Влечение

      После колеса обозрения Гецати предложил парням сходить вместе куда-нибудь перекусить за его счёт. Он сослался на то, что ему будет слишком одиноко есть одному, но и тут он бессовестно солгал, потому что, напротив, любил всегда тишину и уединение во время своих трапез. Просто ему хотелось сделать всё возможное, чтобы привести Диму в порядок. Хотелось убрать с его лица эту глубокую усталость. Заставить его вновь улыбаться. Он не мог подсесть к нему и взять за руку или обнять, шепча слова поддержки, как это всё время делал Олег, поэтому ничего другого не оставалось, кроме как подступаться собственными принципами и наступать себе на горло.       Олег был молод и эгоцентричен, из него энергия лилась рекой, он был готов кричать о своих чувствах, поэтому он старался всячески показывать их в открытую, оголяясь перед Димой душой и сердцем.       Оттуда и все эти мягкие касания, нежные объятия, ласковые поглаживания большим пальцем по тыльной стороне ладони, говорящие взгляды и тихие слова в висок.       Так цвёл тюльпан, так пахла молодость.       Гецати же давно уже перескочил эту фазу влюблённости: ещё тогда, в далёком прошлом, в свои юные годы, поэтому сейчас он старался делать всё молча и незаметно. Для него важен был только конечный результат, а не реакция человека на его действия.       А вот для Димы и Олега важен был сам процесс, все эти трепетные чувства, полные чистоты и невинности, которые они делили между собой через близость. В этом они были одинаковыми. В этом они друг другу подходили, как никто и никогда.       В этом выражалась их связь, в этом угадывалось единение их душ, в этом разглядывалось сплетение их судеб.       — М-м, — Дима закрыл глаза в наслаждении и втянул носом запах, исходивший от горячих блюд, вынесенных к ним на веранду, — как много здесь всего!       Глаза разбегались от широты выбора. Гецати заказал чуть ли не всё меню. И это не могло не радовать голодный желудок.       — Блин, посмотрел сейчас на всё это и понял, какой я, оказывается, голодный, — Олег смешно выпучил глаза и посмотрел на Диму, а тот, конечно, посмеялся над этим и завалился ему на плечо, широко улыбаясь.       Гецати взглянул на этого повеселевшего ребёнка и удовлетворённо кивнул себе под нос, опустив голову и спрятав улыбку.       — Давайте уже есть, — спокойно сказал Гецати с мягким выражением на лице.       И потянулся к одному из блюд, но Дима неожиданно привстал с места и перегородил ему путь к еде рукой.       — Стой!       Гецати впал в замешательство, но послушно опустил руку с вилкой, усевшись прямо.       — Всё хорошо? — забеспокоился Олег.       Он тут же, машинально, схватился за плечо Димы. Его тянуло к этому телу магнитом: его хотелось постоянно трогать, прикасаться к нему, быть ближе, теснее…       — Да-а, — протянул с улыбкой Дима, позабавившись с реакции Олега (а реакция эта ему понравилась, кстати), — просто жалко немного есть всё это вот так, сразу.       Гецати нахмурил брови в глубокой задумчивости, но губы его разъехались в улыбке. Брови Олега же вообще взлетели вверх. Дима иногда умел быть странным.       — А что же нам с едой тогда делать? Дим.       — Сфотографировать нужно сначала, — ответил Дима так, словно это было что-то само собой разумеющееся. — Красиво как-то надо поставить их, чтобы всё видно было, сверху надо заснять, помогайте.       — Так остынет же всё, пока ты ракурсы ловить будешь, — смешался Гецати.       — Да ладно, чё ты, — как-то непонятно ответил Олег и стал помогать Диме с сервировкой стола, — не успеет остыть.       — Мы быстро, — выглянул из-за своего телефона Дима и лучезарно улыбнулся.       — Ща нашаманим тут, как профи.       Гецати на это только вздохнул, смиренно покачав головой. Он терпеть не мог, когда люди начинали снимать каждый свой шаг и каждый свой вздох, но в данный момент Дима выглядел таким счастливым и расслабленным, таким по-милому сосредоточенным и очаровательным, что Гецати даже сам полез помогать ребятам.       Сделал путного он, конечно, мало, но помогал он с большим энтузиазмом, а не делал всё абы как. Дима этот его жест доброй воли оценил и был благодарен за такую участливость.       День потихоньку налаживался.

×××

      По возвращении в отель Олег ушёл к себе в номер, чтобы принять расслабляющий душ, и Дима с Костей тоже ретировались в свои номера, чтобы хорошенько отдохнуть перед перелётом.       Однако первые минут пятнадцать Дима просто ворочался в постели, не зная, как унять свою тревожность. Мысли то и дело возвращались к погибшей девушке, чьи мучительные годы он испытал на себе.       Он чувствовал холодок, пробиравший его до костей, а тело до сих пор сопротивлялось противным ощущениям чужих рук на себе. Хотелось просто вскочить, открыть окно и выпрыгнуть, лишь бы только скрыться от этих мерзких касаний, сбежать от них.       Волнение накрыло его с головой, и Дима поспешил выйти из своего номера, чтобы отправиться на поиски успокоительного.       Вот только речь шла не о лекарстве вовсе.       Дима остановился возле двери в чужой номер, набрался смелости, открыл её, зашёл внутрь и сделал глубокий вдох: лёгкий аромат свежей мяты и лимона, смешанный с нотками лаванды и розмарина, всё ещё витал в воздухе.       Этот аромат создавал ощущение прохлады и свежести. И, кроме того, имел тонкий сладковатый оттенок ванили и мускуса, который расслаблял и успокаивал.       Именно так пахли все вещи Олега, сам Олег и всё пространство вокруг него.       Этот запах укрывал и обволакивал, даря чувство защищённости и принадлежности.       Диме нравилось вдыхать носом этот запах, нравилось пропитываться им с головы до пят, как если бы его просто взяли и окунули в бочку с эфирными маслами.       Олег всё ещё находился в душе: мерные стуки воды о пол в кабине приятной мелодией ручейка доходили до слуха.       Желание подальше скрыться от ощущения чужих рук на себе прогнулось под натиском внезапного желания ощутить руки Олега на себе, и Дима этому почти удивился.       Но только «почти», потому что замечать за собой откровенное любование чужой внешностью и стройной фигурой он стал ещё давно, даже когда Олег ещё не был с ним достаточно близок.       Дима всегда был падок на красоту: эстетика человеческого тела была для него в приоритете. По этой причине он и не мог никогда оставаться верным одному партнёру. Его душа жаждала перемен.       Постоянно хотелось новых ощущений.       Вот и сейчас он полулежал на чужой кровати, оперевшись хребтом о спинку, и ждал, когда Олег выйдет из душа, чтобы недвусмысленно намекнуть ему о своей заинтересованности в близости с ним.       Олег смог бы подарить ему не только приятное наслаждение, но и долгожданный покой, укрыв его тело собой и своим запахом, стерев своими касаниями фантомные следы чужих рук, чтобы впоследствии оставить свои – настоящие.       Пальцы Димы уже подрагивали от нетерпения: хотелось поскорее прикоснуться к голой коже. Он был уверен в том, что молодое упругое тело Олега принесёт ему незабываемое удовольствие.       Признаться честно, Дима не очень любил заниматься сексом с парнями, потому что они во многом уступали женщинам, а значит и смысла выбирать из них не было, когда перед ним стелились прекрасные девушки.       Но при этом секс с парнями всегда был более запоминающимся и крышесносным. Вероятно, секрет успеха был в том, что этот секс, во-первых, был очень редким, а во-вторых, только с теми парнями, которые выглядели действительно сногсшибательно.       Вот и Олег удачно попал в список парней, которых хотелось облюбовать руками.       Вода в душе отключилась, и из ушей исчез шум. Дима почувствовал приятное волнение, когда ручка двери дёрнулась.       Олег вышел из душа в одном полотенце, обмотанном на бедре, и превысил этим все ожидания Димы по поводу его фигуры.       Торс его выглядел просто великолепно: хребет, подчёркнутый лёгким загаром, создавал идеальную линию, которая бежала вниз дорожкой от шеи до пояса. Грудь имела приятные соблазнительные формы благодаря умеренной мускулатуре. Задние мышцы были сильно выражены и подчёркивали силу и мужественность его рельефа, спинка была ровная и крепкая, как доска, а борт торса идеально подходил для объятий.       Хотелось просто взять сейчас и облизать это шикарное тело во всех местах, доступных глазу, и Олег это желание, похоже, распознал в глазах Димы, потому что заметно смутился и сделал шаг назад, застанный врасплох чужим появлением.       — Предупредил бы хоть, — неуклюже пробормотал Олег, не зная, куда деть свои руки, — и я накинул бы на себя что-нибудь.       Дима улыбнулся, как сытый кот.       — Значит хорошо, что не предупредил, — многозначительный взгляд вверх-вниз.       Олег смущённо прочистил горло и слишком резко отвернул голову к окнам, схватившись за полотенце на поясе, как за спасательный круг. Это выглядело так смешно и забавно.       В Диме проснулся какой-то первобытный голод: Олег выглядел так хорошо, он был таким красивым, таким сексуальным. Хотелось просто схватить его и усадить себе на колени, чтобы изучить его тело руками.       Каждый участок кожи на этом прекрасном теле требовал особого внимания к себе. И у Димы уже руки чесались и язык подрагивал от желания попробовать на себе роль исследователя, где Олег – новая территория с собственными тайнами и сокровищами.       — Было с парнями? — напрямую спросил Дима не в силах уже терпеть.       На долгие прелюдии в виде разговоров его уже тупо не хватало, ему хотелось поскорее перескочить на второй этап этих прелюдий, когда в ход пускались уже руки и губы.       — Не было, — ответил честно Олег, расслабившись под тяжестью чужой прямоты.       — А хочешь? — с хитринкой в голосе спросил Дима.       — Тебя хочу.       Олег смотрел на Диму неморгающим взглядом ровно три секунды, по истечении которых он резко наклонился и припал к чужим губам с особой жадностью, словно пытаясь напиться кислородом прямо из его рта.       Это стало для Димы сигналом к началу: он схватился за крепкую талию, наслаждаясь теплом раззадоренной кожи, и усадил Олега на себя верхом, пальцами вырисовывая узоры вверх по обнажённой спине и с упоением отвечая на животный поцелуй.       Похоже, не один Дима изголодался по ласке.       Красные, как спелые вишни, губы обнимались в жарком слиянии, юркие языки сплетались в мокром танце, игнорируя каждую прядку волос, попадавшую в рот, а руки то и дело сжимали плечи, бока, опускались вниз, собирая складки на полотенце, и сжимали бёдра, ягодицы.       Наконец, Дима потянулся, чтобы сдёрнуть с пояса чёртово полотенце, но Олег внезапно оторвался от его губ и сжал ткань в руке, не позволяя её с себя стянуть.       — Стой, — низким утробным голосом прошептал он в самые губы Димы.       Господи, как же он дрожал от возбуждения. Дима мог чувствовать каждое трепетное покалывание чувствительного тела Олега.       — Не надо стесняться, — сорванным голосом отозвался Дима, прерывисто дыша, — покажи мне себя, я хочу.       И Олег сдался: спрятал лицо между шеей и надплечьем, втянул носом естественный запах Димы, смешанный с запахом мыла, и позволил стянуть с себя мешающую ткань.       Его обдало лёгкой прохладой, раззодорив этим и без того заинтересованный в играх орган, сочившийся природной смазкой, и это заставило его заскулить от нетерпения.       Олег стал ёрзать под жадным взглядом Димы, желая получить к себе побольше внимания. Ему хотелось поскорее ощутить на себе эти музыкальные пальцы, скользящие вверх-вниз по всей длине…       — Какой же ты идеальный, — восхищённый вздох Димы послал приятную дрожь вверх по позвоночнику Олега. — Я готов любоваться тобой день и ночь, хоть сейчас иди и в музей сдавай.       Член Олега заинтересованно дёрнулся под пронизывающим взглядом Димы и снова выпустил из своей узенькой щели капли жидкости вниз по длине всего ствола.       Дима провёл языком по нижней губе в предвкушении и обхватил ладонью чужой орган, принимаясь медленно водить по нему вверх-вниз, словно массируя.       Олег запрокинул голову и открыл рот в немом крике удовольствия. Дима облюбовал взглядом каждый участок кожи на его мощной шее, открывшейся глазу, и сглотнул вязкую жидкость на моменте столкновения с подрагивающим кадыком. Искусство.       — Ты так сладко извиваешься, нравится?       Олег не ответил и вместо этого стал ещё активнее подмахивать бёдрами в такт движениям руки Димы. Тихий гортанный стон вырвался из его горла, когда пальцы особенно сильно сжались на его головке.       — Мне тоже нравится, — прошептал Дима с пьяной улыбкой, его глаза сейчас чем-то напоминали глаза наркомана под дозой. — Давай, детка, покажи мне, как тебе хорошо.       Олега откровенно вело от этих непристойных слов, сказанных таким приятным рычащим тоном, его заводили все эти пошлые звуки, исходившие от трения кожи к коже, ему хотелось кончить просто от мысли о том, как он полностью обнажённый и открытый сидел верхом на Диме, позволяя ему трогать себя в таких местах.       Не так он представлял себе первую близость с Димой. Не такие ему сны с ним снились. Но реальность оказалась куда лучше нелепых фантазий о мягком и податливом Диме, вжатом в матрас.       — Т-тоже… хочу, — со сбитым дыханием признался Олег, — хочу касаться тебя.       Дима растянул губы в самодовольной улыбке и поднёс руку сначала просто к лицу, мягко провёл большим пальцем по щеке, смотря с лаской прямо в глаза, но после стремительно поднялся вверх по затылку и болезненно схватил за волосы по самое основание, чтобы затем резко впечатать его безупречное лицо себе в грудь и надавить сверху, заставляя медленно заскользить носом по одежде вниз, ближе к паху.       Дима широко раздвинул ноги и чуть приподнял бёдра, прижавшись к лицу Олега.       — Сделаешь?       Как ни странно, Олег почувствовал не стыд и отвращение, а волнение и дикое желание попробовать на вкус любимого человека.       Что ж, впереди их ждала долгая ночь…

×××

      Все участники уже собрались в зале, чтобы узнать результаты. Но этот раз отличался от всех предыдущих тем, что испытание в этот раз экстрасенсы проходили уже на выбывание.       С каждой тройки по одной жертве.       — Итак, внимание на экран, — выдал Марат Башаров дежурную фразу и тоже повернулся к экрану.       В воздухе повисло напряжённое молчание: все уже знали, каким будет вердикт, ведь Дима раскрыл секрет той семейки и попал этим в немилость. И, словно в подтверждение, родственники погибшей развернули фотографию Димы, показав в камеру баллы, которые были ниже пяти.       Увидев оценки, Дима только хмыкнул, а Олег матерно выругался, закрывшись руками. Он просто не мог поверить в то, что такого сильного экстрасенса тупо слили.       — Дима, — начал было Башаров, но его прервали.       — Это несправедливо, — сказал Гецати, смотря перед собой строгим взглядом.       — Вы знаете правила, — ответил ведущий.       — Но Дима прошёл испытание! Он прекрасно со всем справился, он единственный узнал правду!       Глаза Олега были на мокром месте. Он ходил кругами, зарываясь пальцами в волосы, и запрокидывал голову, чтобы не позволить слезам скатиться вниз.       — Олег прав, — попытался помочь ребятам Саша, — его просто сливают за правду!       — Дима такой хороший экстрасенс, возможно, он один из самых сильнейших, неужели он действительно должен вот так уйти? — вмешалась в разговор Марьяна.       Марат Башаров только развёл руками.       — Увы, но правда всегда за клиентами, а правила есть правила. Дима, к сожалению, сегодня мы прощаемся с вами.       — Блять, — выругался Олег и закрыл половину лица тыльной стороной ладони, прикрыв глаза и дав этим волю слезам.       Саша тяжело вздохнул и покачал головой, Марьяна поджала губы от досады, другие тоже не выглядели довольными таким плохим и несправедливым решением.       — Я понял, — с улыбкой ответил Дима и предпринял попытку уйти, но его остановила крепкая хватка Гецати на запястье.       — По правилам проекта сегодня должно быть освобождено только одно место, не так ли? — задал неожиданный вопрос Костя.       — К чему вы клоните? — с подозрением сощурился Башаров.       Дима, словно поняв чужие намерения, попытался высвободить свою руку, но Гецати сжал его запястье лишь сильнее.       — Я столько раз добровольно отпускал твою руку, — тихо шепнул Гецати, чтобы услышать его смог только Дима, — но сегодня я буду держать эту руку до конца.       — Хотите что-то сказать, Гецати? — Марат косился на руки парней с любопытством, присущим любому опытному ведущему.       — Я хочу добровольно покинуть шоу, — все разом ахнули, включая Диму, который резко обернулся на Гецати, — вместо Дмитрия.       — Серьёзное утверждение. Вы уверены?       — Я уверен в нём, — он указал пальцем свободной руки на Диму, — а другой уверенности для ухода мне не нужно.       — Похвально, — кивнул головой Башаров. — Если это то, чего вы действительно хотите, то не смею более вас задерживать.       Получив добро, Гецати ослабил хватку на запястье Димы, выпустил его руку из своей и уверенным шагом покинул готический зал.       Стоило ему скрыться за поворотом, как Олег тут же кинулся на шею к Диме, чтобы прижать его к себе в объятии. Какое же огромное облегчение он в тот момент испытал!       Марьяна одарила этих мальчишек тёплой улыбкой и вышла следом за Гецати, чтобы догнать его у самого выхода и крикнуть в спину:       — Правильный выбор!       Гецати остановился, постоял так секунду, но затем всё же обернулся.       — Знаю.       — Судьба у каждого человека своя, но нередко судьба разделяется на ветви, как сейчас, — Марьяна чувствовала, что обязана поделиться с Гецати правдой, которую узнала ещё давно. — Благодаря выбору, сделанному тобой, мальчика впереди ждёт только светлое будущее.       — Я и сам это чувствовал, — усмехнулся Гецати мягко и по-доброму, — но спасибо, что сказала. Был рад получить подтверждение. Пускай мальчик живёт долго и счастливо.       — Будет, — уверила его Марьяна. — Ты помог ему свернуть на правильную дорогу. Теперь всё у него в жизни будет хо-ро-шо.       Они обменялись улыбками в последний раз, и Гецати, махнув рукой в знак прощания, ушёл.