Последняя звезда

Рассвет только-только закрашивал небо над Идзумо бледно-розовым, когда Йо осторожно потряс меня за плечо. -Анабель, просыпайся. Его голос был мягким, но в нем вибрировала стальная струна срочности. -Нам нужно в Токио. Сегодня вечером последний бой. С Реном. Мгновение я висела в липкой паутине забытья, пытаясь собрать в кучу обрывки сознания. Ромашковое поле. Холодные глаза Хао. Его слова, впившиеся в душу как когти. Потом – темнота. И теперь – рука точной его копии на моем плече, тревожный взгляд. -Рен? Я села, мир поплыл перед глазами. Ноги были ватными.  -Уже... сегодня? -Сегодня.  Подтвердил Йо, помогая мне встать. Его пальцы были теплыми и твердыми, якорь в море остаточной слабости.  -Ты как вообще? Вчера отключилась так резко. Хорошо чувствуешь себя? Кивнув, я попыталась натянуть подобие улыбки.  -Переутомилась наверное. Машина ждет. Через пол часа мы должны уехать. Но... Он замялся, его взгляд скользнул в сторону огромного традиционного дома, где свет в окне горел уже с рассветом. -Ты должна попрощаться. Ненадолго, но должна. Бабушка и дедушка. Сердце сжалось – сладкой болью и острым уколом вины. Я только нашла их. После всей жизни сиротства. И вот уже бегу прочь, в новую битву, в новую опасность. Как Сара когда-то прятала меня от мира, так и я теперь, кажется, прячу их от своей реальности. «Но я не Сара.» Я не могу просто стереть себя. Не могу не сказать. -Подожди меня у машины. Попросила я Йо, голос звучал хрипло, но тверже, чем тело. Он кивнул, понимающе.  -У тебя немного времени. Прости, но турнир не ждет. Мы вернемся, обещаю.  Я побежала. Не к выходу, а обратно – к дому, к свету в окне, к людям, чья кровь текла в моих жилах. Сердце колотилось уже не от слабости, а от страха опоздать – и к Йо, и к ним, к этим драгоценным минутам. Дверь открылась, прежде чем я успела постучать. Бабушка стояла на пороге, в теплом халате, ее глаза были красными от бессонницы, но полными немой мольбы и надежды. За ее спиной, опираясь на костыль, стоял дедушка. Его взгляд, такой же пронзительный, как вчера, «все понимал». – Ты… уезжаешь?  Прошептала Мишель. Не вопрос. Констатация. Горечь.  – Мне… срочно… Выдохнула я, запыхавшись. Шагнула вперед и обняла ее. Крепко. Как тогда, на священной земле Идзумо, но теперь – зная, кто она. «Моя бабушка». Ее халат пах ромашковым чаем.  -Йо… у него решающий бой сегодня. Противник достойный. Рен Тао. Он… ему нужна я. Минато хмыкнул, но в его хриплом голосе не было осуждения, только усталая мудрость, узнающего зов сражения.  -Асакура-младший против Тао? Хм. Жарко будет.  Он сделал шаг вперед, крепко сжал мою руку своей огромной, шершавой ладонью.  -Бейся за него, девочка. Как он, я чувствую, бьется за тебя. И возвращайся. Целой. Обещай. -Обещаю!  Слова вырвались сами. Я повернулась к Мишель, которая смотрела на меня сквозь слезы.  -Я вернусь. Скоро. Мы… мы обо всем поговорим. О Саре. О… обо всем. Мишель кивнула, быстро, судорожно, смахивая слезы тыльной стороной ладони. Она ничего не сказала. Просто сунула мне в руку маленький, теплый сверток – завернутый в чистую ткань рисовый шарик. И платочек. Белый, с вышитой крошечной ромашкой в углу. – Только не…  Ее голос сорвался.  -Береги себя. Обязательно приедь… когда сможешь. Издалека, со стороны дороги, коротко, настойчиво пробибикала машина. Время вышло. -Мне пора!  Я отпрянула, сжимая платочек и сверток. Еще один взгляд. На Мишель, старающуюся улыбнуться сквозь слезы. На Минато, с его непоколебимой верой в меня. На дом, который вдруг стал не просто местом, а пристанищем. -Я вернусь! Крикнула я уже на бегу, оборачиваясь. POV Автора.  -Судьба бывает настоль жестока, Мишель… не правда ли? Мужчина подошел к своей жене и коснулся своей морщинистой рукой её.  -Как она могла свести её именно с Йо? Как же Анна? Она ведь его невеста! -Тише, Мишель. Они сами разберутся. Сейчас главное - чтобы старший Асакура не узнал о ней.  -Хао.  Голос бабушки дрогнул и она схватилась за сердце. За своё измученное, раненное временем - сердце. POV Анабель.  Я бежала обратно к машине, к Йо, к войне шаманов. Слезы душили, но я их глотала. В одной руке – теплый рисовый шарик от бабушки. В другой – платочек с ромашкой. И внутри – стальная воля моего духа, готовая к бою за того, кто ждал меня у машины с тревожным взглядом и непоколебимой верой в нашу победу.  «Они будут ждать».  Теперь я знала это. И это знание придавало сил бежать быстрее. К Йо. К битве. И к обещанному возвращению. Йо распахнул дверцу машины, его лицо было напряжено, но глаза светились облегчением, когда он увидел меня. Я впрыгнула на сиденье, хлопнула дверью. -Все в порядке?  Спросил он, уже давая сигнал водителю трогаться. Я сжала платочек в ладони, чувствуя вышитую ромашку. Знак новой любви. Знак обещания. -Теперь — да. Машина тронулась, подбрасывая на разбитой дороге. Я прижалась лбом к холодному стеклу, наблюдая, как Идзумо — эти горы, этот дом с теплым светом в окне, эти «новые-старые» корни — поплыли мимо, растворяясь в утренней дымке. Тогда я и заметила Анну. Она сидела впереди, рядом с водителем. Не обернулась. Не сказала ни слова. Просто сидела, прямая как всегда, но... уставшая. Ее взгляд, обычно такой острый, что резал насквозь, теперь был пустым, устремленным куда-то вдаль, за горизонт, куда мы мчались. В Токио.  Мне вдруг стало ужасно жаль. И ее. И себя. И даже Йо, который сейчас нервно барабанил пальцами по колену, поглядывая на время на аракуле, весь — напряжении.  «Мы обе любим.» Анна — годами. Верно, преданно, как самурай служит господину. Отдавая все силы, всю волю, всю свою ледяную мощь, чтобы выковать его в оружие достойное Короля. Ее любовь была долгом, клятвой, непоколебимым камнем. Без ожидания нежности. Без надежды на взаимность. Просто — факт. Как восход солнца. Как дыхание. Она любила в своей вселенной, где чувства были суровым законом, а не нежностью. А я.. моя любовь вспыхнула как пожар в сухой степи. От отчаяния, от боли, от его упрямой, глупой, безусловной доброты, которая протянула руку, когда все отвернулись. Она была хаосом, страхом потерять, жадным желанием быть рядом. И вот мы здесь. В этой машине. Две девушки. Две любви. Один Йо Асакура. «А кого любил он?» Взгляд его метнулся ко мне, поймал мои глаза в отражении стекла. Он улыбнулся. Той самой, легкой, обезоруживающей улыбкой, что согревала даже в Тар-Таре. В ней была забота, тревога за меня, облегчение, что я рядом.  Но была ли любовь? Та, о которой мечтаешь ночами? Та, что заставляет сердце биться в унисон? Та, ради которой бросаешь вызов миру? Или... я была просто якорем в его бурном море?Другом, ставшим неожиданно важным?  Анна впереди вздохнула, еле слышно. Почти неслышный звук усталости и...  принятия? Она знала Йо дольше всех. Знает его лучше всех. Видела его сердце без прикрас. «Может, она знает ответ?» Ответ, который я боялась услышать. Йо снова посмотрел вперед, на дорогу. Его лицо стало сосредоточенным, суровым.  «Рен Тао.» Бой. Будущее Короля Шаманов. Весь мир сузился для него до этой точки. Моя рука непроизвольно сжала платочек с ромашкой в кармане. Бабушка... Она верила в силу семьи. В силу связи. Но что сильнее? Связь крови, которую только что обрела? Связь долга и преданности, как у Анны? Или эта хрупкая, новая, безумная связь между мной и Йо, рожденная в боли и темноте? Машина мчалась. Анна смотрела в никуда. Йо — на дорогу. Я смотрела на его профиль в полутьме салона и чувствовала, как «вопрос» — тихий, жгучий, как угольек — тлеет в груди: «Кого ты любишь, Йо Асакура? И есть ли там хоть капля места... для меня?» На бой мы пришли по отдельности.  Йо с Амедомару, Силвой и Морти уже находились в парке, где не было ни единой человеческой души. Мы с Реем подошли чуть позже. После того, как мы приехали - я тут же убежала развеяться, оставив друзей одних.  Ходила по улочкам парка, забрела даже в лес.. но нигде не увидела Хао. Это мне показалось странным, потому что я думала, что он не упустит шанс вновь пересечься со мной один на один. А может я просто не главный герой этой истории? -Привет, Силва! Я помахала судье совета, который оживлено разговаривал с шаманом.  -Здравствуй, Анабель. Как ты? Я почесала затылок и мило улыбнулась. С чего я так начала делать?! Мне кажется эта привычка передалась мне от Йо.  -Все хорошо.  Силва кивнул и перевел взгляд на беззаботного, на первый взгляд, шамана.  -Сегодня решается судьба твоя, Йо. Будь готов к любому исходу, Но… если б можно было делать ставки, то я поставил бы на тебя.  Я сжалась от заявления судьи. Хоть и верила в Йо, но все же… пыталась рационально смотреть на ситуацию. Рен силен. Я ему точно не ровня. Если бы тогда из меня не вышла мощная волна силы Хао - кто бы знал? Может я была бы уже мертва.  -Спасибо, Силва! Йо потянулся и я только сейчас заметила на нем новый костюм, который по всей видимости сшила ему Анна. Да. Что-то такое припоминаю.  «Анна.» -А где Анна? С Йо пропала улыбка, а Морти, который до этого не находил себе места из-за волнения - тут же посмотрел на меня.  -? -Она себя плохо чувствует и решила остаться дома. С ней Тамара.  Ответил малыш и вновь начал оглядываться по сторонам.  -Волнуешься сильнее меня.  Молодой шаман аккуратно взял меня за руку и вновь на нем эта беззаботная улыбка.  -Я верю в тебя.  Последние мои слова перед тем, как я почувствовала поток горячей энергии. Чем-то она напомнила мне энергию Хао, но по сравнению с ней - она была очень слабой.  Тао стоял прямо напротив Йо и слегка улыбался. Он был одет в черный классический китайский костюм.  -Рен Тао против Йо Асакуры. Проговорил быстро Силва, отлетев на некоторое расстояние назад.  Последний раунд. Все ставки – на кону. Рен – это воплощение ледяной ярости. Его дух древнего китайского война, парит над ним в доспехах цвета застывшей крови. Алебарда в призрачной руке Басона оставляет в воздухе багрово-золотые шлейфы. Каждое движение Рена "геометрия смерти". Точно, безжалостно, эффективно. -Ну вот мы и встретились.  Йо улыбается Рену в ответ и достает свою катану, откидывая чехол от неё в нашу сторону.  Подул сильный ветер и мои волосы перекинулись вперед, застилая взгляд. Морти схватил меня за край платья, чтобы оно не поднялось выше.  -Идите сюда.  Силва с помощью своего плаща укрыл нас от невидимой опасности. Рядом с судьей, моё сердце наконец таки смогло успокоиться. Я с нескрываемым переживанием наблюдала за боем.  Йо - живой ураган. Его Амидамару – это вихрь священного пламени и стальной воли. Он не уворачивается от всех атак – один вонзается в плечо, кровь алеет на рваной майке. Но он не останавливается. Он падает, перекатывается, вскакивает, его стальной меч, объятый пламенем мантр, бьет не по Рену, а по основанию ледяной колонны, которую Басон воздвиг для следующей атаки.  Камень крошится, трещит. Йо не борется с системой. Он ломает ее логику своим безумным, человеческим упорством. Их духи витают рядом, готовые к действию. Йо широко улыбается, потирая кулаки. Амидомару скрещивает руки на груди, его взгляд непоколебим. -Ну что, Тао? Готов к очередному уроку? -Твоя болтовня утомляет, Асакура. Басон, покажи ему настоящую силу. Их глаза встречаются – ледяные глубины Рена против горящих углей Йо. -Всегда один и тот же холодный взгляд! Но сегодня в нем что-то новое, да, Амидомару? -Осторожность... и интерес. Не недооценивай его. -Ты стал сильнее, Асакура. Но этого недостаточно. Басон, древние клинки.  Рен сказал это тихо, почти шепотом, будто признать это - для него тяжело. Из тумана Басона выстреливают десятки игл, сверкая в свете фонарей. Йо отпрыгивает с диким смехом, Амидомару мгновенно материализуется в меч.  -Ого! Быстрее, чем в прошлый раз. Но мы готовы! Небесный удар! Могучий удар Амидомару рассекает воздух, сметая иглы в облако сверкающей пыли. Ударная волна заставляет моё платье колыхаться, и я невольно делаю шаг назад. В этот момент наши взгляды пересекаются. Рен. Его взгляд скользит ко мне на долю секунды – быстрый, оценивающий, как луч лазера. В его обычно бесстрастных глазах мелькает что-то неуловимое – удивление? Он тут же отводит взгляд, но я успеваю это поймать.  -Господин, не отвлекайся! Они стали сильнее! Йо, заметив мой взгляд и быстрый обмен между Реном и мной, на мгновение теряет концентрацию. Его взгляд задерживается на мне чуть дольше, в его глазах – открытое удивление и искра любопытства. Он проговорил одними глазами: "Эй, Анабель? Все в порядке там?" Амидомару: -Йо, сосредоточься! Противник перед тобой.  Рен хмурясь от отвлечения Йо, но использовал момент.  -Ты слишком предсказуем! Басон, Ледяной Дракон-Близнец! Два огромных ледяных дракона, воплощенных духом Басона, устремляются к Йо с двух сторон. Он взвизгивает от азарта.  -Два?! Вот это да! Амидомару, судное Колесо! Амидомару вращается с невероятной скоростью, описывая огненный круг, сталкиваясь с драконами. Лед шипит и трескается, пар окутывает площадку. -Этот старый дух сильнее, чем кажется! Прошептал Басон своему хозяину.  Я заметила, как Амидомару после блока, слегка запыхался.  -Йо, будь начеку. Бой достигает пика. Они сходятся в центре площадки, меч против гуань дао. Лёд против огненной воли. Каждый удар, каждый блок наполнен тихими всхлипами и новыми ранами. Фонари гаснут и вспыхивают от перепадов энергии. После особенно мощного столкновения они отскакивают друг от друга, тяжело дыша. Ледяные осколки и искры духа медленно опадают. Рен вытирал капли пота со лба, его голос звучит редкостно искренне, без обычной насмешки.  -Хмф... Ты... ты действительно вырос, Асакура. Твоя сила... и сила твоего духа... впечатляют.  Йо широко улыбается, вытирая грязь с подбородка. -Да?! Спасибо, Тао. А ты... твой Басон стал таким крутым и холодным. Прямо как ты!  -Это комплимент? Я... принимаю его, Йо Асакура. У меня закончилась фурьеко. Вижу.. у тебя тоже.  Они стоят друг напротив друга, напряжение спадает. В их взглядах уже нет вызова, только взаимное уважение и усталость. Никто не смог добиться решающего преимущества. Йо выпрямляется, протягивая руку, хотя понимает, что Рен вряд ли ее пожмет.  -Ну что? Ничья? Это конец для обоих.  Рен смотрит на протянутую руку, затем снова на Йо, и в его глазах мелькает что-то вроде... понимания? Он резко кивает.  -Ничья. Видимо так было заложено судьбой. Столько лет подготовки, чтобы проиграть.  Я стояла молча, не в силах поверить. Пятьсот лет. Пятьсот лет клан Асакура и Тао ждал. Йо так старательно готовился к поединку. Прошел кучу испытаний… для чего? Чтобы на последней ступени первого этапа упасть? -Как такое возможно, Силва? У них фурьеко закончилось одновременно. Я видела! Морти схватился за голову и нервно кусал губу.  -Как так… -Подождите минуту.  Силва пристально наблюдал за двумя шаманами, которые успели принять поражение достойно. Они выдохлись и мы все это видели.  -Еще немного.. -О чём ты, Силва? Что должно произойти? Я делаю шаг навстречу Йо, но писк мобильного аракула заставляет меня замереть.  -Прошел? В один голос прокричали парни.  -Я же говорил.  Скрестив руки на груди, судья проходит мимо меня, прямо к ребятам. Я и Морти направились следом.  -Ты прошел, Йо! Йо ловит меня на лету с удивленным "Ох!". Его сильные руки уверенно обхватывают мою талию. Он прокручивает меня раз, два, мои ноги описывают в воздухе легкую дугу, а смех вырывается наружу сам собой Остановился, но не отпускал. Поставив на ноги, он посмотрел сначала на Рена, потом на судью.  -Как такое возможно, ведь у меня нет двух побед, Силва.  -Так распорядилась судьба, Йо. Не ищи этому объяснения.  Тишина снова опускается на парк. Глубокая, звенящая. Но теперь она другая. Она признала что-то важное. И в ней отчетливо слышно, как мое сердце стучит – от страха за Йо, и от странного, тревожного тепла.  Я взглянула на Рена, но тот лишь смотрел  в небо, тяжело выдыхая.  -Мы прошли и у нас ничья, но не забывай, что это только начало, Асакура.  -Рен, подожди! Радости за Йо у меня не было предела. Но было что-то ещё… какая-то нотка счастья за Рена. Да. Я была рада, что он тоже прошел.  -Чего ещё? Его сдавленный рык заставляет меня отмахнуться от моей затеи.  Йо заметил моё смятение и перевел взгляды на себя.  -Да, Рен. Куда тебе спешить? Пойдем к нам. Устроим вечеринку.  -В..вечеринку? -Ты что, никогда на них не был? Посидим компанией. Отпразднуем нашу победу.  Лунная дорожка на траве дрожала от шагов Рена. Он уходил, но в ритме его шагов слышалась тяжелая усталость, не физическая, а та, что ломает стальные стержни внутри. Йо, опираясь на колено, крикнул ему вслед, голос сорванный, но упрямо-веселый: -Эй, Тао! Куда так резво? Турнир – это вам не кабинет для размышлений! Рен остановился. Не оборачиваясь. Плечи напряглись под порванным дорогим традиционным костюмом. -"Ничья" не повод для идиотских церемоний, Асакура. Отрезал он, голос как ледяная крошка. -Ты прошел. Я прошел. Этого достаточно. Йо перехватил мой взгляд – полный тревоги за него и... какого-то странного понимания, что происходит. Он ухмыльнулся, и в этой ухмылке было что-то от старого, беззаботного Йо, смешанное с новой, железной настойчивостью. -Достаточно?  Йо вытер кровь с подбородка тыльной стороной ладони.  -Мы только что чуть не разнесли полпарка, пытаясь доказать друг другу, кто круче! А ты говоришь – "достаточно"? Нет, дружище! Так не пойдет! Он сделал шаг в сторону Рена, прихрамывая, но не сгибаясь.  -Пицца. Горячая. С двойным сыром. И кола. Ледяная. Мой счёт. Или ты боишься, что твой безупречный вкус не выдержит соседства с моим выбором? Морти фыркнул. Я замерла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.  «Зачем он это делает? Рен же... Рен же убьет его взглядом!» Рен медленно обернулся. Лунный свет падал на его лицо – бледное, в царапинах, с запавшими глазами, где все еще бушевали остатки бури. Взгляд его был острым, как скальпель. Он скользнул по Йо – избитому, но светящемуся какой-то дикой внутренней победой. Потом – по Морти, чье молчание было красноречивее слов. И наконец... остановился на мне. Не гнев. Не презрение. Вопрошание. Глубокое, неохотное, почти мучительное. Как будто я была живой загадкой, которую его логика отказывалась решить. Как будто в моих глазах – в этом смешении страха за Йо, усталости от ночи, и той тихой грусти, что всегда была моей тенью – он видел отражение чего-то знакомого и чужого одновременно. Чего-то, от чего Басон не мог защитить, а холодная ярость – уничтожить. Чего-то... человеческого. Молчание повисло густым, липким полотном. Рен смотрел на меня. Я не отводила глаз. Не знаю почему. Может, из упрямства. Может, из жалости. Может, потому что в его взгляде, впервые, не было лжи и презрения.  Он вздохнул. Звук был еле слышным, но в нем рухнула какая-то внутренняя крепость. Его пальцы нервно выпрямить кофту — бессознательный жест контроля там, где контроль был потерян. -Пицца... Он произнес слово так, будто пробовал его на вкус и находил отвратительным.  -...должна быть с анчоусами. Он бросил последний на меня – взгляд, в котором смешались досада, усталость и что-то неуловимо похожее на вызов. -И кола – "без" льда. Он глушит вкус.  Рен резко повернулся, снова направляясь к выходу из парка, но уже не в тень, а к огням ночного города. -Знаешь приличное место, Асакура? Или твои познания ограничиваются забегаловками для бродяг? Йо рассмеялся – звонко, победно, заливая ночь своим заразительным, живым звуком. Он схватил меня за руку, его пальцы были теплыми и твердыми. -Знаю одно! Дом мой. Позовем Рио, Трея. Идем. Тамара, Анна, Пилика. Будут все! Морти пробурчал что-то невнятное, но поплелся следом, уже улыбаясь. Он был рад за своего друга.  Я шла, чувствуя, как тепло руки Йо смешивается с леденящим послевкусием взгляда Рена. Почему он согласился? Из-за пиццы? Из-за Йо? Или тут замешано что-то более..? И теперь, шагая навстречу нелепой, шумной "победе" Йо, я чувствовала не облегчение, а новую, странную тяжесть. Тяжесть любопытства Рена Тао. И предчувствие, что эта ночь только начало чего-то гораздо более сложного, чем этот бой.  Дом Йо  в тот вечер "гудел", как растревоженный улей, но вместо злобы – его наполнял теплый, липкий от пива и смеха хаос. После нервного напряжения первого этапа турнира, эта передышка казалась волшебной аномалией. Трей и Рио орали что-то через стол, перебивая друг друга в споре о том, кто лучший шаман. Крошки пиццы летели в разные стороны. Рио тыкал пальцем в схему, нарисованную салфетке, а Трей грозился запихнуть ему в рот целую пиццу. Морти был очень счастлив. Он беседовал и смеялся со всеми, с кем хотел. Он чувствовал себя нужным и значимым в новом, удивительном для него мире —Шаманов.  Тамара, неожиданно оказавшаяся мастером настольных игр, обыгрывала всех подряд в какую-то безумную игру с кубиками и карточками, ее тихий смешок тонул в общем гвалте.   Анна... Анна была неприступным островком порядка. Она незаметно наполняла пустые стаканы, убирала разлитое, ее лицо было непроницаемым, но в глазах, когда она смотрела на Йо, мелькало что-то... привычно-терпеливое. Как будто она ждала, когда эта детская возня закончится, и начнется настоящая работа. Рен Тао. Он сидел чуть поодаль, в идеально чистом уголке дивана, с бокалом чего-то дорогого, что привез с собой. Его брови были нахмурены, но это была не привычная маска презрения. Скорее концентрация, как если бы он изучал диковинный, шумный вид. И вдруг... Трей что-то крикнул особенно глупое. Рио залился хриплым смехом. И уголок рта Рена... дрогнул. Не улыбка. Еще нет. Но "трещина" в ледяной маске. Легкое, почти недоуменное подрагивание губ. Он быстро поднес бокал ко рту, скрывая это предательство. А потом был Йо. И я. Йо был центром бури, ее живым, смеющимся сердцем. Он разливал пиво так, что пена лезла через край, рассказывал дурацкие байки про свои приключения с Амидамару, затеял импровизированный армрестлинг с Треем прямо на залитом соусом столе. И его взгляд... его взгляд постоянно искал меня. Когда я неловко роняла карты, играя с Тамарой – его смех звенел громче всех, и он подмигивал:  "Не страшно, Бель!" Когда Пилика залипла, пытаясь понять объяснения Морти к игре – он ловил мой взгляд и корчил смешную рожу, от которой я фыркала в ладонь. Когда мы случайно потянулись за последним кусочком пиццы с пепперони одновременно – наши пальцы коснулись. Он не отдернул руку. Замер на секунду. Его улыбка стала мягче, теплее, только для меня. Мы сидели потом рядом на кухонном полу, прислонившись спинами к холодильнику, пока остальные грохотали в гостиной. Делили бутылку какого-то странного газированного сока, который притащил Рио. Плечи касались. Он что-то шептал мне на ухо, смешное и не очень, его дыхание щекотало кожу, заставляя сердце биться чаще-чаще. В его глазах, таких близких, отражались огоньки гирлянд и... я. Только я. Казалось, весь мир сузился до этого теплого пятна на полу, до его смеха, до тихой уверенности, что все будет хорошо. Что мы будем хороши. Это был момент. Миг чистого, счастья. Среди друзей, под крышей того, кто стал моим "якорем", моим светом. Даже Рен, с его едва заметной трещинкой в броне, казался частью этой странной, хрупкой, но настоящей картины мира, где боль отступала, а будущее сияло как огни Токио за окном. Я чувствовала себя дома. Не в доме. В его присутствии. И верила, что так будет всегда. Или, по крайней мере, что это начало чего-то прочного и светлого. Естественная нужда дала о себе знать. Уже не могла терпеть. Я оставила Тамару и Пилику, быстро поднявшись на второй этаж.  Узкий коридор за дверью туалета был погружен в полумрак, пахнущий пиццей, пивом и влажной штукатуркой. Я замерла у стены, ледяная дрожь пробежала по спине. Голоса доносились из-за угла, резкие, сдавленные, словно спрессованные тишиной ночи: -Ты моя "невеста", Анна. Голос Йо. Не веселый, не глупый. Плоский. Как выглаженное лезвие.  -Обещание – обещание. Когда стану Королем... я сдержу слово. Словно ледяной клинок вонзился под ребра. Я вжалась в стену, пальцы впились в шершавую поверхность. Невеста. Обещание. Сдержу слово. Боль. Острая, жгучая, разрывающая. Она затопила все – шум вечеринки из главного зала, запах еды, даже собственное дыхание. Все, что было между нами... Ложь? Картины всплывали обжигающими волнами: его улыбка в Тар-Таре, его руки, державшие меня так крепко после боя с Реном, его взгляд, полный того самого "чего-то большего", когда он говорил о жизни, о хаосе, о... мне?  «Я все выдумала? Нафантазировала эту нежность, эту привязанность, эту... любовь?» -Слово.  Голос Анны. Без эмоций. Холоднее камня Идзумо.  -Это все, что связывает нас, Йо. Договор. Обязательство. Ты будешь Королем. Я буду твоей Королевой.  Точка. Пауза. Тяжелая, как свинец.  -А её? Одно слово — "её". Оно прозвучало как приговор.  -Она слабость. Отвлечение. Ты позволил ей стать... значимой. Сердце замерло. Потом забилось с бешеной силой, глотая воздух, которого не хватало. "Значимой". Анна это видела. Видела то, что я боялась признать даже себе. Видела его чувства. Молчание Йо гуще ночи за окном. Я представляла его лицо – не улыбающееся, не глупое. Мучительное. Израненное внутренней битвой, которую я только теперь начала понимать. -Она... не слабость, Анна. Его голос наконец прорвался, хриплый, надломленный. -Она... как гром среди ясного неба. Как... как первый глоток воздуха после Тар-Тара. Он замолчал, будто ища слова в пустоте.  -Я не знал... что так можно. Чувствовать. Его голос дрогнул. В нем была сырая, неприкрытая боль. -Ты права. Я позволил. Я... впустил её. И теперь... "И теперь..." Слова повисли. Я ждала. Вся сжавшись в комок, готовая рухнуть. Ждала признания. Ждала, что он скажет Анне: "Я люблю её. Я не могу жениться на тебе". -...и теперь я не знаю, как это выключить, Анна. Голос Йо прозвучал тихо, с отчаянием.  -Но я дал слово. Тебе. Я не могу... предать.  Не меня. Анну. Предать ее верность, ее годы ожидания, ее ледяную, незыблемую веру в этот проклятый договор. Мир рухнул. Тихий, окончательный обвал. Не крик, не плач. Полная, оглушительная тишина внутри. Он знает. Он чувствует. Он... любит? Да. Любит. Меня. В его голосе была мука настоящей потери. Но он выберет долг. Выберет Анну. Потому что "слово". Потому что он — Йо Асакура, который не предает. Я услышала, как Анна сделала шаг. Ее голос прозвучал ближе, четче, неумолимо.  -Тогда вырежь это чувство, Йо. Холод стального лезвия.  -Пока оно не убило всё, ради чего ты идешь. Пока она не стала твоей погибелью. Еще шаг.  -Или я сделаю это за тебя. Угроза? Обещание? Нет. Факт. Я не слышала ответа Йо. Не видела его лица. Я уже отпрянула от стены. Бежала. Не в туалет. Не на вечеринку. Назад. Сквозь шумный зал, где Рен Тао с каменным лицом ковырял вилкой кусок пиццы с анчоусами, а Морти наблюдал за всеми. К выходу. В холодную ночь. Я бежала. По темным улицам Токио, не чувствуя земли под ногами. Слезы текли рекой, но я их не замечала. В ушах гудело только одно: «Он любит меня. Но он выберет ее. Он впустил меня. Но он выгонит. Ради слова. Ради долга. Ради короны, которую я хотела для него.» "О чем я вообще думала, когда влюблялась в него? На что я надеялась?" И самое страшное — понимала его. Понимала эту проклятую честность, эту невыносимую верность слову. Это был он. Настоящий Йо. Тот, кого я полюбила. И это убивало сильнее любой лжи. Потому что правда была "горше". Потому что наша любовь была настоящей.. и обреченной с самого начала. А я, как слепая, поверила в сказку под ромашковым небом, забыв, что его сердце давно было заложено в счет будущей короны. Заложено Анне. Моей сестре.  Я бежала, и Рей шел рядом – невидимый, немой, но его стальная скорбь была единственным спутником в этой кромешной тьме. Он знал. Он чувствовал. И в его молчании было больше понимания, чем во всех словах мира. Его хозяйку только что убили. Не клинком. Обещанием. И воскрешения не будет. Темные переулки Токио рвались под ногами. Слезы резали щеки ледяными дорожками, а в ушах – только грохот собственного сердца и проклятый голос Йо: "Она... как первый глоток воздуха... Но я дал слово..." Я бежала куда глаза глядят, не видя дороги, пока из тени арки не выросла высокая, прямая фигура. Рен Тао. Он стоял, заслонив узкий выход с переулка. Лунный свет серебрил его идеально уложенные, даже после боя, волосы. Лицо – маска, но в глазах... в глазах бушевал незнакомый шторм. Не злоба. Не презрение. Растерянность. Чистая, нефильтрованная. Как у ребенка, нашедшего раненую птицу и не знающего, что с ней делать. -Анабель... Его голос звучал неуверенно, чужим тембром. Он сделал шаг вперед, рука непроизвольно поднялась – жест остановки, а не угрозы.  -Остановись. Это... бессмысленно. Боль внутри превратилась в белую ярость. Он? Он будет меня успокаивать? Насмешка Хао показалась бы ласковой рядом с этим. -Отойди, Тао! Мой крик сорвался хрипло, как у раненого зверя. Я не думала. Действовала. Сердце разрывалось, разум горел – нужен был выход. Любой.  -Рей.  Мой дух-самурай материализовался в ослепительной вспышке стали и ярости. Катана взвыла, выхваченная из ножен единым движением. Я не атаковала Рена. Я обрушилась на него. На его присутствие. На его немое понимание. На весь этот невыносимый мир, где Йо любил меня, но выбирал Анну. Сталь встретила не сталь. Рен не вызвал Басона. Он даже не уклонился по-настоящему. Его движение было быстрым, точным, нечеловечески элегантным. Как в танце. Он скользнул под безумным ударом катаны, его пальцы змеей обвили мое запястье. Боль. Острая, парализующая. Катана выпала из ослабевших пальцев с жалобным звоном, покатившись по грязному асфальту. -Довольно.  Голос был тихим. Никакой злобы.  Я задыхалась, пытаясь вырваться, но его хватка была непробиваемой. Слезы текли ручьями, смешиваясь с пылью на лице. Я билась, как пойманная птица, но он просто держал. Не причиняя больше боли. Просто... удерживая от падения в бездну. -Отпусти!  Закричала я, голос полный надрыва. -Почему ты?! Почему не он?! Рен не ответил. Его взгляд скользнул по моему лицу – искаженному болью, по слезам, по дрожащим губам. В его глазах мелькнуло что-то... неуловимое. Не жалость, а признание. Признание этой неуместной, разрушительной человечности. То, что он сам только начинал в себе ощущать. -Потому что он – дурак.  Произнес Рен с неожиданной, горькой прямотой. -А ты... слишком похожа на ту птицу, что бьется о стекло, не видя пути.  Он сделал невероятное. Отпустил мое запястье. Но прежде чем я успела шагнуть назад, его рука обвила мою талию, а вторая свистнула в воздухе. "Бай Лунь!" Воздух всколыхнулся. Не Басон. Конь. Призрачный, огромный, сплетенный из лунного света, в доспехах, похожих на доспехи Басона. Рен поднял меня как перышко и посадил перед собой на круп этого фантастического скакуна. Его руки крепко обхватили меня за талию, не давая упасть. -Держись.  Только и сказал он. Ни объяснений. Ни утешений. Конь рванул с места. Не в сторону шумного центра. Вверх. По отвесной стене здания, как по равнине. Потом – по крышам. Мир превратился в мелькание огней, теней, ветра, вырывавшего остатки слез и дыхания. Мы неслись быстрее мысли, дальше от вечеринки, дальше от Йо, дальше от невыносимой правды. Я вцепилась в гриву призрачного коня, в его горячую, нереальную гриву. Спина Рена была твердой опорой за моей спиной. Его дыхание ровным теплом касалось моей шеи. Он не говорил ни слова. Просто мчался. Уносил меня в ночь. От боли. От выбора. От него. И в этом безумном скачке, под вой ветра в ушах, я чувствовала не его привычную холодность. Я чувствовала напряженную сосредоточенность. Решимость. Странную, неловкую заботу. Он не знал, как успокоить. Поэтому "украл". Унес прочь. Мы скакали долго. Пока огни Токио не превратились в далекое мерцающее море позади. Пока не выехали на пустынный причал, где только шелест волн да крики ночных птиц нарушали тишину. Рен остановил коня. Бай Лунь растворился в тумане, оставив нас стоять на холодных камнях набережной. Он отпустил мою талию, шагнул назад. Его лицо в лунном свете было непроницаемым. Но когда он протянул руку – не ко мне, а к моей катане, которую каким-то чудом прихватил с собой, когда поднимал меня – его пальцы коснулись рукояти осторожно, почти... с уважением. – Оружие – для врагов, Анабель. Это я  сам недавно понял.  Сказал он тихо, глядя на клинок, а не на меня. -А боль... ее не победить сталью. Только время.  Он повернул катану и протянул ее мне рукоятью вперед.  -Или то, что сильнее времени. Он не пояснил, что это. Но его взгляд, мимолетный, тяжелый, скользнул по моему лицу. И в нем было «признание». Признание моей боли. Признание собственного бессилия перед ней. И странное "нежелание" оставлять меня здесь одну. Я взяла катану. Рука не дрожала. Слезы высохли. Осталась только глухая пустота и непостижимый Рен Тао, который вместо того, чтобы пить пиво с анчоусами, украл меня на призрачном коне и привез к морю. Потому что что-то в моем горе зацепило даже его, Лорда Льда. И теперь он стоял рядом, молчаливый и неловкий, как страж у ворот моей личной бездны, не зная, что делать дальше, но и не уходя. POV Автора Высоко над спящим Токио,  в чертоге, сплетенном из теней и древних заклятий, Хао Асакура смотрел. Не глазами. Пламенем. Яркий язык магического огня танцевал в небольшом костре, отражая пустынный причал, двух фигур у воды и призрачный след исполинского коня, таявший в ночи. Его лицо, обычно бесстрастное как маска, было искажено. Не гневом. Гораздо хуже. Что-то корчилось под гладкой поверхностью, что-то древнее и ядовитое, вытащенное на свет картиной в пламени: «Рен Тао, держащий её.» Его Анабель. Так близко. Так... защитительно. "Забрал". Слово ударило по сознанию, раскаленным клеймом. Хао сжал кулак. Ногти впились в ладонь до крови. Боль. Физическая. Знакомая. А вот другая боль... -Нелепость.  Прошипел он в тишину чертога, голос звучал чужим, натянутым как струна. -Эта... тварь. Эта искра в темноте. Она не может... Но могла. Картина в пламени горела ярче: Анабель, принимающая катану из рук Рена. Ее спина – прямая, но надломленная. Его взгляд – все так же нечитаемый, но присутствующий. Не ушедший. «Ревность?» Мысль пронзила сознание, острая и грязная, как ржавый гвоздь. Хао вздрогнул, будто от удара. Нет. Не ревность. Гнев. Гнев на слабость. На ее слабость, позволившую Тао унести себя, как трофей. На свою слабость, заставившую смотреть. На Йо... слабейшего из всех, чья глупость породила эту сцену. -Она – эксперимент.  Убеждал он себя, гладя пламя чаши. Огонь взвыл, искажая изображение. -Искра, которую Я разжег. Которая должна гореть по моей воле. Тао... он лишь помеха. Случайный фактор. Но почему тогда этот "случайный фактор" заставлял пламя в костре выгибаться черными языками ярости Почему вид руки Рена на ее талии вызывал первобытное желание стереть Тао в пыль, сжечь дотла, не оставив атома? Не из тактики. Из... чувства? -НЕВОЗМОЖНО! Хао взмахнул рукой. Костер с пламенем разлетелся по всей поляне яркими огоньками. Воцарилась тьма, немая тишина. Все приспешники Хао сидели молча.  Он стоял, тяжело дыша, в облаке дыма и праха тысячелетия. Тысячелетия власти, интриг, холодного расчета. Тысячелетия контроля. И вот... обычная девчонка. Девчонка с глазами, полными боли, которую он сам посеял, с духом самурая, который он хотел сделать своим оружием... она вызвала этот "шторм"?  -Временное помутнение.  Прошептал он в темноту, вытирая капли крови с ладони о безупречно белый рукав. Он глубоко вдохнул, пытаясь вернуть ледяное равновесие. -Она принадлежит Будущему. Моему Будущему. Ее боль, ее огонь, ее... связь с Тао... все это лишь этапы пути. Пути ко мне. Но в глубине, там, куда не проникал даже его всевидящий дух, что-то шевелилось.  Маленькое, жалкое, невыносимо… человеческое. «Боль.» Не от осколков. От вида её спины, такой хрупкой и сильной, рядом с кем-то другим. От осознания, что его "искра" горела сейчас не для него. А для ночи, для моря... и для того, кто "унес" её, когда ей было больно.  -Глупость.  Бросил Хао пустой тьме, поворачиваясь спиной к месту, где был костёр.  Но шаг его был тяжелее обычного. А в чертоге еще долго витал запах сожженной магии и несгораемой, глупой человеческой боли. Тьма чертога сгустилась, вязкая и тяжелая, как кровь. Хао стоял неподвижно, но воздух вокруг него кипел. Первозданная ярость, древняя, как само пламя, которое он приручил. -Йо.. Тао. Они думают, что могут чувствовать что-то к ней? Хао засмеялся. Звук был похож на треск ломающихся костей. Воздух вспыхнул алым. Тени на стенах закрутились в вихри ужаса.  -Они думают, их бледные, мимолетные эмоции имеют вес? Он взмахнул рукой. Небольшие огоньки вонзились в каменную стену, испепеляя камень, оставляя дымящиеся кратеры.  -Она – МОЯ!  Рев потряс чертог. Не голос. Голос стихии. -Моя искра! Мой огонь! Моя боль! Моя... Он запнулся. Слово застряло в горле, обжигая. -.. моя. Картина Рена, увозящего ее, всплыла снова. Его руки на её теле.  Ярость. Чистая, белая, уничтожающая. Она сожгла остатки холодного расчета. Хао не видел стратегии. Он видел "оскорбление". Видел "кражу".  -Тао…  Имя прозвучало как смертный приговор. Хао поднял ладонь. Над ней "зародилось" крошечное солнце – слепящее, белое, пожирающее само пространство вокруг. -Ты осмелился прикоснуться. Ты возомнил себя...  Энергия клокотала, готовая вырваться и испепелить квартал, где тот сейчас дышит.  Но... остановилась. Не из милосердия. Из более холодной, более страшной ярости.  -Нет.   Хао сжал пальцы. Миниатюрный огонь "схлопнулся" с глухим хлопком, ошпарив его руку, но он не почувствовал боли. Физическая боль была ничто.  -Смерть – слишком милостиво. Слишком... быстро. Дом Йо. Шум нарастал волной. Трей и Рио затянули похабную шаманскую песню, подхваченную Пиликой. Тамара с торжествующим воплем побила Морти в игре. Даже Анна стояла у стола, едва заметно покачиваясь в такт музыке, с едва тронувшим губы подобием улыбки. Ее глаза, обычно ледяные, смягчились, глядя на общий хаос – хаос, который она терпела ради него, ради будущего Короля.  Разговор с Йо, его мучительное признание "Не знаю, как это выключить", казалось, принесли ей горькое успокоение. Он знал долг. Он выбрал слово. Всё остальное... было временным помутнением. Всё, кроме Йо. Он стоял посреди этого веселья, как призрак. Стакан с теплым пивом зажат в руке, но он не чувствовал вкуса. Его улыбка, такая широкая и глупая еще полчаса назад, застыла маской. Глаза, постоянно сканирующие комнату, становились все беспокойнее, острее. «Где она?» Несколько минут назад Анабель смеялась, пытаясь научить Пилику какому-то глупому танцу. Потом скользнула в сторону коридора – к туалету, подумал он. Но... слишком долго. Слишком тихо. Она что-то слышала? Разговор с Анной? -Видел Анабель? Его голос прозвучал резко, перебивая песню Трея. Тот, раскрасневшийся, тупо ухмыльнулся: -Кто, "солнышко" твое? Нет, убежала куда-то. Может, подышать? Рио фыркнул на слова Трея, но синеволосый шаман все не унимался.  -Или от тебя сбежала, Асакура! Ха! Шутка упала в пустоту. Йо не засмеялся. Его взгляд метнулся к пустому месту на диване. Туда, где сидел Рен. Где стоял его недопитый бокал дорогого виски. Совпадение? Слово ударило по сознанию ледяной глыбой. Всплыла картина:  Рен, смотрящий на Анабель в парке после боя. Не презрительно. Иначе. С тем странным, тяжелым вниманием. Всплыло его "Она... причина?" Всплыло его согласие на эту дурацкую вечеринку... только после — взгляда на нее. -Рен...  Имя сорвалось с губ Йо шепотом, но Анна, стоявшая ближе всех, вздрогнула. Ее полуулыбка исчезла. В глазах вновь застыл ледяной щит. Она тоже окинула взглядом комнату. Понимание – холодное, ядовитое – мелькнуло в ее взгляде. -Он ушел десять минут назад тихо сказал Морти, отодвинувшись от сестры Трея. Слова вонзились в грудь Йо, как нож. Холод. Потом – волна гадкого, липкого жара. Что это? Ревность? Грязная, жгучая, незнакомая. Рен Тао. Его соперник. Его почти-друг. И... Анабель. Его... боль и надежда. Вместе. Где-то в ночи. Без него. -Нет... Прошептал Йо, сжимая стакан так, что стекло затрещало. Пиво пролилось на руку. Он не чувствовал.  -Она... она расстроена. Из-за... Он не договорил. Из-за него. Из-за его малодушия в коридоре. Из-за его "слова" Анне. Он сам оттолкнул ее. И теперь... теперь ее подобрал он. Рен. Холодный, расчетливый, непредсказуемый. Что он ей сказал? Что сделал? Куда увел?   Беспокойство? Оно захлестнуло ревность, смешавшись в едкую, удушливую панику. Анабель была ранена. Уязвима. А Рен Тао... Йо знал его силу. Знавал его жестокость. Знавал его ледяное презрение ко всему слабому, человеческому. Анабель сейчас – это клубок боли и гнева. Идеальная мишень для его яда. Или... или для чего-то еще? Для того странного интереса, который Йо не мог понять.  -Надо найти ее.  Голос Йо был хриплым, чужим. Он отшвырнул стакан. Уже не видел веселящихся друзей. Не видел Анну, чье лицо стало каменным. Он видел только пустой коридор. Видел Рена, уводящего Анабель в ночь. Видел ее глаза – полные слез и предательства. Его предательства. На душе было гадко. Невыносимо гадко. Как после падения в грязную лужу. Вина. Перед Анабель. Страх. За нее. Ревность. Глупая, дикая, к Рену, который посмел быть рядом, когда он не смог. Злость. На себя. На Рена. На весь этот проклятый турнир и свое проклятое слово. -Анабель! Его крик прорвал шум вечеринки, заставив всех замолчать. Трей замер с поднятым куском пиццы. Пилика испуганно прижалась к Морти.  -ГДЕ ОНА?! Но ответа не было. Только тяжелое, обвиняющее молчание Анны, настороженный взгляд Морти. И далекий гул ночного Токио за окном, куда она исчезла. С Реном Тао. Он сам себя не понимал. Ему не свойственно такое. Он всегда дорожил близкими людьми, но чтобы так переживать? Впервые. Может всё дело было в выпитом алкоголе? Йо рванул к двери, сметая все на пути. Он должен найти ее. Объяснить. Выпросить прощение. Даже если его слово Анне превратится в пыль. "Солнышко" погасло. И только теперь он понял, что без него – тьма. И эта тьма пахло давним обещанием, дорогим виски и холодной решимостью Рена Тао.