Истории из жизни благородных заклинателей

В пещере по ночам было холодно. Наверняка холоднее чем в тех шатрах, которые они расставили ниже по склону, выбрав более-менее ровный и безопасный участок, расположенный достаточно высоко, чтобы скопившаяся у подножья гор темная энергия не могла навредить людям. Вэй Усянь не особо понимал, почему Вэнь Цин с Вэнь Нином решили оставаться здесь с ним, но в целом был даже рад. Первую ночь они просто спали, прижавшись друг к другу под наваленными сверху одеялами, чтобы было теплее. На вторую начали греться иначе. — Ты не чувствуешь, но изменения не только внешние, ци влияет и на контроль. — Если Вэнь Цин и смущало то, чем они занимались, то она старалась этого не показывать. Вэй Усянь не чувствовал, но замечал у других: заклинатели все чаще ссорились, проявляли бурно чувства, которые раньше пытались сдерживать — Лань Чжань постоянно твердил, что именно так на него подействует темная энергия, но случилось наоборот; теперь ци была в этом смысле ничуть не лучше. Вэй Усянь бы хотел посмотреть, как он теряет контроль, его всегда было весело дразнить. А еще теперь заклинатели сильнее нуждались в физической близости. Цзян Чэн вот точно стал любвеобильнее. Наверное, если бы Вэй Усянь прежде не делил с ним ложе, греться теперь втроем с Вэнь Цин и Вэнь Нином ему было бы гораздо более неловко, а так почти не смущало. — Я понимаю. Лежа в темноте под одеялами он потянулся к ней, забрался руками под одежду, гладя теплую мягкую кожу. До нее с девушками он не был, ее тело казалось непривычно хрупким и легким — особенно по сравнению с Цзян Чэном. Ощущению хрупкости не мешал даже скорпионий хвост с жалом — твердый и жесткий, растущий пониже поясницы и опасно нависающий над плечом. Но под одеяло она хвост не запускала, оставляя снаружи, говорила, что он не мерзнет. И что жало у него ядовито. Вэй Усянь и без того не сомневался: видел, как она убила им одного из охранников, пока поднятые мертвецы разбирались с остальными. Хорошо все-таки, что они успели, еще немного, и было бы поздно. Вэй Усянь чуть поежился от неуютных мыслей, и ладони лежащего позади него Вэнь Нина успокаивающе погладили плечи, потянули с них одежду. Без длинных острых когтей его пальцы скользят по коже мягко, слегка щекотно. В отличие от сестры, у него отрос хвост — длинный и рыжевато-черный, как у тигра. То, что он был красивым, видно даже по оставшемуся обрубку. Вэнь Цин исцелила то, что сумела, но не все можно было исправить. Лаская и раздевая Вэнь Цин и чувствуя, как его раздевает Вэнь Нин, Вэй Усянь вспоминает: у него появился не только хвост. — А член у тебя тоже тигриный? Прошлой ночью он только чувствовал член Вэнь Нина, в темноте и под одеялом все равно бы ничего не увидел, зато утром рассмотрел внимательно: длиннее обычного и покрытый небольшими шипами — плотными, но, к счастью, не острыми. Ощущалось во время соития оно даже интересно, хотя потом наутро все внутри ныло. Но мазь, которую ему дала Вэнь Цин, решила проблему, так что Вэй Усянь был не против повторить. — Н-не совсем… — У тигра тоньше и шипы острее, — ответила за него Вэнь Цин. — Тебе бы не понравилось. — Ну а вдруг? Мне разное нравится. — Уточнять, откуда у нее такие любопытные сведения о тиграх, Вэй Усянь не стал: ингредиент не самый дешевый и не самый распространенный, но раньше он наверняка был среди ее лекарских запасов. — А вот у Цзян Чэна обычный остался. — Не совсем то, о чем я хотела знать. Вэй Усянь тихо рассмеялся. Дразнить Вэнь Цин было почти так же весело, как Лань Чжаня. Снятую с нее одежду он вытолкал за пределы одеяла, чтобы не мешалась, его одежда тоже куда-то делась, и Вэнь Нин уже прижимался к его лопаткам голой грудью, а его член тыкался между ягодиц. Холодно уже не было, но Вэй Усянь был не против погреться еще, осторожно потерся о живот Вэнь Цин приподнявшимся членом, намекая, что он готов, но она отстранилась и потянулась куда-то рукой. — Подожди немного. Тонкие пальцы раздвинули ягодицы, забрались внутрь, проталкивая неожиданно скользкую и холодную мазь, и Вэй Усянь дернулся. — Эй! Пальцы Вэнь Нина с сорванными когтями наверняка были еще слишком чувствительными, а без смазки с шипастым не совсем тигриным членом все-таки пришлось бы трудно. Вэй Усянь это понимал и собирался все сделать сам, но Вэнь Цин не стала дожидаться. — Что? Относись к этому как медицинской процедуре, мне же тебя и лечить потом, если что пойдет не так. Вряд ли что-то могло пойти всерьез не так, член Вэнь Нина не был слишком большим, да и тигры же как-то справлялись; но с Вэнь Цин было проще не спорить. Пальцы внутри двигались скупыми движениями: растягивали, добавляли еще мази, — но даже эта четкая размеренность возбуждала. Возможно, еще потому что Вэнь Нин в это время поглаживал его член и яйца. Вэй Усянь чувствовал их нетерпение и тоже хотел поскорее продолжить. Пальцы выскользнули, и теперь внутри было скользко и как-то неуютно пусто. Вэнь Нин убрал руку с его члена, снова прижался сзади. Вчера он так серьезно и неуверенно спросил, готов он и можно ли начинать, будто лекарь перед неприятным лечением, что Вэй Усянь не выдержал и рассмеялся, смутив его еще сильнее. Поэтому теперь Вэнь Нин не спрашивал. Шиповатые наросты растягивали мышцы, прежде чем оказаться внутри, тело отзывалось мурашками. Это продолжалось долго, один за другим, и скоро Вэй Усянь уже не замечал ничего, кроме движения и пульсации там, куда они входили, бегающих по спине мурашек, и все более заметного ощущения заполненности. Больно не было, но он все равно замер, пытаясь расслабиться и прислушиваясь к ощущениям. Хотелось поцеловать Вэнь Цин, чтобы отвлечься, но, кажется, ей было не до того: приподнявшись на локте, она наблюдала, как в его зад входит член Вэнь Нина. В пещере было темно, и даже заклинательского зрения не хватило бы, чтобы рассмотреть такое под чуть приподнятым одеялом, но Вэй Усянь был уверен: она все видит. — Боишься, что застрянет? — он потянул ее к себе, но она только отмахнулась. — Что порвет. Он длиннее, чем тебе кажется. Зря она пугала, теперь он тоже заметил, что даже для первого медленного толчка входит Вэнь Нин подозрительно долго, и задумался, насколько глубоко в нем он уже находился. Странно, вчера даже не обратил на это внимания. Уплотнения на члене закончились, Вэнь Нин толкнулся еще дальше, вошел до упора. В животе тянуло, и, прижав ладонь, Вэй Усянь почувствовал упирающийся в нее изнутри член. И правда, длинный. Наверное, так бы и до золотого ядра достал, если бы оно там еще было. Мысль невеселая, но Вэй Усянь вспомнил дурацкие книжки с неприличными картинками, где ядро создавали именно таким способом, и фыркнул от смеха. Если бы все было так просто и приятно, желающих стать адептами орденов было бы еще больше. Вэнь Нин снова огладил его чуть шершавыми теплыми ладонями, Вэнь Цин, видимо, убедившись, что все в порядке, легла рядом. Она забросила ногу на его бедро и чьи-то руки — кажется, все-таки Вэнь Нина, — направили член Вэй Усяня в нее. Женское тело впускало гораздо легче, чем мужское, ему не требовалось ни смазки, ни долгой подготовки. Вэнь Цин довольно вздохнула, прижалась теснее, и Вэй Усянь наконец смог поцеловать ее. Члену было горячо и тесно, внутри тоже жгло и тянуло. Можно было уже начинать двигаться, но все чего-то ждали. Зажатый между ними двумя, Вэй Усянь поерзал, попытался стиснуть член Вэнь Нина растянутыми непослушными мышцами, не переставая целовать, чуть глубже толкнулся в Вэнь Цин. И невольно напрягся, когда Вэнь Нин наконец потянул из него член обратно. Первые несколько толчков никогда не были приятными, надо было просто переждать их, пока тело привыкнет. Ритм их движению задавал Вэнь Нин: входя короткими рывками, вжимал его в Вэнь Цин, выходя — тянул за собой, будто одновременно брал и его, и ее. Вэй Усянь был не против; он целовал Вэнь Цин, ласкал ее мягкую округлую грудь с острыми сосками — ей нравилось, судя по тихим стонам, плавному покачиванию бедер. И Вэй Усяню тоже нравилось: ощущение пустоты внутри чередовалось с заполненностью, его собственный член сжимало и чуть отпускало. Члену было хорошо с самого начала, сзади становилось все лучше теперь, когда тело привыкло к проникновению, отзывалось сладкой дрожью на трущиеся изнутри о стенки шипы, зудело глубоко в животе, расслаблялась под чужими прикосновениями. От удовольствия хотелось стонать гораздо громче, чем Вэнь Цин, возможно — кричать, так чтобы эхо разносило его голос по пещере. Близости одновременно с двумя людьми было слишком много, в прошлый раз его хватило совсем ненадолго; приходилось отвлекаться, уговаривать себя продержаться подольше. Рука Вэй Усяня соскользнула по чуть влажной спине Вэнь Цин ниже, коснулась основания жала, его твердой и прохладной брони. Чуть зашуршали хитиновые пластины, где-то в темноте зашевелился хвост. — Ты его чувствуешь? — спросил он шепотом. После поцелуев голос звучал глухо, но в тишине пещеры было слышно хорошо. — Нет. Только у основания. — И, помолчав, добавила: — А Вэнь Нин свой чувствовал. Вэй Усянь потянулся рукой за спину, погладил его у основания хвоста, надавил на копчик, вжимая в себя, и Вэнь Нин жарко выдохнул в шею, замер. Но стоило убрать руку, снова задвигался в нем, даже как будто быстрее. — Простите… я уже скоро… слишком хорошо. Ну, хотя бы не он в этот раз окажется самым быстрым. Чужая ян вливалась, текла через него к Вэнь Цин: без духовных сил ее не удавалось задержать надолго, даже чувствовалась она странно. Можно было захватить, как темная тварь, но Вэй Усяню не хотелось, быть проводником ци оказалось неожиданно приятно. Пальцы Вэнь Нина впились в бедра, он толкался сильно, будто натягивая его на себя; руки Вэнь Цин легли на плечи, сжимали, пока он все чаще входил в ее тело. Они хватались крепко, то ли пытаясь удержать его, то ли удержаться самим. Было жарко и легко, немного кружилась голова, а в темноте перед глазами вспыхивали яркие огни. Болтать больше не хотелось, но и сдерживаться было сложно — так хорошо, так много разных ощущений. Он бы, наверное, все-таки закричал, но Вэнь Цин накрыла его рот губами, язык оказался внутри, и его собственный тут же потянулся к нему, трогая и дразня. И правда, не стоило будить живых и тревожить мертвых в округе сомнительными звуками из пещеры. Вэй Усянь отвлекся на поцелуи, на приятный зуд и жар уже как будто во всем теле, и слишком поздно понял, что стоило, наверное, выйти из нее до собственного сияющего пика, а не после; даже не заметил, когда и его наполнило семя Вэнь Нина. Пришел он в себя только когда почувствовал, как тот вытаскивает свой длинный член. Вэнь Цин продолжала целовать его, но медленно, неторопливо, пока его собственные руки ласкали ее внизу, и Вэй Усянь порадовался, что хоть об этом не забыл. Как и во время первого проникновения, ощущение от выходящего из него члена, растягивающего каждым новым наростом натертое кольцо мышц, длилось долго, а едва закончилось, сменилось неприятным подозрением, что из него сейчас потечет. Вэй Усянь зажался, но выбираться из нагретого уютного места под одеялами на холод пещеры не собирался, даже если это не поможет. В любом случее, кажется, от него никто этого и не ждал этого: Вэнь Цин и Вэнь Нин обнимали его с обеих сторон и уже засыпали. Прошлые дни все они были заняты установкой палаток и защитных контуров, он собрал мертвецов и выставил их охранять выход на гору. Теперь пришла пора решать, что они будут делать дальше — оставаться жить на Луаньцзан, скорее всего, было не лучшей, временной, идеей. Но пока Вэй Усяню было хорошо и тепло, и думать совсем не хотелось. Он крепче прижал к себе Вэнь Цин, и она проворчала что-то сонное; руки Вэнь Нина на талии чуть дрогнули, он поерзал сзади. Все потом, завтра.