Они все не те

Эбби проснулась от того, что её сердце колотилось где-то в горле. Она села на кровати, тяжело дыша, и несколько секунд не могла понять, где находится. Комната была тёмной, за окном ещё не было ни проблеска рассвета. Сон уже ускользал, но его отголоски всё ещё пульсировали в висках — размытые лица, крики и та самая темнота, из которой невозможно выбраться. Она провела ладонью по лицу и почувствовала, что лоб влажный. Холодный пот. Она встала, натянула старую футболку и босиком вышла в коридор. Ноги ступали по холодному деревянному полу, и это помогало вернуться в реальность. Дверь веранды была приоткрыта. Она вышла на улицу и остановилась, вдыхая утренний воздух. Было тихо. Так тихо, что казалось — мир замер, затаив дыхание. Ни ветра, ни криков птиц, ни далёких звуков заражённых. Только она и этот спокойный, хрупкий момент. Где-то вдалеке она заметила несколько фигур, бегущих по дороге. Солдаты. Они двигались ровно, синхронно, будто не замечая усталости. Эбби проводила их взглядом, пока они не скрылись за поворотом, и вернулась обратно в здание. Комната была приоткрыта.Лев крепко спал, свернувшись калачиком на кровати. Эбби тихо вошла, взяла с его стола старый потрёпанный блокнот и ручку, и вышла обратно. Она села на крыльце, когда небо только начинало сереть. Открыла блокнот на чистой странице и задумалась. Она помнила те дни, когда её тело было сильным. Когда она могла бежать часами, когда каждый удар был точным и смертоносным. Она не вернёт ту форму — слишком многое было потеряно. Но она могла хотя бы попытаться. Она начала писать. «Тренировки: бег по утрам, растяжка, упражнения с весом. Питание: больше белка,овощей и воды. Сон — не меньше семи часов». Она посмотрела на список и усмехнулась. Звучало как план для новобранца. Но это было лучше, чем сидеть и ждать, пока тело окончательно атрофируется. --- Час спустя она вошла в столовую. Запах еды — свежих овощей, хлеба и ягодного чая — ударил в нос. Очередь уже выстроилась, и Эбби встала в конец, терпеливо ожидая своей очереди. Впереди неё стояла женщина. Высокая, стройная, с тёмной кожей и короткими, аккуратно уложенными волосами. Когда она обернулась, её взгляд упал на Эбби, и она приподняла бровь, оглядывая её с ног до головы. — Сучка, тебя что, коза поела? — спросила она, и её голос был громким, но в нём не было злости. — Дорогуша, тебе срочно нужно зайти ко мне! Такое видеть грех, а носить — преступление. Эбби растерянно коснулась своих волос, которые после Санта-Барбары превратились в жалкое подобие причёски. — У тебя не очень реклама, эм... — пробормотала она. — Оу, меня зовут Таниша, — сказала женщина, протягивая руку. — Я недалеко от тира. Зайди ко мне, серьёзно. Я сделаю из тебя человека. — Эбби, — ответила она, пожимая руку. Таниша усмехнулась, кивнула и отвернулась к раздаче. Эбби взяла поднос и прошла вдоль линии. На выбор были овощной салат с зеленью и лёгкой заправкой, ягодный чай с мёдом, а также свежие тосты с яйцом. Эбби взяла салат, два тоста и кружку горячего чая. Еда пахла просто, но так, как пахнет дом — даже здесь, в этом мире, где домом стало старое казино на краю острова. Она села за свободный стол, отломила кусок тоста и задумалась. В Санта-Барбаре она жевала что попало — если вообще удавалось найти еду. Здесь, на Каталине, еда была простой, но её было достаточно. И это уже было много. --- После завтрака она направилась к Ривере. Врач сидела в своём кабинете с чашкой чая, когда Эбби постучала в дверь. — Заходи, — сказала Ривера, не поднимая головы. — Я знала, что ты придёшь. — Я хочу быть полезной, — сказала Эбби. — Я не могу сидеть без дела. — Поможешь тёте Свете, — сказала Ривера, наконец поднимая глаза. — Ей нужны руки. И не спорь. Эбби кивнула и вышла, но перед тем как покинуть здание, остановилась у окна. С площади она видела, как группа Алана выдвигалась из лагеря. Пятнадцать человек, вооружённых, готовых к чему-то, что могло стать их последним рейдом. Майк шёл впереди, его фигура легко узнавалась даже на расстоянии. Эбби не пошла провожать. Она просто смотрела им вслед, зная, что они вернутся. Она должна была в это верить. --- Ближе к полудню она вспомнила про Танишу. В конце концов, её волосы действительно выглядели так, будто их пережили катастрофу. Она нашла небольшое помещение возле тира, с табличкой, на которой кривыми буквами было написано: «У Таниши». Эбби зашла внутрь. Там было уютно — пахло травами, мылом и чем-то сладким. В углу стоял старый тканевый диван, на котором сидели две женщины, а третья стояла у кресла, держа в руках расчёску. Сама Таниша жестом указала Эбби на стул. Та послушно села, глядя в зеркало на своё отражение — короткие, неровные пряди торчали в разные стороны, кое-где волосы были сбриты почти под корень, а кое-где отросли на несколько сантиметров. Это была не стрижка. Это были следы плена, голода и постоянного страха. Таниша подошла сзади, положила руки ей на плечи и посмотрела на отражение Эбби в зеркале. — Тут мало вариантов, — сказала она, — но самый лучший — вот этот. — Она протянула Эбби старый потрёпанный журнал и указала на причёску пикси. — Аккуратно, женственно, и не мешает в бою. Идёт? — Дорогуша, кто это с тобой сделал? — спросила женщина, сидящая на небольшом тканевом диване, попивая что-то из кружки. Она была полновата, невысокая, с короткими чёрными волосами и весёлым взглядом. — Я жертва обстоятельств, — сказала Эбби, и в её голосе послышалась лёгкая усмешка. Таниша фыркнула и взяла в руки ножницы. — Тогда я тебя спасу, — сказала она. — Но сначала — мытьё. Она отвела Эбби в небольшой угол, где стояла раковина с тёплой водой. Таниша налила на ладонь густую, ароматную жидкость — самодельный шампунь, пахнущий травами и чем-то цитрусовым. Эбби прикрыла глаза, чувствуя, как её волосы впервые за долгое время становятся чистыми. Это было почти ритуально. Почти как возвращение. Пока Таниша мыла и наносила кондиционер, девушки на диване переговаривались между собой. — Лора, не пей так много, — сказала Таниша, не оборачиваясь. — Ты потом опять уснёшь и проспишь весь день. — Я не сплю, я отдыхаю, — ответила Лора, поднимая кружку. — Это разные вещи. Рядом с ней сидела Изабелла — молодая мулатка,волосы ее были завязаны в высокий хвост и небольшим тату в виде феникса на руке. Она молча наблюдала за каждым движением Таниши, запоминая. — Когда ты меня пустишь стричь людей?, — сказала она тихо. — Я уже давно у тебя обучаюсь. — Тут кризисная ситуация, — сказала Таниша. — В следующий раз. Третья женщина, Мэрил, сидела в углу, листая старый журнал и попивая что-то явно покрепче чая. Она была чуть старше остальных, с усталым, но добрым лицом. — Таниша, смотри, какая стрижка, — сказала она, показывая страницу. — Мне кажется, тебе бы пошло. — Мне пошло бы всё, — ответила Таниша, не оборачиваясь. — Я просто не хочу портить свою красоту лишней суетой. Эбби слушала их, и внутри неё постепенно отпускало. Здесь, в этой маленькой парикмахерской, в этом мире, где каждый день был войной, всё было так просто. Мыло, вода, смех, пустые разговоры. И это было хорошо. Когда Таниша закончила, она взяла зеркало и показала Эбби результат. Короткая, аккуратная стрижка пикси подчеркнула её скулы и открыла лицо — она выглядела не как солдат, не как жертва, а как девушка, которая начала возвращаться к себе. — Спасибо, — сказала Эбби, глядя на своё отражение. — Я обязательно найду, чем отплатить. — Отплатишь, когда будешь в порядке, — сказала Таниша, убирая инструменты. — Я не тороплюсь. Эбби вышла на улицу, чувствуя себя легче — не только физически, но и внутри. --- Она вернулась в больницу, где помогала тёте Свете, но та махнула рукой: — О, дорогая иди занимайся своими делами, я еду играть в карты с одним приятным человеком. Эбби кивнула и пошла искать место, где можно заняться. Она спросила у одного из солдат, и тот показал ей старый спортзал — небольшое помещение с железными прутьями и самодельными утяжелителями. Она толкнула дверь спортзала и остановилась на пороге. Внутри было просторно — высокие потолки, старые окна, сквозь которые пробивался тусклый свет. Пахло потом, старым металлом и пылью. В углу стояли самодельные утяжелители, кто-то сварил турник из старых труб, а на полу лежали потёртые маты. Два парня работали с мешками с песком. Ещё один качал пресс на скамье. В углу боксёрский мешок раскачивался после ударов. Все посмотрели на неё, но никто ничего не сказал. Эбби не ждала приглашения. Она прошла к свободному углу, сняла куртку и осталась в одной футболке. Она начала с разминки. Потянулась, размяла плечи, сделала несколько приседаний. Её тело откликалось тяжело — мышцы дрожали, дыхание сбивалось быстрее, чем раньше. Она чувствовала, как сильно изменилась. Как будто всё, что она нарабатывала годами, исчезло за несколько месяцев плена. Она подошла к турнику, подпрыгнула и ухватилась за перекладину. Подтянулась один раз. Второй — с трудом. На третьем руки отказали, и она повисла, тяжело дыша. — Ты давно не тренировалась, — сказал кто-то из парней, проходя мимо. В его голосе не было насмешки, только констатация факта. — Давно, — ответила она, спрыгивая на пол. Она не стала оправдываться. Она просто подошла к утяжелителям, взяла один из мешков с песком и начала делать выпады. Медленно, тяжело, но упрямо. Через час она уже не чувствовала ног. Но она продолжала. Она знала, что это только начало. Она не вернёт ту форму быстро, но она вернёт её. Хотя бы частично. --- Дверь спортзала скрипнула, и в проёме показался Лев. Он смотрел на неё с лёгкой улыбкой, засунув руки в карманы. — Я знал, что ты здесь, — сказал он, подходя ближе. — Ты сколько тут? Пойдём ужинать. Эбби опустила мешок с песком и вытерла пот со лба. — Дай мне пять минут, — сказала она. — Я только закончу подход. — Ты уже закончила, — сказал Лев, и в его голосе появилась та особенная настойчивость, которая бывает у подростков, когда они хотят добиться своего. — Пойдём. Я голоден. А ты выглядишь так, будто готова упасть. Эбби усмехнулась. Она знала, что он прав. Она подошла к нему и потрепала по голове. — Ладно. Пошли. --- Они шли в столовую через опустевший вечерний лагерь. Дети уже разошлись по домам, солдаты собирались у ворот, обсуждая завтрашний патруль. Где-то вдалеке слышался смех и звук гитары — кто-то играл у костра. Лев шёл рядом с ней, и его шаги были уверенными. За эти несколько дней он изменился. Он стал спокойнее, его плечи больше не были так напряжены. Ему нравилось здесь. Эбби видела это. — Как прошёл твой день? — спросила она, когда они подошли к столовой. — Хорошо, — сказал Лев, и в его голосе послышалась лёгкая гордость. — Ривера сказала, что завтра я могу пойти с двумя парнями в еще один патруль. По берегу. Просто посмотреть, расположение аванпостов. Эбби остановилась. Она повернулась к нему и посмотрела внимательно, без улыбки. — Опять? — Уточнила она. — Я хочу быть полезным, — сказал Лев, и его голос стал чуть тише. — Они сказали, что я могу посмотреть. Я не буду стрелять. Я просто буду рядом. Эбби помолчала. Она хотела сказать, что это опасно, что он слишком молод, что он ещё не готов. Но она видела его глаза — там горела та же искра, которая когда-то горела в ней самой. Она вздохнула. — Ладно, — сказала она. — Но ты должен быть осторожным. Слушай тех парней. Делай, что они говорят. И если что-то пойдёт не так — возвращайся. — Я знаю, — сказал Лев, и в его голосе появилась та особенная, взрослая серьёзность, которая бывает у детей, переживших слишком много. Эбби хотела сказать что-то ещё, но передумала. Она положила руку ему на плечо. — Я горжусь тобой, — сказала она. — Но я хочу, чтобы ты знал: если ты хочешь остаться здесь, тебе нужно учиться. В лагере есть школа. Я думаю важно не только владение оружием, но и базовые знания тоже важны. — Я знаю, — сказал Лев. — Я уже ходил туда. Мне понравилось. У нас на острове было что-то такое,но там больше говорили о Пророчице. — Хорошо, — сказала она, чувствуя, как внутри неё разливается странное тепло. — Тогда мы договорились. Они зашли в столовую. Там было шумно — люди разговаривали, смеялись, кто-то спорил о планах на завтра. Эбби взяла поднос и прошла вдоль раздаточной линии. На ужин был овощной суп, хлеб и что-то похожее на тушёное мясо. Она села за свободный стол, Лев напротив неё. Они ели молча, но это было хорошее молчание. Такое, которое бывает только между теми, кто не нуждается в словах. --- После ужина они направились обратно в здание, где жили. Это было старый отель, переделанное под жильё для новых выживших. Длинные коридоры, просторные комнаты. Эбби и Лев делили одну комнату на втором этаже, достаточно роскошную по тем меркам, но сейчас вся эта ненужная золотая оконтовка блекнет в реалити этого мира. Было две спальни, просторный зал и гардеробная, также санузел с каменной ванной и большим зеркалом. Эбби легла на кровать, чувствуя, как усталость разливается по телу. Лев уже спал — он свернулся калачиком, и его дыхание было ровным и тихим. Она смотрела в потолок и думала. Она думала о том, как она оказалась здесь. Как она выжила. Как ей повезло, что она вообще жива. «Это просто удача, — подумала она. — Просто удача, что я жива и здесь. Что я нашла это место. Что я не одна». Она повернула голову и посмотрела в даль комнаты где спал Лев, думала о том что было бы с ними если бы не одна сумасшедшая девчонка. Она закрыла глаза и почувствовала, как внутри неё разливается что-то странное — не надежда, но что-то близкое к ней. Что-то, что заставляло её дышать глубже. --- Конец главы 5