Они все не те

Они покинули пожарную станцию. Солнце уже поднялось над холмами, но жара ещё не стала невыносимой. Эбби перекинула лямку портфеля через плечо и оглянулась на здание, которое служило им убежищем на ночь. Оно выглядело почти безобидным в утреннем свете — просто старое здание с облупившейся краской и выбитыми окнами. — Ты чего застряла? — окликнул её Майк, уже успевший отойти на несколько метров. — Ничего, — сказала она, догоняя его. — Просто думаю, что нам повезло. — Повезло? — переспросил он, приподнимая бровь. — Ты называешь это везением? Вчера мы едва не сдохли в коллекторе. — Мы выжили, — сказала она. — Это уже везение. Майк хмыкнул, но ничего не ответил. Алан шёл впереди, сверяясь с картой. Он то и дело останавливался, осматривал местность и снова двигался дальше. — Мы пойдём по старой дороге, — сказал он, не оборачиваясь. — Она ведёт прямо к Авалону. Если повезёт, доберёмся через пару часов. — А если не повезёт? — спросил Майк. — Тогда будем стрелять, — ответил Алан, и в его голосе не было ни капли юмора. Они шли по дороге, которая вилась через холмы. Слева от них простирался лес, справа — редкие кустарники и сухая трава. Вокруг было тихо — только ветер шелестел в листьях и где-то далеко кричали птицы. Эбби чувствовала, как напряжение постепенно отпускает её, но она знала, что тишина в этом мире часто бывает обманчивой. Они прошли мимо старого отеля, который виднелся на холме. Он выглядел заброшенным, и они решили не рисковать, просто пройти мимо. Но на полпути Эбби остановилась. Она услышала звук — тихий, хриплый, похожий на дыхание. Она подняла руку, и группа замерла. Майк тоже услышал, его лицо стало серьёзным. — Собаки, — сказал он, и в его голосе не было страха, только сосредоточенность. Из кустов вышли две твари. Они были тощими, почти скелетами, с бледной, потрескавшейся кожей. Шерсть висела клочьями, а из пасти свисали длинные нити мицелия. Они не лаяли. Они просто стояли и смотрели. — Не беги, — прошептал Алан, медленно поднимая оружие. Он выстрелил первым, и одна из собак упала. Вторая рванула в сторону, исчезнув за деревьями, но Майк уже был готов. Он достал нож и, не дожидаясь, пока она выскочит, метнул его прямо в шею. Собака захрипела и упала замертво. — Ты мог просто застрелить её, — сказал Алан, опуская оружие. — Зачем тратить патроны, если можно использовать нож? — ответил Майк, подходя и вытаскивая нож из шеи твари. — Сэкономили пару пуль. Эбби смотрела на него, чувствуя странное уважение. Он не боялся. Он просто делал то, что нужно. — Пойдём, — сказал Алан, кивнув в сторону дороги. — У нас мало времени. Дорога до лагеря заняла ещё около часа. Они шли по старой дороге, которая вилась через холмы, и наконец впереди показались очертания Авалона. Эбби почувствовала, как усталость начинает брать своё, но она старалась не подавать виду. Когда они вошли в лагерь через ворота, Эбби почувствовала облегчение. Всё выглядело так же, как и вчера: дети бегали по территории, кто-то чинил забор, а с кухни одного из жилых домов доносился запах готовящейся еды. Но внутри неё всё ещё сидела тревога — она знала, что отдых будет недолгим. Алан сразу направился к зданию больницы, где его уже ждала Ривера. Она стояла у входа, скрестив руки на груди, и смотрела на них с тем выражением, которое означало: «Я уже знаю, что вы что-то нашли, и я хочу услышать это от вас». — Ривера, — сказал Алан, подходя к ней. — Нам нужно поговорить. — Я слушаю, — ответила она, жестом приглашая его войти. Эбби осталась стоять у входа, чувствуя, что её присутствие там не нужно. Она видела, как Алан и Ривера уходят внутрь, и слышала, как они начинают говорить о коллекторах, о гробовщике, о том, что нужно делать дальше. Она не стала вслушиваться — она знала, что решение будет принято без неё. Она отошла от больницы и направилась к старому ангару, где обычно собирались дети. Она заметила Льва и Еву, сидящих на земле с картами и разобранным автоматом между ними. Лев держал в руках какую-то деталь, а Ева показывала ему, как она крепится к остальным частям. — ...это затвор, — говорила Ева, указывая на металлическую часть. — Если он заклинит, автомат не будет работать. Нужно чистить его после каждого использования. — А если нет времени чистить? — спросил Лев, поднимая голову. — Тогда ты рискуешь, — ответила Ева. — Но лучше рискнуть и почистить, чем получить заклинивший автомат в бою. Эбби подошла ближе, но Лев не заметил её — он был слишком погружён в разборку автомата. Ева первой подняла голову и слегка толкнула Льва локтем, указывая взглядом в сторону Эбби. — Ой! — Лев подскочил, обернулся и, увидев Эбби, бросился к ней. Он крепко обнял её, уткнувшись лицом в плечо. — Ты вернулась! — сказал он, и его голос дрожал. — Я так волновался. Мне так не привычно, когда мы не вместе. — Я в порядке, — сказала Эбби, обнимая его в ответ. — Всё хорошо. — Ты не ранена? — спросил Лев, отстраняясь и осматривая её. — Нет, — сказала Эбби. — Я просто устала. Лев кивнул, но не отпускал её руку, будто боялся, что она снова исчезнет. Эбби присела рядом с ними. Лев снова взялся за автомат, но теперь он то и дело поглядывал на Эбби, будто проверяя, что та всё ещё здесь. — Ева показывает мне, как работает оружие, — сказал Лев, указывая на автомат. — Она говорит, что это важно знать. — Это важно, — подтвердила Ева, и в её голосе послышалась та особая серьёзность, которая появлялась, когда она говорила о чём-то важном. — Если ты не знаешь, как работает оружие, ты не сможешь его починить в бою. А если ты не можешь его починить, ты умрёшь. Эбби посмотрела на неё с уважением. В тринадцать лет Ева уже знала то, что некоторые взрослые не понимали всю жизнь. — Ты хороший учитель, — сказала она. — Я знаю, — ответила Ева с лёгкой усмешкой. Они посидели ещё немного, пока Лев продолжал задавать вопросы о строении автомата. Эбби смотрела на него и чувствовала, что в этом лагере у Льва есть шанс на нормальную жизнь — настолько нормальную, насколько это возможно в этом мире. — У тебя всё хорошо? — тихо спросила Эбби, когда Ева отвернулась, чтобы достать ещё одну деталь. — Да, — ответил Лев, и в его голосе была спокойная уверенность. — Мне здесь нравится. Ева — хорошая. Она не смотрит на меня как на кого-то странного. — Она сама прошла через многое, — сказала Эбби. — Она понимает. Лев кивнул, и в его глазах мелькнула та особенная искра, которая появлялась, когда он чувствовал себя в безопасности. Эбби оставила их и направилась в столовую. Она прошла мимо гаража, где увидела сцену, которая уже начинала становиться привычной. Ривера и Мия стояли у входа в ангар, и их разговор явно не был мирным. — ...я тебе уже говорила, — голос Мии звучал раздражённо. — Если твои патрульные продолжат приносить мне разбитые машины, я начну списывать их на твой счёт. — Я плачу тебе тем, что не выгоняю из лагеря, — ответила Ривера, скрестив руки на груди. — Учитывая, что ты не умеешь говорить с людьми без мата, это дорогого стоит. — Ах ты, блядь такая... — начала Мия, но её прервали. — Девочки, — раздался спокойный голос тёти Светы, которая появилась из-за угла. Она встала между ними, как между двумя кошками, и строго посмотрела сначала на Мию, потом на Риверу. — Я уже устала вас разнимать. Мия, иди поешь, у тебя руки дрожат от голода. А ты, Ривера, оставь её в покое. У тебя есть работа поважнее, чем доказывать ей, что ты умнее. Мия фыркнула, но в отличие от того, как она огрызалась на Риверу, в её голосе не было злости. Она опустила глаза и буркнула почти тихо: — Бе-бе-бе, Ты всегда её защищаешь. — Я защищаю обеих вас, — сказала тётя Света, глядя на неё с лёгкой улыбкой. — От вашей собственной глупости. А теперь иди есть. Мия послушно развернулась и пошла в столовую, не бросив ни одного грубого слова. Ривера покачала головой, но ничего не сказала — она знала, что спорить с тётей Светой бесполезно. Тётя Света вздохнула и направилась в свою сторону, оставив их разбираться с последствиями своего спектакля. Эбби вошла в столовую. Это был первый этаж Казино, просторное помещение с высокими потолками. Оно могло вместить до ста человек. Внутри было шумно, пахло едой и дымом. За длинными столами сидели люди — кто-то ел молча, кто-то тихо переговаривался. На раздаточной линии стояли тарелки с тушёными овощами, свежей рыбой и курицей. Кто-то из поваров раскладывал хлеб, а в углу стоял большой котёл с супом. Эбби взяла поднос и подошла к повару, который положил ей порцию рагу с овощами и кусок хлеба. Она села за дальний стол, подальше от других, и начала есть, чувствуя, как еда медленно возвращает ей силы. Через несколько минут рядом с ней сел Майк. Он молча поставил перед собой тарелку с едой и начал есть, не говоря ни слова. Эбби посмотрела на него, но ничего не сказала. — Ты выглядишь как труп, — наконец сказал он, не поднимая головы. — Я просто устала, — ответила она. — Я заметил, — сказал он. — Ты не та, кем была раньше. Я же вижу это. Эбби хотела возразить, но слова застряли в горле. Он был прав. Она чувствовала, что её тело больше не слушается её так, как раньше. Она была слабее, медленнее, и это пугало её сильнее, чем любые заражённые. — Я знаю, — сказала она наконец. — Я знаю. Майк посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. — Ты привыкнешь, — сказал он. — Или не привыкнешь. Но это не значит, что ты бесполезна. Она подняла на него глаза, и в её взгляде был вопрос. — Ты сильна, — сказал он. — Просто не так, как раньше. Он взял свою тарелку и встал, оставляя её одну. Он ушёл, и Эбби осталась сидеть за столом, чувствуя, как внутри неё поднимается что-то странное — не надежда, но что-то близкое к ней. Вскоре в столовую вошёл один из подчинённых Риверы — молодой парень с коротко стрижеными волосами и серьёзным лицом. Он встал в центре зала и громко произнёс: — Внимание! Всем солдатам лагеря: в 20:00 сбор в Авалоне. Будет важное сообщение. Явка обязательна. В зале повисла тишина, а затем послышался тихий гул голосов. Люди переглядывались, но никто не задавал вопросов. Парень развернулся и вышел. Эбби посмотрела на Майка, который сидел неподалёку. Он встретил её взгляд и слегка кивнул. — Пошли, — сказал он, вставая. — Послушаем, что там. Они вышли из столовой и направились в Авалон, где уже собирались люди. В центре площади стояла Ривера, а рядом с ней — Алан. Его лицо было серьёзным, и он о чём-то тихо говорил с Риверой, негромко бормоча себе под нос по-испански: — ...tiene que hacerse rápido, o perderemos la oportunidad... Когда все собрались, Ривера подняла руку, призывая к тишине. — Мы приняли решение, — сказала она, и её голос звучал твёрдо. — Коллекторы под пожарной станцией опасны. Там есть гробовщик, и мы не можем позволить ему оставаться так близко к нам. Мы отправляем группу из пятнадцати человек для зачистки. Командиром будет Алан. Алан шагнул вперёд и кивнул. Его лицо было спокойным, но в глазах чувствовалась та особенная тяжесть, которая появляется у людей, берущих на себя ответственность за чужие жизни. Эбби смотрела на него и чувствовала странную смесь уважения и тревоги. Она знала, что это только начало. После собрания Эбби вернулась в свою комнату отеля, где её уже ждал Лев. Он сидел на кровати, поджав ноги, и смотрел на Эбби с тревогой. — Ты идёшь с ними? — спросил он. — Нет, — сказала Эбби, садясь рядом. — Мне ещё рано. — А что за гробовщик? — спросил Лев. — Я слышал, как кто-то говорил об этом. Эбби задумалась на мгновение, а затем ответила: — Это новое заражённое. Оно живёт в коллекторах, роет норы и затаскивает туда жертв. Я ещё не особо понимаю, насколько оно опасно. Лев замолчал, и в его глазах мелькнула тень страха. Но он ничего не сказал — только приобнял Эбби, как будто понимая как та устала. — Всё будет хорошо, — сказала Эбби, обнимая его. — И не с таким справлялись.