«Я ничего не помню…»

      Сумеру вновь радовал своих жителей хорошей погодой. Жизнь на улицах кипела, торговцы предлагали наилучший товар, студенты, сидя на лавочках, обсуждали учёбу в академии. Единственный, кого никак не трогала солнечная обстановка на улице, был Аль-Хайтам. Мужчина хотел побыстрее добраться до дома, чтобы как можно скорее изучить поступившие ему книги, пожалуй единственное, что действительно его интересовало. Открыв двери собственного дома, секретарь Академии снял свои звуконепроницаемые наушники и, застыв на месте, огляделся по сторонам. В районе библиотеки он услышал шаги и, недовольно прикрыв глаза, направился прямиком к звукам. Войдя внутрь, выпускник Академии Сумеру увидел парня, раскладывающего книги по полкам, часть которых валялась на полу. Тот судорожно, даже не пытаясь разобраться, расставлял книги в хаотичном порядке.       — Тебе же лучше будет, если ты руководствуешься хоть какой-то классификацией, — твёрдо произнёс Аль-Хайтам. От его голоса блондин подпрыгнул на месте и ударился спиной об книжный стеллаж, отчего часть книг попадала с полок. Сложив руки на груди, секретарь проницательным взглядом посмотрел на парня, — Кавех, какого…       — Ты…! Да ты…! С какой стати ты подкрадываешься?! — крикнул Кавех своему соседу и ринулся к выходу из библиотеки, однако Аль-Хайтам схватил его за локоть.       — Убирать это я что ли должен? — Кавех перевёл взгляд с руки Аль-Хайтама, сжимающей его локоть, на глаза мужчины, слегка опешив.       — Сам же жалуешься, что порядок расстановки у меня неверный, — выдернув руку из хватки соседа, блондин обернулся в сторону беспорядка в библиотеке, — я не буду это убирать в одиночестве, всю вечность тут проторчу, — буркнул он себе под нос, на что Аль-Хайтам вновь сложил руки крестом на груди.       Во избежание надоедливых уговоров архитектора, за которыми последовали бы недовольные возгласы, Аль-Хайтам принялся помогать своему соседу разобраться с хаосом, который тот устроил. Как оказалось, блондин решил покопаться в библиотеке учёного, дабы найти нужные книги по стилям архитектуры, которые понадобятся ему при создании нового проекта. Аль-Хайтам на дух не выносил, когда его книги кто-либо трогал. По правде говоря, седовласый парень априори не жаловал людей. Он всегда предпочитал находиться в одиночестве, лишний шум и телодвижения напрягали его, мешали сосредоточиться на поисках истины, заключающейся в миллионах вопросах, на которые так и не было найдено ответов. Приходя домой, секретарь предпочитал потрапезничать наедине с самим собой, после чего закрывался в библиотеке, проводя время в ней вплоть до утра. У Аль-Хайтама никогда не было свободного времени, а его мозг никогда не отдыхал. Эти шестерёнки… они вертятся в его голове целую бесконечность, раскладывая всё по полочкам и перебирая каждый миллиметр сознания по новой. Кавех же был другим. Молодой энергичный парень не мог провести и дня без общения, он питался энергией людей, отдавая свою взамен без лишних мыслей. Архитектор проводил жизнь не в поисках истины, а в поисках красоты, любви. Для него не было ничего важнее и интереснее, чем раскрыть смысл самого слова «красота». Он мечтал постичь все её стороны, все её проявления. По сравнению со сдержанным Аль-Хайтамом, Кавех казался постоянно извергающимся вулканом, в то время как его сосед был неподвижным айсбергом в океане неизвестности. Знакомые со студенчества парни прежде были хорошими друзьями, но время отдалило их, и теперь они лишь могут пройти мимо друг друга и поздороваться, так как живут в одном доме. Диалоги ограничиваются язвительными комментариями Хайтама, и последующими криками Кавеха, наполненные недовольством и возмущением.       В тишине, избегая лишних бесед, парни раскладывали редкие экземпляры книг по своим местам. В то время как Кавех пытался отследить порядок расстановки, Аль-Хайтам, брав в руки очередную книгу, принимался её изучать. Раздражённо Кавех кинул одну из книг на пол, присаживаясь на ковёр.       — Не советую еще раз кидать мои книги, — даже не взглянув на соседа, холодно пригрозил секретарь.       — Я не возьму даже одну книгу в руки. Почему ты тут развлекаешься, почитывая литературу, а я, словно чернорабочий, раскладываю твои вещи? — возмущался блондин, не отводя взгляда от парня.       — Кто насвинячил- тот и убирает.       — Если бы не ты, то такого срача бы не было! — Аль-Хайтам громко захлопнул книгу и потянулся за своими наушниками. Заметив это, Кавех мигом подскочил на ноги и прямо у него из рук вырвал наушники. На лице Хайтама наблюдалось лёгкое удивление.       — Не трогай мои вещи, — предупредил парень, посмотрев на улыбающегося Кавеха.       — А то что? — ему нравилось принимать попытки вывести мистера «я- само спокойствие и невозмутимость» на какие-либо эмоции. Ему было без разницы, на какие именно, ведь прославленный учёный был скуп на любое проявление эмоций. Аль-Хайтам положил книгу на стол и медленно, с полным спокойствием, приблизился к Кавеху. Блондин стоял с довольной ухмылкой ровно до тех пор, пока Аль-Хайтам на завёл свою ладонь в его волосы. Выражение лица архитектора резко сменилось, не оставив и следа от ликования- он опешил.       — Т-ты чег-го…? — Кавех растерялся, пока Аль-Хайтам с абсолютным безразличием смотрел ему в глаза, поглаживая соседа по затылку, — убери свои руки, Хайтам! Я…- резко, до ужаса резко седовласый парень сжал волосы на затылке Кавеха, заставив того чуть откинуть голову назад. Архитектор злобно оскалился, хотя где-то глубоко внутри себя он ощущал непривычный ему оттенок волнения.       — Я не люблю, когда трогают мои вещи, Кавех. Разве ты этого не знал? — прошептал Аль-Хайтам. Его взгляд метался между рубиновыми глазами соседа. Заметив, как закипает Кавех, парень резко отдёрнул руку, выпуская блондина из своей хватки.       Кинув в соседа его наушники, Кавех покинул библиотеку. Закрывшись в своей комнате, он от злости кинул мольберт на пол, что прекрасно услышал Аль-Хайтам перед тем, как надеть наушники. Учёный хмыкнул, подмечая себе, что тот вновь ведет себя, словно обиженный ребёнок. Кавех не понимал, что с ним происходит. Он слишком часто встревал в ссоры с соседом, однако никогда прежде он не был в таком бешенстве и замешательстве одновременно. Его до дрожи в пальцах разозлило поведение Хайтама, он готов был вернуться обратно и врезать тому по нахальной морде. Однако… не только злость окутала его. Он был подвержен некому трепету. Ранее Кавех не ощущал подобного при присутствии старого знакомого. Это чувство… что это, чёрт возьми, было? Какого чёрта блондин ощутил некое тепло в груди, в то время как Аль-Хайтам стоял настолько близко к нему? Кавеха никогда не привлекали парни, тем более уж такой высокомерный и невыносимый урод. Как же он его не выносил. Но… столь странное ощущение очень пугало Кавеха. Ему бы стоило держаться подальше от Хайтама, однако, подметив этот спектр эмоций от его близости, ему хотелось копнуть глубже и разобраться: это было временное помешательство или… лишь бы это было помешательство.       Лишь к вечеру следующего дня Кавех решился выйти из собственной комнаты. Остаток вчерашнего вечера и остальное время он провёл за чертежами для нового проекта, да и с Аль-Хайтамом пересекаться он не горел желанием. Покинув собственную комнату и проведя все ванные процедуры, блондин, в первую очередь, направился в библиотеку. Хайтам действительно разложил все книги в одиночку. Самого же секретаря дома не было, скорее всего задержался на работе. Томно выдохнув, Кавех собирался прибраться дома, чтоб хоть как-то отвлечься от навязчивых мыслей о Хайтаме. Вытерев все полы, помыв окна и убрав пыль с каждого сантиметра жилья, архитектор заглянул в комнату Аль-Хайтама, чтоб и там прибраться. Единственная причина, по которой он туда заходил… а действительно. Ранее Кавех не заходил в комнату своего соседа. Однако ничего удивительного он там не обнаружил: огромная постель, застеленная серым бархатным покрывалом, книжные стеллажи из древесины адхигамы, дерева, которое растет лишь в Сумеру (видимо, все книги сюда не поместились, поэтому он переоборудовал отдельную комнату под библиотеку), письменный стол с горой рукописей на нём и крошечная тахта изумрудного цвета, на которой поместился бы лишь сам седоволосый сосед. Блондин не понимал, стоит ли ему переходить порог комнаты, ведь это вторжение в личное пространство, Аль-Хайтам действительно убьет его за это, если вдруг узнает, что Кавех заходил внутрь. Однако парень не мог не подметить, что, несмотря на скудность декора в комнате, выполнено всё со вкусом. Вдруг раздался звук входной двери. Кавех быстро захлопнув дверь от комнаты соседа и поспешно прошёл в прихожую. Там стоял Аль-Хайтам, пряча что-то за спиной. Заметив присутствие Кавеха, Хайтам посмотрел на него и застыл на месте. Убрав руки за спину блондин от переживаний перебирал собственные пальцы, не в силах успокоиться. Он слишком нервничал, пытаясь разобраться в своих же ощущениях.       — Я не буду извиняться за вчерашнее, но мне не стоило поступать подобным образом, — было видно- сам Хайтам тоже слегка переживает, что и вовсе не свойственно ему, — а еще… — он высунул руку из-за спины, держа какой-то пакет. Кавех перевёл взгляд на руку учёного, после чего вновь посмотрел ему в глаза, — я принёс еды в качестве амнистии, — скромно улыбнувшись, Аль-Хайтам ждал реакции парня на его извинения. Фыркнув, Кавех забрал у него пакет и, проходя на кухню, крикнул.       — Это еще не значит, что ты прощён!       — А я и не просил прощения! — идя за ним ответил парень.       Молча они сели ужинать. Ни единым словом не обмолвились. Уткнувшись в тарелки, два выпускника Академии Сумеру старались не спровоцировать лишний диалог между ними, однако Кавех постоянно поглядывал на своего соседа. Как художник он не мог не заметить, насколько у Хайтама красивые, длинные, тонкие пальцы. Прежде блондин даже не замечал этого. Он слишком засмотрелся на его кисти, пальцы, подкаченные руки. В голове всплыли образы, воспоминания, как вчера в библиотеке парень схватил его за волосы. Кавех обожал красивые руки, по его мнению это была самая интимная и сексуальная часть тела любого человека. Руки, по мнению архитектора, носили в себе целую кладезь воспоминаний. Именно по рукам можно узнать, чем занимается человек, именно руками человек перебирает различные предметы, все касания руки человека помнят. А руки Аль-Хайтама походили на произведение искусства, которыми грех будет не налюбоваться. Этими руками он перелистывает страницы книг. Эти руки касаются его лица. Эти руки… они превосходны. Да что там руки. Сам Аль-Хайтам выглядел, да простят Кавеха Архонты за подобные мысли, достаточно хорошо. Подкаченное тело, острые черты лица, такой томный и тяжелый взгляд… удивительно, что прежде всей этой привлекательности Кавех и вовсе не замечал. Да и его характер, было в парне что-то манящее. Его холодная харизма, интеллект, уверенность в себе, четкие принципы- Хайтам действительно был слишком завораживающим. Интересно, Аль-Хайтам когда-нибудь мыслил так же о блондине, сидящем напротив?       — Кавех, ты в порядке? — раздался голос Хайтама.       Кавех и сам не заметил, как застыл с лёгкой ухмылкой на лице, крепко сжимая кулаки. Он вздрогнул, услышав соседа. Аль-Хайтам слегка склонил голову набок, вглядываясь в наполненное упоением лицо блондина. Кавех резко и быстро заморгал, пытаясь привести себя и свои мысли в порядок. «Что со мной происходит?!» — пронеслась эхом мысль в голове парня. Неужели он действительно размышлял о Аль-Хайтаме?       — Ты странно себя ведёшь, — засунув вилку в рот подытожил Хайтам. Кавех не мог отвести взгляд от его светло-бирюзовых глаз. «Какая же удивительная палитра у его радужки… стоп. Нельзя. Нельзя о нём так размышлять. Он только высокомерный и обесценивающий все мои старания сосед» — пытался закрепить эту мысль в своей голове Кавех.       — Я… просто…- Кавеха охватил озноб и дрожь прошлась по всему телу, — мне не по себе.       — Какова же причина? — подставив кулак под щёку спокойным тоном поинтересовался Хайтам.       — Не знаю.       — Кавех, — закатив глаза парень встал из-за стола и подошёл ближе к блондину. Тот не был способен и шелохнуться с места, лишь сопровождал взглядом учёного. Нежно и аккуратно он коснулся его лба, отчего Кавех широко распахнул глаза и сжал зубы, стараясь держать язык за зубами, — да ты горячий, Кавех, — «нет, не воспринимай это как нечто пошлое или соблазнительное. Он говорит про температуру тела!» — твердил себе блондин.       — Сходим завтра в таверну? — с нездоровой улыбкой Кавех вскочил из-за стола, отходя подальше от парня. Аль-Хайтам нахмурился и сложив руки на талии.       — И вновь я буду платить за тебя? Ты же болен, какая таверна? И вообще…       — Спасибо за ужин, до завтра! — не дав возможность парню договорить, блондин побежал прямиком в свою комнату, оставив товарища в недоумении.       Захлопнув за собой дверь, Кавех прислонился к ней спиной. Дышать было тяжело, сердце колотилось так бешено, что, казалось, прямо сейчас выпрыгнет из груди. Кавех не хотел этого, не хотел, чтоб чувство неприязни к Аль-Хайтаму переросло во что-то более приятное. Он не мог понять, каким образом парень так влияет на состояние блондина, как от одного его взгляда Кавеха бросает в дрожь? Что поменялось? Откуда эта невероятная тяга…