужика уводят. — А как? — Ну, сам думай, твой ведь мужик. — Усмехается он и опрокидывает бокал шампанского. — Но я бы… — Шепчет он ему такие слова, от которых у бедного котика дыхание сбивается. — А что, так можно? — Можно. — А это вообще нормально? — Нормально. — А если осудят? — Да похуй. Антон уходит, а его место занимает Паша. — И что опять натворила эта довольная моська? — Задирает он кроличью мордочку вверх. — Отмечаю первое апреля. — Хихикает он. — А мне даже ничего не сказал. — Ну, понять можно, ты бы его не отпустил. О! На ловца и зверь. — Оборачивается леопард на кота, который выпустил свои когти. — А мы как раз тебя обсуж… — С ходу засасывает Арса Антон, обращая на себя внимание большей части собравшихся, да даже Микки давится виски от такого зрелища. — Уоу! Это, кстати, Антон, знакомитесь. — В шоке хлопают голубые глаза, осматривая взвинченного парнишку. — Антон, познакомься, это Игорь Евгеньевич, управляющий компании наших конкурентов, в которую ты, как мне донесли со стороны, отправил заявку на практику. У Антона рот открывается, а все тело покрывается багрянцем от всей неловкости происходящего. — Рад знакомству. — Вытягивает леопард лапу, пожимая трясущуюся руку котика. — Я тоже рад… — Смотрит он на Арсения. — Пожалуйста, можно я пристрелю твоего брата? — Так это… — Закусывает он губы. — А чем он добился такой твоей реакции? Антон, не сводя глаз с леопарда, припадает к уху брюнету, выплескивая весь свой гнев в шёпоте. Секунда и Арсений взрывается смехом. — А я уже обрадовался, что это приток внезапной любви. — Это приток очередного припадка психоза у брата твоего! — Да, пристрели его. — Извините, это все очень неловко, я пойду. — Убегает парнишка, но Арсений резко его притягивает и целует повторно, отчего Антон уже просто хочет исчезнуть из этого мира. — Все запомнил? Антон хочет ответить, но вопрос адресован далеко не ему. — Запомнил. — Усмехается леопард. — Антон, будем рады приветствовать вас в нашей компании. Передавайте Ивану Робертовичу привет. — Ага, а как же! — Уносится Антон вверх на балкончик. — Я… Задержи его… — Убегает кролик от этого взгляда убийцы. МАЙ — НЕНАВИЖУ! — Ваня не стони, мы почти пришли! — Фыркает на него выбившаяся из сил Микки. Ребята дружной компанией осваивают Ленобласть. Майские праздники. Антон с семьей в это время всегда шел в поход на шашлыки. А теперь его семья включала в себя еще и Твиста, которому ни разу не вкатывало переться от электрички до озера под палящим солнцем, с тяжелыми поклажами, хрен пойми куда, да еще и с ночёвкой!!! — Видите вооооооооот тот холмик. — Кривляется альбинос, дразнясь. — Видим! И уже часа два как видим и никак дойти не можем! — Да ладно тебе, главное же не цель, а дорога до нее с друзьями! — Идет спиной вперед Антон, подбадривая эти убитые лица. — Ты вообще закройся, точно в озере утоплю. Вот тебе на жопе дома не сидится… — У нас стонота в команде! — Смеется Аня, нагоняя под ручку с Ирой Антона. — Хей! Давайте передохнем! — Кое-как вывозит этот поход Серега. — С ударением на третий слог… — Бубнит под нос Твист. Идущая впереди тройка, которая включала в себя Пашу, Арса и Поза, оборачивается на выбившихся из сил ребят и понимающе кивают. — Еще минут десять и придем! — Улыбается Паша. — Не пизди! Это уже пятые десять минут! — Верещит Твист, и тут на него из кустов вылетает огромное черное нечто! — И заберите своего волкодава! — Отбивается он от вонючей пасти. — Рей! — Зовет песеля Арс, и тот мгновенно переключается, несясь на брюнета, который быстро понимает ошибочность своих действий и припускает вперед, падая мордой в пол, чуть не спотыкаясь об Пульку. — Мы никогда не дойдем. — Оценивает шансы Ира, глядя, как песили насилуют бедного Арсения. — НЕНАВИЖУ! ВЫПУСКНОЙ — Господи, тут есть черный ход? — Плетется Твист по золотым коридорам. — Думаю, они уже все отцеплены. — Меланхолично подмечает Антон. — Вы не могли все сделать по-тихому? — Ворчит Поз. — Мы? — Останавливает его альбинос. — Могли. Но это же твой Хоббитс нас спалил! — А не твой ли поехавший его допытывал чуть ли не с паяльником?! — Вертит Поз пальцем у виска. — Да закройтесь вы. Раньше начнем, раньше закончим — Плетется к выходу Ира. — Вообще, это даже приятно. — Обнимает Антон диплом, выходя следом за теперь уже бывшей одногруппницей. Твист закатывает глаза и идет следом. Поз замыкает эту четверку. К голливудским звездам столько внимания не было сколько к ним. Вспышки, аплодисменты, просьбы позировать лучше, смех, слезы умиления… Арсений, Паша, Серега, Микки, Аня с улыбкой встречали своих выпускников. Ребята преодолели рубеж и теперь полноправно могут пуститься в плаванье в этом огромном океане под названием ЖИЗНЬ. И этот летний солнечный день означал не только вручение бумажек, которыми они будут дошики заваривать, для Твиста — это переезд вместе с Пашей в Москву, для Арсения и Антона — это воссоединение в Питере, для Сереги и Поза — это разлука на неопределённый срок, ведь Серега дослужился до управленца в Питерском офисе, а Поз только пускается заслуживать это звание на полигоны вблизи Новосибирска, а для Иры — это возможность вверить свою жизнь на полный рабочий день в руки Марии. Переломный момент. Начало чего-то нового. Впереди неизвестность, которую каждый стремился познать, но пока… — Давайте сделаем общую фотку на полароид! — У нас что выписка из роддома?! — Ну, судя по ощущениям, я этот диплом родил… — Извините, можете нас сфотографировать? — Улыбочка! Вспышка, карточка медленно вылетает, а после проявляет их навсегда запечатлённые юные лица на ретро пленке полароида. КОГДА-ТО ТОМУ ВПЕРЕД «Арсений был прав. Во всем. Всегда. Жизнь… Она чертовски короткая. И вся та вечность, которой нас пугают, на самом деле лишь чей-то сон, от которого кто-то проснется в холодном поту, навряд ли что-то вспоминая. И в чем тогда смысл? В чем смысл всего? Раньше мне часто говорили, что смысл жизни каждого человека в том, чтобы оставить после себя наследие. По сути родить ребенка или запустить ракету в космос. Но мое окружение в меня не верило, так что мне пророчили просто найти себе хорошую жену и стать просто хорошим отцом, просто с хорошей зарплатой и хорошим гробом на похоронах. Но… Я не нашел жену, не родил ребенка, не оставил после себя ничего, кроме смеха и слез, растворенных в атмосфере. Неужели тогда я для Вселенной бессмысленная единица? Системный брак? Бесполезная трата ресурсов?» — Кс-кс… — А? — О чем задумался? — Улыбаются эти глаза напротив, встречая официанта, который принес к вину жирные ребрышки. «А может, смысл жизни в том, чтобы просто быть на этой планете? А если получится, то просто быть счастливыми? Мне почти тридцать, не думал, что доживу до этого возраста. Ведь я точно помню, что Арсений в моем возрасте был горячее огня, а мне бы уже крематорий. Да если честно, он и сейчас горячее огня, в него точно дементоры сплевывают…» — Солнце, остынет. — Сидит брюнет в супер люкс черной футболке, таких же легких брюках, больше смахивающих на трико, и по локоть усвинячканный соусом ребрышек. — А, да, извини, задумался. — Осматривает Антон из-за окна дивные улочки Стокгольма. — О чем на этот раз? — А ты что все еще пугаешься? — Закусывает он улыбку, сверкая игривыми глазками. — Нееееет, всего лишь пару инфарктов ловлю. — Утирается Арс салфетками, отпивая вина. — Так о чем? Антон делает пару глотков, краснея. — Я принял решение. — Поздно, я заказал на свой вкус, пока ты летал в облаках. Антон усмехается и делает еще глоток. — Я согласен. — Наконец-то перестать впахивать на компанию, на которую уже даже я не впахиваю? Антон делает еще глоток, а после достает пачку сигарет и показывает за окно. — Пойдем перекурим. — Остынет. — Разогреют, тут ведь есть микроволновка. — Смеется парень, утягивая за собой эту переживающую из-за ребрышек моську. Их стол пустеет, открывая всем посетителям ресторана вид через большое круглое окно на террасу. И теперь гости могли наблюдать, как Арсений прикуривает Антону, они медленно выдыхают дым, наслаждаясь закатом, а потом зеленоглазый парень невзначай кидает какую-то фразу, от которой брюнет замирает, сигарета выпадает из его рук, легкие содрогаются в кашле, выгоняя дым. Парень рядом стучит его по спине, на что его руки хватают и переспрашивают. Антон улыбается, румянец опаляет его щеки, и он со слезами на глазах уверенно кивает. Крик радости и смех был слышен даже через окно, отчего все присутствующие с ликованием подняли бокал за их радость, наблюдая, как Арсений кружит Антона, утирая уголки глаз об его плечи. Никто так и не смог понять, что за внезапное счастье свалилось на головы этих двоих, но видимо эта фраза, брошенная невзначай, навсегда изменила их жизнь в лучшую сторону, ведь обратно в ресторан они больше не вернулись.