My Number One

      Проснулся Джисон с тупой болью в груди. Он лениво перевернулся со спины на бок и оглядел пустую квартиру. Минхо ушёл на работу, оставив ему на столике завтрак, бережно спрятанный от пушистых разбойников пластиковым колпаком, и записку с кратким содержанием: «Поешь. У меня сегодня смена до 11 вечера». Джисон взял со столика свой телефон (видимо, его туда переложил Минхо) и посмотрел на время: 12:22 — сколько же он спал? Он не помнил, во сколько они пришли, во сколько уснули, но помнил жар сухих горячих губ и тупую ноющую боль в груди, которая наутро никуда не делась.       Джисон простонал и лениво поднялся: хотелось поваляться ещё, но, как минимум, принять душ и снять вчерашнюю одежду, в которой он уснул, не помешало бы. Он подошёл к зеркалу над раковиной в крохотной ванной и посмотрел на своё отражение. Волосы в полнейшем беспорядке, лицо опухло, на щеке остался отпечаток одеяла, на котором он проснулся лицом, а в груди зияла дыра. Через неё даже виднелась душевая кабинка позади и можно было просунуть в неё руку — настолько она была велика. А ещё она вызывала тупую ноющую боль в том самом месте, где, по анатомии, должно было быть сердце. Джисон аккуратно приложил к груди руку, пытаясь прикрыть дыру, но она была чуть больше ладони и просвечивала отверстиями по бокам.       Он вздохнул.       В комнате зажужжал вибровызовом телефон, и Джисон вернулся, чтобы ответить на звонок, но телефона на столе не обнаружил. Он бегло окинул глазами комнату, жужжание становилось всё настойчивее, телефона нигде не было, и он медленно начинал раздражаться. Когда чувства достигли точки кипения, он закричал в отчаянии, зажимая руками уши, чтобы отсечь себя от этого въедающегося в самый мозг звука, и резко распахнул глаза, проснувшись.       На столе настойчиво продолжал жужжать телефон, Джисон протянул руку и, бегло гянув на экран, принял вызов.       — Привет, хён, — прохрипел он, потирая пальцами свободной руки заспанные глаза.       — Надеюсь, я тебя не разбудил… — начал с извинений Крис, но Джисон его перебил.       — К счастью, разбудил.       — Плохие сны? — Джисон отчётливо услышал в его голосе сочувствие и поморщился: жалость — всё ещё последнее чувство, которое он хотел бы вызывать в людях.       — Это то, с чем можно справиться, — своей дежурной фразой ответил он.       Крис недоверчиво хмыкнул в трубку, но, видимо, решил в этот раз не заострять на этом внимание.       — Мы наконец закончили предыдущий проект и посмотрели твои тексты, которые ты кидал в прошлом месяце. Джи, мы хотим это записать!       — Что? — Джисон легонько ущипнул себя за щёку, проверяя реальность ли это.       Кристофер Бан (он же Чанни-хён) был талантливым музыкантом и ещё более талантливым продюсером. Из-под крыла его небольшой звукозаписывающей студии, которую он открыл совместно с лучшим другом и партнёром по бизнесу Со Чанбином, вышло уже немало именитых исполнителей. Ким Усон, например, который записал свой первый альбом у Криса, а сейчас колесил с полноценным туром по всей Азии. Джисону тоже посчастливилось пару раз поработать с Крисом и Чанбином, но это были лишь совместные с Усоном и Крисом песни, и ему все ещё очень хотелось доказать, что отдельно как исполнитель он тоже чего-то стоит.       — Джисон? — обеспокоенный голос Криса вывел его из ступора, и он понял, что не отвечает на вопрос уже дольше минуты.       — Прости, я… удивлён? счастлив? в восторге? Да, я определённо в восторге, хён! — с искренней радостью в голосе ответил Джисон.       На том конце послышался вздох облегчения.       — Твои тексты такие эмоциональные, что ух! Только читая эти строки, я уже слышу, на какую музыку их можно наложить, — не скрывая радостного возбуждения в голосе продолжил Крис. — Ты же можешь приехать сегодня? Мы будем в студии с пяти вечера и до конца года, — он хохотнул, а Джисон улыбнулся в трубку.       — Да, конечно, я буду через… — он быстро глянул на время, отняв телефон от уха, на экране было 12:22, — пару часов. Только приму душ.       — Жду тебя, — и он сбросил звонок.       Джисон привалился лбом к полупрозрачному пластику стенки душевой кабины. Горячая вода уносила с собой последние капли сонливости, закручиваясь маленьким водоворотом в сток, а он никак не мог перестать перематывать в голове события вчерашнего дня. Как ни посмотри, его поступок выглядел отчаянной попыткой закрыть дыру в груди тем, кто был с ним искренне добр. Это было жестоко и совсем не мило, и Джисон мысленно поставил себе минус сто из десяти. Его сердце было раскрошено в пыль, а чувства слишком в беспорядке, чтобы прыгать в омут с головой, пытаясь начинать что-то новое. Да и что начинать, если с Минхо они были знакомы без года неделю, и Джисон почти ничего о нём не знал, кроме имён его котов, дурацкую привычку хмуриться, способности к кулинарии и, вероятно, тот факт, что у него большое и доброе сердце. Он приложил руку к груди, туда, где вместо его горячего сердца теперь была пустота. Джисон чувствовал себя как побитая собака, привязавшаяся к первой ноге, которая её не пинает. Он чувствовал себя отвратительно.       Помимо завтрака Минхо оставил Джисону чистый комплект одежды в ванной с такой же короткой запиской «Надень» и транспортную карту на полу возле его кроссовок, прилепленную на бумажку с надписью «Возьми». И у него буквально сжалось всё внутри от этих маленьких проявлений заботы, когда он натыкался на них по всей квартире, но чувствовал себя при этом отчего-то только ещё более паршиво. Джисон погладил на прощание котов, попросил их быть умничками и, не удержавшись, чмокнул в мокрый носик Суни, который жалобно мяукал, не желая отпускать своего нового друга.       Вопреки всем приложенным Джисоном усилиям, к студии он добрался только в 5:20 вечера — пунктуальность никогда не была его сильной стороной, она, в принципе, не была никакой его стороной. Накрапывал мелкий моросящий дождь, низкие тучи цеплялись за верхушки высотных зданий, оставляя на них после себя ошмётки сырой грязно-серой пастели.       — Привет, Джи, — Крис поднял вверх руку в приветственном жесте, и Джисон поморщился, услышав имя, которым часто называли прошлого его.       — У меня только одна просьба — зови меня полным именем, — сказал он, отвечая на приветствие.       — Ох, прости…       — И жалость свою, пожалуйста, засунь куда-нибудь поглубже, — глухо отозвался Джисон, тут же вежливо улыбнувшись, чтобы не казаться грубым.       — Понял, — Крис понимающе усмехнулся и сразу перешёл к делу, садясь на своё рабочее место у мониторов и жестом приглашая Джисона устроиться рядом: — Мы просмотрели весь материал, что ты присылал, и выделили два текста. Какой-то из них можно будет использовать для заглавного трека, но окончательный выбор за тобой.       — Заглавного для чего? — Джисон так и завис над стулом, не успев присесть.       — Заглавного для альбома. Ты не выспался, Джи…сон? — Крис вдруг обеспокоенно посмотрел на него. — Ты хорошо спишь? Питаешься?       — Я нормально функционирую, спасибо за беспокойство… — выдохнул Джисон, сев наконец и придвинув стул ближе, но вдруг до него дошёл смысл сказанного: — Что значит «альбома»?!       Крис довольно хихикнул.       — То и значит. За эти годы ты накопил достаточно материала, твои последние наработки на высоком уровне, а у нас как раз есть свободное окошко для подготовки одного небольшого альбома, — он продолжал довольно улыбаться, его не без того небольшие глаза сузились до микрощелочек, а джисоновы, наоборот, кажется, готовы были выкатиться из орбит.       — Я не уверен, что… — он перевёл дыхание и растерянно провёл рукой по волосам, убирая их со лба и зачёсывая назад. — Работать в одной студии с…       — Усон заключил контракт с крупным лейблом, едва ли вы с ним здесь когда-нибудь ещё пересечётесь, — Крис проглотил свои невысказанные извинения, заметив, как дёрнулся Джисон, услышав знакомое имя. — Ох, он не говорил тебе? Джи…       — Сколько у нас времени? — перебил он, игнорируя протянутую к его плечу руку.       — Времени для чего?       — Записи альбома, — увидев непонимание в глазах друга, Джисон пояснил: — Я хочу написать ещё одну песню, лучше этих двух. Чтобы она была не на высоком, а на высочайшем уровне, и сделать её заглавным треком. Сколько у меня есть времени? — повторил он свой вопрос.       Крис глубоко вдохнул и шумно выдохнул, хмуря брови и прикидывая ответ в уме.       — Уложишься за неделю? Нам надо будет ещё поработать над музыкой. Я уже сделал некоторые наброски, а Чанбин прислал пометки к текстам, если не отвлекаться на другие проекты, мы планировали закончить за месяц. К концу января.       Джисон задумался, бросив взгляд на время в углу монитора: 5:47. Для новой песни у него была только идея с горячим желанием её написать и всего неделя на реализацию.       — Я сделаю это, — после продолжительной паузы ответил наконец Джисон. — Я вышкребу это чёртово вдохновение откуда угодно и напишу лучшую песню в своей жизни.       — Отлично, я скину свои наброски. Послушаешь и скажешь, что из этого мы можем использовать, — Крис, с восхищением глядя на Джисона, улыбнулся и легонько похлопал его по плечу. — И через семь дней жду тебя здесь с будущим хитом!       Джисон вяло кивнул в ответ, пока абсолютно не представляя, откуда и как он возьмёт обещанное вдохновение.       Когда он вышел из студии, на улице было уже темно. Искусственные огни города слепили глаза, а сильный ветер пробирался под одежду, царапая кожу ледяными пальцами. Джисон сунул руки в карманы куртки, с удивлением обнаружив на самом дне одного из них бумажку. Вынув её и взглянув, поднеся к свету уличного фонаря, он увидел на ней написанный от руки номер телефона и пририсованную ниже смешную хмурую рожицу, в которой легко угадывались черты Минхо. Джисон хмыкнул, растягивая губы в улыбке, попутно доставая из другого кармана телефон и набирая сообщение.

Тот Хомяк:

Привет, хмурый котик!

Кот-хён: Привет, сурок.

Тот Хомяк:

Почему сурок?

Кот-хён: Спишь как сурок в спячке, вот почему. Кот-хён: По тебе коты утром ходили, ты в курсе?

Тот Хомяк:

Ничего не помню, наверное, не стоило вчера столько пить.

Тот Хомяк:

Даже не представляю, как ты смог проснуться утром.

Кот-хён: С помощью будильника смог. Кот-хён: Но тоже не помню, как мы вчера добрались домой.       Джисон не нашёлся, что ответить. Это было вполне то, чего он ожидал, но к чему всё равно не был готов. Конечно же, Минхо был слишком пьян, чтобы вспомнить их нелепый поцелуй, который даже и поцелуем-то назвать было сложно. Он переложил телефон в другую руку и подышал на озябшие пальцы, раздумывая над ответом, но Минхо его опередил. Кот-хён: Ты придёшь в кофейню? Хёнджину не терпится обсудить с тобой его подмену на время сессии.

Тот Хомяк:

Да, конечно, уже еду!

      Джисон отправил ответ, не раздумывая, и машинально проверил время, прежде, чем убрать телефон в карман. На экране высветилось 08:14 PM, до кофейни добираться около часа, а значит он дождётся Минхо после смены и поедет с ним на метро, как в день их знакомства. И осознание этого вдруг теплом обдало его внутренности и совсем чуть-чуть подняло градус настроения.       Ким Намджун, старший менеджер кофейни, ещё раз повторил условия работы, скорее для собственного спокойствия, чем для Джисона, который прекрасно понял всё и с первого раза. Хёнджин сидел напротив за столом в маленьком кабинете рядом с кухней и явно пытался прожечь в нём дыру своим тяжёлым взглядом.       — Что? — не выдержал первым Джисон, когда Намджун ушёл ответить на срочный звонок, оставив его подписывать документы.       — Ты здесь, только потому что Минхо за тебя поручился, — недовольно ответил Хёнджин.       Джисон молча пожал плечами, не уверенный, что вообще необходимо как-то реагировать на это высказывание. Хёнджин продолжил пристально на него смотреть.       — Феликсу ты тоже понравился, он считает, что тебе можно доверять.       — Ты единственный, кто считает, что мне нельзя доверять, хотя я не давал ни единого повода так думать, — Джисон поставил последнюю подпись, аккуратно сложил бумаги на край стола и, положив сверху авторучку, поднял на Хёнджина взгляд. — Возможно ли, что у тебя есть какие-то личные мотивы меня недолюбливать?       Хёнджин недоумённо моргнул.       — Что ты хочешь этим сказать?       — Какие у вас отношения с Минхо? Он тебе нравится? — Джисон очень старался, чтобы его голос звучал ровно и беспристрастно.       — Он мой хороший друг, — сдержанно ответил Хёнджин. — Я безмерно дорожу каждым из своих близких друзей, их у меня не так уж много.       «А у меня вообще нет», — подумал Джисон, но вслух спросил лишь:       — Ты боишься, что я сделаю ему что-то плохое?       — Не боюсь, а опасаюсь, — Хёнджин поднялся, чтобы пойти в зал и доработать конец смены. — У тебя для этого есть все возможности, поэтому я буду следить за каждым твоим шагом. А ты, — он задержался на пороге, прежде чем выйти из кабинета, обернувшись, — думай тщательно, прежде чем их совершать.       Он по-дурацки подмигнул двумя глазами и вышел, оставив Джисона наедине с тяжёлыми мыслями обо всём, что он только что услышал. Хёнджин либо недоговаривал, оставляя непрозрачные намёки, которые было сложно понять, либо излишне драматизировал. Потому что разбитый парень с несчастными глазами, которого Джисон наблюдал каждое утро в зеркале, не был похож на афериста даже с очень большим натягом. О его неловкой попытке поцелуя, к счастью, тоже никто не мог знать, чтобы прослыть извращенцем или, не дай бог, маньяком.       — Ты закончил? — заглянул Намджун, приоткрыв дверь, и зашёл, получив в ответ утвердительный кивок. — Я согласовал график с остальными, если тебя устроит, то твоя первая смена будет второго числа с Минхо.       — Да, меня вполне устроит, — с благодарностью улыбнулся ему Джисон.       Когда, вежливо откланявшись менеджеру, он вышел из кабинета, в зале уже не было посетителей. Хёнджин убирал посуду на дальнем столике, а возле Минхо и гудящей кофемашины стояли Чонин и Феликс. Заметив его, последний радостно помахал рукой, ярко улыбаясь.       — Привет, горячий красавчик, — сказал он, вторгаясь в личное пространство Джисона и приобнимая за плечи, когда тот к подошёл ближе.       Чонин кивнул в знак приветствия, улыбаясь очаровательными ямочками на щеках, а Минхо окинул их всех хмурым взглядом, закрывая одноразовый стаканчик крышкой и протягивая его Чонину.       — Ваш айс-американо.       — Спасибо, — вежливо поклонившись, подыграл тот, но хитрая улыбка выдавала его с потрохами.       — Опять делает вид, что на работе знать вас не знает? — проворчал Хёнджин, складывая в раковину собранную со столов грязную посуду.       Чонин растянулся в улыбке, а веснушки на лице Феликса заплясали от смеха. Хёнджин задержал неприлично долгий взгляд на нём, но, кажется, это осталось незамеченным для всех, кроме Джисона, словно ему одному на мгновение приоткрыли завесу тайны, сокровенно хранимой в самом далёком и тёмном уголке сердца. Но, возможно, ему это всё просто показалось — в последнее время он был слишком чувствителен к своим ощущениям и эмоциям окружающих, и видел знаки буквально во всём.       — Ваш какао с маршмеллоу, — одноразовый картонный стаканчик глухо царапнул донышком по поверхности стола, а Джисон удивлённо хлопнул ресницами и перевёл взгляд на безразличное выражение лица Минхо, протягивающего ему напиток. — И отойдите уже от меня, дайте спокойно закрыть смену.       Ещё неделю назад Джисон не колеблясь тоже предпочёл бы айс-американо, но ему определённо начинало нравиться оставлять свои старые привычки в прошлой жизни. А растопленный горячим молоком шоколад в желудке согревал эффективнее кофеина в крови.       — Хорошо, мамочка! — игриво ответил Феликс, быстро уворачиваясь от гневного взгляда, подхватывая Джисона под локоть и утаскивая к дальнему столику в зале.       — И мусор свой с собой потом заберите! — бросил им вдогонку Хёнджин, прежде чем уйти переодеваться.       — Что вы делаете здесь так поздно? — поинтересовался Джисон, сделав слишком быстрый глоток через широкую трубочку и несильно обжигая язык.       — Мы ходили в кино, — закинув ногу на ногу и облокотившись на спинку стула, ответил Феликс. — Эти двое работают, — он неопределённо махнул рукой, указывая куда-то себе за спину, предположительно на Минхо с Хёнджином. — У Сынмина тоже подработка в языковой школе, хотели тебя позвать, но у нас нет твоего номера.       — Это такой хитрый способ попросить у меня номер? — сразу попал в точку Джисон, получая в подтверждение наглую улыбку и протянутый телефон с разблокированным экраном.       — С тобой приятно иметь дело, красавчик, — подмигнул Феликс, а Чонин смешно фыркнул в свой кофе.       — Ещё немного, и мне начнёт казаться, что ты со мной флиртуешь, — Джисон улыбнулся самой очаровательной из своих очаровательных улыбок, абсолютно уверенный в своём обаянии.       — Казаться? — Феликс вскинул брови и наигранно надул губы. — Я надеялся, что выгляжу более убедительно.       — Разговариваете как придурки, — раздражённо оборвал их Чонин, тут же пряча улыбку за стаканчиком, а Джисон поддержал Феликса неприлично громким смехом.       Джисону приходилось двигаться перебежками за разогнавшимся в сторону дома Минхо. Он шёл настолько широкими шагами, что Джисон начинал подозревать его в попытке сесть в шпагат прямо на ходу. Зима набирала обороты, было холодно, но лицо защищал тёплый шарф, а из-за быстрой ходьбы было даже немного жарко. Собрав остатки сил, Джисон в несколько быстрых шагов догнал Минхо, поравнявшись с ним.       — Хён, как думаешь, я нравлюсь Феликсу?       — Это Феликс, ему все нравятся, — Минхо бросил на Джисона любопытный взгляд из-под шапки и отросшей чёлки, почти скрывающей его блестящие глаза.       — А Хёнджину нравится Феликс? — любопытство взяло верх, и Джисон решил просто задать интересующий вопрос в лоб.       Минхо свёл брови на переносице и устало выдохнул облачко пара, сверкающего в свете уличных фонарей крупицами мгновенно замерзающей на морозе влаги.       — Всё… не так просто, — задумчиво ответил он, пряча свой идеальный прямой нос в складках шарфа. — Думаю, он и сам до конца не понимает, что чувствует.       Заходя в жилой комплекс и подходя к лифтам, Джисон крепко задумался над тем, что же в любви тяжелее всего: вполне конкретный конец, как у него, или такое неопределённое начало, как у друзей Минхо. Но так и не смог найти ответ. У него всё ещё оставалось семь дней, чтобы написать свою лучшую песню о любви.

❈✻❈

      Джисон проснулся от чувства тяжести на себе. Он открыл глаза в густой и вязкой тьме предрассветной ночи и выждал, пока глаза привыкнут к отсутствию освещения. Когда едва различимые силуэты начали проступать в скудном свете полумесяца за окном, Джисон увидел на себе поверх одеяла что-то большое и тёплое. Он осторожно опустил руку, почувствовав под ней рельефные мышцы бедра в неприлично коротких пижамных шортах и горячее тяжелое дыхание, коснувшееся кожи на его шее. Минхо лежал рядом с ним, а если точнее, практически на нём, перекинув через него правую руку и ногу и уткнувшись ему в шею. От осознания положения, в котором он оказался, Джисона накрыло горячей волной, обдавшей жаром кожу и прокатившейся по внутренностям. Он почувствовал, как в паху стало тяжело уже не только от веса лежащей на нём ноги, а с губ сорвался тихий и жалкий стон, напоминающий сиплый хрип умирающей прямо в полёте чайки. Он невольно сжал пальцами упругие мышцы и прижал ногу Минхо плотнее к себе — тот едва уловимо вздрогнул и тяжёлое глубокое дыхание обожгло щёку Джисона. Рука, до этого мирно лежащая на груди Джисона, начала невесомо оглаживать проступающие под тонкой хлопковой тканью футболки рёбра и мышцы, поднимаясь выше и ложась пальцами на шею, затем зарываясь в волосы на затылке. Минхо потянулся ближе и оставил своими мягкими губами тёплый влажный поцелуй на щеке Джисона, который сбился на вдохе, подавившись воздухом, зашёлся кашлем до слёз и проснулся.       Джисон посмотрел широко распахнутыми глазами в окно, за которым давно вставшее солнце разливало молоко по тонкому полотну облаков в небе, и привёл в порядок сбившееся во сне дыхание. На животе, удобно устроившись, дремал младшенький серый в полоску Ли, а щёку Джисона настойчиво лизал шершавым языком Суни. За исключением своего тяжелого дыхания Джисон не услышал в доме других звуков и, протянув руку к столику рядом, ожидаемо нащупал на нём небольшой клочок бумаги с дурацкой рожицей. С обратной стороны аккуратным мелким почерком было выведено «Ушёл в тренажёрку, вернусь к 10 часам». Джисон подумал, что именно так до появления сотовых телефонов люди, должно быть, и писали друг другу смс. Часы показывали 09:14, и, торопливо раздав в каждый кошачий носик традиционные маленькие поцелуйчики, Джисон вприпрыжку ускакал в душ, чтобы избавиться от последствий сна и снять наконец давящее внизу живота напряжение.       Натянув чистую футболку и спортивные штаны, Джисон, не переставая улыбаться, аккуратно сложил и спрятал под чехол телефона очередной маленький листок бумаги с одним коротким словом «Надень» с одной стороны и смешной сердитой рожицей с другой. Он накинул на мокрую голову полотенце и вышел из душа ровно в тот момент, когда Минхо снимал кроссовки, одновременно закрывая за собой входную дверь. Он поднял перед лицом пакет с готовой едой, будто извиняясь, что не успел приготовить завтрак, а Джисон просто не смог не улыбнуться в ответ на эту безграничную заботу.       — Хёнджин обещал заехать за нами через час. О, — Минхо сделал паузу, заметив обращённый к нему полный удивления взгляд. — Я же обещал, что мы поможем забрать вещи. Чёрт, прости, вчера был так измотан, что забыл напомнить. Мы ещё можем всё отменить.       Минхо демонстративно поднял лежащий на столе рядом с тарелкой мобильник, но Джисон, тщательно распихав непрожёванный рис за щёки, поспешил его успокоить:       — Нет, всё в порядке, это моя вина, что я забыл, — на самом краешке сознания его тревожил тот факт, что сам Хван Хёнджин приедет, чтобы ему помочь, но в самую первую очередь его беспокоило то, что он совершенно забыл предупредить своего бывшего о том, что тоже решил съехать.       Джисон достал телефон из глубин кармана спортивных штанов, открыл диалог и уставился в экран, нахмурившись. Притихший напротив него Минхо явно ждал более чёткого ответа. Джисон вздохнул, задумчиво прикусив губу и набирая текст.

Джисони:

Привет, Усон.

      Он замер ещё на мгновение, размышляя не слишком ли сухо прозвучало приветствие, но, прислушавшись к своим ощущениям, не почувствовал тревоги, не почувствовал ничего, и продолжил.

Джисони:

Я съезжаю из квартиры, через час приеду забрать вещи.

      Заблокировав экран и увидев своё мутное отражение в тёмном стекле, он с облегчением выдохнул и поднял глаза, встретившись взглядом с Минхо, всё ещё ожидавшим ответа.       — Да, конечно, поехали, и… спасибо за помощь, хён, спасибо за всё, — искренне и с чувством произнёс он, а Минхо, пробормотав невнятное «Не стоит благодарности», уткнулся обратно в тарелку, продолжив ковырять палочками завтрак. И Джисон был готов поклясться, что кончики его ушей стали краснее обычного.       — Привет, Сони! — стекло окна со стороны переднего пассажирского сиденья опустилось, озаряя мир яркой улыбкой Ли Феликса.       Минхо фыркнул, ныряя на заднее сиденье, когда Джисон вежливо открыл ему дверь и пропустил вперёд.       — Что ещё за дурацкое прозвище?       — Ну как же: Сони, Суни, Дуни, Дори — всё правильно! — Феликс заразительно рассмеялся, оборачиваясь на друзей, забравшихся в машину. — Все твои четыре котика, хён.       — Мне нравится, — чувствуя необъяснимое волнение, ответил Феликсу Джисон.       Хёнджин посмотрел на него улыбающимися глазами через зеркало заднего вида и, вырулив из двора на дорогу, протянул Джисону свой телефон через плечо:       — Введи, пожалуйста, адрес.       — Да, конечно, — почувствовав, как в кармане завибрировал его мобильный, он одновременно достал его, открывая сообщение. Усон: Привет, Джи, у меня саундчек, прости, не мог ответить сразу. Окей, я вернусь только после 29го.       И прежде, чем Джисон успел проглотил неприятный комок в горле, следом пришло ещё одно сообщение. Усон: У тебя всё хорошо? Нет проблем с деньгами? Тебе не нужна помощь?       Вместе с комком в горле Джисон с успехом мог бы проглотить и свою гордость, но это было последнее, что у него ещё оставалось, поэтому в ответ он отправил почти честное:

Джисони:

Спасибо, но ничего такого, с чем я бы не мог справиться.

Усон: Ты всегда так говоришь. Но, если вдруг не будешь справляться, обязательно напиши.       Когда Джисон заблокировал телефон и поднял наконец глаза, он с удивлением обнаружил в своей левой руке телефон Хёнджина и две пары глаз с тревогой уставившиеся на него.       — Всё хорошо? — рядом прозвучал мягкий голос Минхо, его глаза, подсвеченные ярким солнцем, излучали янтарное тепло, и Джисон позволил себе утонуть в этом взгляде всего на одно короткое мгновение.       Минхо вернул ему это замешательство, едва заметно склонив голову набок.       — Да, хён, всё хорошо, — искренняя улыбка невольно появилась на лице Джисона.       — Хан Джисон, или ты проложишь нам маршрут, или я возвращаю тебя туда, откуда забрал, — Хёнджин, не отрываясь от дороги, театрально повысил голос, Минхо громко рассмеялся, откидываясь обратно на спинку сиденья, а Феликс с улыбкой отвернулся обратно, поправляя ремень безопасности на плече.       Джисона обдало стыдливым жаром и, быстро набрав нужный адрес, он вернул телефон владельцу и оставшуюся дорогу сидел тихо, молча уткнувшись в окно.       — Вам не обязательно идти со мной, — стараясь не казаться грубым, промямлил Джисон, прежде чем выбраться из машины возле многоэтажного жилого комплекса. — У меня мало вещей, не было необходимости всем ехать…       — Мы здесь исключительно в качестве моральной поддержки, — снова избавившись от ремня безопасности, Феликс сидел на сидении вполоборота. Он подмигнул: — Тут за углом японский ресторанчик, будем ждать тебя там.       — Если не будешь справляться, обязательно позвони, — мягко произнёс Минхо, а Джисон, выходя из машины, впервые в жизни попытался убедить себя, что это лишь простое совпадение, а не очередной знак свыше.       Квартира встретила Джисона солнечным светом, запахами прошлых счастливых лет и вещами, которые лежали на тех же самых местах, на которых они оставили их в канун Рождества. Усон вырвался на один день из своего тура и уехал с тем же маленьким чемоданом вещей, с которым приезжал. На спинке дивана лежал небрежно брошенный кардиган Усона, который Джисон любил таскать под недовольное ворчание, когда замерзал предрассветными часами, засиживаясь за написанием музыки или просмотром фильмов. На столе у дивана стояли две забытые кружки из-под утреннего кофе и лежал раскрытый блокнот, в котором он перед самым разговором с Усоном писал текст. Джисон провёл кончиками пальцев по неровным строчкам — он и не помнил уже, что они значили, словно это было не неделю, а многие годы назад. В спальне Джисон устало упал спиной на кровать, раскинув руки в стороны и прикрыв глаза. В голове гудела пустота, а под рёбрами противно закручивалась чёрная дыра, зияя бездной. Прямо сейчас Джисон был разбит и сломан настолько, насколько был влюблён и счастлив когда-то, в этой самой квартире, последние несколько лет. Но в его груди уже билась о рёбра слабая надежда, что, возможно, у него ещё есть шанс на счастье где-то снаружи, вне стен этого дома или в другой параллельной вселенной. На соседней улице, в маленьком японском ресторане. Там, где сидят и разговаривают с улыбками на лицах о повседневных делах его новые друзья, его новый дом, его новая жизнь. Возможно, что конец старого — это начало чего-то нового. Эта мысль придала Джисону сил вернуть себя в вертикальное положение, чтобы найти небольшой чемодан и сложить всё самое необходимое из одежды и несколько пар любимой обуви. Бóльшую часть воспоминаний он решил оставить здесь: фотографии, парные кружки, забытый кардиган на спинке дивана, солнечный свет и недописанные тексты в ящике стола. Джисон вышел из квартиры, тихо щёлкнув замком, оставляя в ней призрак самого себя из прошлого и набирая уже в лифте короткое сообщение:

Тот Хомяк:

Я закончил, скоро буду.

      Совершенно не ожидая получить ответ, он с удивлением снова посмотрел на экран. Набор символов в сообщении складывался в рожицу с узнаваемыми чертами лица, и это заставило Джисона глупо улыбаться себе под нос все семнадцать этажей вниз. Кот-хён: ~`о´~

✫ ✬ ✫