Влечение

      Олег сидел на пляже, придерживая себя локтями, прижатыми к песку, и гипнотизировал взглядом расстилающееся перед глазами море. Он наслаждался тёплым летним солнцем, чувствуя, как его лучи тонким слоем окутывали его голый торс, блестевший от капелек пота, словно бы укрывая от прохлады ветра, и прислушивался к тихим прибоям, довольствуясь своим одиночеством.       Слабый шорох за спиной, но полная безмятежность в сердце. Олег находился в состоянии покоя. Он чувствовал слабую энергетику того, кто находился за его спиной, и выглядел расслабленным, потому что легко узнал. Мягкая улыбка тронула лицо, когда чужие руки обвили его торс, прижавшись голой грудью к спине.       Любимый запах дорогого одеколона приятно защекотал ноздри, и Олег повернул голову, чтобы уткнуться носом в открытую шею и жадно вдохнуть.       Гладкая, упругая кожа, пульсирующая венка и дурманящий аромат. Олега откровенно вело от этих ощущений. Он чувствовал, как сладкая дрожь горячей волной накрывала всё тело, с ног до головы покрывая мурашками, и испытывал почти что болезненное возбуждение. Его желание вцепиться в волосы на затылке и потянуть за них вниз, открывая полный доступ к беззащитной шее, было столь же велико, как и желание закатить глаза и запрокинуть голову, позволяя делать с собой всё и даже больше.       — Олег, — томный шёпот сопровождался лёгким касанием губ ушной раковины, — Олежа…       До боли в сердце знакомый голос, до дрожи в пальцах любимый тембр…       — Дима, — выстонал родное имя Олег, с радостью смакуя это имя на языке.       Так волнительно и так приятно было ощущать на себе эти тёплые пальцы, трогать их, переплетать со своими и направлять ниже, ниже, ниже…       — Достал!       Один точный удар подушкой по лицу и всё – прощайте грёзы, вы были слишком хороши, чтобы быть правдой.       — Сколько можно стонать его имя, — негодовал Саша, избивая Олега подушкой после каждого слова, — спать невозможно под твои завывания! Тебе сколько лет, чтобы мокрые сны видеть, как первый раз влюбился, Ей-Богу.       Олег, может, и смутился бы, стыдливо извинился и убежал в ванную смывать с себя все следы позора, если бы только не его злость на брата за своё неудовлетворённое состояние.       — Ты сорвал мне такой ахуенный сон, чтоб тебя! — возмутился Олег и ударил брата по бедру уже своей подушкой.       Саша посмотрел на своего обнаглевшего брата с театральным удивлением, широко разинув рот, и снова обрушил на него серию ударов.       — Ты совесть свою обронил по возвращении в реальность или что?       Они ещё долго препирались, дурачились и бились подушками, пока в конце концов Олег не сдался и не выскочил с постели, чтобы пойти в душ.       — И не дрочи там! — весело крикнул Саша вслед уходящему брату.       Олег саркастично улыбнулся и показал ему средний палец перед тем, как выйти из комнаты под его громкий хохот.

×××

      Отяжелевшие веки наотрез отказывались подчиняться, совсем как тот вчерашний демон, чуть было не утянувший его за собой в преисподнюю. Благо, ему хватило энергии не допустить этого.       — Очнулся? — догадался Гецати, заметив движения полуприкрытых глаз.       — Очнулся, — подтвердил охрипшим голосом Дима и попытался привстать.       — Да погоди ты, — непривычно мягко приструнил его Гецати, — чуть было на тот свет вчера не отправился, куда ты опять рвёшься. Дай себе время.       Дима проигнорировал попытку Константина уложить его обратно в постель и упрямо привстал на локтях, превозмогая боль, чтобы затем сесть, прижавшись к стене, и открыть глаза.       Гецати на это только вздохнул. Мальчишка был слишком упёртым. Все, кто его недооценивал, вероятно, никогда ещё так не ошибались в людях.       И да, он говорил в первую очередь о себе конкретно, ведь это именно он был тем, кто не увидел в Диме сильного соперника. Он же и стал вчера свидетелем его невероятной силы и нечеловеческой выносливости. Дима стал для него настоящим открытием.       Вот смотрел он на него сейчас, такого заспанного и потрёпанного, чуть ли не домашнего, и не мог насмотреться, настолько ему нравился его уютный вид утром. В сердце разливалось приятное тепло от мысли, что он мог бы видеть его таким всегда.       Каждое утро.       Хотелось просто повалить этот замученный комок вредности обратно на кровать и крепко-крепко заообнимать, не выпуская из рук.       — Скоро наш рейс, нужно уходить, — пробормотал себе под нос Дима, спешно выпутываясь из одеяла.       Голова ещё кружилась, во рту было сухо, как в Сахаре, спать хотелось неимоверно, усталость из тела никуда не исчезла, но надо было вставать.       Дима не хотел подводить своих коллег. В том, что он сделал выбор в ущерб своему здоровью, их вины не было. Ему не хотелось быть балластом. Он смог изгнать демона, но этого было мало, чтобы люди признали его силу. Он должен был крепко стоять на ногах, чтобы у людей не оставалось сомнений.       — Стой, — Гецати перехватил его руки, не позволяя скинуть одеяло, — стоп!       «Он не из тех, кто делает себе поблажки, не так ли?»       И в этот момент мысли Константина резко уплыли по реке времени, заставляя вспомнить все те разы, когда он или любой другой человек раз за разом вторяли Диме, что он ещё слишком молод, слаб, неопытен…       «Стажёр» – пронёсся в голове набатом собственный голос.       Хотелось просто взять и пробить головой ближайшую стену.       — Послушай, — обратился он к Диме мягким тоном, — тебе нужен отдых…       Дима ожидаемо дёрнулся, предпринимая попытку встать, но Константин немедленно вернул его в прежнее положение.       — Ты потерял слишком много энергии и чуть было не пополнил ряды мёртвых, тебе категорически нельзя вставать, — объяснял он Диме чуть ли не на пальцах, разжёвывая каждое слово, — все уже были предупреждены, рейс перенесли, нет нужды переживать. Улетим завтра, а сегодня отдыхай.       — Что вы им сказали? — разволновался Дима, вероятно, боясь показаться слабым.       Гецати чуть видимо улыбнулся.       — Мы рассказали им о твоей неоценимой помощи людям.

×××

      — Что!? — во весь голос крикнул Олег. — То есть как это он упал в обморок, изгоняя демона? И никто его не остановил? Не помог? Все просто стояли и смотрели, как ему плохо?       Олег был просто в бешенстве. Он не мог мыслить здраво и уж точно не мог контролировать свои тональности.       Перед его глазами застыла картинка с Димой, чуть было не отдавшего жизнь за незнакомых людей, и выводила на эмоции, которые так и лезли из всех щелей.       — Дима единственный чернокнижник среди них, Олег, ему не могли помочь…       Олег знал это. Он всё прекрасно понимал. Но всё равно злился. Он злился на Марьяну, на Гецати, на себя, на Диму, на брата, вообще на всех, потому что это было единственное, что он сейчас мог сделать.       Он чувствовал себя таким беспомощным и бесполезным. Хотелось просто рвать и метать от безысходности. Его любимый человек находился так далеко от него, уставший и измотанный, а он даже не мог сесть в самолёт и прилететь, потому что тупо не успел бы.       — Ненавижу это чувство, — процедил он сквозь зубы и опёрся руками о стол, тяжело дыша.       Саша аккуратно зашёл ему за спину и похлопал по плечу в знак поддержки.       — Всё будет хорошо, Олежа. Он там не один. Не убивайся.

×××

      Если бы кто-нибудь когда-нибудь его спросил, как он на это согласился, Гецати ему ответил бы, что его даже не спрашивали.       — Немного наклони, нет, вниз, теперь немножечко налево, нет, стой, верни, да, вот так, — командовала Марьяна, пока Гецати с хмурым видом пытался поймать нужный ракурс, — фоткай!       И Гецати послушался: сделал несколько рандомных фотографий, любезно игнорируя кривляния девушки на камеру, и вернул телефон владелице.       — Ой, не делай такое лицо, — посмеялась Марьяна, листая получившиеся фотографии, — всё равно нам нечем заняться, пока Димка спит, а так хоть развеемся немного.       Лицо Константина не особо подходило человеку, который веселился, поэтому Марьяна решила уточнить:       — Ну, я развеюсь, а ты и дальше можешь всем миром недовольный ходить.       Константин ничего не ответил, решив, что спорить с этой женщиной – себе дороже, и просто тяжело вздохнул.       Они ещё немного погуляли по окрестностям, наслаждаясь красотой полей, и вернулись под вечер в дом.       Марьяна засела с хозяевами дома на кухне с чашкой тёплого чая, а Гецати отправился прямиком в комнату, где лежал Дима. Тот, как оказалось, всё ещё спал непробудным сном, и это не могло не радовать. Мальчишка заслуживал отдыха, как никто другой.       — Завтра будешь, как новенький, — обещал Гецати и подсел к Диме на край кровати, чтобы взять его за руку и влить свою энергию ему в ладонь.       Это будет ещё одна бессонная ночь, которую он проведёт у постели Димы, питая его тело живительной энергией.