Oxytocin

      В Азкабане всегда было холодно. Величественная треугольная башня высилась над беснующимися водами Северного моря, расположившись на сплошь усеянном камнями острове. Неистовые волны то и дело облизывали прочные стены неприступной крепости и яростно обрушивались вниз, разбиваясь о неровные грани массивных валунов. К тюрьме вела узкая, извилистая тропа, бравшая начало у крошечной пристани, к которой лишь изредка ненадолго причаливали лодки.       Дафна неуютно поежилась и плотнее закуталась в тонкую мантию, под которую то и дело забирался ледяной ветер, закольцованный солеными брызгами. С каждым ее шагом серый туман сгущался под ногами, медленно касаясь щиколоток, а у самого входа почти объял и бедра. Перед тем, как ступить внутрь, девушка на мгновение обернулась, однако непроглядная завеса тумана уже скрыла и пристань, и хлипкую лодку, на которой она сюда добралась.       Внутри пахло сыростью и водорослями. На каменных стенах изо всех щелей прорастали мох и плесень, а окон было так мало, что в узкие коридоры почти не попадал свет. Дафна смиренно сдала свою палочку на временное хранение, позволила себя досмотреть и торопливо семенила за единственным свободным здесь человеком. Смотритель Азкабана был немолод, но при этом в каждом его движении угадывалась сила. Ей доводилось слышать, что в это гиблое место ссылали особенно провинившихся мракоборцев: не заключенный, но все же узник мрачного Азкабана.       — У вас есть не более получаса. Не пытайтесь что-либо передать заключенному. Прикосновения также запрещены. Дементоры будут следить, — пророкотал мужчина и только после утвердительного кивка зазвенел ключами в замке.       Дверь в одиночную камеру открылась, пропуская девушку в маленькое помещение, больше похожее на чулан для хранения швабр. Голые стены, небольшое окно и узкая койка — вот и вся роскошь для преступников.       Увидев Дафну, Тео тут же поднял голову и вскочил на ноги, но при попытке сделать к ней несколько шагов замер: цепь, сковывающая его левую лодыжку, упрямо звякнула, словно удерживала на посту сторожевого пса. Парень сокрушенно выдохнул через ноздри, но сумел выдавить жалкое подобие улыбки.       — Я рад, что ты пришла.       — Ох, Тео… — на выдохе прошептала она.       Худой и бледный, он больше походил на живого мертвеца, хоть и провел в заключении всего лишь месяц. Дафна мялась на одном месте, силясь не сорваться к нему, чтобы обнять.       — Все дерьмово, да? — сипло произнес он и снова уселся на койку, поджав под себя голую ступню.       — Ни один адвокат не хочет браться за защиту Пожирателя Смерти, — хмуро ответила Дафна.       Тео невольно бросил взгляд на свое левое предплечье, изуродованное Черной меткой Темного Лорда, и поджал губы. Сжав кулаки, он с силой натянул цепь, связывающую его оковы на запястьях, а когда расслабился, та издала жалобный звон.       — Ты обращалась к семейному адвокату Малфоев? Я слышал, он смог отмазать Драко от срока.       — В поддержку Драко свидетельствовал Гарри Поттер, так что никакой заслуги адвоката здесь нет, — сухо ответила девушка. — Люциус же получил пожизненное.       — Но он мог бы попытаться…       — Тео, Темный Лорд пал, и теперь никто не хочет запятнать свою репутацию связью с ним и его приспешниками, — жестко отрезала Дафна.       — Я не верю, что нет выхода, — запротестовал юноша и раздраженно откинул со лба витую прядь волос.       — А чем ты думал, когда принимал метку? — яростно выпалила Гринграсс. — Я предупреждала тебя, что это плохо кончится.       — Как будто у меня был выбор! Хотя нет, он был. — Теодор холодно улыбнулся. — Смерть за неповиновение.       — О, перестань! — Дафна фыркнула. — Темный Лорд ни за что бы не убил представителя чистокровной семьи, мы оба это знаем. Просто ты вновь решил угодить своему деспотичному отцу, рассчитывая, что теперь-то он станет тобой гордиться. Ну и как? Ты доволен результатом?       — Заканчивай свои нравоучения, Даф, и так тошно.       — А что так? — Девушка поджала губы. — Жаль, его не посадили в соседнюю камеру, вы могли бы перестукиваться.       — Что ты хочешь услышать? — спокойно поинтересовался Нотт. — Что ты была права? Отлично. Ты была права. Довольна?       — Нет, Тео!       Дафна устало выдохнула и, закрыв глаза, мысленно сосчитала до десяти, пытаясь обуздать собственный гнев и разложить хаотично разбросанные мысли по полочкам.       — Прости, я просто не знаю, что мне делать, — дрогнувшим голосом ответила она.       — Плевать, у меня все равно нет на это денег. Министерство арестовало все мои счета.       — Это не проблема, — уверенно заявила Дафна. — Я заплачу любую сумму. Вернешь, как сможешь.       — Кому нужны показания Поттера, когда у меня есть такой бриллиант, как ты, душа моя, — усмехнулся Нотт. — Я все тебе верну, а сверху забросаю всеми драгоценными камнями, на которые только упадет твой взгляд.       Девичьи губы дрогнули в улыбке.       — Знаешь, я слышал, что Уизли через год после выпуска подался в адвокаты… — задумчиво проговорил Тео. — Поговаривают, что он отмазал какого-то придурка, который, возможно, служил Лорду под «империусом».       Дафна мгновенно переменилась в лице. Она не видела Перси уже черт знает сколько лет — кажется, с того самого выпускного, когда их пути окончательно разошлись. Все эти годы она вытравливала его из своих мыслей и, когда, наконец, ей это удалось, судьба решила разыграть новую увлекательную партию.       — Он не захочет нам помогать.       — Мне — нет, но, если его попросишь ты… — Тео дерзко улыбнулся, подначивая подругу. — Перси Уизли никогда не мог тебе отказать.       — Именно поэтому бросил меня на выпускном, — мрачно ответила Дафна. — Очень мило с его стороны.       — Ты же знаешь, как все было на самом деле.       — Да. Он поступил, как слабовольная свинья, поддавшись на твои манипуляции. Это его решение, даже если оно и было продиктовано какими-то благородными порывами. Он ведь давно встал на ноги, но так и не пришел.       — Была война, детка. Прости, но даже ты не можешь быть важнее этого.       Дафна опустила глаза, мысленно ругая себя, что все еще терзается обидами за мелочное и глупое предательство, которому вот-вот стукнет четыре года. Перси Уизли казалось, что тогда он не был ее достоин, не мог стать ей равным и так отчаянно боялся унизительного проигрыша, что попросту закончил все на своих условиях, поставив трусливую запятую вместо точки. А война ее жестоко обратила в трагическое многоточие.       — Ладно, Нотт, я попробую, но ты должен понимать, что это наш последний шанс.

***

1996 год. Конец июня.

      Перси задумчиво листал учебник по углублённому изучению магического права, сдвинув брови и не замечая ничего вокруг себя. Он специально устроился на крыльце перед домом, чтобы укрыться от назойливых и шумных родственников и насладиться таким редким в этом доме покоем. Летнее солнце беспощадно жарило бледную кожу, поэтому Перси перебрался в тень, когда заметил красные пятна на руках. Но покой и уединение длились недолго: стоило ему услышать громкие голоса приближающихся близнецов, Перси обреченно вздохнул и понадеялся, что те попросту его не заметят.       — О, Перси! — Послышался радостный возглас Фреда. — А мы как раз о тебе говорили!       — Какая честь, — сквозь зубы ответил он. Джордж заинтересованно склонил голову, изучая название книги в его руках.       — Ты когда-нибудь расстанешься с учебниками?       — Когда сдам экзамен на аттестацию, чтобы получить лицензию адвоката, — спокойно проговорил Перси, щурясь от настойчивого солнечного блика, исходящего от наручных часов Фреда.       — А, скука! — Тот махнул рукой, и блик переместился на стену дома. — А мы сегодня видели твою бывшую.       Перси похолодел и резко поднял на братьев острый взгляд. Те синхронно ухмыльнулись, радуясь произведённому эффекту.       — Представляешь, — Джордж уселся рядом и закинул руку ему на плечи, — Гринграссы, оказывается, владеют кучей недвижимости и держат весь Косой переулок.       — Похоже, папаша подарил дочурке эту часть бизнеса, потому что именно с ней мы заключали договор аренды помещения. — Фред выхватил из рук Перси книгу и уселся с другой стороны. — Видимо, расстались вы плохо, потому что она отказалась давать нам скидку.       — Даже хотела заломить цену! — Джордж округлил глаза в притворном ужасе. — Ты не мог что ли с ней подольше повстречаться ради блага семьи?       — Отвалите от меня с этой ерундой, — буркнул он, выхватив учебник и раскрыв на нужной странице.       — Хотел бы я тебя утешить и сказать, что она пострашнела после разрыва с тобой. — Фред тяжело вздохнул. — Но порадовать нечем: она по-прежнему цветёт и благоухает.       — Мне до этого нет никакого дела, — раздраженно ответил Перси. — Мы с Дафной расстались два года назад.       — Настолько нет дела, что хранишь ее колдо под подушкой? — с ухмылкой спросил Фред. Джордж прыснул и пихнул старшего брата острым локтем.       — Вы что, рылись в моих вещах? — Брови Перси удивлённо поползли вверх от такой наглости.       — Ничего мы не рылись, — оскорбился Фред. — Она сама упала на пол, когда мама забирала стирать твою подушку!       — Ну, конечно. — Перси фыркнул и мрачно уставился в учебник.       — Спустя два года хранить фотку бывшей — это плохой признак! — тоном знатока сообщил Джордж.       — Мы-то знаем, что ты с ней делаешь, но в следующий раз прячь получше, чтобы маму удар не хватил. — Фред ему подмигнул.       Перси показалось, что лицо вскипело, как чайник, и из ушей сейчас повалит дым.       — Вы просто придурки! — яростно выпалил он и, захлопнув книгу, поднялся на ноги. — В этом доме совершенно невозможно находиться.       — Да ладно тебе, Перси! — крикнул Джордж.       — И правда! — бросил ему вслед Фред. — В рукоблудстве нет ничего постыдного, только жаль, что на этой колдографии всего лишь улыбающаяся мордашка без всех остальных прелестей!       Нещадно краснея, Перси залетел в дом и чуть не сбил с ног удивленную Джинни, по едва скрываемой улыбке которой становилось ясно: она все слышала. Бросив на неё короткий взгляд, Перси поднялся наверх и плотно закрыл за собой дверь. Тут же ринувшись к кровати, он раздраженно кинул подушку в стену и вытащил из-под матраса снимок Дафны, который не доставал на свет уже многие месяцы. Дафна ему кокетливо улыбнулась и склонила голову вбок. В порыве злости и отчаяния Перси разорвал снимок на мелкие части и выбросил в ведро, чтобы уже вечером собирать их воедино, словно мозаику, и по итогу произнести заветное «репаро».

***

1998 год. Начало июня.

      Дафна гордо вышагивала вдоль длинного коридора, вынуждая окружающих расступаться. Какой-то поджарый мужчина раскланялся перед ней и пролепетал: «госпожа Гринграсс, рад вас здесь видеть». А она и понятия не имела, кто перед ней. Она вошла в нужный кабинет, даже не соизволив постучать в дверь. Перси замолк на полуслове и удивлённо уставился на девушку. Его собеседница подняла на незваную гостью укоризненный взгляд.       — Вы, мисс, не видите, что мы здесь заняты?       Дафна иронично выгнула бровь и вальяжно уселась на соседнее от неё кресло — напротив Перси. Он все это время обескуражено следил за ее действиями.       — Какая наглость! — фыркнула незнакомая девушка.       — Перси, проводи эту леди, у меня к тебе серьёзное дело.       — Тебе придётся подождать, — хрипло ответил он. — Мисс Фоули — моя клиентка.       — Если ты хочешь, чтобы и я была твоей клиенткой, то советую поторопиться, — настаивала Дафна.       Перси растеряно посмотрел на Джулию Фоули, которая уже вовсю яростно кудахтала, и на Дафну, поглядывающую на часы.       — Мисс Фоули, мы, в общем-то, закончили, — произнёс он, прочистив горло, и мог поклясться, что Дафна победно улыбнулась. — Я подготовлю линию защиты и пришлю вам сову.       Девушка недовольно скривила губы и покосилась на Дафну.       — Что ж, хорошо. — Фоули встала и поправила короткую юбку. — Буду с нетерпением ждать вашу сову.       Джулия кокетливо улыбнулась и, обернувшись перед самой дверью, споткнулась о край ковра и чуть было не рухнула на пол.       — О, вы в порядке? — озабоченно спросил Перси.       — Да… Да, я просто… Я такая неловкая! Ну, до встречи?       Перси ей кивнул, и та, улыбнувшись ещё раз, закрыла за собой дверь. Дафна закатила глаза и шумно выдохнула.       — Я думала, вы никогда не закончите этот обмен любезностями.       — Я вообще не должен был выставлять ее за дверь, — раздраженно ответил Перси.       — Но все же выставил.       — Конечно! Я уже выучил урок, что тебе нельзя отказывать, если не хочешь усложнить себе жизнь.       Дафна улыбнулась.       — Я польщена, что ты это помнишь, однако у меня совершенно нет времени на любезности.       Девушка закинула одну ногу на другую, позволяя кокетливому разрезу на юбке обнажить острую коленку. Перси подумал лишь о том, что ни одна короткая юбка Джулии Фоули не сможет составить конкуренцию даже самому целомудренному образу Дафны Гринграсс.       — За сколько галлеонов ты возьмёшься представлять интересы Нотта?       Перси удивлённо вскинул брови и откинулся на спинку кресла. Они не виделись четыре гребаных года, и она, заявляясь на порог его кабинета, первым делом задает именно этот вопрос! Перси это серьезно злило.       — Я не возьмусь за это дело.       — О, брось! Я думала, что в твоей работе основную роль играют деньги, а не личная неприязнь.       — Дело не в неприязни. Просто это заведомо провальное дело.       — Но он не виновен! — запротестовала Дафна. — Даже ваш хваленый Поттер применял непростительные в отличие от Тео! Ни разу, Перси! Он ни разу не применил даже «империус».       — В газетах пишут другое.       — С каких пор ты веришь Скиттер?       Перси устало потёр глаза.       — Дафна, я не поставлю крест на своей карьере из-за твоей просьбы.       — Это дело станет взлетной полосой в твоей карьере, — настаивала она. — Просто назови сумму.       Перси лениво схватился за перо и нацарапал первую пришедшую на ум сумму. Протянув ей листок, он развёл руками.       — За эту сумму я сделаю все, что смогу.       Дафна взмахнула палочкой, вырвав перо из его рук, и подрисовала к сумме два нуля.       — Плачу эту сумму, и ты сделаешь больше, чем можешь.       Перси с трудом подавил удивление, когда понял, сколько получит за это дело.       — А ещё я заплачу половину авансом, — невозмутимо добавила Гринграсс.       — Откуда у Нотта столько денег? — хмыкнув, спросил Перси. — Я читал, что его счета заморожены.       — Тебя не должно волновать это.       — Я должен быть убеждён, что получу всю сумму, — настаивал он. Дафна закатила глаза.       — Ты такой же занудный, как и раньше. Я плачу со своего личного счёта, ясно?       — Ну конечно, — язвительно произнёс Перси. — Ты для него наизнанку вывернешься.       — Это проблема? — Ее брови поползли вверх.       — Нет. Но я должен знать… Это для линии защиты… Ты встречаешься с ним? — осторожно поинтересовался он.       — Как это относится к делу? — усмехнулась Дафна.       — Я должен знать любые детали, чтобы во время ведения дела не попасть впросак.       Конечно, Перси для защиты Нотта вовсе не нужна была эта информация, но он должен был знать. Должен.       — Наши отношения не изменились со времён школы, — уклончиво ответила она.       Перси коротко кивнул, понимая, что она все ещё спит с Ноттом. Ничего не изменилось. Руки под столом непроизвольно сжались в кулаки.       — Ладно, Дафна, я возьмусь за дело Нотта, но гарантировать ему свободу не могу.       — Тебе придётся очень постараться, Перси, — серьезно сказала Дафна. — Ты привык защищать говнюков, но в этот раз перед тобой невиновный.       — У него на руке метка, такие люди не могут быть святыми.       — Отключи стереотипное мышление. Ты можешь больше.       Перси весело усмехнулся.       — Мы с тобой не виделись четыре года, а ты уже лезешь мне в голову.       Дафна ничуть не изменилась: те же шелковистые светлые волосы, дерзкий взгляд ярко-зеленых глаз и вызывающей тенью блуждающая на губах улыбка. Каждый день, что Перси провел без нее, напоминал выживание и пытку, терзавшую каждый уголок сознания. Первым барьером между ними стала разница в социальном статусе и страх Перси оказаться ей ненужным там — за пределами школы, где это отличие ощущалось более явно. А потом случилась война, в которой они невольно оказались на разных сторонах. И, если Гринграссы установили нейтралитет, решив примкнуть к победителю, то ему пришлось забыть о мечтах, целях и надеждах, забыть о собственных чувствах, как тогда казалось, навсегда, чтобы встать плечом к плечу со своей семьей.       — Я рада, что ты сделал выбор в пользу себя, Перси, — произнесла Дафна и выдавила смешок. — Надеюсь, ты и правда так хорош, как о тебе пишут в газетах.       — Полагаю, у тебя все равно нет других вариантов?       Уголки девичьих губ дрогнули. Перси Уизли и правда иронично стал ее последней надеждой.

***

      В свой следующий визит в Азкабан Дафна была там не одна. Перси, казалось, совсем не чувствовал эту тленную агонию, вызванную мраком острова, редкими стенаниями узников и бесшумными тенями, скользящими над их головами. Он шел чуть впереди, уверенно расправив плечи, а Дафна все гадала — что именно его так изменило, не оставив и следа от того влюбленного в нее мальчишки, готового выполнить любой ее каприз.       Когда они вошли в камеру, Тео лениво усмехнулся и неторопливо поднялся с койки, игнорируя холод грязного пола, которого касались его ступни. Перси осмотрел своего подзащитного критическим взглядом и безразлично хмыкнул.       — Какая встреча, Уизли! — весело пробасил Нотт, радостно позвякивая кандалами. — Я бы пожал тебе руку, да не могу.       — Не беспокойся, — холодно ответил Перси. — Я бы не стал жать тебе руку.       — Все еще дуешься? — усмехнулся Тео. — Но я ведь не заставлял тебя бросать Дафни, решение оставалось за тобой.       — О, Мерлин, закрой рот, — прошипела Дафна, закатывая глаза. Перси бросил на нее осторожный взгляд и, поджав губы, обратил все внимание на заключенного.       Перси бы соврал, если бы сказал, что ему жаль видеть однокурсника в грязных лохмотьях, что служили ему тюремной робой. Он не испытывал ничего кроме злорадного удовлетворения: чертов тупой говнюк получил по заслугам.       — У нас всего две недели до решающего заседания суда, поэтому не будем терять времени, — строго произнес Перси и надел очки. Дафна прикусила губу: это были те самые, которые она ему подарила на Рождество.       — Никогда не думал, что скажу это, но ты, Уизли, мой единственный счастливый билет на свободу, — усмехнулся Нотт. — У судьбы классное чувство юмора, да?       — Я здесь не для светских бесед и философии судьбы, — сухо ответил Перси, не отрывая взгляд от папки с документами по его делу. — Дафна сказала, что твои руки чисты. Не буквально, конечно.       — Не могу сказать, что я жертва, но да, убийства и пытки претят моему гуманизму.       Перси не сдержал короткий ядовитый смешок и качнул головой.       — Пожиратель-гуманист — это что-то новенькое.       Тео выдавил кривую ухмылку.       — Ладно, Уизли, что думаешь — какие у меня шансы?       — Откровенно говоря, никаких, — честно ответил Перси и поправил съехавшие очки. — Но я постараюсь это исправить.       И он правда собирался исправить все.

***

      Дело шло плохо. Свидетелей, готовых подтвердить, что Тео ни разу никого не убивал и не мучил, почти не было, а тот факт, что во время битвы за Хогвартс он помогал ученикам безопасно покидать стены замка и активно боролся против армии Темного Лорда, был недостаточно эффективным.       — Неделя до суда, а мы в полной заднице! — возмутилась Дафна, расхаживая из угла в угол светлой гостиной своего поместья.       — Я делаю все, что в моих силах, — раздраженно ответил Перси, изо всех сил стараясь сосредоточиться.       — Ты делаешь недостаточно!       Ее холодный взгляд пронзил его насквозь. Перси вскинул брови и зло усмехнулся.       — Знаешь что, Дафна? Тогда ищи другого адвоката! Я верну тебе твои деньги, и катитесь с Ноттом к дьяволу.       — Ты не можешь! — испуганно вскрикнула девушка, наблюдая, как Перси поднялся с кресла. — Это непрофессионально!       — Мне плевать, — равнодушно ответил он. — Твои претензии уже стоят поперёк горла.       — Перси!       — Что? — раздраженно крикнул он. — Я взялся за это дело из-за тебя, но только и слышу о том, какой я никчёмный.       — Я не говорила, что ты никчёмный! — уязвленно ответила Дафна. — И что значит из-за меня? Ты же работаешь не за спасибо!       — Я взялся за это дело из-за тебя, — упрямо повторил он.       Дафна замолкла и уставилась на него, словно он только что раскрыл ей тайну мироздания.       — Я ухожу, Дафна.       — Стой! Перси, стой! — Девушка отчаянно взмахнула руками, и из ее горла вырвался звук, похожий на рычание. — Ты только и можешь, что бросать начатое, когда тебе просто становится страшно.       Перси замер, не веря собственным ушам, что она это сказала.       — Страшно, что ты не вывезешь. Страшно, что тебе не по силам.       Он не понимал, о чем именно Дафна говорила: о деле Нотта или о том, что четыре года назад он ее бросил прямо на выпускном.       — Что, черт возьми, ты несёшь? — прошипел он, обернувшись.       — Что ж, я рада, что привлекла твоё внимание, — ухмыльнувшись, произнесла Дафна. — А теперь послушай меня. Я погорячилась, но это потому, что очень нервничаю, почти не сплю, не ем, и мне страшно.       Перси мгновенно сменил гнев на милость. Он не знал, очередная ли это эмоциональная уловка или честное признание собственных слабостей.       — Дафна, я стараюсь. — Он тяжело вздохнул. — Я знаю, что обещал тебе, и выжму из себя все, что только можно.       Она коротко кивнула и опустила глаза.       — Если Тео сядет в Азкабан, я… — Дафна отвернулась, смаргивая слёзы. — Я не знаю, что мне тогда делать. Он — близкий мне человек.       Болезненный укол ревности пронзил Перси точно в цель. Он всегда чувствовал, что Нотт будто бы возвышался над ним и был кем-то особенным, кем Перси так и не смог стать. Но, проглотив ненависть, он осторожно коснулся ее плеча, и девушка обернулась. Перси понял, что никаких уловок не было: она и правда была подавлена.       — Спасибо, Перси, — прошептала она, с благодарностью сжав его руку. — Ты единственный, кто на моей стороне. Пусть я тебе за это и плачу…       Перси засмеялся, чувствуя, как сдавливающая злость с поразительной легкостью рассеивается.       — Ты правда делаешь это из-за меня? — вкрадчиво поинтересовалась Дафна, прикусив губу.       А вот это была уловка. Перси с лёгкостью распознал ее даже спустя столько лет, и это осознание вызвало у него улыбку.       — А ты все ещё нуждаешься в том, чтобы люди почаще повторяли тебе, как ты им нужна?       Дафна вспыхнула. Она уязвленно фыркнула и отвернулась.       — Да уж, Уизли, ты все ещё невероятно заносчив.       — Как и ты, — весело парировал он.       Дафна смерила его задумчивым взглядом, все эти дни терзаясь вопросом, ответ на который был только у него. Он был подобно неровному куску разбитого стекла, которым отчаянно хотелось исполосовать себе кожу в очередной призрачной надежде, что это поможет.       — Ты добился успеха, как и планировал, — уверенно начала она. — Но планировал ли ты на самом деле делить его со мной?       Перси озадачено вскинул брови, силясь понять, что именно она имеет в виду.       — Ты бы пришел за мной?       Вся гордость растворилась в предательской дрожи собственного голоса, а хладнокровие, с которым она смотрела на него, разбивалось о нежность, что на мгновение затрепетала в голубых глазах юноши.       — Я же тебе обещал, — тихо ответил Перси.       — А я обещала, что не пущу тебя на порог.       — Но так вышло, что я здесь.       — Ты здесь, потому что у меня не было другого выхода, — ледяным тоном пояснила Дафна и резко отвернулась. — Но через неделю все закончится. Так или иначе.       Перси согласно кивнул. Так или иначе.

***

      Заседание суда проходило в зале №10, что располагался на самом нижнем уровне Министерства Магии — так глубоко, что лифт туда даже не спускался. Минуя последний лестничный пролет, Дафна нервно теребила юбку черного платья и напряженно смотрела себе под ноги. Коридор был темный и холодный, напоминающий подземелье, а двери, что вели в различные залы, были обиты массивными железными засовами и замочными скважинами. Перси остановился возле последней из них и, сверившись с номером, взглянул на наручные часы: до суда оставалось еще около сорока минут.       Дафна прислонилась спиной к стене и судорожно выдохнула, ощущая лишь тревожный узел, затянувшийся в животе.       — Какой ему дадут срок, если у нас ничего не выйдет?       Перси бросил на девушку короткий взгляд, мрачно сдвинув брови к переносице.       — От восьми до двенадцати лет.       — Ох, Салазар… — прошептала она и поджала губы. — А что будет, если все получится? Его просто отпустят?       — Нет, — ответил Перси, ненавидя себя за то, что невольно становится вестником плохих новостей. — Он получит условный срок, во время которого будет работать без перспектив в министерстве под наблюдением. Они это называют общественными работами.       — Тео будет в восторге.       — Поверь, это лучше, чем Азкабан.       — Для того, кто всю жизнь мечтал работать на систему, в этом и правда нет ничего страшного, — язвительно фыркнула Дафна.       — Хватит уже на меня огрызаться! — взорвался он, приблизившись к Гринграсс. — Твой безмозглый щенок додумался стать Пожирателем Смерти, а виноват опять я? Может, тебе стоило его лучше дрессировать?       Дафна подняла голову, встретившись с полыхающими злостью голубыми глазами. Перси стоял так близко, что она сквозь слои одежды чувствовала жар его тела и такой знакомый, плавящийся на горячей коже запах лаванды и шалфея.       — Перестала заниматься дрессировкой, когда ты сбежал, трусливо поджав хвост, — пожав плечами, ответила девушка. Перси раздраженно щелкнул языком и усмехнулся.       — К твоему яду у меня иммунитет.       Их взгляды встретились: зеленые — как змеиное жало, голубые — как закаленный щит «Протего», и никто не хотел проигрывать, сдаваясь в плен первым.       — Ты изменился, — спокойно произнесла она, медленно моргнув.       — Не думала же ты, что, пройдя через войну, смерть брата и просто тонны дерьма, я останусь прежним?       — Все могло быть иначе, если бы ты сделал выбор в мою пользу.       — Я не стану извиняться за это решение, — твердо ответил Перси.       — А я и не прошу. — Дафна задумчиво склонила голову вбок. — У тебя был кто-то за это время?       Перси замялся, неготовый к такой откровенной провокации. Девушка продолжала настойчиво сверлить его взглядом, пока он, наконец, не сдался, сокрушено выдохнув.       — Да.       Гринграсс горько усмехнулась.       — Так я и думала. Надеюсь, она того стоила.       — Не стоила, — без заминки ответил Перси, упрямо вглядываясь в глаза, покрытые слоем толстого льда.       Он сделал еще полшага вперед, и его ладонь опустилась на девичью талию. Дафна вздрогнула и с вызовом взглянула на парня, словно подначивала. Словно пробовала, насколько далеко он готов зайти. Пальцы сильнее сжали ее ребра, а лица стали разделять крохотные миллиметры. Женская грудь часто вздымалась, а глаза, словно прикованные, гипнотизировали его губы, которых так отчаянно хотелось коснуться.       Перси сдался первым, порывисто обрушиваясь на ее губы жадным поцелуем. Теряя над собой контроль, он с силой зажмурился, вжимая хрупкое тело в холодную стену, но не встретил ни намека на сопротивление. Дафна охотно отвечала, углубляя поцелуй, очерчивая влажным языком его сухие губы; казалось, она даже перестала дышать, концентрируя все внимание лишь на сладостном и таком желанном миге единения.       На миг отстранившись, Перси заглянул в подернутые мутной дымкой глаза. Этот взгляд, вобравший в себя гнев и желание, искрился отчаянным противоречием, но соблазнительно приоткрытые губы так и манили вновь к ним припасть.       Пустой коридор озарил звонкий удар пощечины, когда девичья ладонь хлестко коснулась гладкой щеки Перси. Оцепенев, Уизли удивленно моргнул и повернул голову обратно, отчетливо чувствуя пульсирующую боль. Глаза Дафны продолжали пылать, раскаляя лишь на градус отрезвленную плоть, а затем она, схватив его за галстук, отчаянно притянула к себе и поцеловала.       Ее тело, ставшее оголенным нервом, поддавалось желанным ласкам знакомых пальцев, заскользивших вдоль по бедру и скрывшихся под юбкой. Когда они лишь на мгновение замерли, чтобы наспех миновать тонкое кружево белья, Дафна едва сдержала рвущийся из груди стон. Нежно и настойчиво Перси выводил круги вокруг ее клитора, будто бы дразнил, доводя желание до предела. Его мягкие губы очертили косую линию вдоль скулы, а затем оставили влажную дорожку пылких поцелуев на шее. Дафна закатила глаза, растворяясь в своих ощущениях, возбужденной влагой оседающей на мужских пальцах.       — Не прошло ни дня, чтобы я не думал о тебе, — горячо прошептал Перси, обжигая дыханием мочку уха. Дафна прерывисто вздохнула и выдавила тихий стон, когда его зубы сомкнулись в чувствительной точке — на самом стыке между шеей и плечом. В ту же секунду его палец уверенно очертил крошечный круг по самой кромке клитора и плавно надавил в самый центр.       Сознание путалось, сдаваясь под негой удовольствия, подчинившего себе каждую клеточку раскаленного, как металл, тела. Увлекая парня в жаркий поцелуй, Дафна порывисто опустила руки на железную пряжку ремня и расправилась с ней удивительно ловко. Пальцы проворно пробрались под ткань брюк и сомкнулись в кольцо вокруг его члена. Мужской стон растекся приятной вибрацией на губах, а бедра инстинктивно поддались дразнящим движениям ее руки.       Дафна кусала его губы и теряла рассудок, когда он делал тоже самое. Соленый привкус смешавшейся крови казался в тот момент слаще любого эльфийского вина: он сумасшедшей страстью оседал на языке и исступленной дрожью в коленях рушил последние барьеры.       Подхватив девушку за бедра, Перси с легкостью оторвал ее от пола; Дафна обхватила его туловище ногами и вцепилась ногтями в плечи. Всего на мгновение их потемневшие от желания взгляды встретились, и Гринграсс закатила глаза, наконец, почувствовав его в себе. Все эти годы, проведенные в разлуке, в попытках заменить друг друга кем-то другим, обрушились лавиной болезненно-сладкой истомы. Перси двигался порывисто, вколачивая девичье тело в стену, пока губы упрямо впивались в нежную шею, что так соблазнительно пахла хвоей и цитрусом — так, будто они оба вернулись в прошлое, когда, безумно желая друг друга, постигали все пики наслаждения в стенах Хогвартса.       С припухших девичьих губ один за другим на выдохе срывались тихие стоны — с каждым новым толчком члена внутри себя. Голова кружилась, а тело не переставало изнывать от горячих ласк, лишь продолжая гореть нарастающим возбуждением.       Со стороны лестницы послышались приглушенные голоса, и Перси замер. Несколько мужчин и женщин прошли в коридор, на ходу переговариваясь о насущных делах. Слышался щелчок замка и скрип открываемой двери. Чьи-то грузные шаги опасно приближались и остановились где-то совсем рядом — казалось, что за углом. Дафна испуганно моргнула, когда Перси ей ухмыльнулся и резко двинулся бедрами вперед.       — Что ты делаешь? — одними губами проговорила она и с трудом сдержала стон, утонувший в ее шумном дыхании.       Люди за углом — их было двое — негромко переговаривались друг с другом, обсуждая предстоящее заседание в зале №10, и Дафна даже смогла расслышать в обрывках фраз фамилию «Нотт». Но их монотонные голоса медленно тонули в мареве лихорадочного наслаждения, которое, словно бурная волна, возвысившись, резко хлынуло вниз. Оно струилось по венам огнем, что сжигал все страхи и сомнения, оставляя лишь двух людей, до безумия желающих друг друга.       Перси двигался в ней резко, глубоко, с силой сжимая пальцами упругие бедра. Свободной ладонью он плотно зажал ей рот и, прислонившись пылающим лбом к прохладной стене, закрыл глаза. Прерывистое дыхание Дафны обжигало его кисть, а вибрация от сдавленных стонов служила четким напоминанием безрассудности и запретности того, что они делают, и это буквально сводило его с ума.       Подавшись бедрами навстречу, Дафна с трудом подавила жалобный всхлип, исчезнувший в мужской ладони, и с упоением сдалась мощи долгожданного оргазма. С каждым порывистым движением она не успевала дышать, утонув в не утихающем удовольствии. Когда пульсирующая влажная дрожь, наконец, достигла своего пика и схлынула, Перси несколько раз толкнул бедрами и замер, уткнувшись губами в тонкое девичье плечо. И это спонтанное безумство казалось ему наградой за все почти полторы тысячи дней, что он провел без Дафны.       Когда шум в ушах немного утих, он осторожно поставил девушку на пол и тут же обхватил за талию, когда она, не скрывая дрожь в ногах, едва не упала. Дафна подняла на него взгляд — тот самый, который он так сильно любил и по которому безудержно тосковал, — и провела пальцами по своим губам, пересчитывая каждое последствие их страсти.       Они оба и не заметили, как голоса смолкли, а их обладатели скрылись за дверью, в которую настал и их час войти. Дафна инстинктивно коснулась волос, уложенных в небрежную прическу, расправила заломы на юбке и, так и не сказав ни слова, бесшумно скользнула в зал суда.       Перси наспех заправил рубашку в брюки и, затянув бордовый галстук потуже, пригладил взъерошенные волосы. Надеясь, что внешний вид никак его не скомпрометирует, он самым последним юркнул вслед за девушкой.

***

      Еще в Хогвартсе Перси чувствовал себя особенно уверенным, когда стоял перед всеми четырьмя факультетами седьмого курса и рассказывал курсовую работу по трансфигурации, применяя к теории и практические навыки. Он ловил на себе волнующие взгляды Дафны и невольно расправлял плечи. А после завершения речи она тянула его за руку и горячо шептала на ухо, как он был хорош. И после этого ему уже было совсем не до урока…       Сейчас он чувствовал себя примерно также. Уверенно ведя подготовленную линию защиты, он изредка бросал короткие взгляды на сидящую во втором ряду Дафну, чувствуя всю силу ее поддержки. Жар кожи, согретой ее ладонями, все еще подрагивал на самых кончиках пальцев.       Когда судьи ушли на перерыв для обсуждения заседания, Перси подошел к креслу, в котором, как на троне, восседал Нотт. Его руки были прочно прикованы цепями к жестким подлокотникам, но сам парень выглядел донельзя расслабленным.       — Скоро все закончится, — твердо произнес Перси. — Ты отлично держался на допросе.       Тео печально улыбнулся и молча бросил многозначительный взгляд на встревоженную Дафну, заламывающую себе руки.       Стоило судьям вернуться, как весь зал замер в томительном ожидании. Казалось, они нарочно тянули время, проверяя нервы заключенного на прочность.       — Мы приняли во внимание все доводы мистера Уизли и доказательства, которые он предоставил суду, — безразличным голосом начал действующий Министр Магии — Кингсли Бруствер. — Исходя из изложенного, большинство судей сошлись во мнении, что Теодор Нотт невиновен. Это означает, что суд снимает большинство обвинений с Теодора Телониуса Нотта и приговаривает его к пяти годам общественных работ. Всем спасибо за внимание.       Цепи с характерным скрежетом звякнули, освобождая запястья недавнего заключенного. Дафна вскочила на ноги и, минуя снующих мимо людей, практически впорхнула в объятия друга. Она крепко обхватила его за шею, ощущая противную резь в глазах, и отчаянно зажмурилась. Тео счастливо улыбнулся и, без труда оторвав девушку от земли, покружил ее несколько раз вокруг своей оси. Она заливисто засмеялась, крепче сжимая его в объятиях, а когда вновь почувствовала под ногами ровный пол, осторожно взглянула на Перси. Тот стоял чуть поодаль и переговаривался с членами Визенгамота, периодически бросая на их пару унылые взгляды. Как только он вернулся к ним, Тео чуть отстранился от Дафны и, замявшись на несколько мгновений, уверенно протянул ему руку.       — Спасибо, Уизли.       Перси буравил его ладонь задумчивым взглядом, терзаясь желанием проигнорировать этот жест, но, сдавшись, он все же коротко пожал протянутую ему руку и сухо улыбнулся.       — Рад, что оказался полезен.       — Мы с Даф собираемся сегодня отпраздновать это знаменательное событие, не хочешь присоединиться?       Дафна настойчиво всматривалась в его уставшее лицо, стараясь отыскать на нем хоть одну подсказку, но Перси лишь тяжело вздохнул и даже не взглянул на нее.       — Благодарю за предложение, но я вынужден отказаться. Всего хорошего.       Не слушая восторженный лепет Тео, Дафна сверлила затылок Перси до тех пор, пока он, затерявшись в толпе, покидал зал заседаний. Еще недавняя радость и облегчение сменились несоизмеримой тоской, грязевым осадком осевшей на дне ее сердца.

***

      Виниловый проигрыватель без устали изливал энергичные музыкальные мотивы, сливаясь воедино с торжественным звоном бокалов и бесконечными жизнеутверждающими тостами. Дафна уютно расположилась на диване в поместье Ноттов и медленно потягивала вино, почти не притрагиваясь губами к бокалу, в то время как Тео беспечно налегал на спиртное и пыхтел самокрутками из сушеной тентакулы.       — Твою мать! Я ведь и правда свободен! — пробасил Теодор и громогласно расхохотался. — Первым же делом найду того, кто сведет мне эту уродливую метку.       — Я не уверена, что от следов темной магии можно бесследно избавиться.       — Если и нет, не страшно, — отмахнулся он, выдохнув идеально круглое колечко дыма. — Будет служить вечным напоминанием о роковой ошибке, которая едва не угробила мне жизнь.       Парень сделал еще один глоток и расслабленно улыбнулся.       — Теперь все будет иначе, я тебе обещаю.       — Ну да, ты же теперь нищий, — засмеялась Дафна. — Теперь это Уизли впору говорить тебе отвязаться от меня.       — А я не отвяжусь, — упрямо заявил он и ловко перебрался на диван рядом с ней. Его пальцы осторожно коснулись румяной щеки, но не вызвали ни капли того трепета, что был когда-то. Тео протянул свой стакан и не сильно ударил им о край бокала Дафны. — За новую жизнь, душа моя?       Девушка улыбнулась, но так и не притронулась к своему бокалу. Она дождалась, пока Нотт допьет огневиски, и мягко переплела их пальцы вместе.       — Ты обязательно начнешь новую жизнь, милый, но без меня.       — Что ты такое говоришь? — хмуро спросил он.       — Пришла пора окончательно вычеркнуть те привилегии, что связывали нашу дружбу много лет, и двигаться дальше. — Дафна уверенно поднялась с дивана под озадаченным взглядом Нотта. — И сегодня у нас есть отличный для этого повод.       Выдержав немую паузу, Тео грустно улыбнулся и покачал головой.       — Тогда тебе стоит поспешить в свою новую жизнь. И захвати вино, иначе я сопьюсь.       Дафна целомудренно поцеловала его в разгоряченный алкогольным маревом и кумаром лоб, и шагнула в ночь — навстречу новой жизни, опоздавшей на четыре мучительных года.

***

      Перси устало размышлял о прошедшем дне и с тоской представлял Дафну, которая в это самое время нежилась в объятиях Нотта. Надежда, всего на короткое мгновение поселившаяся в груди, стремительно растаяла. В глубине души он осознавал, что четыре года врозь — это слишком долгий срок, за который такая девушка, как Дафна, без труда вычеркнула из своей жизни глупого мальчишку вроде него. Та искра прошлого, которой она поддалась рядом с ним, безнадежно потухла, напоминая Перси о его месте.       Это было больно.       Услышав стук в дверь, парень удивленно посмотрел на часы, стрелка которых близилась к полуночи. Он и понятия не имел, кого в такой час могло принести на его порог. Намереваясь не скрывать своего раздражения неожиданным визитом, Перси распахнул дверь и мгновенно оцепенел: Дафна Гринграсс, подняв вверх бутылку вина, кокетливо ему улыбалась.       — Что ты здесь делаешь? — выпалил он резче, чем планировал. Девушка пожала плечами, пропустив колкую интонацию мимо ушей.       — Решила, что ты больше других заслуживаешь немного праздника. Впустишь меня?       Встрепенувшись, Перси отошел в сторону и с нескрываемым изумлением наблюдал, как Дафна проходит в его квартиру, с интересом осматриваясь. Окинув взглядом холостяцкую берлогу, она вновь улыбнулась, с насмешливым вызовом глядя на его реакцию.       — У тебя есть бокалы?       Не веря, что это происходит на самом деле, Перси выудил их из шкафа, взял протянутую ему бутылку и разлил рубиновый нектар, сладко пахнувший виноградом, по двум бокалам. Дафна сделала маленький глоток, все еще не сводя с лица парня настойчивый взгляд, блуждая им по бледной веснушчатой коже и волосам цвета золотистого сентября. Она с интересом наблюдала, как его кадык медленно двинулся вниз, когда Перси, словно завороженный, сделал глоток вина.       — Почему ты здесь на самом деле, Дафна?       — Потому что я не хочу потерять еще больше времени, Перси.       Она поставила бокал на стол и приблизилась к нему вплотную. Острыми ногтями очертив неровную линию по его предплечью, Дафна задрала голову, уверенно глядя ему в глаза. Большего и не требовалось — Перси уверенно притянул ее к себе и поцеловал, вкладывая в обычный поцелуй всю неуемную тоску, вгрызающуюся в плоть изо дня в день, отчаяние, болезненной судорогой сводящее мышцы, и любовь — ту самую, что в это мгновение выламывала ребра, стремясь наружу. Он нежно дотронулся пальцами до шеи, со всеми этими лиловыми засосами и укусами похожую на новую карту звездного неба, и провел вдоль нее пальцами, с удовольствием зарываясь в светлые волосы. Ее ладонь лежала на его груди, пульсируя вместе с учащенным сердцебиением, и это казалось таким правильным и — одновременно — нереальным.       — Ты нарушил свое обещание, — прошептала Дафна, напоследок коснувшись его губ влажным кончиком языка. — Поэтому я разрешу тебе только смотреть.       Медленно покачивая бедрами, Гринграсс приблизилась к постели и улыбнулась.       — Сядь напротив и, если не будешь нарушать правила, я позволю прикоснуться к себе.       Перси снисходительно улыбнулся и, повиновавшись ей, сел в кресло. Дафна удовлетворенно хмыкнула и прикусила губу.       — Итак, что ты хочешь, чтобы я сделала?       Он иронично вскинул брови и сцепил руки в замок.       — Сними платье.       Дафна опустила глаза и покорно потянулась к застежке на спине. Ее пальцы быстро справились с молнией, и черное платье послушно прошелестело вниз — к ее ногам. Переступив через него, она грациозно забралась на постель, по-кошачьи прогнувшись в спине, и с удовольствием отметила, как вся раздражающая снисходительность схлынула с лица парня, оставляя лишь явный голод в прикованном к ней взгляде.       Встав на колени, Дафна выпрямилась и невесомо провела пальцами вдоль линии тела: по груди, скрытой дорогим кружевом, выраженной линии талии и круглым бедрам. Она склонила голову вбок, и светлые пряди хаотично обрамили ее красивое лицо.       — Что мне сделать дальше?       — Сними… — Перси прочистил горло, ощущая предательское напряжение в паху. — Сними белье.       Дафна снова мягко улыбнулась и медленно спустила лямки бюстгальтера. Застежка поддалась легко, и вскоре девушка расправила плечи, демонстрируя аккуратную грудь с небольшими розовыми ареолами. Коснувшись их рукой, Гринграсс бросила насмешливый взгляд на Перси — парень тяжело вздохнул и изо всех сил сжал пальцами подлокотники. Он любовался ей, как божественным даром, идеальным творением талантливого скульптора, создавшего свой лучший шедевр.       Избавившись от последнего предмета белья, Дафна ему подмигнула и расслабленно легла на постель, выразительно приподняв ягодицы. Перси сглотнул, жадным взглядом цепляясь за каждый изгиб совершенного тела.       — Какой твой следующий выбор?       — Ласкай себя… везде, — хрипло ответил он, сгорая от желания коснуться бархатной кожи.       — Мне нравится ход твоих мыслей, — вкрадчиво произнесла Дафна.       Она перевернулась на спину и, не сводя горящего взгляда с Перси, медленно дотронулась до искусанных губ, нежно провела кончиками пальцев по шее, переместила их на грудь и мягко сжала сосок. Другая ее рука плавно опустилась на внутреннюю сторону бедра.       — Мне продолжать? — прошептала Гринграсс. Перси шумно выдохнул через нос, сгорая от этой потрясающей муки.       — Продолжай.       Проворные пальчики Дафны послушно соприкоснулись с влажной плотью и едва уловимыми движениями принялись к ласкам. Она неторопливо шевелилась, сминая под своим телом простынь, и выгибалась в пояснице, настойчиво исследуя себя. Изнемогая от желания, девушка осторожно надавливала на набухший клитор и закатывала глаза, другой рукой продолжая сжимать и разжимать возбужденно вздымающуюся грудь. Едва слышные девичьи стоны мягко таяли в тишине спальни, растворяясь в наэлектризованном воздухе.       Почувствовав, как рядом прогнулся матрас, Гринграсс распахнула глаза и увидела Перси: он навис над ней, всматриваясь в каждую эмоцию на лице подернутыми дымкой желания голубыми глазами. В их отражении она видела свое румяное лицо, приоткрытые губы и небрежно разметавшиеся по подушке волосы; в его глазах она была прекрасна.       Почувствовав холод ткани на запястьях, Дафна резко подняла взгляд и изумлённо щёлкнула языком, когда заметила, как мужской галстук, подобно змее, туго обернулся на ее руках. Перси невозмутимо затянул узел потуже, другой конец привязывая к столбику на спинке кровати.       — Это не по правилам.       — И что ты мне сделаешь? — прошептал он, увлекая ее в поцелуй.       Вес его тела и сладкий вкус губ обострили до предела и без того чувствительную кожу. Дафна изо всех сил старалась сжать бедра, усмиряя тягучую истому, сковавшую все нутро, но Перси не позволил ей этого сделать. Его губы плавно опускались ниже и ниже, минуя шею, возбужденно торчащие соски и живот. Его язык — горячий и влажный — изучал и дразнил, пробовал ее на вкус. Дафна издала протяжный стон и резко дёрнула руками, силясь высвободиться из плена. Ритмичные движения кропотливо выводили витиеватые символы, вырывая из девичьей груди хаотичные вздохи.       Перси сомкнул губы вокруг клитора и едва коснулся его центра языком, затем ещё и ещё — настойчиво выбивая крупицы контроля из женских рук. Дафна что-то бессвязно шептала, умоляя о большем, и пронзительно вскрикнула, сгорая под вспышками агонии безумных ласк. Он остановился, лишь когда дрожь в ее бёдрах утихла, а запястья свободно расслабились, снимая натяжение с безнадёжно скованных мышц.       Вновь нависнув над ней, Уизли с удовольствием урвал короткий поцелуй и замер, всматриваясь в потемневшую, некогда нефритовую радужку. Когда его член без труда проник в неё, Дафна рвано вздохнула и, не разрывая с ним зрительный контакт, застонала. Легким движением руки Перси распустил крепкий узел галстука, освобождая ее затёкшие руки. Его бедра двигались медленно, но уверенно, в то время как рука неспешно гладила бедро. Нежность трепетными поцелуями растекалась по телу, словно горячий воск: она застывала в жилах вечным обещанием.       Дафна мягко коснулась его груди и твёрдо надавила, вынуждая подчиниться. Так он беспрекословно лёг на спину, с интересом наблюдая за ее действиями. Склонившись над Перси, она губами считала его веснушки, словно не могла себе позволить пропустить хоть одну: на скулах, подбородке, плечах и груди. Прочертив кончиком языка извилистую линию по животу, Дафна сжала рукой его твёрдый член и сомкнула губы на самом его конце, дерзко играя языком. Перси втянул сквозь зубы воздух и закатил глаза, сдаваясь своим ощущениям. Сдаваясь ей. Взяв член глубже, она методично ласкала его губами и языком, а тихие мужские стоны стали ей сладостной наградой.       Перси с удовольствием зарылся пальцами в ее волосы, намотав их на кулак, и задавал девушке желанный им ритм. Было что-то болезненно возбуждающее в том, как Дафна бесстыдно ласкала его, едва касаясь зубами чувствительной плоти.       — Иди ко мне, — сбивчиво прошептал Перси.       В последний раз игриво скользнув языком вдоль его члена, Дафна по-кошачьи забралась сверху и прикусила губу, вновь чувствуя его в себе. Дафна грациозно двигалась на нем, поднимаясь и опускаясь, она ощущала, как реальность стремительно ускользает от неё. Рука Перси решительно коснулась ее груди, а затем поднялась выше, замерев на шее. Сомкнув вокруг неё пальцы, он ощутимо надавил на ее горло — так, как ей нравилось. Дафна широко распахнула глаза, и с губ сорвался глухой, сдавленный стон.       — Сильнее, — хрипло произнесла она и облизала сухие губы.       Его пальцы отчетливее сомкнулись на шее, сбивая дыхание. От недостатка кислорода кружилась голова, и это дурманило ярче самой высококлассной дури. Ощущая пульсацию мощных импульсов каждой мышцей тела, Дафна только сильнее наращивала темп, стремясь к достижению высшей точки наслаждения.       Тем временем пальцы Перси ослабили хватку и поднялись выше, смазано коснувшись приоткрытых губ. Дафна послушно подалась головой вперёд, обхватывая ими его средний и безымянный пальцы до самого основания. Исступление, достигнувшее высшего напряжения, лихорадило и рвало на части, подчиняя все ее естество.       Перси медленно поднялся, обхватив ее рукой за талию, и прижал к себе, блаженно вдыхая дурманящий аромат, согретый жаром ее покрытой испариной кожи. Он невесомо провёл пальцами вдоль ее позвоночника и остановил ладонь между лопаток — как раз, когда девушка, покрывшись мурашками, их свела.       За четыре бесконечных года Перси успел забыть, каково это — трахать Дафну Гринграсс. Теперь, когда ее влажные стенки снова туго сжимали его член, он осознал, что трахать Дафну Гринграсс было лучше, чем все, что он когда-то любил в этом мире. Это было буквально лучше, чем весь гребаный мир.       Дафна порывисто вжалась в его бедра, сев на член до самого основания, и рваный стон, поднявшийся из груди, сорвался с девичьих губ, но затих на полувдохе, утонув в вибрации пылкого поцелуя. Вихрь феерического оргазма пожаром вспыхнул между ног, сокращая внутренние мышцы. Дафна почти не дышала, разорвав поцелуй и прислонившись к пылающему лбу Перси. Его член неистово пульсировал в ней, продлевая мучительно прекрасную агонию.       Замерев в то же мгновение, что и она, Перси все ещё чувствовал далёкие, медленно затихающие волны удовольствия.       Мягко переложив девушку на подушки, Перси с особым трепетом дотронулся до ее щеки, всматриваясь в красивое девичье лицо, ставшее для него и дивным Эдемом и геенной огненной.       — Сегодня у нас появился отличный повод начать новую жизнь, — тихо произнёс Перси, подушечкой пальца обведя идеальный контур ее губ.       Дафна мягко улыбнулась, касаясь взглядом крошечных веснушек, которыми было усыпано его лицо.       — И я вновь не знаю, к чему все это нас приведёт.       Перси хмыкнул, и уголки его губ дрогнули в ухмылке.       — Будет интересно узнать это вместе.       И если ради этого нужно было выдержать все тяготы прошлого, он счёл правильным считать, что оно того стоило.