Истории из жизни благородных заклинателей

Собрание в Золотом Павильоне Башни Золотого карпа проходило шумно. Казалось, даже воздух в зале стал тяжелым от неприятных разговоров, шепотков и переглядываний. Цзян Чэну хотелось поскорее оказаться в Пристани Лотоса и нырнуть в прохладные воды озера. Цзинь Гуаншань с трудом умещал свое длинное гибкое тело на возвышении почетного места и выглядел недовольным. Правда, Цзян Чэн полагал, что змеиный хвост скорее подошел бы его не так давно признанному сыну, Цзинь Гуанъяо, который с понимающей улыбкой стоял позади него. Поговаривали, что высокая шапка скрывала небольшие, но острые рога, хотя лично Цзян Чэн никогда не видел его без шапки. Но что-то наверняка было. После уничтожения Цишань Вэнь и гибели Вэнь Жоханя ци изменилась. Почему, никто не знал, но списывали на происки Вэней — кто же еще мог сделать такую пакость. Они даже заметили не сразу: вела себя ци обычно, текла по меридианам, собиралась в золотом ядре; клановые техники и талисманы тоже работали, как прежде. Изменяться начали сами заклинатели, иногда так, что уже и не разобрать, заклинатель перед тобой, или нечисть. Новая беда коснулась всех, даже слабых заклинателей. У сестры, духовных сил которой едва хватало для коротких полетов на мече, и то что-то стало иначе, пусть и оказалось скрытым под одеждой, и потому никто, даже Цзян Чэн, не видел, что именно, а сестра не рассказывала. Пока что единственным счастливцем, избежавшим искажения облика, оказался Вэй Усянь. Но все равно проблем от него было больше, чем от всех остальных. — Насколько мне известно, дева Вэнь Цин не была замешана в преступлениях Вэнь Жоханя, — произнес Лань Сичэнь примирительно. В отличие от предполагаемых рогов Цзинь Гуанъяо, рога Лань Сичэня было бы сложно скрыть: тонкие, словно выточенные из белого нефрита, они широко раскинулись над его головой. Удивляло, как они еще не зацепились за не менее ветвистые рога его брата, сидевшего рядом. Но выглядело по-своему красиво, и скрывать их они явно не собирались. В Гусу Лань вообще приняли телесные изменения спокойно. А среди кланов поменьше находились даже такие, кто считал физические изменения признаком высокого духовного совершенства. И все же, большинство заклинателей хотели избавиться от новых частей тела, неудобных, непривычных, а иногда и откровенно уродливых, и надеялись, что это возможно. — И как это может быть, если она была его доверенным лицом? — Рога Не Минцзюэ тоже сразу бросались в глаза: изогнутые, широкие у основания по бокам головы и заостренные на концах, делавшие его немного похожим на зверя с их кланового узора. Орден Цинхэ Не тоже скорее выиграл от изменений: если раньше поговаривали о родовом проклятии, теперь все чаще добавляли, что телесные искажения спасали заклинателей Не от искажения ци. По крайней мере, Не Минцзюэ как будто и правда стал спокойнее, пусть и по-прежнему оставался слишком упрямым. У остальных же характер не улучшился: споры возникали часто и по самым нелепым причинам. Вот и сейчас павильон гудел как улей и колыхался странными, не всегда человеческими формами. Цзян Чэн и сам замечал, как иногда становилось все труднее сдерживаться. — Господа, давайте вернемся к основному вопросу. Глава Цзинь принимает извинения главы Цзян по поводу убитых надзирателей и сбежавших адептов ордена Цишань Вэнь, которых увел Вэй Усянь. — Голос Цзинь Гуанъяо звучал мягко, но Цзян Чэн не обманывался на его счет: человек, которому хватило коварства втереться в доверие и убить Вэнь Жоханя, просто не мог делать что-либо без выгоды для себя. Что до Вэней, то он надеялся, что у них у всех отросли собачьи хвосты и свиные уши. Хотя вряд ли, конечно, стоило рассчитывать на такую удачу. — Но есть еще кое-что важное, касающееся всех присутствующих здесь. Цзинь Гуанъяо все чаще говорил за главу своего ордена, но это уже никого не удивляло: говорить с длинным змеиным языком, наверное, было непросто, и Цзинь Гуаншань старался этого избегать. Будь на его месте кто-то другой, Цзян Чэн бы, может, и посочувствовал, но Цзинь Гуаншань ему не нравился. А еще больше не нравилось, что ему приходится отчитываться и извиняться за то, что натворил Вэй Усянь. Пожалуй, ему даже хотелось поскорее полететь на Луаньцзан, найти там этого засранца и высказать ему накопившееся. Но в озеро все равно хотелось больше. Цзян Чэн досадливо почесал сохнущие жабры. В любом случае, ему скорее повезло: жабры почти не мешали, а ставшие острыми зубы в чем-то были даже удобны. Особенно потому, что теперь ему все больше нравилась рыба в сыром, а не приготовленном виде. Желательно — живая. И находиться под водой, без необходимости часто выныривать, чтобы сделать вдох, было приятно. Цзинь Гуаншань кивнул, подтверждая слова Цзинь Гаунъяо, небрежно махнул рукой, чтобы продолжал. — После того, как Вэй Усянь так бесцеремонно ворвался на торжественный прием, глава Цзинь разумно усомнился в его способности контролировать такое опасное оружие как Тигриная Печать. Кроме того, мы полагаем, что именно Печать позволила Вэй Усяню избежать изменений тела, несмотря на то, что он является заклинателем. — Притихшие было люди снова загомонили, для многих это явно стало открытием. Цзян Чэн тоже подозревал, что дело в Печати — в конце концов, только она отличала Вэй Усяня от любого другого заклинателя. Но может, и само использование темного пути подавляло действие ци. — А в ответ на великодушное предложение принять Тигриную Печать на сохранение в Ланьлин Цзинь, глава Цзинь вместо благодарности получил только оскорбления и обвинения в том, что хочет присвоить себе печать для личного пользования! Зная Цзинь Гуаншаня, Цзян Чэн не сомневался, что именно так тот и собирался поступить, и Цзинь Гуанъяо тоже не мог не понимать, что его слова окажут противоположное действие. Заклинатели зашумели еще громче и взволнованнее, видимо, теперь совершенно уверенные в том, что их пытались обмануть и лишить шанса вернуть себе прежний облик. Цзинь Гуанъяо продолжал понимающе улыбаться. — Возмутительно! — Глава Яо захлопал оперенными большими крыльями. Все уже знали, что он ими гордился и не упускал повода продемонстрировать. Ему нравился новый облик, хотя Цзян Чэн не понимал, как может нравиться все больше подходивший на клюв длинный нос, свисающий почти до подбородка. — И что же глава Цзинь собирался делать с Печатью? — выкрикнул кто-то из задних рядов. — Конечно же изучить и найти способ сделать на ее основе талисманы, защищающие от нежелательных проявлений ци, но уже не являющиеся оружием, — тут же ответил за него Цзинь Гуанъяо. — Темный путь как способ исцеления? Куда катится мир, — завздыхал глава Яо. Нарочито скорбный вид портил только нос. Не Минцзюэ тоже нахмурился, будто сомневался, стоит ли связываться с темным путем ради такого. Но, скорее всего, он тоже не стремился вернуться к первоначальному виду, если слухи о проклятье клана Не были правдивы. — Потом разберемс-с-ся — В голосе Цзинь Гуаншаня слышалось отчетливое змеиное шипение. Говорил он негромко, но сложно было не слушать этот свистящий шепот. — Талисманы с-с-смогут получить те, кому это необходимо. Ос-с-стальным не обязательно что-то менять в с-с-своем пути с-самос-с-совершенствования. — К тому же, использование талисманов не является в полной мере темным путем, они уже не будут ни поднимать мертвых, ни нести в себе темную энергию, — вставил Цзинь Гуанъяо, едва замолчал Цзинь Гуаншань. — Это будет просто полезный артефакт. Вот как сабли клана Не, использование которых, несмотря на кровожадность и вредное воздействие на совершенствующихся, никто не считает темным заклинательством. Цзинь Гуанъяо дружелюбно улыбнулся Не Минцзюэ, и показалось, что тот сейчас кинется на него с кулаками, несмотря на присутствующих заклинателей — в любом случае, про раздор между названными братьями знали все. Но Лань Сичэнь успокаивающе коснулся его руки, осторожно наклонился к его уху и что-то сказал, и тот вроде бы немного успокоился. А вот про сабли Не знали немногие. Слухи Цзян Чэн не любил, но они были полезны. Так что он не был против того, чтобы посидеть за вином с Не Хуайсаном, время от времени прилетавшим в Пристань Лотоса с ворохом новых сплетен и жалобами на брата и свою жизнь в целом. Крылья у него были красивее, чем у главы Яо, пусть и поменьше, и было что-то еще, но на вопросы, что именно, Не Хуайсан только загадочно улыбался. Но сейчас всем явно было интереснее обсуждать Печать и талисманы, чем сабли Цинхэ Не, так что приведенному примеру уделили мало внимания. Заклинатели шумели все одобрительнее. Кто-то уже предлагал вместе отправиться на Луаньцзан, чтобы отобрать печать у Вэй Усяня и поскорее сделать талисманы. Цзян Чэн сжал кулаки под столом так, что ставшие слишком острыми ногти вонзились в плоть. То, как эти недоумки собрались решать, что делать с адептом его ордена, выводило из себя. Это было уже недопустимо. Но прежде чем Цзян Чэн успел что-то сказать, голос подал молчавший до этого Лань Ванцзи: — Не лучше ли тогда обратиться к тому, кто создал Печать, а значит, знает о ней больше всех? Даже особо шумные заклинатели умолкли, Цзян Чэн и сам удивленно вытаращился на него. Раньше Лань Ванцзи был менее многословен, и тем более ему не было смысла заступаться за Вэй Усяня и темный путь после того, сколько они спорили во время войны. — Доверить такое важное дело человеку с настолько сомнительной репутацией?! — возмутился глава мелкого клана из задних рядов. Лань Ванцзи оглянулся, молча уставился на говорившего, и под взглядом светлых глаз с вертикальными драконьими зрачками тот сразу ссутулился, будто пытаясь стать незаметнее. — Но кто может поручиться, что он займется этим и его талисманы будут работать? — Глава его ордена, я полагаю. — Лань Сичэнь смотрел на Цзян Чэна, чуть склонив голову, будто предлагая воспользоваться удобным предложением. — Да. Он сделает то, что нужно. Возможно, Цзян Чэну просто показалось, что после его слов Цзинь Гуанъяо переглянулся с Лань Сичэнем, словно все это было частью какого-то общего заговора. Кажется, он уже просто готов был подозревать всех вокруг, вот и мерещилось разное. Цзинь Гуаншань не выглядел довольным таким решением, но возражать при целой толпе заклинателей, рискуя напомнить о их недавнем недовольстве, не стал. А, возможно, избавиться от змеиного хвоста он действительно хотел больше, чем получить Печать в свои руки. Цзян Чэн еще не решил, нужен ли ему самому такой талисман, но это действительно был самый простой для них выход. Вэй Усянь разворошил это осиное гнездо, пусть теперь и придумывает, как выкрутиться с талисманами. Оставалось только еще одно. — Думаю, те несколько десятков Вэней, которых увел Вэй Усянь, пригодятся ему, чтобы проверить на них действие талисманов, прежде чем передать их для использования благородным господам. Кто знает, насколько это может быть опасно? Благодарности ни к Вэнь Цин, ни к Вэнь Нину Цзян Чэн не испытывал, но вряд ли Вэй Усянь согласится их вернуть, раз уж нарушил все, что только можно, чтобы забрать их у Цзиней. Немного подумав, Цзинь Гуанъяо кивнул — чуть раньше кивка главы своего ордена. — Я отправлюсь на Луаньцзан, чтобы переговорить с Вэй Усянем и разрешить все возникшие проблемы. Воодушевленные новыми возможностями, заклинатели явно не собирались расходиться так скоро, продолжали шуметь и переговариваться. Цзян Чэн поднялся из-за стола в гораздо лучшем настроении, чем садился за него в начале ночи. Он вышел из павильона и с удовольствием вдохнул влажный от росы утренний воздух.