Истории из жизни благородных заклинателей

Цзинь Цзысюаню не нравилось то, что происходило с ци. Знакомые с детства заклинания и талисманы действовали не так, как он привык, а теперь даже медитировать удавалось с трудом: вместо пустоты и плавного течения ци по меридианам в голову лезли мысли о деве Цзян, а ян концентрировалась вовсе не в золотом ядре. Это не было неприятно, но все же слегка мешало. То, что эта новая ци сотворила с заклинателями, ему тоже не нравилось. Иногда казалось, будто Башню Золотого карпа населяли демоны, и только слуги сохранили человеческий облик. Наверное, Цзинь Цзысюаню повезло: у него был всего лишь хвост. Приспособить под него одежду оказалось несложно, он почти не мешал двигаться и летать на мече. В отличие от родителей, которые теперь могли путешествовать только в паланкинах, ему не на что было жаловаться. Правда, похоже, родители не особо стремились путешествовать. Цзинь Цзысюань был рад, что они помирились. И что у него всего лишь хвост: большой, с узорчатыми перьями, переливающимися синим и зеленым, нарядный и, пожалуй, красивый. Все соглашались, что павлиний хвост ему даже идет — а на ухмылявшегося при каждой встрече Вэй Усяня он не собирался обращать внимания. Говорили, что тот не изменился, но Цзинь Цзысюань не особо в это верил и надеялся, что под одеждой у него выросло что-нибудь особенно гадкое, или, наоборот, отвалилось нужное. В любом случае, и Вэй Усянь, и Цзян Ваньинь тоже оказались среди тех, чей облик не сильно пострадал. И, что важнее, дева Цзян оставалась по-прежнему мила и красива. Она не говорила, что изменилось в ней, а он не спрашивал, решив, что узнает, когда она сама решит сообщить об этом. Он ждал и не торопил ее, и, в общем-то, ему удавалось об этом не думать. Сомнения вернулись после рассказов Цзысюня о том, как он, перебрав вина, пытался склонить одну из заклинательниц невысокого ранга к постели, но вместо этого едва не лишился члена, потому что нефритовые врата девушки были усеяны острыми зубами. Возможно, она могла убрать зубы, но не захотела: из-за покрывших тело ям и неровностей и чуть позеленевшей кожи, Цзысюнь походил на жабу и популярностью у девушек больше не пользовался. Мать, похоже, заметив его беспокойство и догадавшись, с чем оно связано, убеждала, что ему не о чем волноваться, у девы Цзян все в порядке. Отец же, выбрав время, когда мать не могла его слышать, советовал проверить невесту до свадьбы, а если что-то не в порядке — разорвать нежелательную помолвку под каким-нибудь достаточно благовидным предлогом. Это было недостойно, разумеется, Цзинь Цзысюань не собирался так поступать. Сосредоточиться по-прежнему не получалось, и он наконец сдался. Дева Цзян всегда была рада его видеть, а после того, как начались приготовления к свадьбе, и Цзян Ваньинь не возражал против их встреч. Все равно дел особо не было, а если вылететь сейчас, днем Цзинь Цзысюань уже будет в Юньмэне. Не для того, чтобы что-то проверять, просто увидеться. Первое время после появления хвоста — отросшего неожиданно и быстро, в несколько дней, — стоять на мече было немногим легче, чем когда-то в детстве, когда он только учился держать равновесие: наверху было ветрено, а хвост, большой, широкий и красивый, пытался раскрыться, стоило отвлечься хотя бы ненадолго. Потом привык, и стало проще. Спустился он у самых ворот Пристани Лотоса, вложил меч в ножны и напомнил себе, что стоит держать хвост сложенным: демонстрировать его, находясь в чужом клане, все еще казалось чем-то слишком откровенным, почти непристойным. В Пристани Лотоса к нему уже привыкли и знали, к кому он обычно прилетает, поэтому провожали сразу к деве Цзян, не пытаясь позвать главу. — Молодой господин Цзинь! — Дева Цзян и правда была рада его видеть, улыбнулась немного смущенно, но ласково, и на сердце сразу стало спокойнее и теплее. — Дева Цзян. У меня появилось немного свободного времени, и я решил навестить вас. Хвост раскрылся, и пришлось срочно собрать его обратно. Хорошо, что рядом не было Вэй Усяня, точно бы не промолчал. Дева Цзян смотрела все с тем же приветливым выражением, никак не показывая, что заметила его оплошность. — Я рада, — она улыбнулась заметнее. — Братьев нет дома. Но вы, наверное, проголодались? Я могу приготовить что-нибудь специально для вас. Цзинь Цзысюань помнил, что давно, когда они гостили здесь с матерью, она так же пыталась угостить его, но он всегда отказывался. Теперь он не делал таких ошибок: дева Цзян готовила хорошо и была искренне рада, когда ее угощение принимали. — С удовольствием. Можно было дождаться в зале, пока она принесет еду. Если бы речь шла о ком-либо другом, Цзинь Цзысюань так бы и поступил; но вряд ли кто-то из знакомых ему заклинательниц стал бы готовить обед самостоятельно, а не приказывать слугам. В других домах его бы возмутило само предложение пойти на кухню, но в Пристани Лотоса он воспринимал это как привилегию. Ему нравилось наблюдать за тем, как готовит дева Цзян: движение тонких рук было плавным и красивым, напоминало танец, и Цзинь Цзысюань смотрел, почти не притрагиваясь к вину, которое она предложила, чтобы скрасить ожидание. Странно, что она не достигла успехов в тренировках с мечом — здесь, на кухне, она действовала достаточно ловко и умело, у нее должно было получиться. Ее еда была острее, чем та, что подавали дома, но так было даже лучше. — Вам нравится? Перья снова зашуршали за спиной, хвост раскрылся. С самоконтролем у него сегодня было совсем плохо. И правда будто глупый павлин… Цзинь Цзысюань смущенно кивнул, напрягая мышцы, чтобы снова сложить хвост. — Вам не обязательно его прятать, — сказала дева Цзян негромко и залилась краской. — Он очень красивый. Цзинь Цзысюань охотно принял ее предложение: держать хвост раскрытым было проще. Он не собирался улетать сразу, думал прогуляться с девой Цзян к озеру или посидеть в беседке у пруда во внутреннем дворе, — но стоило выйти из кухни, и стало понятно, что ничего не получится: потоки воды лились с неба, текли по дорожкам и подбирались к крыльцу, будто и не было солнца и чистого неба, пока он летел сюда совсем недавно. — В это время года у нас часто дожди. Не волнуйтесь, он скоро закончится. — Цзинь Цзысюаня бы устроило, если бы он продолжался подольше. — Хотите, я покажу вам дом? Говорили, что Пристань Лотоса была сильно повреждена во время захвата Вэнями, но на взгляд Цзинь Цзысюаня, мало что изменилось с тех пор, как он бывал здесь в детстве. Пристань Лотоса всегда была менее многолюдна, чем Башня Золотого карпа: они почти никого не встречали по пути, а проходившие мимо по своим делам слуги и адепты коротко кланялись и так же быстро исчезали. Он шел за девой Цзян по длинным темным коридорам, и деревянные доски пола, молчавшие, когда на них ступала она, то и дело скрипели под его ногами. Легкий шелк платья мягко колыхался вокруг ее талии и ног, и Цзинь Цзысюань снова задумался о том, что же могло измениться в ней. Он помнил эту часть дома, раньше здесь жила госпожа Юй, и покои девы Цзян тоже были рядом с материнскими. — Ваша комната по-прежнему здесь? — Да. — Казалось, она удивилась, что он об этом помнит. — В ней нет ничего особенного, но, если хотите, я могу показать и ее. Девушка из Ланьлин Цзинь, показывающая свою комнату чужому мужчине, пусть даже и жениху, рисковала стать мишенью для непристойных сплетен, но деву Цзян как будто ничего не смущало, а значит, наверное, не было поводов для беспокойства. Подумав, Цзинь Цзысюань согласился. Он никогда не бывал в ее комнате прежде, да и не интересовался на самом деле. Многое изменилось с тех пор. Комната оказалась совсем простой по меркам Башни Золотого карпа, с такими же темными деревянными панелями и лиловыми драпировками, как в остальных частях дома. Но это не имело никакого значения: здесь они были наедине, сидели слишком близко, и Цзинь Цзысюань чувствовал неловкость от того, что все приличествующие случаю слова для непринужденной беседы будто разом вылетели из головы. Пытаясь придумать, чем разбавить их молчание, он, наверное, слишком внимательно разглядывал изящную курильницу с орнаментом из цветов и листьев лотоса, свиток с серебристой стайкой рыб и полог над кроватью в дальнем углу комнаты. — Это подарок А-Ина, — сказала вдруг дева Цзян, и Цзинь Цзысюань от удивления все-таки посмотрел на нее. — Свиток. Мне показалось, что вы смотрели на него… А-Ин очень хорошо рисует. Кажется, теперь и она чувствовала себя неловко. — Да… — согласился Цзинь Цзысюань. Вэй Усянь был последним, что он хотел обсуждать, сидя рядом с любимой девушкой в ее комнате. — У вас такие красивые перья. — Тонкие пальцы осторожно коснулись, погладили. Перья не могли ничего чувствовать, но тело отозвалось на прикосновение приятной дрожью. Такие разговоры тоже смущали, но все же были гораздо лучше. — Хотите, я вам подарю несколько? — Неужели вы собираетесь вырвать их? Цзинь Цзысюань так и не смог понять, пугает ли ее такое или восхищает. — Они иногда выпадают, я могу сохранить их для вас. Перья не выпадали, по крайней мере, до сих пор, но для девы Цзян он был готов пожертвовать двумя-тремя. Она сидела совсем рядом. Цзинь Цзысюань положил ладонь поверх ее руки, и она не убрала ее. А когда он наклонился ближе, потянулся к ней губами, ответила на поцелуй — неловко, но более порывисто, чем он ожидал. Дождь закончился, Цзинь Цзысюань давно не слышал шума капель за окном, но это уже не имело значения. Конечно, он не собирался заходить дальше поцелуев, это и так было гораздо больше, чем он мог рассчитывать до свадьбы. Но ловкие пальцы почти незаметно развязали на нем пояс, теплая ладонь легла на грудь поверх нижней рубашки там, где все громче билось его сердце. Похоже, слухи о свободных нравах Юньмэн Цзян не врали. Но теперь так можно было сказать об адептах почти всех кланов, разве что Гусу Лань по-прежнему придерживался своих правил: после войны сходилось все больше молодых заклинателей, и, поговаривали, не все невесты были невинны. Даже во время ночных охот можно было наткнуться на уединившиеся пары. В любом случае, их свадьба будет совсем скоро, не случится ничего страшного, если они не станут ждать. Чувствуя ее руки под одеждой, он тоже решился. Слои прохладного шелка снимались легко, он, почти не задумываясь и не глядя, распутывал завязки, раскрывал ее тело, не переставая целовать, касался бережно, как самого ценного сокровища. Под руками вдруг оказалась горячая кожа, и он понял, что одежда закончилась, смахнул с хрупких плеч последнюю преграду и только тогда посмотрел на нее. Даже пытаясь не думать о том, что могла сделать ци с ее телом, он невольно ожидал увидеть перепонки или плавники — возможно, из-за близости их семьи к озерам Юньмэна или потому, что родство ее брата с водной стихией проявилось более чем отчетливо. Ни перепонок, ни плавников не было, и все же он почти угадал: серебристая чешуя покрывала плечи, тянулась тонкой дорожкой между небольшими грудями к животу, отдельные чешуйки поблескивали на руках и по бокам. — Вы очень красивая, дева Цзян, — сказал Цзинь Цзысюань искренне, и она смущенно залилась румянцем, став даже еще лучше. Он коснулся ее груди, обхватил губами сосок, трогая руками все ниже, гладя скользкую чешую и мягкую кожу, изучая ее на ощупь так же, как недавно изучал взглядом. Вдоль позвоночника тоже шла чешуя, и Цзинь Цзысюань провел по ней, прежде чем добраться до края распахнутых одежд, поднялся с кресла, утягивая ее за собой, чтобы сдвинуть их вместе с нижними штанами. До ее постели они добрались уже раздетыми, Цзинь Цзысюань нависал над ней, осторожно опираясь на локоть, чтобы не придавить; не сразу вспомнил про все еще раскрытый павлиний хвост, но, судя по взгляду девы Цзян, ей нравилось. Она первой потянулась к нему, узкая ладонь легла на член, и это было неожиданно, непривычно и очень приятно. Цзинь Цзысюань тоже хотел доставить ей удовольствие. Он коснулся ее между ног, почувствовал, как там горячо и влажно. Все было хорошо, правильно, именно так, как должно. До тех пор, пока пальцы не наткнулись на то, чего там совершенно точно быть не могло. Цзинь Цзысюань ощупал небольшой отросток, провел вдоль него пальцем; в ответ дева Цзян довольно вздохнула, а потом, поняв, что происходит, испуганно распахнула глаза и попыталась прикрыться. — Раньше этого не было… Появилось тогда же, когда чешуя… — ее голос звучал огорченно, она старалась не смотреть на него, будто считала, что теперь он просто уйдет. — Надо было вас предупредить, но обычно это не так заметно, я забыла… Про такое Цзысюнь тоже когда-то рассказывал, но Цзинь Цзысюань не думал, что драгоценная жемчужина может быть настолько большой — скорее член, чем драгоценная жемчужина, пусть и маленький. В любом случае, лучше так, чем зубы в нефритовых вратах. На самом деле, все равно было странно, совсем не так, как он ожидал, но не мог же он сказать об этом деве Цзян. Точно не когда она смотрела на него так расстроено и испуганно. — Для меня любая часть вашего тела прекрасна, — соврал он. Он погладил ее напряженное бедро, бережно убрал ее ладонь от лона и, наклонившись к нему, коснулся отростка губами, взял в рот, лаская так же, как собирался. Дева Цзян сдавленно охнула, рука метнулась из его ладони, видимо, чтобы зажать себе рот. Ее бедра напряглись чуть сильнее, дернулись навстречу. По крайней мере, реакция была той, которой он добивался, а значит, не все было потеряно. Он снова коснулся ее пальцами, продолжил гладить и там, не проникая внутрь. Ее вкус и запах тоже напоминали об озерной воде. От ее тихих стонов и дрожи возбуждение вернулось. Скоро можно было продолжить, но тут в голову пришла идея — глупая, но, пока он ласкал языком и пальцами деву Цзян, пробовал ее на вкус и вдыхал запах, и был не совсем в состоянии думать, эта идея вдруг показалась ему хорошей. — Если хотите, мы можем попробовать по-другому, — предложил он. Дева Цзян убрала ладонь от лица, посмотрела на него пока непонимающе, но с интересом. *** Во всем был виноват Вэй Усянь и непристойные книжки, которые тот то и дело показывал остальным ученикам в Облачных Глубинах; откуда только доставал. Конечно, Цзинь Цзысюань тоже смотрел — все смотрели. Но если бы не он, Цзинь Цзысюань бы и не знал, что так можно, и все было бы гораздо проще. Хвост пришлось сложить, чтобы не помять, но со свернутым под поясницей одеялом получалось довольно удобно. И все равно, лежать под девушкой так, раздвинув ноги, было странно и неловко. Цзинь Цзысюань уже начал жалеть, что предложил, надо было все сделать самому, как собирался. Даже если бы так случилось, что дева Цзян понесла до свадьбы, мало кто решился бы сказать наследнику Ланьлин Цзинь что-нибудь о подозрительно раннем рождении ребенка. Но, лаская деву Цзян, он вдруг вспомнил отца с его незаконнорожденными сыновьями, и о том, как слухи о его похождениях расстраивали мать. Ему не хотелось, чтобы о них с девой Цзян шептались во всех кланах. Но если бы он тогда подумал чуть дольше, возможно, решил бы, что это не настолько важно. — Вы уверены, что именно так? — Тонкие пальцы девы Цзян поглаживали его между ягодиц, и, несмотря на неловкость, Цзинь Цзысюань не смог бы сказать, что это ему совсем не нравилось. По крайней мере, член отзывался на эти прикосновения так же охотно, как на все остальное. — Да, попробуйте. У вас небольшой, должно войти. Если бы он говорил такое мужчине, это бы наверняка прозвучало как оскорбление; но деву Цзян оно, скорее всего, смутило по другим причинам. Так глупо Цзинь Цзысюань не чувствовал себя даже в Ланъя, когда случилась та неприятная история с супом. Бедра девы Цзян прижались к его промежности, вместо пальцев входа коснулось горячее и твердое, и он вздохнул, попытался расслабиться. — Так не получается. Подождите, я сейчас. Дева Цзян снова отодвинулась, но раньше, чем он успел что-либо сказать, пальцы вернулись, надавливая настойчивее, разминая мышцы и проникая внутрь. Теперь Цзинь Цзысюань даже и не знал, что говорить: про такое в тех книжках тоже было, он знал, но откуда об этом могла знать дева Цзян, не имел ни малейшего представления. Хотелось надеяться, что она просто догадалась. — Наверное, так должно быть проще. Вместо пальцев вдруг прижался язык, толкнулся внутрь, и Цзинь Цзысюань всхлипнул от неожиданности, пытаясь одновременно приподняться, опираясь на локти, и свести ноги. — Дева Цзян, что вы делаете? — Но вы же трогали меня почти так же? — Она подняла голову и теперь смотрела на него так, будто не видела в происходящем ничего необычного; пальцы продолжали растягивать и гладить внутри. — Мне было приятно, я хочу, чтобы вам тоже стало хорошо. Вам же хорошо? Судя по крепко стоящему члену — однозначно. Цзинь Цзысюань упал на постель, решив больше не вмешиваться. Ему действительно было хорошо и приятно, тело отзывалось на ласковые настойчивые прикосновения, впустило на этот раз гораздо легче. Бездумно получать удовольствие мешало только то, что это делала его невеста. Это было как-то неправильно. Пусть даже меньше любого члена, ее драгоценная жемчужина растягивала изнутри, заполняла, вызывая все нарастающий нетерпеливый зуд, понимание, что дальше будет еще лучше. Ему вполне хватало: потыкавшись немного, она начала проходиться по какому-то особенно чувствительному месту, и, даже не понимая сам, что делает, Цзинь Цзысюань шире раздвинул ноги, прогнулся, чтобы продлить это ощущение. Дева Цзян легла поверх него, оказалась совсем рядом, и он приподнялся, чтобы обнять ее. Она раскраснелась и дышала неровно, взволнованно; чешуя на плечах переливалась в лучах пробравшегося из окна солнца, темные глаза казались еще ярче и красивее. — Вам нравится? — Да. — И подумав, все же спросил, хотя и без того не сомневался: — А вам? Она кивнула, улыбнулась ласково, и Цзинь Цзысюань невольно порадовался, что предложил попробовать когда-то увиденное в книжке. Захотелось поцеловать ее, и он не стал себя в этом сдерживать: целовал и трогал ее везде, куда мог дотянуться, пока она брала его так, как он должен был брать ее — теперь об этом все равно не получалось забыть, тело, которое он обнимал, было легким и совершенно точно женским, но, кажется, он уже успел свыкнуться с этой мыслью. Судя по прорывавшимся между поцелуями вздохам, деве Цзян это приносило не меньше удовольствия, чем ему. Не останавливаясь, она просунула руку между ними, обхватила его член. Дрочила она неловко, неопытно, явно в первый раз, и Цзинь Цзысюань испытывал нежность к ней, счастье от того, что она решилась сделать это для него. Сияющий пик, когда Цзинь Цзысюань наконец его достиг, был самым лучшим и ярким в его жизни. Придя в себя, он вытянул из-под себя одеяло и лег поудобнее рядом с уютно свернувшейся у него под боком девой Цзян. Внутри немного тянуло, но тоже скорее напоминая о недавнем удовольствии, чем всерьез. Пришло в голову, что он мог бы задержаться в Пристани Лотоса на несколько дней, вряд ли дева Цзян будет против, а, значит, не будет возражать и Цзян Ваньинь. Некоторые из перьев были слегка помяты. Наверное, не стоило все-таки ложиться на хвост. В другое время это его обеспокоило бы гораздо сильнее. Выбрав небольшое перо там, где они росли погуще, Цзинь Цзысюань стиснул зубы и коротким рывком незаметно выдернул его. — Дева Цзян, это вам. Выпало, как и говорил. И он был прав: ради ее благодарной улыбки и сияющего взгляда пера было совсем не жаль.