offside

На встречу с друзьями Джунхи, конечно же, безбожно опоздал. Вообще, они планировали встретиться в восемь, но у Джунхи по пятницам лекции до пяти. Сразу после, ему нужно было заскочить в библиотеку — закончить эссе по книге, которую уже пора было вернуть. И он, в общем-то, всё успел: и эссе закончить, и книгу вернуть вовремя, не нарушив свою рекордную серию. Тем не менее, на часах уже давно перевалило за семь, когда он, наконец, покинул территорию кампуса, а ведь ему ещё нужно было заскочить домой и немного привести себя в порядок. Он быстро принял душ — быстрее обычного, — просто потому что уже принимал его утром, да и тренировки после занятий у него не было. Вообще, Джунхи не относил себя к тем людям, которые пекутся о своей внешности или же о том, как выглядят в той или иной ситуации, но, будем честны, дополнительный уход за собой ещё никому не вредил. И сегодня вечером был как раз такой случай, поэтому — раз уж он и без того безбожно опоздал, — он решил нормально высушить и даже уложить свои волосы и сделать небольшой, максимально естественный, макияж. Когда он решил проверить свой телефон перед выходом, часы показывали почти девять часов и на экране мерцали пять уведомлений о сообщениях. чани: хёёёёёёёёёён, где ты квани: джунхи если ты не придёшь богом клянусь, я сам за тобой приду донхун хён: ты правда не придёшь? Уже сидя в такси, он снова перечитал сообщения, в этот раз обратив внимание на смайлик, что прислал Донхун, и рассмеялся — смайлик был его, Донхуна, точной копией. После, он ответил Пёнквану, что он уже в пути, и что не нужно делать глупостей и приезжать за ним. Поднявшись на этаж, где располагалась квартира Сэюна и Пёнквана, он даже постучать толком не успел, как открылась дверь, являя ему очень злого младшего. — Все уже ушли, если что. Вечеринка окончена, — он сложил руки на груди. И несмотря на то, что Джунхи вполне отчётливо слышал шум чужих голосов, он также вполне отчётливо понимал, что Пёнкван просто обижается на него за опоздание. — Квани, перестань, ну ты чего, — показавшийся из-за двери Сэюн ловко, но нежно придержав за талию, отодвинул Пёнквана с прохода. — Привет, Джуни, заходи. Он тепло обнял Джунхи, просто потому что, ну это Сэюн. Он бы никогда не влез в чужое личное пространство, не спросив, но Сэюн просто знает или чувствует, кто из команды любит обниматься, кому просто комфортно, если его обнимут, а кто — равнодушен во всем этим проявлениям заботы от их голкипера. — Вот тут есть пиво, вроде бы ещё оставались вода и сок в холодильнике. Мой дом твой дом, — улыбнулся Сэюн, пока они шли в сторону друзей. — А, вон там на столе ещё есть всякие снэки, вроде всё. В любом случае, дай знать, если что-то понадобится. — Спасибо, Сеюни. Людей в квартире оказалось куда больше, чем он себе изначально представлял. В основном — игроки их команды, и, конечно же, некоторые из команды чирлидерш. В гостиной места было немногим больше, чем в комнате Джунхи, но всё ещё недостаточно, поэтому большая часть людей скучковалась вокруг стола, ещё часть оккупировала диван, и совсем небольшая разместилась на полу за неимением других вариантов. Через стеклянную дверь, ведущую на балкон, с которого всегда открывался безумно красивый вид, Джунхи заприметил несколько стульев, пока, на его счастье, пустовавших. — Джунхи! — Ючан заметил его раньше всех, стоило лишь Джунхи подойти чуть ближе к оккупированному столу. Банка пива в руке и лёгкий румянец, которым были подёрнуты щёки младшего, ясно давали понять, что тот уже слегка пьяненький. –Всем привет, — когда Джунхи подошёл ближе и поздоровался, Ючан крепко обнял его за талию и буквально повис на нём словно коала. Джунхи вытащил банку из цепких пальцев младшего, сделал глоток и поморщился — пиво было уже слишком тёплым. — Похоже, мне придётся навёрстывать упущенное. — Что ты сейчас и сделаешь, — улыбнулся ему Донхун, а Джунхи только сейчас понял, что не видел его до этого момента. И, конечно же, ещё он не мог не заметить сидящую рядом с Донхуном вчерашнюю девушку. И вот теперь у Джунхи не было ни единого шанса, чтоб не рассмотреть её поближе. В ней было что-то такое, что делало её по-нелепому красивой, в хорошем, разумеется, смысле; она была довольно миниатюрной и с красивой кожей, которая наверняка была очень и очень мягкой. Её светлые пшеничные локоны струились и сверкали, словно падающие звёзды или как там это описывают в романтических историях и сказках; а её глаза слегка кошачьей формы, подёрнутые лёгким розовым шиммером теней, дополняли этот струящийся, блестящий в буквальном смысле образ. Её слегка оттопыренные ушки делали её ещё милее, а уголки губ были слегка опущены вниз, словно бы ей было грустно, и Джунхи подметил — прям как глаза Донхуна, из-за которых над ним частенько подшучивали. Спустя некоторое время Джунхи понял, что засмотрелся и, поймав её слегка неловкий взгляд, решил представиться ей и сидящей рядом незнакомой девушке: — Пак Джунхи, очень приятно! — А я Пак Ынхи, — назвала своё имя теперь не незнакомка, и, если честно, она тоже показалась Джунхи безумно привлекательной. А ещё, что он уже видел её где-то до этого момента; вероятно, на одной из тренировок среди той толпы восторженных фанаток, что приходят посмотреть. — Кан Сумин, — наконец-то Джунхи узнал, как же зовут ту самую девушку с трибун, и, конечно же, её голос был под стать ей самой — приятный и мелодичный. Джунхи слегка закашлялся, что, конечно же, не было специально. — Мы с Сумин в одной группе по экономике, — вставил своё слово Донхун, и Джунхи едва сдержался, чтоб не напомнить старшему, что не только он, но и вся команда уже в курсе. — Она, кстати, лучшая в группе. — Донхун, если что, идёт сразу за мной в списке лучших, — Сумин слегка засмеялась на эту похвалу, и да, это тот же самый приятный мелодичный звук, что до сих пор отдаётся эхом в голове Джунхи. — Я всё никак не могу понять, как он это делает… — никто даже и не заметил, что Пёнкван присоединился к ним за столом. — Донхун хён всегда всё делает в последний момент, и всё равно умудряется получать лучшие оценки! — согласно кивает Ючан рядом. — Не, серьёзно, как так? — Думаю, это мой дар, — не может не похвастаться Донхун. — Но, если серьёзно, это не то, чтобы здорово — делать всё в последнюю минуту. Это так выматывает. Вот кем точно можно и нужно восхищаться, это Джунхи — бьюсь об заклад, практически каждый в университете видел все его планнеры и прочее подобное дерьмо. Джунхи буквально чувствует, как горят его щёки и как внутри его совсем немного почти распирает от гордости. — Ничего такого, если что. Это прикольно, да и мне так жить легче — когда всё распланировано и нет никакой возможности что-то упустить. — Наш капитан просто любящий всё контролировать фрик, — Пёнкван штутит, но чувство гордости внутри Джунхи из-за этой шутки сменяется на неизвестно откуда взявшееся чувство стыда. — Ну так любой дар чаще всего сопровождается проклятьем, разве нет? — усмехается Джунхи в попытке скрыть смущение. — Так любой капитан и должен быть примерным и последовательным, разве нет? — в тон ему отвечает Ынхи, и это её первые слова за последние несколько минут. — По крайней мере, я так думаю. — Она просто капитан волейбольной команды, — в голосе Сумин легко считывается гордость за подругу. — Серьёзно? — в голове сразу вырисовывается её образ в форме волейбольной команды, обязательно с высоким хвостом. И всё сразу встаёт на свои места. — Теперь понятно, почему ты показалась мне такой знакомой. Я был на ваших играх, вы потрясающие! — Спасибо! — у неё очень милая улыбка, отмечает про себя Джунхи. — Вы ребята тоже ничего. Представляю, как сложно быть капитаном футбольной команды. Мои девочки никогда не попадали ни в какие неприятности. — Ынхи-щи, ты думаешь, что мы те ещё балагуры? — Ючан не был бы Ючаном, если бы не оскорбился, надув губы. — Ты что! Конечно же нет! — она треплет его за щёки, умиляясь его реакции. — И, к слову, можешь звать меня нуна. — О боже, ребят, вы и есть балагуры, — Джунхи закатывает глаза, намереваясь немного их подразнить. — Ну Джун-а, не говорит так, — Донхун притягивает его ближе к себе за бедра. — Ты ранишь мои чувства. Первой мыслью Джунхи было посмотреть на Сумин, на её реакцию, но ничего — даже бровью не повела. Напротив, она лишь слегка боднула Донхуна плечом и рассмеялась. На самом деле, если хорошо подумать, это вообще всё было странно, а уж мысли о чём-то вроде того, о чём подумал Джунхи вообще выходили за рамки. Да и кто бы в здравом уме посчитал бы Джунхи угрозой чьим-то отношениям. Даже если вообразить себе, что Сумин действительно симпатизирует Донхуну. — Фишка в том, ребят, что вы едва ли слушаете меня и постоянно жалуетесь, что я журю вас за что-то. — Но?.. — Ючан был весь в предвкушении. — А? Что ещё за «но»? — Ты злой, хён! Обычно, когда говорят подобное, обязательно добавляют после «но» что-то хорошее! — Я? Злой? — Джунхи едва сдерживает смех, наблюдая за реакцией ребят. Но на долго его не хватает, и он заливисто смеётся. — Ладно, ладно, я правда пошутил. Не так уж и сложно с ними справляться. Да, они редко ложатся спать рано и частенько выпивают даже в разгар сезона, хотя я часто говорю этого не делать, но они играют просто блестяще, поэтому мне и жаловаться не на что. К тому же, несмотря на то, что мы часто спорим, мы всё ещё почти семья друг другу и легко улаживаем конфликты. — О, вау, хён. — Это так миииило! — Пёнкван выглядит слегка смущённым и удивлённым в одно и то же время. Наверняка не ожидал подобного от Джунхи. — Ты таааак нас любишь! — Мне кажется, я ворчу на тебя чаще, чем ты на меня, — признаётся Донухн, и только в этот момент Джунхи понимает, что старший всё ещё держит его рядом с собой и слегка поглаживает, будто ребёнка успокаивает — нежно и едва ощутимо. И самое страшное — Донхун делает это будто на автомате, словно это нормально. — Ага, так и есть. — Эй, ты должен был сказать «нет», хотя бы из вежливости! Ты что-то с чем-то, Пак Джунхи, — и с этими словами Донухн едва-едва ударил Джунхи по бедру. — С чего это вдруг я должен это отрицать, если это правда? — усмехается Джунхи, и все сидящие рядом подхватывают его смех. — А, погоди, я, кажется понял! Вы хотели, чтобы я соврал о том, какие вы замечательные, лишь бы вы могли перед девушками покрасоваться? Девушки снова рассмеялись, а вот Джунхи тут же пожалел о своих словах — рука Донхуна, до этого мирно покоившаяся на его бедре, исчезла, как и то необъяснимое чувство, которое было внутри Джунхи, пока Донхун держал его ближе к себе. — О чём ты? — вместо того, чтобы привычно огрызнуться в ответ, Донухн лишь отводит взгляд и выглядит слегка смущённым. И из-за такой его реакции внутри Джнухи что-то неприятно сжимается. — И вообще, чаще всего я ругаюсь на тебя, когда ты этого заслуживаешь. Не более. — Это точно! Ты никогда не выключаешь свет в раздевалке, когда уходишь! — к разочарованию Джунхи, Ючан, этот мелкий засранец, тоже решил вставить свои пять копеек. — И ты туда же, Чани, маленький предатель, — Джунхи драматично и на показ закатывает глаза, пытаясь не показать, что это его совсем немного расстроило. — Короче, я ухожу от вас к Сеюну. С ним будет интереснее, чем с вами! Вас, девушки, это, само собой, не касается, было приятно познакомится! — И мне, Пак Джунхи, — отвечает Ынхи, а вот Сумин лишь что-то хмыкает в ответ и будто бы отмахивается от него. И Джунхи на самом деле уходит к Сеюну. Не потому, что он глубоко обижен, совсем нет, просто только сейчас он понял, что голоден. Что, в общем-то, абсолютно не удивительно — он не успел поесть со всеми своими планами, лишь вкинул в себя немного гранолы и один несчастный банан во время ланча. Сеюна он находит на кухне в компании Момо — капитана чирлидерш, и он совершенно точно не хочет им мешать, но его живот предательски урчит в самый нужный момент. Поэтому он, не поддаваясь смущению, проходит вглубь кухни, хотя ребята заметили его даже до того, как он успел раскрыть рот. — О, привет! Не хотелось бы прерывать вас, ребят, но могу я одолжить Сеюна буквально на минуту? — Привет, Джуни! Конечно! — Момо даже бровью не повела на его, так называемое, покушение на Сеюна, лишь дружелюбно улыбнулась. — Вообще-то, думаю, мне пора — я попросила Сану покараулить моё пиво немного, и это «немного» уже сильно затянулось. Джунхи махнул ей вслед одной рукой, второй закидывая несколько чипсин себе в рот. И только когда они с Сеюном остались на кухне вдвоём, он заговорил с набитым ртом. — Хён, прости, но это вопрос жизни и смерти. А у вас есть нормальная еда? Я не успел поужинать, в смысле, ты же и так в курсе, как я припозднился. Я могу что-нибудь заказать, если ничего другого нет, но..— — Разумеется есть, ты что, — Сеюн слегка сжимает его плечо, призывая успокоиться. — Надо было раньше спросить, время уже почти одиннадцать! Глупый кэп, нельзя же так долго без еды. — Боги, Сеюни, ты просто лучший! — Сэндвич с курицей подойдёт? — Сеюн открыл холодильник и быстро оглядел запасы. — Я купил его сегодня в обед в столовке на кампусе, но в итоге поел дома. Всё остальное подъел Квани, но я могу что-нибудь приготовить для тебя по-быстрому. Рамён, омлет— — Сэндвич с курицей — огонь! Ну, ты слышал, наверное, мой желудок, он со мной согласен. Сеюн лишь усмехнулся, передав ему сэндвич, и потянулся к шкафу над тумбой, чтобтдостать ему тарелку. — Не забудь разогреть. И вообще, чувствуй себя как дома, ты же знаешь, где и что есть, так? — Джунхи на это лишь покивал, не переставая улыбаться — он, наконец, поест. И да, он был здесь, в этой квартире, не единожды, поэтому, конечно, знал и где микроволновка, и где были тарелки. — Сок? — О, да, пожалуйста! — Джунхи сел рядом с тумбой и принялся за еду. И ему даже абсолютно не было стыдно за своё довольное мычание. — Боги, это потрясающе! — Это ты просто очень голодный, — смеётся Сеюн, присаживаясь рядом с Джунхи и ставя рядом с ним стакан апельсинового сока. — Столовская еда вполне приемлема, но ты даже не разогрел, поэтому я сильно сомневаюсь, что это именно потрясающе. — Ой, знаешь, не важно! Я сейчас так счастлив, спасибо, приятель! — Вообще без проблем. Пока Джунхи ел свой сэндвич, Сеюн делился с ним мыслями об одном из своих последних проектов. Из списка цветов, что презентовал им профессор, нужно было выбрать один цветок и его значение, а после — изобразить символизм, заложенный в цветах, на своё усмотрение. Сеюн, недолго думая, выбрал красные астры, ведь одно из значений этих кроваво-красных цветов — бессмертная преданность. И ничего идеальнее, чем воссоздать краснофигурный килик, где Ахиллес перевязывает раны Патроклу, но только в своём стиле, просто не могло быть. Свой выбор он объяснил тем, что Патрокл максимально обнажён перед Ахиллесом без своих доспехов и с опущенным щитом, его уязвимость и его рана — максимально напоказ и в чужих руках, тогда как Ахиллес перед ним в полном обмундировании. И это, своего рода, максимальное доверие, возможно слепое, но от этого не менее чистое. И когда Сеюн показывает ему свою картину, у Джунхи буквально спирает дыхание и ему даже приходится перестать жевать, чтобы полностью всё рассмотреть. Конечно, он видел оригинал до этого, но это абсолютно иное. Стиль Сеюна куда более реалистичный и именно поэтому картина перед ним кажется куда более настоящей, куда более нежной, если можно так сказать. Не смотря на то, что картина преимущественно выполнена в пастельных естественных цветах, рана Патрокла — кроваво-красная, — так сильно выделяется на фоне всего остального. И кажется, это именно то, что и хотел изобразить Сеюн, выбирая красные астры. Взаимная преданность проскальзывает в каждой детали, даже самой маленькой: сильные, но нежные руки Ахилла, которые обрабатывают рану, взгляд Патрокла, направленный в сторону и искажённый в гримасе боли, но так, чтоб не было видно, а ещё легкий розовато-красный румянец на его щеках и носе. — В «Иллиаде» призрак Патрокла просит сохранить прах их обоих в одной урне, чтобы быть вместе вечно, — голос Сеюна вырывает Джунхи из мыслей, и он закидывает последний кусочек сэндвича себе в рот, продолжая внимательно слушать. — И если это не та самая бессмертная преданность, тогда я не знаю, что это может быть. К моменту, когда Джунхи закончил рассыпаться в комплиментах Сеюновой работе, и они вместе возвращаются в гостиную, все уже довольно пьяны и разговоры звучат куда громче. Ещё Джунхи не может не обратить внимания, что то место, на котором он сидел буквально некоторое время назад — то самое, между Донхуном и Сумин, разумеется, пропало. Они сидят очень близко друг к другу, их ноги, скорее всего соприкасаются где-то под столом, а рука Сумин легко и непринуждённо находит руку Донхуна, стоит ей наклониться в его сторону и рассмеяться. И кто бы сомневался, что её смех окажется очень мелодичным, и то, как изящно она выглядит, когда пытается что-то сказать, едва сдерживаясь, чтоб не рассмеяться, тоже не подвергается сомнению. Но что действительно удивляет Джунхи, удивляетнасто лько, что он не перестаёт об этом думать — что такого Донхун сказал, чтобы она так смеялась? А ещё удивляет то, что именно это не даёт ему покоя. Первым их возвращение замечает Пёнкван: — Помяни чёрта… — Я? — Сеюн выглядит максимально смущённым и останавливается рядом с Пёнкваном. — Я тебя умоляю — он никогда в жизни не назовёт тебя так, — Джунхи усмехается, видя замешательство на лице друга. — Он про меня, само собой. — Он прав, я бы не посмел, — Пёнкван слегка подвинул свой стул и похлопал себя по коленкам, предлагая Сеюну сесть. На лице старшего, всего на секунду или две, промелькнуло волнение — не раздавит ли он Пёнквана, но он лишь покачал головой и сел на предложенное место. — Так что же такого вы говорили обо мне? Только хорошее, я надеюсь? — Джунхи же приходится занять единственное свободное место, которое оказывается между Ючаном и Ынхи. — И как, прости господи, вы выбрали его, этого дорка, как самого горячего парня в университете? — Пёнкван картинно закатил глаза, Джунхи всё ещё не мог понять, о чём вообще речь. — Вот же Ким Сеюн, не то, что этот… — Спасибо, друг, — Сеюн улыбнулся, потрепав Пёнквана по волосам. — Я абсолютно не понимаю, о чём вообще речь, но сдаётся мне, что вот сейчас мне стоит почувствовать себя обиженным? — Джунхи лишь тяжело вздохнул. — Девочки из волейбольной команды решили провести немного глупое голосование за звание самого симпатичного и горячего парня университета. Потом присоединились ещё пара человек, за ними ещё и ещё, и вот уже больше ста девушек отдали свои голоса, — Ынхи начала объяснять, в чём же, собственно, дело, и Джунхи заметил, что её щеки порозовели — наверняка от выпитого, потому что в её голоса не было слышно ни намёка на то, что ей может быть стыдно за то, о чём она говорит. — На самом деле, это всё довольно глупо и немного даже унизительно по отношению к вам, ребят, но девочки уверили меня, что это будет весело и никто не пострадает, кроме разве что чьей-то гордости, если вдруг этот ранжированный список «утечёт» куда не надо. Джунхи потребовалось несколько долгих секунд, чтобы понять, о чём вообще речь. И сложить два плюс два, чтобы подвести самого себя к логическому выводу, что, вероятно, за него отдали больше всего голосов. — Впервые об этом слышу, если честно. На самом деле, для Джунхи абсолютно не было секретом то, что он выглядит вполне неплохо. Не то чтобы он сильно много об этом думал или считал себя абсолютным красавцем, но он, в целом, был более чем доволен собой. Упорные тренировки, поиск подходящих продуктов для ухода за собой — это не могло не принести определённого результата. Но тот факт, что его выбрали большинство девушек… Он мог с лёгкостью назвать нескольких ребят, которые, по его мнению, были куда симпатичнее него. А один вполне конкретный человек пришёл на ум самым первым. — Логично, вы не должны были об этом знать! — и тут Джунхи вспомнил, что Сумин, довольно изумлённая Сумин, вообще-то, существует. И всё также держит своими руками Донхуна за плечи. — Просто Ынхи слишком пьяна, чтоб держать язык за зубами. — Но всё в порядке, мы никому не расскажем. Так ведь, парни? — Джунхи слегка нахмурил брови, ожидая подтверждения своих слов от друзей. На самом деле, они и вправду могли сохранить любой секрет. Особенно Джунхи. И только когда они кивнули в унисон, он смог расслабиться. — Мы обещаем, нуна, не волнуйся! — Ючан оттопырил мизинец и помахал им перед лицом Ынхи, как бы скрепляя обещание. — Я и не волнуюсь, — Ынхи рассмеялась, и Джунхи понял — она и правда не выглядит взволнованной. — Но всё равно спасибо. — Что ж, — Джунхи прокашлялся. — Могу я узнать подробности? На самом деле, он, конечно, догадался практически обо всём, спасибо Пёнквану. Но ему больше нетерпелось узнать про остальных, хотя спрашивать в лоб было бы максимально некрасиво. — Я, если что, не голосовала, — Ынхи подняла руки в защитном жесте. — Но если бы пришлось, я думаю, я бы проголосовала за тебя, Пак Джунхи. — Я, кстати, тоже. Но абсолютно точно проголосовала бы за Донхуна, — тут же добавила Сумин. Донхун же на её слова немного криво улыбнулся, пробурчав тихое и не очень уверенное «спасибо». — Я бы тоже проголосовал за Донхуна, — выпалил Джунхи, будто это было что-то само собой разумеющееся. И только когда это было сказано, он подумал, что, наверное, лучше было промолчать. И не только потому, что это голосование вроде как было чисто девочковой затеей, и абсолютно точно несло какой-то свой смысл, но ещё и потому — в особенности поэтому, — что Сумин однозначно сказала про Донхуна специально, чтоб таким образом пофлиртовать, а Джунхи… А слова Джунхи тут были явно не к месту. И вообще могло показаться, что он сделал это специально, будто бы это было каким-то негласным соревнованием между ними. Осознав всю глупость своих слов, Джунхи лишь прикусил нижнюю губу, пытаясь таким образом остановить себя от того, чтоб не сказать лишнего. Ещё раз. — Правда? — Донхун выглядел удивлённым буквально несколько долгих секунд, а после расплылся в улыбке — куда более яркой и менее стеснительной, чем было до этого. И Джунхи не то, чтобы очень удивился, увидев её — они всё же хорошие друзья, а не пара незнакомцев, пытающихся не очень удачно пофлиртовать. — Какое совпадение! Я бы тоже проголосовал за тебя, если бы мог! Джунхи буквально почувствовал, что его щёки покраснели, но он лишь закатил глаза. — Ой, да иди ты! Все знают, что ты врёшь — ты фанат Ючана номер один! — Упс, раскусил, — Донхун не стал отпираться, усмехнувшись. — Люблю тебя, хён, — Ючан подмигнул ему, сделав несколько сердечек из пальцев и прекратил это всё, только когда Донхун, тяжело вздохнув, тоже сделал сердце из пальцев и сказал, что тоже любит мелкого. — Если бы я выбирал самого милого парня в университете, вряд ли кто-то смог бы составить конкуренцию Ючану, это факт, — Донхун снова посмотрел на Джунхи, только в этот раз он больше не улыбался. Его взгляд был до того серьёзным, что Джунхи буквально прошило мурашками вдоль всего позвоночника, и кажется, даже кончики пальцев стало покалывать от того, насколько интенсивным был этот взгляд. Хотя, возможно, Джунхи это просто показалось. — Но самый горячий это однозначно ты, капитан. Джунхи впился пальцами в собственные бёдра, лишь бы только успокоить своё зашедшееся без причины сердце. Скорее всего, дело было в том, что сейчас всё внимание было обращено на него. Обычно, это только раззадоривало его, но не сейчас. С трудом совладав с собой, Джунхи выгнул бровь и решил подыграть Донхуну. — Ты в курсе, что эта откровенная лесть не даст тебе никаких привилегий? Донхун, кажется, принял его игру и полушутливо схватился за сердце, не забыв при этом гаденько ухмыльнуться: — Ты разбиваешь мне сердце, капитан! И снова, как в прошлый раз, Джунхи решил проверить реакцию Сумин на их представление. Которой не было — Сумин, кажется, даже и бровью не повела, как, в общем-то, и все остальные. Поэтому только Джунхи решил, что если они продолжат, ничего страшного не произойдёт. — И тебе это нравится, признай. — Если два детсадовца закончили, я бы хотел всё же узнать все остальные гипотетические голоса, — Пёнкван прервал их, как всегда закатывая глаза. — Я, например, проголосую за Ючана. — Не за Сеюна?! — брови Джунхи поползли наверх. — Блин, ладно, ты прав, как обычно, — Пёнкван примостил подбородок на плече Сеюна и расплылся в улыбке. — Но Ючани максимально близко к первому месту. — Ты что, представляешь меня без рубашки? Прямо сейчас? — Сеюн наиграно удивился, тоже едва заметно улыбаясь. — А это точно так называется, если я уже это видел? И вижу постоянно? — Половина волейбольной команды всё отдала бы, чтоб быть на твоём месте, — пошутила Сумин. — Абсолютно не удивлён. Ведь есть масса плюсов в том, чтобы жить с ним — он очень аккуратный и с ним приятно просто пообниматься. А ещё он отличный слушатель, — Пёнкван мило улыбнулся, а после — хитро прищурился. — Можешь всем рассказать, какой он классный. — Спасибо, друг, я тоже люблю жить с тобой, — в голосе Сеюна как обычно была слышна нежность по отношению к младшему. — Эй, ты что, пытаешься пропихнуть его на моё первое место? — Джунхи полушутливо прищурился в сторону Пёнквана. — Может быть и так, — Пёнкван еле сдерживает смех. — Хотя, он не умеет готовить, но не думаю, что это важно. Так, Ючан, что насчёт тебя? За кого отдашь голос? — Ким Сеюн! И, конечно же, оставшийся последним, Сеюн, тоже не мог не сказать своё слово. — Я выбираю Квани. — Да кто бы сомневался, — пробурчал Джунхи себе под нос, но, конечно же, Донхун, а не кто-то ещё, услышал его и усмехнулся. Будто бы это какая-то их шуточка между собой, но на глазах у всех. — Так ты тоже в волейбольной команде, Сумин? — внезапно подал голос Пёнкван. — О, нет, я абсолютно не спортивный человек! Я люблю смотреть, но не играть, — она поморщилась, и даже это выглядело настолько мило, что Джунхи в очередной раз подумал о том, что в Сумин красивы даже такие незначительные мелочи. — Я больше человек искусства. И кстати, меня тоже можно звать нуной. — Она в моём художественном классе, и она просто охренеть какая талантливая, — сказал Сеюн. — Вы ребята должны увидеть его проект, который он сдал вчера, — взгляд Сумин, до этого прикованный к Донхуну, переместился на Сеюна. — Я не успела тебе сказать, но это потрясающе! Твоя работа лучшая из всех в этом проекте! — Спасибо! Твоя тоже очень красивая. Я очень люблю акварель, но не умею ей работать, — Сеюн был горд такой оценкой, хотя по нему было видно, что это его немного смутило. — Ой, сильно в этом сомневаюсь! И если хочешь, я могу тебе помочь! За прошедшие пять минут или около того, Джунхи узнал о Сумин столько, сколько не смог бы узнать за всё время до этого. Теперь он был в курсе, что она — художник, что она не любит заниматься спортом, но не против посмотреть на других. Джунхи не очень уверен, сказала ли она это, потому что это правда, или потому, что Донхун и Ынхи здесь, и они оба максимально вовлечены в спортивную тему, но это не так чтобы сильно его и волновало. Сеюн показал остальным свою картину и точно так же, как и ранее объяснял всё Джунхи, объяснил и остальным весь её смысл. После того, как все комплименты работе Сеюна были сказаны, Сумин показала им свою работу. И, само собой, её работа была потрясающей, как и всё, что было с ней так или иначе связано. Джунхи не очень хорошо разбирался в искусстве, но он вполне был способен отличить хорошую картину от не очень хорошей. И пусть он не понимает ничего в абстракционизме, такие работы как у Сеюна или Сумин вполне хороши. На картине Сумин — обнажённая полная дама, сидящая на кровати спиной к художнику; её руки подняты к голове и удерживают густую копну волнистых волос, тем самым показывая все изгибы её тела. Сумин выбрала гибискус — отражение деликатной, нежной красоты и женственности. И Джунхи в очередной раз не может не думать, насколько подходит ей самой выбор цветка. Все, конечно же, были в восторге — Джунхи не стал исключением. Но в низу живота снова появилось то самое чувство, которое преследовало его последние дни. Не такое сильное, как в прошлый раз, но всё ещё довольно ощутимое, чтоб его игнорировать. Донхун же, кажется, был максимально поражён. Вообще-то, он тоже человек искусства. Возможно, он не настолько хороший художник, как, скажем, Сумин или Сеюн — он рисует просто ради удовольствия и редко, но он однозначно может оценить чужое мастерство по достоинству. Джунхи хорошо помнит, как Донхун несколько раз упоминал, как сильно любит картины и как мечтает посетить одну из выставок в местном художественном музее, которая вот-вот закончится. Когда все уже перешли к другой теме, Донхун и Сумин продолжали говорить об искусстве. Или о чём-то ещё, о чём Джунхи не хотел даже думать — было ясно, что им не интересно участвовать в общем обсуждении о гипотетической возможности переспать со своим же собственным клоном. А её руки снова нашли руки Донхуна; возможно лишь в качестве поддержки, когда она потянулась что-то прошептать ему на ухо, или промурчать, или просто абстрагироваться от довольно громкого обсуждения секса с собственным клоном. Джунхи проверил свой телефон и был неприятно удивлён, увидев, что время уже давно перевалило за час ночи. Его изначальный план «зависнуть с ребятами до полуночи» провалился примерно около часа назад, а ещё его настроение резко изменилось, поэтому он не был намерен оставаться. — Что ж, мне пора, — Джунхи снова, на этот раз напоказ, проверил время на телефоне в попытках убедить всех, что это — единственная причина, по которой он собрался уходить. — Ты не можешь прийти последним, а уйти первым! — Пёнкван начал громко возмущаться, буквально выкрикивая это на ухо бедному Сеюну. Даже Донхун присоединился к общему протесту против ухода Джунхи. — Мне казалось, я слышал твои слова про «наверстать упущенное». — Я же просто шутил, глупый. Ты ведь знаешь, я не пью. На самом деле, Джунхи пил лишь по особым случаям — когда они праздновали победы или дни рождения; это было его правило, ведь алкоголь вредил не только его особой диете, но и всему его распорядку. Вся команда об этом знала. Поэтому Донхуну не осталось ничего, кроме как согласно кивнуть. — Кажется, это тоже должен был быть особый случай. — В отличие от вас, пьяницы, я не ищу особого повода выпить, — Джунхи улыбнулся, переводя всё в шутку и параллельно открывая на телефоне Uber. — Чани, ты со мной? Ючан жил буквально в пяти минутах от Джунхи, иногда даже казалось, что они живут вместе. — Да, хён. Не забудь про меня, пожалуйста, — Ючан выглядел уже почти трезвым, но то, как медленно он моргал и едва-едва удерживал свою голову на своих же руках, говорило о том, что он вот-вот уснёт. Джунхи вбил оба их адреса и встал с места. — Водитель будет через три минуты, пойдём. — Доставь ребёнка домой в целости, — Донхун, в своей обычной шутливой манере потрепал мелкого за щёки, но Джунхи, зная о том, как сильно Донхун любит Ючана, несколько раз послушно кивнул. Ючан тоже поднялся, салютуя словно солдат. — Не волнуйся, мам, папа довезёт меня домой в целости и сохранности! Он, конечно же, шутил, но Донхун скрестил руки на груди и выгнул бровь — ну точно как могла бы сделать его собственная мать. — Прости, хён. Я напишу, как буду дома. Они ещё раз попрощались со всеми, не забыв упомянуть, как им было приятно познакомиться с Сумин и Ынхи. К счастью, стоило им выйти во двор, машина как раз подъехала. Ехать было недолго, но Ючан всё равно умостил голову на плече Джунхи и готов был буквально тут же провалиться в сон. — И как тебе Сумин? Этот вопрос заставил Джунхи вздрогнуть. Не только потому, что он думал, что Ючан уже вырубился, но и потому, что это было слишком внезапно. Какая вообще разница, что конкретно Пак Джунхи думает о Сумин? — Хм, не знаю, — пробурчал Джунхи. Он не хотел об этом думать, но ему показалось, что он должен ответить. — Она показалось мне милой и очень талантливой. — Она симпатичная, правда? О господи, какое же это преуменьшение. — Ага. — А ещё мне кажется, ты понравился Ынхи. — Думаешь? — хмыкнул Джунхи, не особенно заинтересованный. Ынхи действительно показалась ему интересной, но его мысли были заняты другим. — Мне она тоже понравилась. Очень прямолинейная. Уже многим позже, когда Джунхи лежал в постели, его мысли всё ещё были не здесь. Он смотрел немигающим взглядом в потолок, думая о том, что, возможно, Донхун и Сумин всё ещё разговаривают. Или делают что-то ещё. И уже во сне, когда он, наконец уснул, он видел как красивые и длинные пальцы перебирают переливающиеся пшенично-золотые волосы.