My Number One

      Хан Джисон рисовал пальцем на холодном, запотевшем изнутри стекле городского автобуса витиеватые завитушки. Он верил в знаки и любил проводить параллели. На часах 11:11, а это как две, нет, как целых четыре параллельные реальности, разделённые двумя точками. И в какой-то из них наверняка существовал хотя бы один Хан Джисон, у которого всё хорошо, есть стабильная работа, нет тревожности и его утром в канун Рождества не бросил парень.       Джисон спрыгнул с предпоследней ступеньки автобуса в холодный декабрьский Сеул, укутанный густым плотным туманом, поднимающимся от отдающей городу своё последнее тепло реки Хан. Он тоже Хан, тоже один и тоже отдал всё своё тепло этому городу.       Он вышел наружу и сразу попал в самую гущу снующих в предпраздничной суете людей. «Как хорошо, что мне больше не нужно в спешке искать подарок», — попытался успокоить сам себя Джисон и, выпуская невесомое облачко пара, подышал на руки, согревая озябшие пальцы, а затем сунул их поглубже в карманы куртки. Он снова забыл взять перчатки, а, возможно, и вовсе где-то потерял. И впервые за четыре года никто не подарит ему на Рождество новые. Он почувствовал, как накрывает знакомая волна тревоги в толпе, стискивая грудную клетку и не давая сделать вдох. Краем глаза заметив дверь первой попавшийся кофейни, он ввалился в неё как в спасительный оазис. Короткий звон колокольчика над входной дверью стал единственной границей звуков и миров между там и здесь, и Джисона обволокла атмосфера тепла и уюта с ненавязчивой попсовой мелодией, звучащей из колонок. Он выбрал самый дальний столик в глубине помещения, хоть людей почти не было, лишь у витражного окна со светящейся вывеской сидела милующаяся парочка. «Как мило», — тавтологично подумал Джисон и стянул с себя шапку, шарф и куртку, бросая их на пустое кресло напротив. Идти к вешалке — привлекать к себе лишнее внимание, а к этому он сегодня и в ближайшем обозримом будущем был совершенно не готов.       Тактично дождавшись, когда он закончит суетиться, к нему подошёл работник кофейни — высокий, стройный брюнет, с красивым ртом (что за сомнительный комплимент?) и коротким хвостиком отросших волос. «Как мило», — не изменяя себе в своих мыслях, снова подумал Джисон, а вслух попросил для начала стакан воды.       — Что-нибудь ещё кроме воды будете пить? — улыбаясь, снова подошёл к нему кофейный мальчик, как уже мысленно окрестил его Джисон, в вопросе чувствовались колкие нотки сарказма, но он с сочувствием простил ему это, работающему в предпраздничную смену.       — Мне, пожалуйста, кофе декаф, — волнительно ответил Джисон, не уверенный в правильности произношения этого слова.       — Это значит без кофеина? — уточнил кофейный мальчик, доставая из наружного кармана фирменного фартука ручку и блокнот для заказов.       — Это значит совсем без кофе, — рассмеялся Джисон своей же шутке, но, увидев смущение парня, поспешно добавил: — Простите, у меня совсем нет денег, я зашёл погреться, но если нельзя, то сейчас же уйду.       Красивый кофейный мальчик, поколебавшись некоторое время, задумчиво закусил нижнюю губу, а затем с лёгким сомнением в голосе ответил:       — Думаю, ничего страшного, если вы останетесь, у нас достаточно свободных мест, — и, явно с облегчением улыбнувшись, удалился, оставив Джисона одного, чувствовать себя странно, будто он занимает чужое место, и не только в этой кофейне, а вообще.       Он не успел даже открыть инстаграм, чтобы чекнуть страничку бывшего, как перед ним на стол мягко опустился высокий стакан с молочно-шоколадного цвета напитком и горкой тающих белых маршмеллоу сверху.       — Ваш декаф какао, — хитро улыбнулся кофейный мальчик.       — Н-но я не заказывал, — изумился Джисон, слегка расстроившись, потому что в кармане действительно ни чоника, а он не знал даже, как будет продлевать аренду жилья в следующем месяце.       — За счёт заведения, а точнее, за счёт нашего бариста, — лукаво ответил красавчик, и Джисон только сейчас заметил за кофемашиной в прикассовой зоне русую макушку и тяжёлый хмурый взгляд.       Он коротко кивнул ему и улыбнулся в знак благодарности, блаженно обнимая руками горячий стакан, но хмурый бариста, не меняя выражения лица, просто отвернулся. Джисон мысленно показал ему язык.       Сделав глоток горячего пенного напитка, Джисон вдруг поймал себя на мысли, что это первый его приём пищи со вчера, в желудке приятно потянуло, а сладость чуть скрасила этот унылый день.       Он просидел в кофейне ещё два часа, когда понял, что посетители прибывают, а свободные места в кофейне вполне логично заканчиваются. Кофейный мальчик с очаровательным хвостиком торопливо принимал и выполнял заказы, а Джисон, проверив время на экране телефона, обнаружил там 02:20 после полудня, и понял, что это знак. Накинув куртку и поплотнее замотавшись шарфом, он выскользнул в шумный город и, свернув за ближайший угол, ушёл с главных праздных улиц, чтобы побыть наедине с собой и музыкой в наушниках       Музыка была единственным его вдохновением в жизни, она текла по венам как электрический ток, как расплавленная магма, как потоки энергетических рек. Его вкус не ограничивался несколькими жанрами, он слушал абсолютно всё: от джаз-фанка до эмбиента, от грайндкора до самой бессовестной попсы, от мировой классики до этнической музыки всех возможных народов мира. Все языки, на каких разговаривали души талантливых людей этого мира. Это был его неисчерпаемый источник вдохновения, сил и, как ни прискорбно, причин всё ещё оставаться в этом мире. Здесь было так много музыки, которую он, Хан Джисон, пока не встретил и не попробовал на слух. Он посмотрел на время: 03:33 после полудня, и произнёс его одними губами, перекатывая цифры на языке — они были округлые, но чуть цеплялись хвостиками за зубы.       Душа самого Хан Джисона говорила на языке хип-хопа, так уж вышло, что у него был самый быстрый язык на всем лево- и правобережье реки Хан. По крайней мере, на всех рэп-баттлах, на каких ему довелось побывать в этом городе. Он хлестал словами как пулемётной очередью, безжалостно расстреливая своих оппонентов, с невероятной скоростью выплёвывая корейские и английские слова как раскалённые куски свинца. Он был хорош настолько, что в один прекрасный момент его попросту перестали приглашать, чтобы дать шанс другим выступающим побороться за главный приз. Джисону это и льстило, и делало грустно одновременно, хоть ему и предложили в качестве утешения роль соведущего, он с гордостью отказался, зная, что это никогда не принесёт того же адреналина, как само участие в соревновании. Но в последнее время его тексты стали всё более надрывными, в них было всё меньше энергии слов, а больше музыки чувств, пронизывающих насквозь, делающих внутри нестерпимо кисло, как ржавое железо, застрявшее в груди.       В последние месяцы их отношений с Ким Усоном Джисон не мог не замечать этот противный привкус отторжения, копившийся на протяжении долгого времени. Между ними изначально была огромная пропасть из разницы возрасте, шумных экстравертных тусовок Усона, глубокой интроверсии Джисона и кардинально разных взглядов на творчество. Они встретились случайно на пересечении двух миров разных компаний в караоке 18 августа 2018 года в 10:10 вечера. Джисон утонул в его глубоком вибрирующем голосе, а Усон был уничтожен, как он сам любил говорить, его, джисоновыми, высокими эмоциональными нотами. Они моментально притянулись как две половинки одного магнита, закружившись в вихре нот, лирики и чувств, разделённых на двоих. Они начали встречаться уже на следующей неделе, через два месяца съехались, через полгода записали первый совместный трек, через год сменили жильё на более просторное, уютно обставив его и купив новые музыкальные инструменты, а карьера Усона понеслась вверх с такой скоростью, что Джисон за ним уже не поспевал. Их совместно проведённые вечера становились всё реже, личные сообщения — короче, а листы с начатой лирикой для новой совместной песни давно пылились в ящике стола. И к четвёртому году их отношения сами собой сошли на нет.       В одно прекрасное утро в самый канун Рождества, после длинного отчаянного монолога, Усон признался что не видит смысла дальше тащить за собой труп их отношений, и предложил расстаться на хорошей ноте. Как должна звучать эта хорошая нота: как си или, быть может, как ре-бемоль — Джисон при всём своём музыкальном образовании не знал. Он знал теперь лишь, как нестерпимо болит в груди, когда из него вынимают ещё горячее сердце.       И ещё Хан Джисон не знал, каким образом ровно к 11:11 часам вечера ноги сами вынесли к той самой кофейне. Внутри уже было темно, а на двери висела говорящая табличка с надписью «Closed», вероятно, рабочее время уже давно закончилось и все работники разошлись по домам. Джисон глубоко вздохнул, выпуская через ноздри облачко молочно-белого пара, подсвеченного искусственным светом уличных фонарей, как вдруг входная дверь резко открылась, заставив его вздрогнуть от неожиданности. Внутри кофейни тихо звякнул колокольчик, а на улицу вышел уже знакомый бариста. Всё такой же хмурый, каким Джисон видел его днём. Увидев стоящего поодаль Джисона, он ещё сильнее нахмурил брови и бросил не самое вежливое:       — Снова ты? — он достал щётку из тёмных глубин кофейни и смёл пыль с плитки у входа. — Если ты бездомный, то социальные приюты работают круглосуточно, как и для животных, — зачем-то добавил он, и Джисон хмыкнул.       — И какое же я по-твоему животное?       — Ну, я не знаю, — задумчиво потянул бариста. — А что если ты бешеный суслик или агрессивный хомяк какой-нибудь? — и он смешно помахал в его сторону щёткой, прогоняя: — Кыш, кыш отсюда!       Джисон рассмеялся. Кажется, впервые в его новой жизни.       — У меня есть дом… до следующего месяца, по крайней мере, точно, — ответил он, разглядывая насупившегося парня напротив. В безразмерном пуховике, с щёткой в руках, огромным шарфом на шее и в мохнатой панаме по самые глаза он выглядел не устрашающе, а весьма комично и даже… уютно что ли?       — Меня Хан Джисон зовут, не река, но тоже плыву по течению, — он не пытался шутить, но даже под лохматой чёлкой заметил, что глаза парня напротив улыбаются.       — Очень приятно, Хан Джисон, но я своё имя первому встречному называть, конечно же, не буду, — и он неуклюже развернулся, чтобы оставить внутри кофейни у порога щётку, закрыл дверь, звякнув напоследок колокольчиком, и, вежливо поклонившись, направился в сторону ближайшей станции метро.       Джисон проверил время: 11:27 PM — Вселенная не давала абсолютно никаких знаков, а значит…       Неожиданно ему на нос упало что-то мокрое, он поднял глаза и в свете фонарей увидел, что пошёл первый снег.       — Подожди! — не раздумывая, крикнул Джисон, и побежал догонять медленно удаляющуюся вдоль по улице фигуру.

❅ ❆ ❅

      — То есть вот этот с белыми носочками на лапках — это Суни-хён? С рыжим пятнышком на носу — Дуни, ну и серенький в полосочку — макнэ Дори, это легко! — невероятно гордый собой с первой попытки легко повторил Джисон спустя полчаса после знакомства с кошачьим семейством Ли.       Они сидели прямо на полу маленькой однокомнатной квартиры, которая по количеству игрушек была похожа на один большой кошачий дом, и Минхо одобрительно улыбнулся Джисону в ответ, наглаживая ластящегося к нему Суни.       Он и сам был как кот: лохматые осветлённые волосы напоминали шёрстку рыжего кота, а свободная белая футболка и широкие голубые джинсы создавали ощущение, будто под ними скрыто тело не человека, а большого кота. Даже хмуриться перестал, как только переступил порог дома. Он пустил Джисона к себе, накормил наспех разогретым ужином, предложил остаться на ночь и даже познакомил с котами — Джисон свято верил в знаки, и пока они его ни разу не подводили.       — Как так вышло, что тебе нечем платить за жильё? — прижимая к себе Суни и почёсывая его за ушком, Минхо внимательно посмотрел на Джисона.       — Человек, с которым мы снимали вместе квартиру, решил съехать, годовая аренда истекает 31-го, а сам я эти апартаменты не потяну… — Джисон понимал, что избежать неприятного разговора не получится, но и вываливать на Минхо свои проблемы желанием не горел.       — Почему же он не предупредил тебя заранее? — Минхо, похоже, не хотел отступать. — Месяц заканчивается уже на следующей неделе.       — Потому что мы с ним расстались спустя четыре года отношений в самый канун Рождества, — почти без боя сдался Джисон. Потому что Минхо был слишком настойчив в расспросах, потому что хотелось быть с ним честным, а может быть даже потому, что действительно хотелось выговориться. — Даже вернуться туда не смог, чтобы собрать свои вещи, потому что я жалкий трус, — Джисон откинулся назад, ложась спиной на пол, и от его резкого движения пугливый Дуни спрятался обратно за диван в своё убежище. — И признаться родителям тоже: они позвонили поздравить с наступающим Рождеством из Шри-Ланки, кажется, а я не смог им рассказать, насколько жалок их сын, который после выпуска даже работу не нашёл, не говоря уже о своём месте в жизни.       — У нас требуется официант на подмену, — внезапно произнёс Минхо, и Джисон с неподдельным интересом вернулся в сидячее положение. — У Хёнджина сессия на носу, он был бы рад разделить с кем-нибудь смены.       — Хёнджин — это симпатичный кофейный мальчик с хвостиком и родинкой под глазом?       Минхо смешно фыркнул.       — Кофейный чепушило он!       — Судя по тому, как ты о нём говоришь, вы довольно близки, — улыбнувшись, Джисон подполз ближе и наклонился к коленям Минхо, чтобы погладить рыжего кота с белым окрасом на передних лапках, напоминающем милые носочки.       — Да, мы познакомились шесть лет назад в танцевальной студии, — ответил Минхо. — В кофейне работаем вместе два года. Друг Хёнджина — Чхве Бомгю из другой смены — рассказал ему, что сюда требуются люди. Хёнджин бывает капризным, но, в общем, он замечательный друг.       — Ты танцуешь? — Джисон поднял удивлённый взгляд на старшего. — А я как раз музыку пишу.       — Предлагаешь мне станцевать под твою музыку? — игриво улыбнулся Минхо, и у Джисона от этой улыбки внутри разлилось тепло, совсем как от горячего какао с маршмеллоу.       — Моя музыка едва ли сгодится для танцев… — он смутился, опуская глаза на свои пальцы, которыми гладил пушистую спинку уже задремавшего от двойной порции ласки кота. — Но я обязательно напишу что-нибудь для тебя, если захочешь, — Джисон просиял, бросив на Минхо воодушевлённый взгляд.       Больше не такой хмурый бариста потянул руку и погладил Джисона по голове, как одного из своих котов. За окном кружился снег, танцуя в пятнах света уличных фонарей, в квартире было тепло и уютно, а часы на экране телефона показывали 01:01 ночи.       — С Рождеством, бездомная белка.       Джисон встрепенулся, разбудив Суни на коленях Минхо, и тот, лениво зевнув, ушёл в мягкую лежанку у стены, в которой уже крепко спал Дори.       — Почему ты решил помочь незнакомцу с улицы?       — Ты нуждался в помощи, а я мог помочь, — Минхо коротко пожал плечами. — Однажды помогли мне, а я — помогаю тебе. Это как круговорот добра во Вселенной: что ты отдаёшь ей, то и получаешь взамен.       — Говоришь как закостенелый буддист! — скорее восхищённо, чем осуждающе воскликнул Джисон.       — Скорее пофигист, — Минхо снова улыбнулся, а во внешних уголках его глаз собралась невесомая паутинка мимических морщин. — Просто я думаю, что все встречи в нашей жизни случаются не просто так, и всё происходит в нужное время в нужном месте.       Он поднялся, чтобы расстелить на диване постель, а Джисон глубоко задумался. Что значила эта его встреча с Минхо? Сдвинет ли она тектонические плиты его жизни, повернув течение реки с именем Хан Джисон в другое русло? И, значит, Ким Усон в его жизни тоже случился не просто так? Но одно он знал точно: после слов Минхо, как минимум, его мышление уже никогда не будет прежним. Он слишком верил в знаки и любил проводить параллели, чтобы не зацепиться в эту идею и не впитать её в себя до капли.       — Ты не будешь спать на полу, это я гость в твоём доме.       — Тем более, я не могу позволить гостю спать на полу.       — Я мог бы уснуть даже в одном спальном мешке на твёрдой земле, поверь, — Джисон вцепился мёртвой хваткой в одеяло, которое приготовил для него Минхо, пытаясь отвоевать его, чтобы лечь на футоне.       Минхо, обречённо вздохнув что-то про капризного ребёнка и отсутствие сил спорить, смиренно поменял подушки местами и забрался под своё одеяло на диване.       — Доброй ночи, упрямый бурундук, — зевнул он, накрывшись с головой.       — Доброй ночи, противный кот, — с улыбкой отозвался Джисон, закрывая глаза и усилием воли пытаясь призвать сон.       Вот только сон к Джисону никак не хотел приходить. Минхо размеренно сопел на диване, часы показывали 03:33 ночи, а за окном по-прежнему кружил снег. Он яростно бросался снежинками в стёкла, словно пытаясь разбить единственную преграду и ворваться в дом, чтобы забрать последнее тепло. Джисон почувствовал, как в темноте, осторожно ступая мягкими лапами, на его грудь забрался кот. Он понюхал лицо, смешно фыркнув и пощекотав усами, затем потоптался на месте и свернулся на сердце уютным клубочком. Вслушиваясь в тишину дома и чувствуя на себе тяжесть живого тёплого существа, Джисон ощутил, как наливаются свинцом веки, и не заметил, как провалился в сон.

❅ ❆ ❅

      Джисон проснулся утром от уведомления о входящем сообщении. Открыв окошко диалога, первое, что он увидел, это контакт с сердечком возле имени, и его внутренности непроизвольно ухнули вниз. Усони♡: Джи, нам надо поговорить.       Кончиками подрагивающих пальцев Джисон набрал ответ.

Джисони♡:

О чём? Я думал, ты уже всё сказал.

Усони♡: Я сожалею о сказанном.       Джисон уронил руки себе на грудь вместе с телефоном, дав себе ещё немного времени, чтобы привести в порядок клокочущие внутри чувства и мысли. Взяв наконец себя в руки, он отправил ответ.

Джисони♡:

А говорил, что сожалеешь о нашей встрече.

      Секунды томительного ожидания слипались в минуты, Джисон уже успел сгрызть себя изнутри, задаваясь по кругу одними и теми же вопросами: зачем Усон завёл этот разговор и к чему он их приведёт, когда наконец пришло уведомление о новом сообщении. Усони♡: Жестокость — это не когда ты бросаешь кого-то, а когда, перестав любить, тебя вынуждают сделать это самому, Джисони.       Воздух вокруг в один момент стал таким плотным, что Джисон не смог сделать вдох, в лёгких закончился кислород, а на глазах невольно выступили слёзы. Усони♡: Ты так ничего и не понял, Джи. Забудь, что я тебе написал, лучше я так и останусь в этой истории отрицательным персонажем.       Джисон задыхался. Его душил непригодный для дыхания воздух, непрекращающийся поток слёз и правда, которую он боялся до ужаса, храня её всё это время в самом дальнем уголке своего подсознания. Он всегда был тем, кто не любил, а лишь позволял любить себя. Ему с самого детства было жизненно необходимо, чтобы его любили, ставили в центр своей вселенной, привязывались и привязывали к себе. Родители, постоянно переезжающие с места на место из-за работы, не могли сполна дать ему внимания и любви, друзей приходилось заводить снова и снова, а об отношениях не могло быть и речи — слишком много в жизни Джисона было разлук. После окончания школы он заявил родителям, что хочет связать свою жизнь с музыкой, самостоятельно переедет в Сеул, поступит на высшее и добьётся славы и признания. Но уже на втором курсе вся жизнь его завертелась вокруг центра галактики по имени Ким Усон, музыка стала лишь неотъемлемым дополнением, а их отношения Джисон возвёл в абсолют. Но так и не решился признаться себе в том, что центром этой галактики всегда был он сам. Усон был старше на несколько лет, он окружил Джисона любовью и заботой, какие тот никогда в жизни ни от кого не получал, исполнял любые прихоти, терпел иногда подростковые капризы и мотивировал развивать музыкальный талант. Без всего этого, без Усона в его жизни, где и кем был бы сейчас Джисон?       Он судорожно всхлипнул. Горячие слёзы обожгли глаза и щёки, пальцы непроизвольно сжали ткань одеяла, а из горла вырвался стон, зародившийся где-то глубоко под рёбрами и волной прокатившийся по нутру. На кухне громыхнула посуда, кто-то настойчиво тыкал пальцем его в левую щёку, Джисон повернул голову и… проснулся.       — Ох, прости, я тебя разбудил, — из-за угла кухни, организованной прямо возле входной двери маленькой квартиры, выглянул Минхо.       Джисон повернул голову: в растянутой домашней футболке, спортивных штанах, растрёпанный и опухший после сна Минхо выглядел до умиления уютно. Вытянув руку и погладив Дори, ластящегося и тыкающегося носом в его щёку, Джисон улыбнулся в ответ.       — Ничего страшного.       Минхо задержал на нём взгляд чуть дольше, словно хотел добавить что-то, но в этот момент на кухне сработал сигнал таймера рисоварки, и он поспешно отвернулся, возвращаясь к готовке.       Джисон похлопал по постели, разыскивая телефон, и поднёс левую руку к лицу, чтобы протереть глаза — ресницы оказались мокрыми от слёз. Он посмотрел на время: 10:37, и испуганно воскликнул, не поворачивая головы:       — Тебе разве не нужно сегодня на работу?!       — Сегодня смена Ёнджуна, мы поменялись, — продолжая греметь посудой, ответил Минхо. — Пойдёшь со мной к Хёнджину на Рождество?       Их беседа напоминала разговор двух старых друзей, которые знают друг друга полжизни, а то и больше, никакой неловкости, никакого стеснения. Минхо говорил легко и непринуждённо о вещах, людях и событиях своей жизни так, будто Джисон по умолчанию должен был быть в курсе всего. Будто Джисон не в первый раз вот так остаётся у него с ночёвкой, ходит с ним в гости к друзьям или разговаривает о том, как прошёл день.       — Мне кажется, я ему не понравился, — вспомнив вчерашнее недолгое общение с Хёнджином, задумчиво произнёс Джисон.       Он перевернулся на живот и, подперев руками подбородок, стал внимательно наблюдать за тем, как Минхо раскладывал по тарелкам завтрак.       — Ему никто не нравится, кроме, разве что, Ли Феликса, даже я, — немного подумав, Минхо весело добавил: — Наверное, в первую очередь, я.       Он прошёл к дальней стене комнаты и, освободив от ноутбука и проводов столик, придвинул его ближе к футону, на котором лежал Джисон.       — Это завтрак в постель? — рассмеялся он, глядя на Минхо снизу вверх.       — Бесполезно убирать твоё спальное место, чтобы вечером снова расстилать, — Джисон удивлённо вскинул брови, а Минхо пояснил: — Можешь пожить здесь. Через два дня у меня снова выходной, помогу привезти вещи. Хозяйка дома сказала, что через месяц освобождается соседняя квартира, как раз сможешь накопить денег на аренду.       Джисон завис. Всё складывалось так гладко и хорошо, словно где-то обязательно должен был быть подвох. Минхо серийный маньяк-убийца? У них с Хван Хёнджином секта, в которую они заманивают людей? Или они пойдут на вечеринку, но окажется, что его обманом затащат на групповуху, изнасилуют, затем сольют видео в сеть? Джисон ужаснулся от собственных мыслей, а Минхо внезапно громко рассмеялся:       — Хан Джисон, на твоём лице написаны все мысли по этому поводу. Поверь, я абсолютно простой человек с совершенно обычным именем Ли Минхо. Я не собираюсь убивать тебя или заманивать в секту.       Джисон на время пришёл в замешательство: действительно ли он такой очевидный или Минхо умеет читать мысли? Но не имея ни сил, ни желания сопротивляться судьбе, он решил просто продолжать плыть по течению.       — Почему ты называешь меня полным именем?       — А как мне тебя называть? — Минхо вернулся к кухне, взяв приборы и тарелки, чтобы расставить их на столике в комнате. — Просто Джисон? Хан? Сон? Или Ханджи, как героя какой-нибудь манги?       Джисон рассмеялся.       — Просто Джисон вполне сгодится.       Минхо расставил тарелки с завтраком на столе и, кряхтя, словно за его спиной было много десятков прожитых лет, уселся на пол напротив Джисона. Коты громко хрустели кормом на кухне, а время показывало 11:11. Возможно ли, что Хан Джисон из этой вселенной однажды тоже мог бы стать счастливой версией себя?

❈ ❉ ❈

      Снега, который сыпал всю ночь, на удивление оказалось не так много. Пытаясь загребать его на каждом шагу носками ботинок, Джисон лишь цеплялся рисунком подошвы за неровности асфальта, покрытого жалким рыхлым слоем. Отчасти, наверное, в отсутствии снега был виноват сильный ветер, пронизывающий до костей, словно пытающийся выдуть душу из всего живого, что попадалось на его пути. Вот, к примеру, из Хан Джисона, если, конечно, в нём оставалось ещё какое-то подобие души.       Сегодняшний сон никак не шёл у него из головы. Джисон был уверен, что то, что было между ними с Усоном, можно было назвать любовью. Всепоглощающей, абсолютной, безусловной любовью. Хотя опыт Джисона в делах любовных был крайне мал, чтобы судить и с чем-то сравнивать, другой любви за всю свою жизнь он попросту не знал. Он втянул шею, чтобы спрятаться по самые уши в шарф, спустив шапку пониже на лоб, и поднял глаза к голубому небу, такому чистому и гладкому, будто и не было вчера никаких тяжёлых туч и первого снега. На другой стороне дороги он увидел электронный стенд со сменяющими друг друга афишами предстоящих культурных событий. С одной из них на него смотрело лицо некогда самого дорогого и близкого ему человека. У Ким Усона полным ходом шёл тур по странам азиатского региона, он был всё так же прекрасен и до дрожи в коленях харизматичен.       Джисон вздрогнул и потерял мысль, почувствовав, как кто-то взял его за пальцы. Минхо стоял вплотную к нему с хмурым видом.       — Почему ты не носишь перчатки? — тоном рассерженного старшего брата спросил он у Джисона.       Тот не нашёлся, что ответить, а Минхо молча стянул с себя простые чёрные перчатки тонкой вязки и вручил ему, всем своим видом требуя тут же надеть. Даже не подумав сопротивляться, Джисон послушно надел на замёрзшие и уже потерявшие подвижность пальцы перчатки, хранившие в себе тепло рук их хозяина. Он благодарно улыбнулся, продолжив путь к ближайшей станции метро, и Минхо, бросив свой взгляд туда, куда до этого смотрел Джисон, ещё сильнее нахмурил брови и последовал за ним.       В квартире Хёнджина было тепло, уже достаточно шумно и приятно пахло шоколадной выпечкой. Джисон сбросил куртку в общую кучу у входа — кто это начал первым, после жарких споров опередить так и не удалось, но даже сам хозяин квартиры признал такой способ хранения верхней одежды вполне приемлемым. Из кухни выглянул парень с необычной внешностью и веснушками по всему лицу, и, острозубо улыбнувшись, приятным низким голосом громко поздоровался.       — Это Ли Феликс, вон там в углу залипает в приставку Ян Чонин, — представил присутствующих Хёнджин. — А ты, видимо, тот самый вчерашний Джисон. Минхо предупредил, что придёт не один, — и, бросив выразительный взгляд на друга, он сказал ему уже чуть тише: — Пойдём, поможешь мне на кухне.       Минхо ободряюще улыбнулся Джисону и скрылся за дверью кухни, откуда тут же вышел Феликс, падая на диван рядом с сидящим на полу Чонином:       — Садись к нам, — дружелюбно сказал он Джисону, и тот с удовольствием принял предложение, комфортно устроившись среди подушек на просторном темно-синем диване.       Отвлёкшись от игры, Чонин бросил любопытный взгляд на Джисона и кивнул в знак приветствия. На экране телевизора разворачивалась битва, настолько быстрая, что Джисон не мог даже разобрать, что там происходит, кто за кого, против кого и по каким правилам играет. Но выглядело довольно красочно и эффектно.       — Не хочешь сыграть? — когда, судя по реакции Чонина, его команда проиграла, Феликс оторвался от экрана телевизора и снова посмотрел на Джисона.       — Нет, я, эм, немного далёк от таких развлечений, — честно ответил Джисон.       — А чем же ты занимаешься в свободное время?       Чонин оттягивал кончик своего носка, не спеша принимать приглашение в новый бой и с явным любопытством прислушиваясь к разговору Феликса и Джисона.       — Да так… смотрю аниме, слушаю музыку, пишу песни, — нехотя отмахнулся Джисон, представляя, насколько по-старпёрски, наверное, звучит такой набор увлечений среди современной молодёжи.       Феликс распахнул глаза, в немом удивлении раскрыв рот, а Чонин с интересом поднял наконец взгляд на Джисона.       — Серьёзно?! Пишешь песни? — воскликнул Феликс. — А мы часто ходим в караоке, Чонин с Сынмином потрясающе поют, ты просто обязан их послушать!       — Ничего особенного… — смутился Чонин, расплывшись в неловкой улыбке.       И Джисон честно пообещал сходить с ними в следующий раз в караоке, искренне веря, что они обязательно смогут стать хорошими друзьями.       Через четверть часа, когда был накрыт стол в общей комнате, Чонин слил ещё четыре катки подряд, окончательно отчаявшись, а Джисон успел расслабиться в тёплой компании, пришёл Ким Сынмин. Хёнджин сорвался с дивана, только заслышав щелчок открывшегося кодового замка, Феликс, оставшись без опоры в виде хёнджинового плеча, отпил залпом сразу весь бокал фруктового вина. Джисон заметил, как Чонин бросил на друга быстрый задумчивый взгляд.       — Та-дам! — вместо приветствия торжественно воскликнул Сынмин, заходя в комнату и поднимая вверх праздничные украшения для головы, которые он купил для всех и даже для Джисона, чему последний был крайне удивлён.       Сынмин плюхнулся прямо на пол возле столика у ног Джисона и начал раздавать всем смешные ободки. Чонину достались тигриные ушки, Феликсу блестящий колпак, севшему рядом с Сынмином Хёнджину — корона принцессы. Минхо он выдал кошачьи ушки (Джисон внутри пищал от умиления), Джисон получил большой розовый бант (Минхо смеялся в голос), а на себя Сынмин нацепил дурацкие круглые очки с носом и усами-щёткой.       — Вот теперь вы больше похожи на адекватных людей, с которыми можно вести серьёзные разговоры, — после этих слов Сынмина и без того смеявшийся без остановки Хёнджин повалился на пол, а Минхо невнятно выдавил из себя что-то очень похожее на «вы все идиоты».       После сытного и шумного ужина Феликс и Чонин, быстро очистив стол от посуды, вытащили откуда-то настольные игры, а Хёнджин простонал:       — Только давайте без игр с поцелуями, моя психика с прошлого раза не отошла.       — И чем тебе не понравилась игра в Короля? — возмутился было Феликс, а Чонин изобразил на лице отвращение, но Минхо его перебил:       — Обещаю не загадывать пошлости, давайте играть в Короля!       В тот вечер Джисон усвоил одну простую истину: как бы не истерил Хёнджин, в этой компании, в конечном итоге, все делают то, что хочет Минхо. А мнение Ян Чонина не учитывается.       Сынмин победоносно вскинул вверх карту с изображением короля:       — Двойка и шестёрка меняются стаканами и допивают напитки друг друга!       — Фу-у-у! — Чонин отбросил свою карту с изображением шестерки треф на стол и передал свой стакан с остатками пива Минхо, получая взамен полную рюмку соджу. — Вы сговорились!       — Сегодня никто не должен уйти трезвым! — радостно отозвался Сынмин.       — А вы уверены, что правильно понимаете концепт Рождества? — уже достаточно пьяный Феликс попытался выяснить ответ на мучивший его вопрос уже пятый раз за вечер — Джисон их все сосчитал, да его и самого уже немного волновал этот вопрос.       Получивший в следующий ход карту короля Чонин исполнил маленький победный танец и ненадолго задумался, изящно подперев подбородок правой рукой.       — М-м-м, пусть шестёрка сядет на колени к четвёрке, — наконец решил он.       — И чем ты лучше меня, хитрый лис? — фыркнул Минхо, но в голосе его сквозили довольные нотки.       — Учусь у лучших, — оскалился в ответ Чонин.       Все вскрыли карты, Джисон обречённо простонал, увидев у себя злополучную шестёрку треф. Феликс широко улыбнулся ему, поднимая на уровень глаз четвёрку бубен:       — Иди ко мне, детка!       Хёнджин пьяно растянул губы в хищной улыбке, а Минхо, сидевший рядом с Джисоном, хихикнул и настойчиво подтолкнул его к Феликсу на другой конец дивана.       От выпитого у Джисона нещадно кружилась голова, по венам бежал кипяток, а тело было мягким и непослушным, будто он плыл по воздуху как по воде. Он подался вперёд навстречу вытянутым рукам Феликса и, улыбнувшись ему в ответ на яркую улыбку, аккуратно сел к нему на колени. Вот только сел он, видимо, как-то неправильно, запоздало заметив, что в комнате повисла неловкая тишина, а лицо Феликса прямо перед его носом выглядело смущенным даже под слоем его очаровательных веснушек.       — Джисон, — хрипло сказал он, старательно сдерживая смех. — Будем считать, что теперь мы достаточно близкие друзья.       Джисон с удивлением обнаружил свои руки на чужих плечах, обвивающими шею, колени плотно сжатыми по обе стороны от бёдер Феликса, а его руки — на своей талии. Джисон почувствовал, как жар расползается от шеи к щекам, он часто сморгнул, открыв рот, чтобы извиниться, но не успел.       — Это даже хуже, чем видео «вот как охотится ленточный червь», которое попалось мне недавно в ленте, — простонал Чонин, делая вид, что лишает себя зрения.       — А у меня, кажется, только что появилась новая любимая пара не из дорамы, — Сынмин потянулся в карман за телефоном, чтобы запечатлеть исторический момент, и сидевший рядом с ним на полу Хёнджин разразился диким смехом, падая ему на плечо.       — Завидуйте молча, дети, — дерзким тоном ответил им Феликс и резко притянул Джисона к себе ближе.       Джисон рассмеялся, теряя равновесие и заваливаясь на Феликса, через его плечо замечая на себе странный взгляд Минхо, опрокидывающего в себя соджу. В момент, когда кадык на его шее едва заметно дёрнулся под светлой кожей, Джисону вдруг захотелось оказаться на его коленях. Но, испугавшись своих желаний, он отбросил эту мысль куда подальше и, извинившись, аккуратно покинул колени Феликса, вернувшись на своё место. Тот в ответ игриво хлопнул его ладонью по ягодице, Джисон сделал вид, что обиделся, вызвав в комнате новый взрыв смеха.       В следующий ход карта короля перешла Сынмину.       — Хочу-у, — потянул он, окидывая хитрым взглядом присутствующих. — Чтобы пятёрка и тройка признались друг другу в любви.       Феликс раздражённо сбросил свою тройку на стол, но странно поменялся в лице, когда Хёнджин показал всем пятёрку.       — Вставайте, сделайте это как в дораме! — в предвкушении представления захлопал в ладоши Чонин.       Феликс нехотя поднялся со своего места и, обойдя стол, подошёл ближе к Хёнджину, безуспешно при этом пытаясь сдержать улыбку.       — Отнеситесь серьёзнее к своей роли, пожалуйста! — подал голос Минхо, тыча в их сторону своим стаканом. — Вы же профессионалы, — и он бросил довольный взгляд на рассмеявшегося рядом с ним Джисона.       Феликс глухо кашлянул и, вернув лицу бесстрастное выражение, посмотрел Хёнджину прямо в глаза.       — Хёнджин-а, — начал он чуть дрогнувшим голосом, а Джисону отчего-то вдруг стало неловко, как не было даже, когда он сидел у него на коленях. — Как ты, возможно, мог догадаться, я уже давно в тебя влюблён.       Чонин с Сынмином с интересом приоткрыли рты, а Минхо невозмутимо сделал ещё один глоток соджу, явно наслаждаясь представлением.       — Я люблю тебя, Хёнджини, — абсолютно серьёзно закончил Феликс, лишь слегка улыбнувшись в конце, а Хёнджин, не удержавшись, фыркнул и отвернулся, пытаясь вернуть себе серьёзное выражение лица.       — Я тоже люблю тебя, — окончательно смутившись, выпалил Хёнджин и осел на корточки, пряча лицо в сгибе локтя.       Приложив ладонь ко рту, Минхо выкрикнул осуждающее «У-у-у!», а Чонин громко рассмеялся:       — Хён, ты бездарность. Я бы даже по дружбе не стал смотреть дораму с тобой.       Когда, распрощавшись с остальными, они вышли на улицу к ожидающей их машине такси, Джисон почувствовал, что уже почти протрезвел. Чего нельзя было сказать про Минхо, который был непривычно тих, и глупая улыбка от уха до уха не сходила с его лица. Он был похож на большого уютного кота в своём необъятном шарфе и пуховике, из рукавов которого торчали только кончики его пальцев. Джисон нащупал у себя в карманах перчатки и, не задумываясь, взял Минхо за замёрзшие пальцы и аккуратно натянул перчатки сначала на одну руку, затем на другую. Минхо перестал улыбаться и лишь напряжённо дышал, внимательно смотря на него своими сияющими как звёзды в ночном небе глазами.       Они разбудили котов, ввалившись в квартиру, не включая свет, и Джисон мог только молиться, что и не соседей тоже. Сбросив пуховик прямо у входа, Минхо добрёл до футона на полу в комнате и упал на него, издав усталый пьяный стон.       — Пойдёшь в душ? — поднимая куртку и вешая её со своей на крючок на стене, спросил у него Джисон.       Минхо в ответ только капризно простонал.       — Тогда ложись на диван и спи в своей постели! — изображая раздражение, повысил на него голос Джисон.       Минхо перевернулся, чтобы посмотреть на него снизу вверх.       — Мою карту сегодня так ни разу и не назвали, — Джисону понадобилось время, чтобы понять, что тот имеет в виду.       — А ты так хотел получить дурацкое наказание? — искренне удивился он, подсаживаясь к нему на край футона.       Минхо неопределённо пожал плечами, что в положении лёжа было крайне неудобно, но он, на удивление, справился.       Джисон рассмеялся:       — Ну, хочешь, я в наказание чмокну тебя в щёку, хён? — сложив губы трубочкой, он шутливо наклонился к Минхо, но тот даже не улыбнулся.       — Ты первый раз назвал меня «хён», — абсолютно спокойным и трезвым голосом произнёс он, а Джисон подавился своим смехом, так и зависнув над Минхо, упираясь ладонями в футон.       Минхо был до безумия красив, бессовестно растрёпан, с остатком хмельного румянца на щеках, приоткрытыми губами, кокетливо обнажающими маленькие верхние резцы, и блестящим взглядом, устремлённым на Джисона. Принимая молчание за согласие и абсолютно не думая, что и зачем он сейчас делает, Джисон наклонился ниже, заметив, как медленно одновременно с этим опускаются веки Минхо, и поцеловал его. Это был даже не поцелуй, а лишь лёгкое касание губами, но сердце Джисона подпрыгнуло в груди, совершив двойное сальто и оставив после себя трепетное чувство внутри, разливающееся жарким теплом под солнечным сплетением. Затем он осторожно, стараясь не разбудить Минхо, лёг рядом и моментально провалился в сон под его размеренное дыхание.

✭ ✮ ✭