Влечение

      Если бы кто-нибудь додумался заснять всё происходящее здесь на камеру и впоследствии замедлить полученное видео, то результат, вероятно, удивил бы каждого, ведь Дима, шедший впереди с камерой в руках, и Олег с Костей, шедшие следом за ним, смотрелись сейчас так, будто они только что вылезли из какого-то третьесортного романа с любовным треугольником.       То, как Олег провожал взглядом каждое мимолётное движение Димы, то, как сияли его блики, как дрожали радужки от трепета и щенячьего восторга, восхищения этими тонкими фалангами – пальцами музыканта, то, как теплела его улыбка, нагретая будто солнцем, то, как ласкал его слух этот мерный глубокий голос, даривший всегда покой и умиротворение...       Всё это можно было свободно запечатлеть на видео и использовать, как компромат.       Он смотрел на ровную осанку Димы, любовался его изящной и компактной фигурой, обтянутой модным пальто, и фантазировал о том, как они однажды сойдутся, съедутся и будут всё своё свободное время проводить в объятиях друг друга, временами снимая уютные влоги.       «Я бы обнимал его из-за спины и осыпал поцелуями шею, плечи, а он бы снимал нас на камеру, улыбался, смеялся, шутил и дурачился…»       Олег тонул в собственных грёзах – сладких, почти мучительных, находился где-то далеко за пределами реальности, прятался в своём уютном мирке для двоих и даже так не переставал искать глазами фигуру Димы, чтобы смотреть, изучать, впитывать в себя каждое его действие, каждое его слово.       Гецати же мыслил куда скромнее.       Он тоже любовался. Ему тоже нравилось то, что он видел. Дима, снимавший себя на камеру для своих фанатов, и его тоже очаровывал своим тихим мерным голосом.       Сердце его трогательно сжималось каждый раз, когда он замечал улыбку Димы. Такую чистую, добрую и искреннюю улыбку, украшавшую его и без того симпатичное лицо. Хотя, казалось бы, куда симпатичнее?       Дима был очень привлекательным парнем.       Всё в нём вызывало привыкание.       Каждая часть его тела, каждая деталь его характера пленила и не отпускала. Заседала в мыслях, пускала корни и прорастала в сердце, как огромное древо из смешанных и непонятных чувств, травящих душу, словно медленно действующий яд.       Но даже так Гецати не позволял себе лишних фантазий: он держал всё греховное и запретное под строжайшим контролем разума, как и учили его всегда родители, как учила его любимая родина, подарившая ему правильные ценности.       Дима был его погибелью, и он это знал.       Нельзя было нырять в это болото с головой. Неправильно было угождать своим бесам. Это того не стоило. Нужно было держаться.       — Покажите мне того умника, который решил, что поставить нас в одну тройку – отличная затея, — подал вдруг голос Олег.       Гецати только усмехнулся, молча согласившись с тем, что жеребьевка на этот раз вышла, откровенно говоря, неудачная.       — Парни, поздоровайтесь.       Дима подбежал к своим коллегам и встал перед ними с вытянутой рукой, фокусируя свою камеру так, чтобы позволить нужному ракурсу захватить всех троих в объектив.       При других обстоятельствах Гецати непременно отказался бы кривляться на камеру. Он просто опустил бы голову и хмурым ушёл в свой одинокий эмо уголок, однако сейчас он мог видеть, как передняя камера отражала светлую улыбку Димы и его искрящиеся радостью глаза, поэтому пришлось пересилить себя и улыбнуться.       Он чувствовал себя неловко, не знал, куда деть руки, на чём остановить свой взгляд, но всё равно послушно стоял на месте, давая себя снимать, лишь бы только Дима был доволен, лишь бы продолжил вот так сиять.       Олег же чувствовал себя в своей, так сказать, среде. Ему явно было не привыкать к объективу камеры и общению с фанатами. Он выглядел расслабленным, ему было комфортно в этой роли. И Гецати действительно испытал облегчение, ведь Диме не пришлось тянуть на себе всё в одиночку, как это обычно и бывало.       Олег и Дима шутили шутки, смеялись, вжимались друг в друга плечами, пытаясь влезть в объектив камеры, и развлекали себя и фанатов, как могли и умели.       Наблюдать за ними двумя, такими молодыми и счастливыми, было приятно. Гецати не мог не заметить, как парни подходили друг другу, словно недостающие кусочки пазла, как их энергия добротно смешивалась и образовывала совместный запах. Олег и Дима сочетались вопреки всем законам природы. И если Гецати мог как-то откреститься от своих собственных чувств к Диме, то откреститься от чувств Олега к Диме он уже не мог, потому что вот здесь он чувствовал, что это всё-таки правильно.       В этих ощущениях точно что-то было. Гецати, будучи провидцем, никогда ещё не ошибался в таких вещах. Мальчиков явно впереди ждало долгое совместное будущее.       — О, смотрите, ребят, — Дима повернул камеру, — тут парк аттракционов есть.       — Ну, парк аттракционов – это, конечно, громко сказано, — не удержался от комментария Гецати.       Дима повернул камеру обратно к себе и посмеялся над словами Константина.       — Да ладно тебе, — поправил растрепавшуюся чёлку и на радость фанатам улыбнулся, — не всё так плохо, тут даже колесо обозрения есть.       — Колесо обозрения – это ядро всех аттракционов, — выплыл Олег из-за спины Димы и поучительно кивнул на камеру.       — Согласен, — Дима повернул голову к Олегу и неосознанно пробежался взглядом по его профилю, чуть подвиснув на щетине.       «Люди и правда что-то удивительное» – подумал он, восхитившись такой простой, но такой притягательной красоте Олега.       Дима заприметил его внешность ещё тогда, при первом знакомстве по видеозвонку, ведь ему самому ради любви к себе пришлось даже прибегнуть к пластической операции и смене имиджа, пришлось заново себя строить, чтобы двигаться дальше по чистому листку, оставив позади своё прошлое, а Олег просто… родился таким.       И это действительно было большой редкостью для мужчины. Дима всегда считал женщин более привлекательными людьми, которые зачастую рождались красивыми от природы, а мужчины в его понимании были слишком несуразны.       И только один Олег смог удивить его своей простой, естественной, природной красотой.       Любоваться им было эстетически приятно.       А Дима всегда был очень падок на эстетику…       — С детства люблю аттракционы, — поделился с фанатами Дима, заставив себя оторваться от изучения чужой щетины.       — Да? — Олег чуть наклонил голову, заглядывая под чёлку Димы. — Я могу сводить тебя. Хочешь?       Дима приподнял брови и улыбнулся.       — Ещё спрашиваешь, — повернулся к Олегу и стукнул его плечом в плечо. — Можем сюда даже заглянуть: развеемся после испытания.       Олег вытянул губы трубочкой и кивнул.       — Что скажешь? — обратился он к Гецати.       — Скажу, что не люблю аттракционы, да и вообще такие места, — ответил Константин невозмутимым тоном.       — Эх, не судьба, — сказал Дима в камеру и цокнул языком, грустно улыбнувшись.       На том и порешали.

×××

      Испытание не задалось с самого начала.       Во-первых, парней даже не предупредили о том, что работать они будут исключительно вместе. От начала и до самого конца.       Во-вторых, два медиума и один чернокнижник… Дима вообще не вписывался в эту тусовку. Его методы работы отличались от того, как привыкли работать Олег и Константин. Он вот никак не мог быть с ними на одной волне.       В-третьих, родственники погибшей девушки отказывались идти на контакт, словно это не им нужно было докопаться до правды, а самим экстрасенсам делать было нечего, кроме как ехать по чужим домам и помогать.       — Я повторяю ещё раз, — терпеливо сказал Дима, умеренно жестикулируя, — мне нужно, чтобы они со мной взаимодействовали, иначе не получится ничего узнать. Понимаете?       — Я всё понимаю, — уверял его ведущий тихим шёпотом, — но они не терпят прикосновений…       — Ну а я что могу сделать? — Дима смотрел на ведущего широко раскрытыми глазами и чувствовал, как в нём поднималась волна гнева. — Как я должен работать по-вашему?       — Дим, успокойся, — попытался вклиниться в конфликт Гецати, пока не стало слишком поздно. — Давай мы с Олегом пока что сами попробуем по глазам информацию считать.       Дима фыркнул и закатил глаза, саркастично улыбнувшись.       — Ага, вперёд, а я посижу тут в углу, оценки за красивые глазки, наверное, получу.       Гецати сдержанно улыбнулся.       — Глазки, как ты выразился, — в сердце поселилось приятное волнение от мысли, что он сейчас это скажет, — действительно красивые, так почему бы и не поставить, — заметив явное недовольство Димы, он поспешил исправиться, — но ты не переживай, будет у тебя возможность показать себя – ещё не вечер. Просто подожди немного, соберись с мыслями, успокойся, не нервничай. Уверен, такой сильный экстрасенс, как ты, в конце концов придумает, что можно будет с этим сделать.       Дима простоял в одном положении ещё секунды три, смотря в глаза Гецати так, словно пытаясь отыскать в них хоть один намёк на ложь или насмешку, но видел он там лишь непоколебимую уверенность и явное уважение, поэтому быстро расслабился и кивнул.       Первые полтора часа пролетели мимо Димы со скоростью света. Он просто сидел и слушал теории и гипотезы своих коллег, душой и телом находясь будто в вакууме.       Олег говорил что-то про депрессию, нежелание жить и самоубийство, а Гецати дополнял картину словами о некой травле.       Дима прислушивался к ним краем уха и вырисовывал у себя в голове картинки, с которыми ему легче всего было бы работать. В отличие от медиумов, чернокнижникам было очень сложно работать, не касаясь своих клиентов, но при этом у них был свой, хоть и довольно опасный, но способ получения информации.       Медиумы были ограничены в своих возможностях в связи с нежеланием родственников телесно контактировать с экстрасенсами, а вот Дима мог просто взять сейчас и провести особый ритуал призыва.       И, видит Бог, ничто не укрылось бы от его зорких глаз, взгляд которых смог бы распотрошить тело и заглянуть в душу.       Клиенты сами не оставили ему выбора – необходимо было провести ритуал.       Он скрылся от чужих глаз в каком-то углу с битыми бутылками, расстелил там тонкое одеяло, достал ритуальные предметы и полоснул по своей руке ритуальным ножом, да так, что впору бы и шраму остаться.       Он совсем себя не жалел, когда дело касалось работы, которую он выполнял всегда честно и по-совести, не увиливая.       По всему телу пробежалась волна сковывающего и удушающего страха. Но боялся не сам Дима, а весь его организм, постепенно становившийся сосудом для удержания призванного демона внутри тела.       Огонь в свечах потух, и суставы Димы изогнулись под неестественным углом. Глаза его нездорово закатились, и тело резко отбросило назад в судорогах.       В таком состоянии его и нашли.       Съёмочная группа во главе с ведущим перепугались не на шутку, подумав прежде всего о припадках, эпилепсии или ещё какой медицинской фигне. И только Олег с Гецати поняли истинную причину такого состояния Димы, когда не почувствовали в нём живительной энергии – её почти не осталось.       — Он снова это сделал, — зло и беспокойно прошипел Гецати.       — Он почти иссушил себя, — как в бреду пробормотал Олег, судорожно бегая глазами во все стороны, словно в поисках решения.       — Ребята, вы знаете, что с ним? — с беспокойством в голосе спросил ведущий.       — Нужно что-то делать, — бегло бросил Олег и подбежал к Диме, чтобы упасть перед ним на колени, — нельзя просто стоять и смотреть, это очень опасно!       «Зачем он себя так изводит» — жалобно проныл у себя в мыслях Гецати, наблюдая за тем, как Олег поднимал Диму с земли и укладывал себе на грудь.       Мальчишка не знал меры, не умел уступать, не любил проигрывать, упорствовал до последнего. Гецати видел в нём уже не просто сильного соперника, а удивительного человека с чьими силами необходимо было считаться. Оставлять его одного, просто махнув рукой, было большой ошибкой.       — Нужно восполнить ему энергию, чтобы он смог проконтролировать в себе демона!       Дмитрий должен был оставаться в ясном уме, чтобы не позволить демону захватить разум, а впоследствии ещё и тело. И для этого ему необходимо было много энергии, а половину он уже истратил на призыв.       Дима сейчас ничем не отличался от выброшенной на берег рыбки.       — Тише, тише, — шептал в висок Олег, сжимая в руке руку Димы, пытаясь влить свою энергию ему в ладонь.       — Я мог бы помочь, — как-то совсем уж неуверенно вызвался Гецати, не в силах наблюдать за мучениями Димы.       Он видел, как его скручивало и ломало, как последние остатки энергии ускользали от него, словно песок между пальцев. И смотреть за этим было настоящей пыткой.       Он боялся, он действительно боялся потерять этого человека, не успев спасти.       — Не мог бы, — огрызнулся Олег, — столько разных смешений энергий просто убьёт его!       — Что происходит то? — крутился, как юла, ведущий, подходя то к одному, то к другому.       — Лучше не мешайте, — предостерёг его Гецати. — Тут врачами делу не поможешь.       Ведущий засомневался в правдивости его слов, но всё равно решил послушаться.       Первые минут пять были сущим кошмаром для всех, в особенности для Олега, который отчаянно сжимал Диму в своих объятиях, словно пытаясь удержать этим его душу в теле.       И только спустя ещё минуты две до Гецати и Олега стало доходить: Дима был готов к последствиям с самого начала. Он не просто плюнул и сказал: «Будь, что будет», решив плыть по течению. Нет. Он подошёл к делу со всей ответственностью, предварительно подготовив своё тело к непростому ритуалу за те полтора часа, что у него были в запасе. Это не было простым детским желанием ребёнка доказать всему свету, на что он способен. Нет. Это было осознанным и взвешенным решением.       Что в прошлый раз Дима смог довести дело до конца, что в этот раз он был готов завершить призыв, заточить в себе демона, встать на ноги и пойти на испытание, а не просто свалиться без сознания, как дебил.       «Пора бы уже всем привыкнуть к тому, что он не ребёнок и не стажёр, а сильный экстрасенс, знающий, что и как делать» – отругал сам себя Гецати, следя за тем, как Дима постепенно приходил в форму, но не благодаря стараниям Олега, тот лишь подарил ему дополнительную подпитку, а благодаря собственной подготовке.       Сомнения Олега можно было понять: он был молод и влюблён. Естественно, он испугался за того, кто был дорог его сердцу. Но Гецати? Его долголетний опыт и хладнокровие по отношению к делам сердечным должны были оставить в нём хоть крупицу разума. Так почему же он второй раз подряд попадался на эту уловку?       Правда ли дело было в неверии? В недооценённости способностей Димы?       Терять голову от чувств было не в его характере. Но почему же тогда…       — Кровь… чую запах гнили… гнилые душонки… злые и жестокие людишки…       Дима неожиданно для всех распахнул глаза и стал водить носом, принюхиваясь. Он говорил каким-то дрожащим низким голосом, не принадлежавшим ему.       — Травили… не любили… довели!       Дима медленно наклонил голову вбок, улыбаясь как-то неестественно и крипово. Глаза его смотрели в одну точку, не моргая.       — Кого он там призвал, господи, — перекрестился ведущий и попятился назад, спрятавшись за спиной Гецати.       Дима неуклюже высвободился из объятий Олега и неумело поднялся с земли. Встал на свои ноги, будто впервые, на пробу, сделал нелепые три шага, заваливаясь то взад, то вперёд, как алкоголик со стажем, и затем стал целенаправленно двигаться в сторону родственников погибшей девушки.       Олег вскочил следом, отряхнулся от грязи и побежал за ним. Гецати тоже не стал отставать, как и съёмочная группа вместе с ведущим.       Все вернулись к месту встречи.       — Злые… жестокие… издевались… не любили… погубили… довели…. сами… сами довели! Петлю… на шею… хе-хе-хе…       Дима ходил вокруг испуганной матери, как голодный хищник вокруг жертвы, и улыбался, как маниакальный маньяк, злостно хихикая. Он не говорил – шипел. И слова его были быстрыми, рваными, неразборчивыми. Никто не мог до конца понять, что он пытался до всех донести.       — Били… палкой били… унижали… нас-силовали… хе-хе-хе… довели… сами… с-сами довели… погубили… хе-хе-хе…       В глазах женщины промелькнула слабая тень понимания и осознания, после которой она тут же отскочила назад с криками:       — Уберите его от меня! Уберите его! Уберите!       Дима одарил её сумасшедшим взглядом и расхохотался, будто сам дьявол, не на шутку перепугав этим всех присутствующих, кроме двух медиумов, которые в отличие от простых смертных хорошо знали, что происходило с Димой. Тот просто любезно делил своё тело с демоном. Соседствовал с ним, так сказать, в одном сосуде.       И демон этот явно знал больше людей.       — Думаю, он хочет сказать, что семья девушки сама виновата в её смерти, — озвучил свою теорию Олег.       — Так и есть, — кивнул Гецати со всей серьёзностью, наблюдая за тем, как приятные черты лица Димы искажались в демоническом оскале. — Я тоже чувствовал что-то такое, но было сложно сосредоточиться на этом ощущении, не имея телесного контакта с клиентами.       — То же самое, — согласился Олег. — Я тоже улавливал эти токсичные вибрации, но не мог дать им форму, потому что работать с людьми, не касаясь их, слишком тяжело.       Взгляд Гецати потеплел. Он не мог не подумать о том, как один упрямый чертёнок обвёл всех вокруг своего музыкального пальчика, решив играть по своим собственным правилам.       — Дима всех обхитрил, — улыбка тронула его лицо: он действительно был им горд.       — Да уж, — отзеркалил его улыбку Олег, — он всегда умудряется быть на шаг впереди.       Гецати направил на Диму задумчивый взгляд и кивнул, не убирая с лица улыбку.       «Ты – будущее эсктрасенсорики».       — Девочка то… не родная… залётная… хе-хе… не любили… игрушка… игрушка братьев… били… душили… нас-силовали… травили… довели… сами… сами её… сами погубили… знаете же… всё-ё знаете… денег хотели… заплатили… не верили… в меня не верили… в Бога верили… но грешили… греши-или… всё равно грешили… нажиться захотели… в меня не верили… не верили… поэтому согласились… деньги заплатили… пригласили… правду спрятать… спрятать хотели… с-специально… не давались… руки не давали… трогать… не хотели… не получилось… я то вижу… всё вижу… души ваши… вижу… плохие… гнилые… грешные душонки… всё вижу…       Родственники погибшей с каждым шипящим словом Димы то бледнели, то зеленели, явно понимая, о чём шла речь, да и ведущий тоже быстро сообразил, что чернокнижник пытался сказать этими обрывчатыми фразами. Все всё прекрасно поняли. Вероятно, это и стало причиной взрыва приёмной, как оказалось, матери девочки: она потребовала у ведущего, чтобы тот немедленно прекратил съёмки.       Ослушаться клиента никто не имел права, не на его территории уж точно, так что камеры действительно пришлось убрать.       Вскоре Дима тоже стал постепенно приходить в себя, подавляя волю демона. И Олег весь процесс просидел возле него, бережно сжимая его плечо, а Гецати встал сбоку от него со стаканом воды в руках.       — Ты как? — взволнованно спросил Олег мягким тоном, когда заметил, как глаза Димы вновь прояснились.       Однако тот ему ничего не ответил, вместо этого вскочив на ноги, чтобы предъявить тем людям за их жестокость и бессердечность.       — Вы правда думали, что сможете скрыть от нас свои злодеяния? — спросил Дима со злым ехидством в голосе. — Вы такие алчные люди, что даже решились пойти на риск, лишь бы только деньги заплатили!       — Не понимаю, о чём вы говорите, — тут же ушла в защиту женщина. — Вы просто сумасшедший, который и сам не ведает, что несёт, не нужно нас тут клеветать сейчас!       Дима был готов просто задохнуться сейчас от злости, настолько он был разгневан этими словами. Он видел жизнь этой бедной девушки так, словно сам ею был, чувствовал её боль, как свою собственную, а эта тварь ещё пыталась брыкаться? Хах!?       — Хотите сказать, что не знали, как ваши сыновья развлекались с ней день за днём? Утверждаете, что не отдали её им, как игрушку, думая отомстить так своему покойному мужу? Уверяете, что никогда не поднимали на неё руку?       Глаза были на мокром месте. Говорить всё это было по-настоящему тяжело. Но ещё тяжелее было ощущать на себе эти мерзкие руки, от которых было никуда не скрыться. Призванный им демон был одним из сильнейших и любил злые игры с людьми, поэтому зачастую во время пребывания в сосуде переносил эмоции и чувства одного человека на другого, заставляя ощутить всё то же самое почти как наяву.       — Да что вы несёте! Шарлатаны! Вон! Вон!       К сожалению, всё вышло из-под контроля, поэтому съёмочной группе пришлось вмешаться: одни утаскивали Диму, не позволяя ему сцепиться с сыновьями женщины, а другие старались успокоить клиентку и прийти с ней к компромиссу.       — Вам не сойдёт это с рук, слышите! — кричал Дима, пока Олег и Гецати утаскивали его за собой, шепча слова успокоения. — Вы все понесёте наказание! Вы будете отвечать перед Богом за каждое причинённое ей страдание!       Это был просто сумасшедший день…

×××

      Всю обратную дорогу в отель Дима молчал, как немой, не реагируя абсолютно ни на что, даже на прямые вопросы. Он выглядел таким уставшим и измотанным, что сердце кровью обливалось. Видеть его таким было одинаково мучительно для обоих медиумов.       — Давайте заглянем, — предложил внезапную идею Гецати, когда машина стала приближаться ко входу в парк аттракционов, — немного развеемся.       — Ты же не любишь аттракционы, — удивился Олег.       Гецати незаметно кивнул на Диму, давая понять Олегу, что это было необходимо.       — Прокатимся разок на колесе обозрения, полюбуемся видом, отдохнём душой и телом, — не унимался Гецати, всячески пытаясь заинтересовать Диму, — я никогда не был особо против колеса, кхм.       Это было ложью, потому что Гецати на самом деле имел боязнь высоты, однако он был готов побороть этот страх ради Димы.       — А ведь действительно, — оживился Олег, — как можно вот так уехать? Мы просто обязаны посетить ядро этого аттракциона!       Энтузиазм Олега частично передался Диме, и он даже слегка приподнял уголки губ.       — Идёмте.       И они пошли.       Купили билеты и расселись по местам.       Внутри кабинки с прозрачными стёклами было очень тесно, но Диму и Олега это, казалось, не смущало: один полулежал, удобно устроившись на чужом плече, а второй наслаждался этой близостью.       Гецати сидел напротив них и просто молча наблюдал за тем, как Дима откровенно тянулся к теплу, исходившему от Олега. Он не чувствовал злости, не чувствовал обиды, ревности или ещё чего-то такого. Нет. Как ни странно, он чувствовал только радость. Радость за Диму, который выглядел счастливым и умиротворённым. Сложно было не заметить, как он водил носом, пытаясь принюхаться. Похоже, запах Олега привлекал его не меньше, чем сам Олег.       «Да будет так» – хмыкнул он и отвернулся от влюблённых к окну, упорно игнорируя подступавшую тошноту от вида высоты.