Лунный свет

      Розария странная монахиня. Розария курит до, после, во время и вместо службы. Розария ругается как сапожник, и скрипя зубами пытается вспомнить самые простые молитвы. Розария выпивает чаще чем ходит в храм, и носит распутные одежды, не стесняясь показывать самые интимные участки своего тела. Розария пользуется огромной популярностью у мужчин в таверне, но никому не отвечает взаимностью. Розария даже под самым жарким солнцем остаётся бледной и холодной. Розария выглядит утончённо и женственно, но ни один рыцарь в таверне не смог и на миллиметр сдвинуть её руку в армреслинге. Розария странная монахиня.       Именно такой она и пришла в храм Барбатоса несколько лет назад, такой же осталась и по сей день. Никто не знает откуда и каким ветром принесло в солнечный Мондштадт, эту жуткую, холодную в обоих смыслах женщину. И никто никогда не мог добиться внятного ответа, с какой целью эта распущенная, несдержанная в своих действиях и внешности барышня пошла в монахини. Многие пытались узнать, но так и не дождавшись ответов, все один за другим оставляли безуспешные попытки. В конце концов, жителей города волновали куда более приземлённые вопросы, и новости о странной девушки, со временем утихли.       Барбара Пегг, сияющая звёздочка Мондштадта, дочь главы церкви Шеймуса Пегга, всегда была лицом храма, и его душой. Кроткая и нежная, в свои только недавно стукнувшие восемнадцать лет она успешно заменяла отца в должности, и под её добрым но чутким и строгим руководством, храм успешно выполнял свои обязанности. Ни один, даже самый суровый и прожжённый боями рыцарь, слушая проповеди и слыша пение юной девушки, не мог сдержать слёз, и ни один грешник не уходил от неё после исповеди прежним. Все кому она отпускала грехи, навсегда оставались честными людьми. Не было в Мондштадте человека, которого бы не изменила встреча с Барбарой. Барбару любили, и уважали за возможность найти подход ко всем прихожанам, и каждого поставить на путь исправления. Каждого, кроме Розарии.       Женщину не брали ни долгие часы исповедей, ни попытки приучить к церковной жизни и отринуть пронизывающие душу грехи. Розарию не мог изменить никто, и многие монахини бросали это гиблое дело. Барбара как могла боролась с отчаянием и паническими настроениями, всеми силами стараясь поставить заблудшую душу на правильную дорогу. Розария никак не реагировала. Она часто прогуливала службу, ругалась посреди хорового выступления, не упускала возможности нарваться на неприятности, и даже передвигалась по храму максимально вульгарно, виляя ягодицами и цокая острыми каблуками, в такт колыханиям груди. Порой сестрам приходилось запирать её на время самых ответственных и важных мероприятий, чтобы непристойная девушка не устроила чего скандального. Никто не мог понять зачем она так себя ведёт, и со временем попытки изменить девушку прекратились, а все сестры дружно приняли решение оставить её в покое, лишний раз не касаясь отпетой грешницы. Все, кроме Барбары.

***

      В один особенно жаркий день, перед самим праздником вина, юная настоятельница храма вышла подышать воздухом. Внутри было душно, и по случаю свободной минуты, Барбаре хотелось провести время тени, под легкими дуновениями ветра. Зайдя за угол храма, девушка медленно направилась в сторону стоявшей у стены лавки, попутно прокручивая в голове завтрашний день, и предстоящий праздник. Однако на месте заветного тенька, развалившись на лавке, сидела Розария, широко раздвинув одетые в сетчатые чулки ноги. Обычно под них она надевала колготки, темно малинового цвета, но сейчас на её ногах была лишь крупная сетка, давящая на крепкие, накачанные бедра. То что осталось от платья монахини, жалостливо болталось под порывами ветра, и вкупе с положением ног, не могло прикрыть черного нижнего белья девушки. Запрокинув голову назад, и раскинув оголённые руки, Розария курила очередную сигарету, выпуская в летний Мондштадтский воздух клубы дыма, белого как и её собственный топ, через натянутую и от чего-то мокрую ткань которого, наружу выпирали соски. От вида такой картины Барбаре оставалось лишь громко вздохнуть, и тем самым привлечь внимание потерявшей рамки приличия девушки.       -Сестра Розария, чем ты опять занимаешься, - Барбара пыталась говорить спокойно и вежливо, хотя внутри её уже распирало от скопившейся злобы, - я же тебе говорила, курить на территории храма запрещено, и почему ты в таком виде, где твои колготки, почему одежда мокрая?       Поднявшая голову Розария, спокойно докурила, и наклонившись вперед, поставила локти на колени, попутно достав новую сигарету, тут же подкуривая её.       -Не горячись ты так, а то сосудик лопнет, - голос Розарии был хриплый, и сквозь густой запах дыма, Барбара уловила нотки алкоголя, - жарко мне стало, вот и сняла колготки, а мокрая потому что водой облилась чтоб охладиться.       -Жаркая погода не повод выглядеть ещё более вульгарно, ты же девушка в конце концов, а твоё бельё сейчас очень хорошо видно.       Уткнув руки в бока, Барбара попыталась грозно нависнуть над Розарией и продолжить свои проповеди, но от выпущенной в лицо струи дыма, громко закашляла, и принялась размахивать руками, отгоняя едкое облако. Когда жжение в глазах прошло, эмоции взяли вверх, и юная настоятельница смогла лишь тихонько заплакать, вытирая кончиком рукава выступающие слезы. Нисколько не изменившая в лице Розария, всё также продолжила курить, не обращая внимания на плачущую девушку.       -Вот почему ты просто не можешь быть как все, нормальной, зачем ты всё это делаешь? - даже сквозь слёзы Барбара пыталась казаться серьёзной, но получалось откровенно плохо, а потому Розария, впервые за долгое время улыбнулась краешком губ, и не дожидаясь новых нравоучений ответила.       -А ты сегодня ночью приходи на балкон перед храмом, тогда я тебе всё расскажу.       Встав и выкинув в кусты докуренную сигарету, Розария запрокинула руки вверх. потянулась, и вальяжно побрела в сторону храма, цокая каблуками. Смотревшая ей вслед Барбара наконец оставила слёзы, и задумалась над услышанным. Ей было интересно, что такого Розария собиралась ей рассказать ночью, и для себя девушка решила, что возможно её слезы помогли достучаться до опутанной грехом души, и сегодня ночью, Розария откроется ей. Стряхнув с подола платья прилетевший пепел, настоятельница поспешила в сторону храма, совсем забыв о том что собиралась немного отдохнуть. На ночь библиотеку храма было положено запирать, и девушке хотелось найти самые душевные и добрые книги, с помощью которых сегодня ночью, она надеялась растопить сердце Розарии, и закрепить её становление на верный путь. Барбара не сомневалась, сегодня ночью ей удастся спасти и эту, отвергнутую всеми заблудшую душу.

***

      Когда закончившая все приготовления Барбара вышла на улицу, уже успело стемнеть. Розария, как и обещала, стояла на балконе перед храмом, оперившись руками об перила. В ночном небе сияли звёзды, и над спящим городом медленно проплывал белый диск луны. Под её светом кожа женщины казалось стала совсем белой, но Барбара была рада тому что та сдержала первую часть своего обещания. Она была тут, и наверное, сейчас они смогут поговорить и разрешить свои споры. Постояв на пороге храма несколько секунд, и набравшись уверенности перед долгой работой, Барбара наконец зашагала вперёд, к стоящей спиной к ней женщине. По голой спине Розарии мягко ползали лучи лунного света, и стоило монахине приблизиться, как мышцы заметно напряглись, дрогнув в районе лопаток. Достав молитвенную книгу, Барбара остановилась в нескольких шагах от застывшей девушки.       -Сестра Розария, я рада что ты пришла, о чём ты хотела со мной...       Договорить ей не дали крылья, резко выросшие из голой спины Розарии. Чёрные и кожистые, как у летучей мыши, они резко расправились с сильным порывом морозного ветра, от которого миниатюрная Барбара не устояла на ногах, и выронив книгу упала, приземлившись на брусчатку. Розария развернулась также резко как и выпустила крылья, мертвенно бледная в лучах луны. Перчатки на руках с треском разорвались, выпуская длинные чёрные когти. Яркие красные глаза, цвета свежей крови, горели нечеловеческой страстью и желанием убийства, а рот растянулся в широкой, безумной улыбке. В свете луны блеснули острые клыки, и яркий красный язык облизал тонкие, мертвенно белые губы.       Барбара не успела закричать, когда вампирша схватила её под руки, и резко оторвавшись от земли, опустилась на крышу храма. Швырнув перед собой свою жертву, Розария засмеялась самым безумным смехом который Барбара только слышала. От сильного удара о крышу, монахиня разбила нос, и по её лицу стекала кровь, капая на холодную каменную поверхность. Перевернувшись на спину, девушка с ужасом увидела стоящую перед ней вампиршу, раскинувшую руки в сторону, и смотрящую на неё глазами полными жажды и предвкушения скорой добычи.       -Ты и представить не можешь как долго я этого ждала, - от хриплого голоса вампирши кожу покрыла россыпь мурашек, - я так долго терпела, и вот наконец, я смогу тебя сожрать.       -Ро-зария? - сквозь ком в горле шептала Барбара.       -Твоя мать и тот рыцарь долго охотились на меня, надеюсь она не будет против того что я полакомлюсь её дочерью? - в хищной улыбке Розария вновь обнажила пару длинных клыков.       Глаза Барбары жгло, и дрожащая от страха девушка тихо заплакала, пытаясь найти силы для слов. Розария медленно шла к ней, смакуя её страх и играючи крутила нож в руках, растягивая прелюдию перед скорым ужином.       -Так ты, вампир? - сквозь слезы голос Барбары звучал крайне жалобно, заставляя Розарию ухмыляться ещё сильнее.       -Именно, а что? - нож в занесённой для удара руке блеснул в свете звёзд, - тебе какая-то большая разница кто будет тебя убивать?       -Прости меня, - тихий шёпот Барбары остановил летящее лезвие.       -Чего это ты? - с явным непониманием, вампирша убрала лезвие, и решила выслушать последние слова жертвы.       Вместо того чтобы умолять о пощаде, Барбара резко разрыдалась, и кинулась вперёд. Застигнутая в врасплох Розария попыталась отскочить назад, но внезапно остановилась почувствовав как руки Барбары охватывают её талию, а лицо утыкается в грудь. Это не было похоже на захват, Розария поняла это сразу, но таком случае оставалось только одно. Объятия. Барбара обнимала её, и надрывно рыдала уткнувшись лицом в грудь. Резко подскочив и сбросив с себя повисшую на ней девушку, Розария, с нескрываемым шоком смотрела в глаза упавшей на колени Барбаре.       -Чего обниматься полезла, думаешь тебя это спасёт?       -Прости меня, умоляю прости, если бы я знала что ты вампир, то никогда бы так с тобой не поступила, - крик Барбары выбил Розарию из колеи, и оставил стоять в глубоком непонимании.       -О чём ты мать твою говоришь? - женщина пыталась выдавить из себя хоть какие то слова, ища округлившими глазами ответы.       -Прости за то что заставляла тебя ходить на службу, что заставляла читать молитвы, что из-за меня ты была вынуждена терпеть всю эту боль которую приносят тебе святые символы. Прости меня за всё это, - кричащая Барбара упала лицом к ногам Розарии, обхватывая её туфли и нашёптывая слова прощения.       Розария стояла в полном шоке от случившегося. Ступор не давал ей двинуться и унять плачущую в ногах девушку, а все мысли казалось разом испарились, и в голове с гулким эхом разносилось только что услышанное. Барбара просила у неё прощения. У вампирши что сама пришла в церковь с целью её убить. От осознания этого у Розарии подкосились ноги, и упав на колени, она почувствовав как Барбара вновь обнимает её. Горячие слёзы капали на холодную кожу, когда рыдающая девушка висела на её шее, и продолжала умолять простить её, но Розария не слышала её просьб, пытаясь переварить происходящую ситуацию.       -Скажи, чем я могу заслужить твоё прощение? - отпрянувшая от шеи девушки Барбара, смотрела в яркие алые глаза вампирши, - что я могу для тебя сделать.       Внезапно небо разовралось яркими вспышками света. Барбара подняла голову, на секунду глянув за плечо Розарии, и тут же вновь посмотрела в шокированные алые глаза. Десятки фейерверков усыпали Мондштадтское небо ярким заревом красок, от свет которых лицо Барбары казалось стало ещё милее и нежнее. В больших голубых глазах, полных слёз, сияли вспышки огней за спиной вампирши, неотрывно смотрящей на стекавшие по румяным щекам слёзы.       -Умоляю, позволь помочь тебе, - вновь обнимая женщину шептала монахиня.       Розария не нашлась с ответом, её слова так и застыли в горле. Мир перевернулся наизнанку, и она впервые за долгие годы все её мысленные установки пошатнулись, разрушенные исходившей от Барбарой энергией. В её объятиях помимо искреннего сожаления, чувствовалась забота, чувство которое Розария никогда до этого не испытывала. Эту молодую монахиню не пугала нависшая над ней угроза смерти, и стоя перед её лицом, единственное о чем она думала, это то какую боль она по незнанию причиняла своей убийце. В пустом сердце вампирши защемило от странного чувства, отличного от желания убийства и крови. Мягкое и нежное, оно пробивалось сквозь окружающий холод, и приносило с собой странное тепло, от которого впервые за всю жизнь, из глаз Розарии потекли слёзы.       Не осознавая своих действий, Розария подняла висевшие до этого безвольными плетями руки, и обняла Барбару. Осторожно укрывая девушку кожаными крыльями, вампирша старалась не задеть ту острыми костяными выростами на краях. Слегка дрогнувшая от холодных прикосновений монахиня, медленно подняла голову, и их взгляды пересеклись. В мокрых от слёз глазах девушки, вампирша увидела слабые нотки радости, от которых она не контролируя свои действия, двинулась вперёд, соприкасаясь губами с монахиней. Рот обдало исходившим от живого тела теплом, а язык дрогнул от попавшей на него крови. Отпрянув назад, Розария блеснула покрасневшими губами, и опустив взгляд, увидела как девушка осторожно касается её груди. Барбара поспешила было убрать руку, но женщина её остановила, не давая отпрянуть назад.       Барбара не успела опомниться, как вампирша снова поцеловала её холодными губами. Не смотря на исходящий от вампирши мороз, в свете угасающих за спиной фейерверков она казалась такой живой и нежной, что монахиня не решалась прервать её. Когти на пальцах Розарии медленно втянулись назад, и тонкие пальцы аккуратно убрали оставшиеся слёзы под глазами девушки. Холодная ладонь погладила тёплую розовую щеку, а красные глаза казалось на секунду стали живыми, стоило вампирше прикоснуться к Барбаре. Опуская руку всё ниже, Розария остановила её в районе груди монахини, нежно поглаживая её платье, и неотрывно смотря в голубые глаза. С губ хотели сорваться слова просьбы, но поднесшая палец к губам Барбара остановила женщину.       Поняв свою собеседницу без слов, Барбара отползла назад, и сев на подол платья, позволила Розарии привстать. Наклонившись перед девушкой, вампирша осторожно взяла монахиню за ногу, вновь шокированная нежностью, на этот раз теплом исходящими от белых колготок надетых на тонких девичьих ножках. Осторожно развязывая ремешки, Розария сняла с Барбары туфли, и отложив их в сторону, ещё раз посмотрела в большие голубые глаза, словно спрашивая «Ты действительно этого хочешь?». Ответом ей служил короткий кивок девушки, вновь понявшей всё без слов.       Розария не смогла позволить себе разорвать колготки Барбары, слишком те были нежными и тёплыми, потому пришлось их аккуратно снимать, чувствуя как тело девушки вздрагивает каждый раз когда холодные руки касаться её кожи. Закончив с колготками, Розария запрокинула вверх подол платья монахини, и развела в стороны ноги сидевшей перед ней Барбары. От осознания ситуации, лицо монахини покрылось краснотой смущения, но глаза четко дали понять, что Розария может продолжать.       Стеснительная и нежная, чистая в каждом своём деле и помысле, Барбара возбуждала вампиршу всё сильнее. Когда Розария холодными пальцы залезла под трусы монахини, и осторожно потянули их на себя, девушка задрожала, тихо но резко выдохнув. Женщина понимала, это от того что кожа её по человеческим меркам, казалась очень холодной. Стянув белые кружевные трусы, женщина наклонилась к сидевшей Барбаре, и вновь поцеловала её. Ответом служили охватившие шею руки, и тихий стон висящей на ней девушки, когда холодные пальцы Розарии, осторожно провели по её половым губам, задержались на клиторе, и прошли по лобку.       Отпрянув от нежного девичьего лица, Розария страстно поцеловала девушку в шею, затем спустилась ниже, оставляя засос уже на открытом плече. Барбара не сопротивлялась, и казалось даже получала удовольствие от холодных губ вампирши. Спускаясь всё ниже, Розария осторожно поцеловала девушку в голый лобок, заставив монахиню втянуть живот. От Барбары пахло девственницей, и какой-то непередаваемой чистотой души и тела, из-за чего Розария не смогла сдержать глубокого вздоха, перед тем как оставить следующий поцелуй уже на клиторе. От холодных губ вампирши, девушка тихо запищала, а плоский худой живот под задранным платьем, втянулся ещё сильнее.       Лизала Розария осторожно и медленно, смакуя каждое мгновение и каждый стон лежавшей девушки. Барбара стонала тихо, прикрывая рот рукой и закрывая глаза, словно боясь что их могу услышать. Было видно что ей не хватает раскрепощенности, и Розария постепенно начала ускоряться, работая языком всё активнее, помогая себе пальцами. Тихие пищащие стоны Барбары и запах нежной девственницы возбуждали Розарию как ничто до этого. Язык вампирши ускорился ещё сильнее, быстрыми движениями переходя между половыми губами, а пальцы ускоренно массировали клитор, постепенно спускаясь чуть ниже.       Ладошка Барбары стянула с головы вампирши подобие апостольника, и зарылась в короткие волосы. Почувствовав это, Розария аккуратно ввела язык внутрь девушки, и стала резко шевелить им. Тонкие пальцы схватили короткие пряди волос, и Барбара легонько заёрзала, словно пыталась вырваться, но Розария крепко удерживала её за ногу. Обхватив указательным и безымянным пальцами набухший клитор, а средний поместив сверху Розария мягко надавила, ощущая как живот девушки напрягся ещё больше. Вылезая наружу свернутый трубочкой язык, нежно прошелся к клитору, и достигнув его, задергался в стороны. Убрав руку назад, Розария отпустила ногу девушки, и резко прервавшись, выпрямилась сидя на коленях, перед тяжело дышавшей монахиней.       -Умоляю, не останавливайся, пожалуйста, - сквозь тяжелые вздохи прерывисто просила Барбара.       Поглаживая гладкий, с проступившими капельками пота лобок девушки своей холодной ладонью, Розария нежными движениями стала массировать Барбаре клитор. Средний и указательный палец быстро терлись с двух сторон, опускаясь всё ниже и ниже намереваясь войти внутрь девственницы. Вторую же руку, женщина скрыла под обрывками своего собственного платья, и оттянув черные намокшие трусы в сторону вошла в себя средним и безымянным пальцем. От быстрых движений ладони, крыша наполнилась хлюпающим звуком.       Массируя клитор монахини пальцами, Розария все ускорялась. Перед тем как войти пальцами внутрь и лишить Барбару девственности, вампирша посмотрела ей в глаза. В ярких голубых глазах Барбары, горела невиданная ранее Розарией страсть и увидев пробивавшуюся сквозь наслаждение уверенность, вампирша осторожно ввела средний палец внутрь девушки.       Когда холодный палец Розарии вошёл во влагалище Барбары, девушка закрыв глаза громко застонала, уже не пытаясь скрыть своих чувств. Запрокинутые назад руки хватались тонкими пальцами за крышу, и медленно скользили по ней. Вынув наружу палец, Розария слизала с него кровь, и медленно ввела обратно, принявшись водить его взад вперед. Затем к нему присоединился безымянный, и работая двумя пальцами, Розария принялась мастурбировать лежащей перед ней девушке. От двух пальцев внутри себя, Барбара вскрикнула так громко, что Розария и сама заволновалась что их могут услышать. Но от сладких вздохов и стонов Барбары, было так приятно ушам, что вампирше было плевать, заметят их или нет. Орудуя пальцами внутри девушки, Розария вынула из себя пальцы левой руки, и облизав их схватила свою грудь, разрывая белый топ выпущенными когтями. Соски вампирши набухли, крылья за спиной быстро дёргались, а большая упругая грудь проминалась под обхватившей её ладонью.       Хлюпающие звуки пальцев внутри Барбары заводили Розарию сильнее с каждой секундой. Стонущая в такт движениям руки монахиня, лёжа на спине извивалась как змея, безуспешно пытаясь заглушить свои вздохи рукавом платья. От намокшей вагины разлетались брызги, оставляя мокрые следу на подолах платья и каменной крыше. Изгибая пальцы внутри девушки, вампирша быстро двигала рукой, удерживая коленом ноги Барбары в раздвинутом положении. Шляпка монахини давно слетела с её головы, и сейчас лежала где-то внизу у стены храма, а два длинных хвостика начали распускаться.       Оставив грудь в покое, Розария резким движением порвала свои трусы. Откинув оставшиеся тряпки в сторону, и резко двигаясь вперед, вампирша залезла сверху на ногу Барбары, став быстро тереться об неё. К сочным хлюпающим звукам мокрой монахини, добавились тихие хриплые стоны Розарии, а большие груди затряслись от быстрых движений взад вперёд. Короткие волосы на лобке вампирши щекотали девичью ногу, и от этого чувства Барбара застонала ещё больше. Вид стонущей снизу монахини, и ощущение своих пальцев внутри её теплого тела, заставляли вампиршу тереться всё быстрее, и всё глубже входить в неё, громко хлопая крыльями.       Вынув пальцы из намокшей девушки, Розария перебралась чуть ближе. Подняв вверх левую ногу Барбары и закинув её на своë плечо, вампирша резкими движениями затерлась об её половые губы своими, начав стонать ещё громче, перекрывая хриплыми стонами писк Барбары. Когда они коснулись друг друга половыми губами, обеих обдало непередаваемым чувством страсти. Теплая и холодная, они возбуждали друг друга одиноково сильно.       Синхронно раздавались в ночной тишине хриплые стоны Розарии и тяжелые натужные стоны Барбары. Вампирша ускорялась всё быстрее, чувствуя как девушка начинает чаще елозить и сильнее вытягиваться. Барбара не осталась в в стороне, и впервые попыталась взять инициативу, начав тереться в унисон с Розарией. Её потуги были забавными и неуклюжими, но процесс ускорился. Грудь Розарии тихо билась о задранную ногу монахини, и вампирша нежно поцеловала стопу девушки, заставив ту сжаться и дернуться.       Когда оргазм начал приближаться к Барбаре, девушка лежа на боку схватила Розарию за руку, давая понять о том что скоро кончит. Чувствуя это, вампирша начала тереться ещё быстрее, свободной рукой сильнее сжимая тонкую ногу девушки, поглаживая её с внешней стороны бедра, и касаясь ладонью мягких ягодиц. Их пальцы нежно переплелись, а ладони касались друг друга. Когда Барбара кончила, тонкая теплая струя обдала Розарию снизу, и от этого чувства, Розария громко прохрипела, опускаясь на спину. Отползая назад, от тяжело дышавшей монахини, вампирша запустила пальцы внутрь себя, начав быстро мастурбировать.       С громким хлюпаньем пальцы резко входили и выходили, и брызги разлетались в стороны. Запрокинув вторую руку за спину, Розария царапала когтями каменную поверхность, оставляя длинные борозды на крыше храма, крошила пальцами черепицу, тяжело вдыхала, выпуская наружу струйки холодного воздуха. Оргазм настигал и её, и женщина замолчала на мгновение, втянув живот внутрь. Вытянувшись словно струна небесной лиры, вампирша в последний раз тяжело вдохнула. Когда же громко застонав резким выдохом Розария также кончила струёй, та попала на лежавшую перед ней Барбару.       Струя заливала платье монахини, и обе тяжело дышавшие девушки, смотрели в полное звезд ночное небо, лежа напротив друг друга с раздвинутыми ногами. Обе мокрые от пота, они не спешили вставать, касаясь друг друга ногами. И вновь ночную темноту разорвал яркий свет фейерверков, ослепляя Розарию, и заставляя прикрыть глаза крылом. За городом раздались громкие крики радости, и вампирша тихо выругалась, поднимаясь на локтях. Яркие вспышки она не любила, но в цветном свете фейерверков, лежавшая перед ней Барбара казалась еще более милой и привлекательной. Тихо поднявшись, монахиня без слов поползла на четвереньках в сторону вампирши.       Когда Барбара ложилась на её голую грудь, Розария на секунду заметила слёзы, текущие из больших голубых глаз. И действительно, стоило девичьей щеке уткнуться в холодную и мягкую как снег грудь, Розарию тут же обдало легким теплом. Ничего не говоря в ответ на удивлённый взгляд, Барбара молча смотрела в алые глаза женщины, и в её собственных глазах читалась благодарность. Она была счастлива, и Розария это поняла. Обнимая юную монахиню, вампирша нежно поцеловала свою девочку в лоб, и положив руку под голову, тихо глядела в сияющее звездами ночное небо, слушая как её малышка засыпает. Барбара странная монахиня. Разом совершив три греха, занявшись сексом, с девушкой, да ещё и с вампиршей, она смогла так легко и быстро заснуть, как будто это и не было для неё никаким грехом.       Лежали они долго, так долго что уже наступил рассвет. Чтобы девушка не проснулась от ярких лучей солнца, вампирша осторожно, стараясь не разбудить, укрыла её своими крыльями. Ей было больно, кожу сильно жгло, и она понимала что скоро её крылья начнут тлеть. Ну и пусть тлеют, главное что её монахиня сможет поспать ещё немного после бурной ночи. Барбара тихо сопела как котёнок, сквозь сон улыбаясь самой милой улыбкой на свете и Розария не удержалась от того чтобы тихонько погладить её светлые волосы.       Она и сама не знала, откуда в ней за ночь возникло столько привязанности к этой маленькой девушке. Не знала, и не хотела знать, ей было неважно, главное что они наконец нашли друг друга, и даже крыльев не было жалко ради неё. В конце концов никто не мешал Розарии через пару дней уйти ночью за пределы города, поймать случайного прохожего и напиться крови для регенерации крыльев. Разве только её личная монахиня не одобрила бы. Но она точно что-нибудь придумает, в этом Розария не сомневалась.

***

      На следующий день Розария пропала из города. Никто кроме Барбары не знал куда ушла странная женщина, и только настоятельница храма Барбатоса знала, что вернувшаяся с охоты хищница ждёт захода солнца. Сидя на балке под крышей храма, Розария слушала пение церковного хора, и когда запела её Барбара, не смогла сдержаться, начав мастурбировать прямо под крышей. После окончания службы, когда сёстры разошлись по своим кельям, Барбара осталась одна в храме. Тихие шаги эхом разнеслись по пустому залу, когда хлопнув новыми крыльями, Розария плавно спустилась с балки, приземляясь за спиной любимой. Ничего не говоря друг другу, девушки тихо обнялись направляясь к церковному алтарю. Им сегодня снова предстояла долгая и бурная ночь.       Никто так и не узнал, что той ночью тишину храма нарушали тихие стоны сидящей на алтаре Барбары, и хлюпанье когда Розария вставив внутрь девушки пальцы, снова довела настоятельницу до оргазма. Никто не узнал и чем они занимались в библиотеке, и на кухне, и во дворе. О том как висящая под потолком словно летучая мышь Розария, лизала своей любимой, придерживая её руками и крыльями. О том как Барбара в первый раз пробовала отлизать Розарии, как она неумело пыталась но вампирша всё равно кончила от её умилительных попыток.       Никто не знал, что такие разные днём, каждую ночь они становились страстными любовницами. Что никогда не спящая по ночам Розария, каждое утро целует возлюбленную в лоб, завязывает её хвостики и надевает на тонкие ножки так полюбившиеся вампирше белые колготки. И что милая звёздочка Барбара уже не такая невинная как раньше.       Розария странная вампирша. Розария усердно молиться в храме, глядя в глаза влюбленной в неё монахини. Розария испытывает боли от света, но всё равно гуляет днём, ходя за покупками с Барбарой, под удивленный взгляды толпы. Розария учит молитвы, и старается терпеть святые символы, чтобы не навлечь на Барбару проблем. Розария не любит людскую еду, но съедает до последней крошки всё что приготовит Барбара. Розария странная вампирша.       Но для неё это не важно. Впервые за свою долгую жизнь, Розария наконец-то не только влюблена, но ещё и любима. А большего, ей и не надо.